Помоги проекту - поделись книгой:
– В художественной прозе себя не пробовали?
– В моих первых книгах были вкрапления художественной прозы. Я попробовал себя в данном жанре, но понял, что это не совсем то, что я хотел бы писать.
– Недавно вышла ваша книга «Россия. Крым. История». С ней ещё не все успели ознакомиться, так о чём она? И каково ваше отношение к воссоединению Крыма с Россией?
– Эта книга была написана мною в соавторстве с Дмитрием Беляевым именно потому, что состоялось долгожданное воссоединение Крыма с Россией. Мы принялись за эту работу, стараясь рассказать, через какие испытания проходили вместе Россия и Крым. Выделили, на наш взгляд, наиболее интересные и важные периоды истории, свидетельствующие о том, что Крым – неотъемлемая часть Русского мира. Отношение же к воссоединению у меня, естественно, сугубо положительное. А вот отделение Украины и попытки Запада превратить её в некое антирусское и антироссийское государство – абсолютно противоестественные вещи. И результатом этого является сегодняшнее плачевное состояние украинской государственности. Потому что Украина не может состояться как Антироссия. Но попытки Запада превратить её в Антироссию мы наблюдаем очень давно.
– А Новороссия? Вы планируете написать о ней? И является ли она, по вашему мнению, тоже частью Русского мира?
– Я думаю, что составной частью Русского мира является вся территория государства, которое называется Украина. Ведь это государство было создано в рамках Советского Союза, и тогда название не играло, конечно, большой роли. Но, по сути, именно большевики создали Украину в нынешнем её виде. Объединили часть исконно российских губерний с губерниями, населёнными малороссами, и назвали это Украинской Советской Социалистической Республикой. Потом ещё к этой территории Сталин добавил земли, населённые той частью русского народа, которая была долгое время отрезана от нас и существовала в рамках австро-венгерской и польской государственностей. Русский народ, в моём понимании, состоит из трёх частей: великороссы, малороссы и белороссы. Поэтому здесь нет какого-то неуважения к Украине с моей стороны. А что касается моих творческих планов, то у меня в данный момент нет намерения писать о Новороссии, я пока занят написанием книги под названием «Власть».
– Один польский журналист сказал мне в частной беседе, что поляки, формально поддерживая позицию США, ЕС, а также санкции против России, на самом деле злорадствуют, глядя на то, что происходит с Украиной. «Это возмездие украинцам за волынскую резню», – сказал он. По его словам, в Польше будут только рады, если русские дойдут до Киева, ведь тогда полякам будет легче вернуть себе Львов... Возможен ли настолько серьёзный распад и последующий раздел Украины?
– Когда Соединённые Штаты Америки и их марионетки внутри украинской политической элиты совершили государственный переворот в феврале, они сделали распад Украины неизбежным. Мы его сейчас и наблюдаем. Крым воссоединился с Россией, Донбасс заявил о нежелании подчиняться киевской власти и уже фактически отделился. Но это только начало процесса. Какие же формы примет распад Украины, мы с вами увидим в перспективе. Единственное, чего хотелось бы, так это того, чтоб распад проходил без крови. Но, увы, у истории такие ситуации встречаются крайне редко. Что же касается планов польских политиков по возвращению утраченных территорий, то в этом реваншизме нет ничего нового. Боюсь, ирония истории может заключаться в том, что области Украины, являющиеся сейчас наиболее «проукраинскими» и антироссийски настроенными, в один прекрасный день проснутся в границах Польши. И тогда, как это ни странно, украинские патриоты наконец-то поймут, что являются составной частью русского народа, частью Русского мира. Ведь украинцами они могли быть только под крылом России, а поляки им этого не позволят.
– А как так получилось, что на Украине таким махровым цветом распустилась русофобия? Ладно ещё, если бы малороссов в Российской империи или СССР притесняли и гнобили...
– Малороссам, как они назывались до революции, никто не мешал быть малороссами. Разницы между великороссами и малороссами российская государственная политика никогда не делала, как не делает и сейчас. В этом может убедиться любой гражданин России. Пусть каждый спросит себя: обращает ли он внимание на украинские фамилии? Меняется ли его отношение к носителям этих фамилий в лучшую или худшую сторону? Очевидно, что нет. Мы никакой разницы между русскими, украинскими или белорусскими фамилиями не делаем. Как и между всеми другими фамилиями Русского мира. Так что никакого угнетения малороссов в России никогда не существовало. Перед нами итог планомерной многолетней работы иностранных спецслужб, которые начали создавать проект «Украина» в конце XIX века. Смысл этого прост – нахождение в рамках австро-венгерской монархии земель, населённых славянами, которые ощущали себя русскими и звались русинами, создавало серьёзную проблему для целостности государства. В случае потенциального военного конфликта с Россией Австро-Венгрия получила бы у себя серьёзную пятую колонну. Поэтому была поставлена такая цель – превратить этих русинов в какую-то другую нацию, враждебную России. И вот тогда началась пропаганда «украинства» и какого-то мифического отличия украинцев от русских. Вся эта пропаганда привела к возникновению так называемого независимого украинского государства в начале ХХ века, сразу после революции в России, когда в стране началась смута. Но независимость этого украинского государства была достаточно условной, потому что создавалось оно под патронатом Германии. По меткому выражению Троцкого, когда украинская делегация на две недели раньше большевиков подписала свой Брест-Литовский мир, то территория, контролируемая украинским правительством, ограничивалась комнатой, в котором оно заседало. А насаждение украинской власти в Киеве делалось руками тех же немцев. Так что говорить о независимом украинском государстве не приходится. Точно так же и нынешняя Украина заняла антирусскую позицию под руководством западных кураторов.
– Но и сейчас времена не лучше, только Украина уже отдельное и даже враждебное нам государство.
– В том-то и дело. В случае, если жители и граждане Украины будут ощущать себя русскими, неизбежно встанет вопрос: а почему у одного русского народа должно быть несколько государств? Ровно такой же вопрос задавали себе немцы в конце ХХ века: зачем нужны ФРГ и ГДР, если народ один? Очевидно же, что должно быть одно государство. Вот потому-то Украина сейчас пестуется Западом как исключительно антирусское государство – чтоб не допустить нашего объединения. А всякого рода противоречий, династических споров и конфликтов в истории полно. Когда-то и Тверь воевала с Москвой, – и что, это разве повод для того, чтоб говорить об отдельном народе – тверичах – и об их отделении от России? Мы должны понять: есть один великий славянский народ, и он должен жить в одном большом геополитическом образовании. Никто не отрицает право Украины быть государством. Но жители Украины должны понять, что могут развиваться и сохраниться только лишь в рамках большого геополитического образования, вместе с Россией. Только России нужна Украина, всем остальным нужны куски украинской территории, которые можно быстренько растащить. При этом население этих территорий не интересует ни поляков, ни румын, ни кого-либо ещё.
Теги: Николай Стариков
Источник нелюбви
Перформанс киевских художников: русские звери-оккупанты в клетках
Русофобия украинских писателей
Давеча Юрий Мушкетик публично призвал закрыть и запретить на Украине российские и русскоязычные газеты. На некоем круглом столе он произнёс следующее (в дословном переводе): "Мы имеем беду с Донбассом. Почему так вышло? В первую очередь потому, что ещё с советских времён и со времён независимости Украины всё было отдано на откуп шовинистам и пропаганде русского языка. В том же Крыму одна газетка малотиражная и десятки русскоязычных газет. Да что там в Крыму, вы посмотрите, зайдите в наши киоски. У нас газеты какие? «Известия в Украине", «Московский комсомолец в Украине», «Комсомольская правда в Украине», а также такие газеты, как «Сегодня», «2000», другие, которые глобально ведут пропаганду против Украины, украинской мовы. Я не буду дальше на этом останавливаться, я предлагаю внести в резолюцию обращение к правительству - это его прерогатива, его территория – в частности, к Яценюку, провести перерегистрацию печатных органов и не давать лицензий этим газетам, которые ведут антиукраинскую пропаганду. Имеют полное право, если они ведут антигосударственную политику, запретить их выход».
Что интересно: вроде и ход мыслей вполне понятен – но в то же время как будто против шерсти, пенопластом по стеклу[?] Не из-за того, что мнения не совпадают, по другой причине: в коротком этом монологе наблюдается целый ряд странностей, отклонений от логики. Не в том даже дело, что «Известия в Украине» уже почти два года как не выходят, – это на поверхности, настоящие же странности сидят глубже.
Во-первых, отрицательное мышление. Обратите внимание: маститого писателя мучает мысль не как открыть украиноязычные газеты – ежели в них есть надобность, – а как закрыть русскоязычные.
Во-вторых, причина такого закрытия. В чём состоит антиукраинская пропаганда, антигосударственная деятельность, о которых идёт здесь речь? Зная ситуацию не понаслышке, ответим: в желании, например, придать русскому языку официальный статус… или ещё: в стремлении изучать историю страны и высказывать по этому поводу собственные мысли… задаваться вопросами о происхождении названия Украина и тем, куда исчезло название Русь… Таким образом, «антигосударственная» деятельность включает в себя желание разобраться в сути явлений, докопаться до истины.
Наконец, третья странность. Кто это говорит? Что собой представляет писатель Юрий Мушкетик? Это какой-то диссидент, жестоко пострадавший от гонений советского тоталитарного режима? Кто-то из компании Черновола, Лукьяненко или Степана Хмары? Вовсе нет! Это преуспевающий советский писатель, прошедший долгий карьерный путь вплоть до председателя Союза писателей Украины. С младых ногтей член КПСС, кавалер орденов Трудового Красного Знамени, Дружбы народов и «Знак Почёта». Лауреат премии Ленинского комсомола Украины имени Н.А. Островского (1965, за роман «Капля крови»), Государственной премии УССР имени Т.Г. Шевченко (1980, за роман «Позиция»), Государственной премии СССР (1987, за роман «Рубеж»).
Одним словом, до мозга костей продукт советской эпохи. Откуда же столь негативная заряженность в отношении советского, то есть собственного прошлого? Как можно ненавидеть ту среду, которая тебя породила?
Вот в чём вопрос!
Столь же наглядно перерождение таких знаковых уже для независимой Украины литераторов-нардепов, как Иван Драч, Дмитрий Павлычко, Владимир Яворивский, всеми фибрами воспевавших советский строй и ставших в одночасье яро настроенными антикоммунистами. Что это? Простое приспособленчество? Не без этого, конечно, но суть, как мне кажется, в другом.
Это вирши уже «незалежного» Павлычко, уже не того, который писал:
И какой же можно сделать вывод (а если не вывод, то хотя бы выдвинуть гипотезу, мысль зафиксировать)? Думается, дело здесь в том, что на глубине, то бишь в глубинном подсознании, не приемлют они вовсе не советское, а российское.
Так же как и Валерия Ильинична Новодворская на самом деле ненавидела именно российское, а советское – в революционно-большевистском проявлении: скрип комиссарских кожанок и клацанье затворов, Багрицкого, Маяковского – там, где: ваше слово, товарищ маузер, – очень даже любила.
Или самый свежий пример – записным российским либералам почему-то не понравилось то, как в своём фильме «Солнечный удар» Никита Михалков изобразил большевиков, в частности Землячку (Розу Залкинд) и Бела Куна. Почему не понравилось? Потому что вновь сказалось подсознательное: воспевает, дескать, российскую белогвардейщину и так карикатурно показывает наше родное… Так что дело здесь не в советском.
Новодворская, конечно, претерпела в советские времена, но из-за чего? Из-за принадлежности к инспирированному Западом диссидентству, то есть к тем, кто открыто выступал против СССР, за что получал свои дивиденды. Что же до многих других нынешних противников России, то при советском режиме чувствовали они себя вполне комфортно. Печатались, издавались, получали Госпремии (к примеру, из всех мало-мальски известных украинских писателей один лишь Василий Стус открыто пошёл против советской власти, другие же, как правило, подписывали доносы на него в органы госбезопасности). И логика восстанавливается, когда понимаешь, что в советском им ненавистно именно российское.
Где собака зарыта
Именно зарыта, поскольку находится не на поверхности, а глубоко в подсознании. Спрятанная на глубине, собака эта является источником той сугубо негативной энергии, которая, переворачивая всё с ног на голову, убивает всякое подобие логики.
Впрочем, Мушкетик со товарищи хоть и здравствуют поныне (дай Бог им здоровья!), и даже продолжают что-то писать, но это, по сути, уже видения прошлого. А вот пример из современной – то есть уже не советской – украинской литературы. Оксана Забужко, известный поэт, прозаик и литературовед, в одном из своих журнальных эссе рассказывает о «Винни-Пухе» – книжке, горячо любимой ею в детстве, естественно, в украинском переводе Леонида Солонько. Казалось бы, всё хорошо – тема-то прекрасная. Но в это изначально чистое и незамутнённое пространство с ходу врывается поток негативной энергии:
«Прекрасно помню (до сих пор горько!) ту глубинную личную обиду, которой стало для меня появление популярного мультфильма, где мерзкая коричневая клякса-медведь хрипло-приблатнённым голосом Евгения Леонова вопил на всё горло (неудивительно, что охрип!) что-то очень похожее на тогдашние «пионерские речовки», и вообще держался с той брутальной, просто-таки комиссарской развязностью (особенно в гостях у явного «пионервожатого» Кролика!), которая неоднозначно выдавала чистоту его пролетарского происхождения… Этот Винни-Пух до мозга костей был советским…»
Можно было бы поверить, что она так ненавидит всё советское, если бы не факты из её собственной биографии. Обучаясь в Киевском университете, проявляла себя как активнейшая комсомолка, возглавляла Клуб интернациональной дружбы… В психоанализе это называется вытеснение или подавление либидонозной потребности.
Вовсе не советскость является объектом нелюбви. Украина в этом отношении всегда была и остаётся самой «совковой» из всех бывших советских республик, в том смысле, что «совковое» – это не всё советское, а худшая его грань. Об этом красноречиво свидетельствуют лозунги типа «Слава великому украинскому народу», великий кобзарь, повсеместно заменивший вождя мирового пролетариата. Недавние же атаки на памятники Ленину есть не что иное, как проявление Эдипова комплекса, попытка на подсознательном уровне убить собственного отца и тем самым вырваться из-под его влияния.
Посему и нелюбовь Забужко к хитруковскому Винни-Пуху вызвана не тем, что он советский, не «хрипло-приблатнённым» (?!) голосом Евгения Леонова, а тем, что он русский и прибаутки свои распевает на русском языке. Вот так на поверку оказывается, что нет никакой советофобии, а есть русофобия, ибо основой неприятия является русскость, а советскость – не более чем соус, приправа.
Русофобия – основа, можно даже сказать, первооснова мировоззрения не кого-то одного, а украинских писателей в общем и целом. И старых и малых. Через все стадии и оттенки: от мягкой формы вроде публицистического талмуда «Украина – не Россия» Леонида Кучмы (есть и такой писатель); через среднюю тяжесть в виде романа «Записки украинского самашедшего» – прозаического дебюта поэтессы-шестидесятницы Лины Костенко; через многочисленные опусы для сельского люда от нардепа Марии Матиос; и вплоть до самой тяжёлой формы – «патриотических триллеров» Василия Шкляра. За русофобией, как правило, напрочь теряется художественная ценность, русофобия становится смыслом и самоцелью.
Но копнём глубже
Зададимся вопросом: в чём причина русофобии? Найти ответ поможет Юрий Андрухович, писатель из Ивано-Франковска, которого в кругу почитателей считают ни много ни мало патриархом современной украинской литературы. В отличие от упомянутых выше – вот уж кто изначально несоветский! Получать образование, однако, в своё время он отправился не куда-нибудь, а – в Московский литературный институт. О чём весьма парадоксально говорится на обложке романа «Московиада»: «Я прожил в Москве почти два года, и это было едва ли не самое счастливое моё время. Возможно, именно по этой причине в моём романе столько злости и чёрной неблагодарности. Я до сих пор не знаю, что в нём имеет большее значение: утраченные возможности или приобретённые призраки?»
О том же, что означает этот парадокс, можно узнать из самого романа. Видимо, в знак, как он сам говорит, чёрной неблагодарности писатель даёт развёрнутую характеристику городу, подарившему ему два года счастливой жизни (перевод с украинского наш):
«Это город тысячи и одного застенка. Высокий форпост Востока перед завоеванием Запада. Последний город Азии, от пьяных кошмаров которого панически убегали обескровленные и германизированные монархи. Город сифилиса и хулиганов, любимая сказка вооружённых голодранцев. Город большевистского ампира с высотными чудовищами наркоматов, с тайными подъездами, запрещёнными аллеями, город концлагерей, нацеленных в небо окаменевших гигантов. Население здешних тюрем могло бы составить одну из европейских наций. Город гранитных вензелей да мраморных колосьев и пятиконечных звёзд величиной с солнце. Он умеет только пожирать, этот город заблёванных дворов и перекошенных деревянных заборов в засыпанных тополиным пухом переулках с деспотическими названиями: Садово-Челобитьевский, Кутузово-Тарханный, Ново-Палачёвский, Дубиново-Зашибеевский, Мало-Октябрьско-Кладбищенский…
Это город потерь. Хорошо бы его сровнять с землёй. Насадить снова дремучие финские леса, которые тут были раньше, развести медведей, лосей, косуль – пусть пасутся вокруг поросших мхами кремлёвских обломков, пусть плавают окуни в оживших московских водах, дикие пчёлы пусть сосредоточенно накопляют мёд в глубоких пахучих дуплах. Надо этой земле дать отдых от её злодейской столицы. Может, потом она окажется способной на что-то хорошее. Не вечно же ей отравлять мир бациллами зла, угнетения и агрессивного тупого разрушения!
И в этом, мои дамы и господа, состоит задача задач, обязательное условие для выживания человечества, и на этом пусть сосредоточит свой пафос вся цивилизация великих народов современности – без капли пролитой крови, без тени насилия, с использованием гуманных парламентских рычагов, сровнять Москву, за исключением, может быть, нескольких церквей и монастырей, с землёю, а на её месте создать зелёный заповедник для кислорода, света и рекреаций. Только в таком случае может идти речь про какое-то будущее всех нас на этой планете, майне дамен унд геррен!»
Написано в 1993-м, но смысл написанного – вне времени. Вот она – цивилизационная трещина, фиксацию которой можно найти в другом романе того же автора – в его автобиографической «Тайне»:
Речь о 1968-м, но заметим: танки не советские, а российские. Означает это изначальное и непримиримое столкновение двух суперцивилизаций – и Украина оказывается между ними. В трещине. И вбирает в себя свойственную для минус-пространства негативную энергию. А далее на этой минус-основе происходит утверждение как украинской идентичности в целом, так и самоутверждение каждого конкретного автора.
Теги: Украина , Россия
Фронтовик, поэт, наставник
6 декабря этого года исполнилось бы 90 лет Николаю Старшинову. Жизнь и стихи Николая Константиновича - одна из замечательных страниц послевоенной советской поэзии.
Старшеклассник Коля Старшинов ушёл на фронт добровольцем из девятого класса, как и многие из будущих поэтов давних лет. Участвовал в боях, был ранен. Потом появились стихи:
После войны молодой поэт поступил в Литературный институт. Люди старшего поколения помнят романтическую историю о том, как в Литинституте молодой Старшинов подружился с молодой и ещё никому не известной Юлией Друниной. Это была самая красивая пара института. Юлия Владимировна стала его женой и впоследствии знаменитой советской поэтессой. Однако в конце 50-х этот союз распался. Друнина стала женой кинодраматурга Алексея Каплера. А сам Старшинов впоследствии встретил свою новую любовь. Эмма Антоновна стала второй и последней женой поэта. От этого брака родилась дочь Рута.
Фронтовики давних лет отметили горькие и звонкие строки послевоенного старшиновского стихотворения:
Уже став известным поэтом, Николай Старшинов, как, кстати, и многие поэты-фронтовики, от души помогал молодым поэтам. Рекомендовал их книги, печатал стихи в альманахе «Поэзия», которым заведовал много лет, отстаивал при приёме в Союз писателей. Он был настоящим наставником молодых, в каком-то смысле учителем по жизни.
Кроме наставничества, им владела ещё одна страсть: любовь к рыбалке. Рыболов Николай Константинович был вдохновенный, мог сутками сидеть с удочкой где-нибудь на берегу речки Суши или на среднерусских озёрах, ожидая скромного пескарика. Сам Николай Константинович был тощий, поджарый, очень подвижный человек.
Нельзя не вспомнить, что в течение длительного времени он предавался пагубной страсти поэтов земного шара – выпивал, временами самозабвенно. В ЦДЛ за ним знали эту особенность и побаивались. Так, например, году в семидесятом он появился в Дубовом зале ресторана писательского дома с гармошкой. Он вообще любил сыграть на гармошке что-нибудь весёлое, любил аккомпанировать самому себе, когда пел задорные частушки. Николай Старшинов был неутомимым собирателем частушек, в том числе и «заветных», то есть непечатных до поры до времени. Но вернёмся в ЦДЛ.
Однажды поэт был весел и развернул меха в помпезном Дубовом зале. Понятно, что кому-то это не понравилось. Появился Аркадий Семёнович, администратор дома, чьё скрупулёзное выполнение обязанностей вошло в легенду и... писательские анекдоты. За ним подошёл и замдиректора дома. Они попросили прекратить музыкальное «хулиганство».
На это наш Константиныч в знак протеста сыграл то ли «Интернационал», то ли музыку гимна Советского Союза. Это был убойный аргумент. Администрация отступила. Запретить исполнение государственных песен никто не решился.
Вообще Старшинов любил пошутить, ему нравилось посмеяться и над собою. Не раз, но по разным поводам он цитировал озорную строфу, посвящённую то ли хоккеисту Старшинову, то ли себе самому:
Не стоит, наверное, уточнять, что машина эта – ведомственная, милицейский газик. На таких, в частности, развозили по вытрезвителям...
В 1972 году Старшинова пригласили возглавить единственный в стране поэтический альманах «Поэзия». Его первым редактором был поэт Сергей Красиков, тоже фронтовик, который, к слову, ушёл из жизни в нулевые годы нового века. Но Николаю Константиновичу было поставлено условие: «завязать» навсегда с зелёным змием. И знаете, он бесповоротно завязал. Для этого ему пришлось лечь в наркологическую клинику, адрес которой был знаком многим тогдашним деятелям литературы и искусства. Мы, несколько молодых поэтов, навестили его в этой клинике. Он повёл нас в сад, и мы присели на лавочку.
– Вот в том окне, – показал Старшинов на окна второго этажа, – сейчас пишет новый роман прозаик Виль Липатов...
По тропинке прогуливались пациенты. Один с преувеличенным чувством собственной значимости поздоровался с нами и прошёл дальше.
– Ребята, – сказал Старшинов, – имейте в виду: это Наполеон Бонапарт...
Причём сказано это было на полном серьёзе в точном соответствии с тем, как держался упомянутый император, который прошёл мимо нас по больничной дорожке!
Но шутки шутками, а в альманахе «Поэзия» Николай Старшинов почти два десятилетия делал серьёзное дело. Первое – он занимался пропагандой поэзии на всю страну достаточно большим, а по нынешним временам фантастическим тиражом – не менее пятидесяти тысяч, второе – он окружил альманах творческой молодёжью и за годы своего редакторства ввёл в поэзию несколько десятков одарённых поэтов не только из Москвы, но из самых глухих закоулков страны.
Я упомянул о собрании частушек Николая Старшинова. Своё собрание он увидел при жизни, ещё в конце 80-х, когда с надзором над печатью стало полегче, он издал книгу частушек «Я приду на посиделки». Там собраны тексты народные, но, думаю, отчасти написанные и самим Старшиновым и тоже ставшие народными. На почве любви к частушкам он подружился со знаменитым актёром – всенародным клоуном Юрий Никулиным – и они с упоением пели друг другу избранные частушки. Николай Константинович, городской житель, проживавший в центральных районах Москвы – сначала на Малой Грузинской, а потом в Безбожном (ныне Протопоповском переулке), очень хорошо знал, чувствовал и понимал жизнь российской провинции, её неповторимую интонацию. Поэму Николая Старшинова «Семёновна» можно смело назвать народным эпосом.
Старшинова любили и читали, особенно в глубинке, где он бывал и часто выступал перед своими читателями. Сколько помню, он в числе прочих всегда читал любимое стихотворение, в котором попытался определить и своё место в поэзии давних лет. Стихотворение, написанное в 1957 году, называлось «Я был когда-то ротным запевалой»:
Поделиться книгой: