Помоги проекту - поделись книгой:
Беларусь
Имея площадь почти в 208 тыс. кв. км, населенную немногим менее 10 млн человек, Беларусь по-прежнему во многом зависит от своего российского соседа; власти Евросоюза регулярно «ставят на место» известного своей авторитарной манерой управления президента Лукашенко, стремящегося сблизиться с Европой; одновременно белорусский президент старается дружить с Россией, применяя в ее отношении политику энергетического шантажа; в целом он пытается избежать давления на белорусские власти с обеих сторон. Лукашенко сложно сохранять такую промежуточную позицию, поскольку, пережив короткий период ориентации на Запад в годы правления Станислава Шушкевича (1991–1994), Беларусь затем развернулась к Востоку. Придя к власти в 1994 г., новый президент, которого многие называют «
Российская власть в отношениях с Беларусью всегда преследовала собственные экономические интересы, в том числе поглощение «Газпромом» компании «Белтрансгаз», контролирующей проложенные через Беларусь газопроводы, – в то время как Лукашенко делает акцент на политической стороне проекта единого союза, который позволил бы ему играть за пределами белорусских границ роль первого плана. Как уточняет Александра Гужон[207], «Цель союза с Россией заключается в стремлении расширить белорусское политическое пространство за пределы нынешних государственных границ и удовлетворить амбиции Лукашенко, мечтающего однажды стать президентом этого союза». Договор о создании общего государства был заключен 18 декабря 1999 г., однако де-факто каждое государство до сих пор сохраняет полный суверенитет, и юрисдикция союза оказывается очень ограниченной. Тем не менее экономическая интеграция происходит, поскольку начиная с 2000 г. Беларусь является вторым по величине, после Евросоюза, торговым партнером России. Столь же тесные связи между Россией и Беларусью касаются коллективной безопасности – Россия имеет на территории Беларуси центр оперативной связи и станцию радиолокационного обнаружения, – а также оборонной промышленности. В свою очередь, Москва избегает критики белорусских властей, желая упредить возможность любых «цветных революций»[208], аналогичных тем, которые произошли в Грузии и на Украине. Помимо того что через Беларусь транзитом в Европу поставляется газ, она представляет интерес для Москвы тем, что через нее лежит путь в калининградский анклав, окруженный Литвой и Польшей: его восточная граница пролегает неподалеку от белорусской. Являясь наследницей советской эпохи, Беларусь тем не менее добилась экономического роста в 7,2 % в 2010 г., но эти обнадеживающие результаты оказались под угрозой из-за роста цен на российский газ: с 35 евро за 1000 куб. м в 2007 г. до 143 евро в 2010 г. По заявлению «Газпрома», это сделано для того, чтобы цены сравнялись с европейскими, что может подорвать доходность многих национальных белорусских компаний. Из всей потребляемой в Беларуси энергии 80 % составляет именно российский газ; похожая судьба, вероятно, ожидает и нефть. Чтобы избежать почти полной зависимости, Беларусь получает венесуэльскую нефть – транзитом через украинский порт Одессу и далее по нефтепроводу
Молдова
Небольшое государство площадью почти 34 тыс. кв. км с населением чуть больше 3,6 млн жителей, Молдова, длительное время являвшаяся причиной разногласий между Румынией и Россией (по окончании Второй мировой войны она стала советской республикой), остается проблемным регионом до сих пор – отчасти из-за русскоговорящего меньшинства Приднестровья, тяготеющего к России, от которой оно отделено территорией Украины. Ситуация осложняется еще и тем, что кишиневские лидеры (после распада СССР прежний Кишинев стал называться Кишинэу) тяготеют к соседней Румынии и – шире – к Евросоюзу, который, как они полагают, должен распахнуть двери навстречу им. Подобный сценарий беспокоит Москву, воспринимающую расширение НАТО и Евросоюза на восток как очередной выпад против интересов России. Начиная с сентября 1990 г. Приднестровье отделилось от Молдовы, опасаясь, что последняя может решиться на объединение с соседней Румынией. Находившаяся в тот момент на территории Приднестровья 14-я российская армия генерала Александра Лебедя – которого некоторое время спустя мы увидим в Чечне – отражает натиск молдавских сил, пытающихся сохранить единство страны, что способствует упрочению «независимости» узкой полоски земли между Днестром и украинской границей, населенной 550 тыс. жителей, среди которых в одинаковой мере присутствуют молдаване, русские и украинцы. Учитывая сохранение в Приднестровье унаследованной от СССР промышленной инфраструктуры, этот регион, занимающий всего 8 % территории Молдовы, дает треть ВВП страны. Используя в своих целях имеющуюся у него индустриальную базу, Приднестровье, демонстрирующее сепаратистские настроения, обладает всеми признаками самостоятельного государства, называющего себя «Приднестровская Молдавская республика», но не признанного более ни одним государством мира и остающегося для Молдовы мятежной территорией, которую «следует вернуть». Избранный президентом в 1991 г. и регулярно переизбираемый в следующие годы русский по происхождению Игорь Смирнов стремился к вхождению Приднестровья в состав Российской Федерации, граница которой удалена от России более чем на 600 км, используя пример Калининграда. Переговоры, призванные сблизить позиции лидеров Кишинева и Тирасполя, ни к чему не привели, и в феврале 2003 г. Европейский союз и США решили применить к тираспольскому правительству свои санкции. В ноябре того же года заместитель главы администрации Владимира Путина Дмитрий Козак представил собственный план урегулирования конфликта, согласно которому Приднестровье могло иметь право вето, образуя единую с остальной частью Молдовы федерацию. Однако там следовало разместить российские войска – несмотря на обещания Москвы, данные членам ОБСЕ в 1999 г., вывести из Приднестровья все вооруженные силы. Избранный в 2001 г. президентом Молдовы Владимир Воронин, будучи уроженцем Приднестровья, вначале проводил пророссийскую политику, но в 2005 г. он был переизбран благодаря смене курса – стремлению теперь уже в Европу и поддержке, оказанной ему прозападными партиями. Пока Молдова пыталась сблизиться с Европой, победа в ноябре 2004 г. на президентских выборах на Украине Виктора Ющенко, связанного с американцами лидера «оранжевой революции», изменила общий расклад сил. На Приднестровскую Молдавскую республику стало оказываться более сильное давление, поддерживаемое контрабандой оружия, но безрезультатно. В ответ Россия ввела эмбарго на поставку молдавских сельскохозяйственных продуктов, в том числе вина. Кроме того, Россия поддерживает Приднестровье, отправляя туда на выгодных условиях газ, чтобы иметь возможность восстанавливать там с помощью «Газпрома» необходимые инфраструктуры. После подписания протокола о сотрудничестве между Тирасполем и Москвой референдум, состоявшийся в сентябре 2006 г., продемонстрировал, что 97 % избирателей высказались за независимость и сближение с Российской Федерацией, однако ни одно государство в мире не признало законность этого референдума. Официальное введение в 2004 г. преподавания молдавского языка на основе кириллицы и выдача гражданам Приднестровья ста тысяч российских паспортов подчеркивают это стремление в сторону России[210]. Ситуация остается неразрешенной: переговоры, начатые Москвой и Кишиневом в 2007 г., оказались прерваны из-за отказа России вывести свои войска с территории Приднестровья. Такую же твердую позицию Россия демонстрирует Западу в вопросе о судьбе Косово[211]. Российские лидеры, без сомнения, считают, что Приднестровье – козырь, аналогичный абхазскому и южноосетинскому в споре с Грузией, учитывая попытки расширения НАТО и Евросоюза (воспринимаемого Москвой в качестве послушного орудия Соединенных Штатов в Старом Свете) на восток.
3. Усилия по стабилизации положения на Кавказе
Российские республики Северного Кавказа
С трудом завоеванные и «замиренные» в XIX в. районы Северного Кавказа по завершении советского периода стали главной проблемой, доставшейся в наследство Российской Федерации, – из-за попытки отделения, предпринятой чеченцами, и вызванного ею эха, прокатившегося по всему региону[212]. Усилия сепаратистов дали о себе знать после революции 1917 г., а депортация народов во время Второй мировой войны[213] стала трагической страницей их истории. Посему распад
Грузинский вопрос
На исторической родине Сталина серьезные трудности начались еще до распада Советского Союза. Различные местные народности сосуществовали здесь в благоприятных условиях – вопросы о судьбе этнических меньшинств стали возникать лишь во время перестройки. И Михаилу Горбачеву было все труднее решать их. Грузин беспокоили претензии Абхазии на самоопределение, а также напряженные отношения с соседней Арменией, вовлеченной в войну в Нагорном Карабахе и выдвигавшей в адрес Грузии территориальные требования. Озабоченность армяно-азербайджанским конфликтом, с которым Москва не смогла что-либо поделать, усиливалась совершенно естественными надеждами на независимость. В октябре 1990 г. шовинистский блок «Круглый стол – Свободная Грузия», возглавляемый писателем-националистом крайнего толка Звиадом Гамсахурдия, собрал на выборах голоса 57 % избирателей против 30 %, которые получила коммунистическая партия. Победитель в этой гонке избран в мае 1991 г. 87 % голосов (менее чем через месяц после провозглашения страной независимости) президентом республики[217]. Однако из-за авторитарных методов управления новый президент быстро потерял доверие населения, и в январе 1992 г. ему пришлось бежать после вооруженного восстания с участием некоторых его бывших союзников. Грузия – особенно Мингрелия, западная часть страны и родина Гамсахурдия, – погрузилась в гражданскую войну. В марте 1992 г. бывший министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе оказался именно тем человеком, которому суждено было прийти к власти, однако он тоже вскоре вызвал у людей разочарование из-за начавшегося в стране экономического кризиса и восстания в Абхазии, воспользовавшейся пассивностью размещенных в этом районе российских войск, чтобы захватить Сухуми и изгнать грузин со своей территории. Шеварднадзе тогда заявляет, что Грузия готова вступить в Содружество Независимых Государств, от членства в котором она ранее отказывалась, в стремлении снискать расположение Москвы. Действительно, оказанная в следующие дни российской армией поддержка позволила грузинским войскам покончить с мятежом экс-президента Гамсахурдия, погибшего в декабре 1993 г. В июне 1994 г. российские войска были развернуты на границе между Грузией и сепаратистской Абхазией – с целью обеспечения мира на территории СНГ. Южная Осетия последовала примеру Абхазии и в 1992 г. заявила о своей независимости, опираясь на решение ОБСЕ о прекращении огня. На юге бывшая еще в советское время автономным районом Аджария, расположенная на стыке турецкого и грузинского черноморского побережья с портом Батуми, также заявляет о своей независимости от Тбилиси[218]. Дробление страны и экономический кризис, ослабивший различные национальные меньшинства, в ноябре 2003 г. привели к отставке Эдуарда Шеварднадзе, вынужденного уйти по причине начала массовых волнений, которые западные СМИ назвали «революцией роз». Революционное движение возглавили прозападные активисты организации «
4. Усилия по контролю над энергетическим потенциалом Средней Азии
Россия и ее «Туркестан», ставший после революции 1917 г. Советской Средней Азией, дважды проходили один и тот же путь, начиная с первых вторжений русских отрядов в казахские степи и захватов Бухарского и Хивинского ханств до распада СССР, когда бывшие советские республики Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан и Туркменистан на заре 1990-х гг.[220] заявили о своей независимости. Эти нынешние «независимые» прежде не думали оспаривать главенствующую роль, которую играла советская власть в этом богатом ресурсами регионе. Названная «колонизатором» – пусть даже протяженность территории стирала эту реальность в пользу идеологии, заключавшейся в «преодолении различий между народами», – Россия обнаружила, что русский язык по-прежнему широко используется местным населением. Она поддерживает авторитарные режимы, сложившиеся тут на протяжении последних двадцати лет, оставаясь важнейшим экономическим, особенно в сфере энергетики, и стратегическим партнером в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Длительное сосуществование русских и коренных жителей Средней Азии также способствовало сохранению общего пространства, равно как и прагматизм, продемонстрированный Владимиром Путиным в контексте активного проникновения в среднеазиатский регион Соединенных Штатов, так и не сумевших добиться
На постсоветском пространстве современная Средняя Азия остается, в первую очередь, наследницей колониальной истории России, длившейся более полутора веков[221]; понятно, что система, существовавшая в течение этого долгого периода, не могла чудесным образом исчезнуть вместе с СССР, особенно это касается природы местной власти. Ее лидеры не участвовали в крушении советской системы. Вопреки гипотезе, выдвинутой в 1978 г. Элен Каррер д’Анкосс[222], среднеазиатские окраины советской империи оставались верны центру, оставлявшему местным властям некоторую свободу действий. Действительно, перемены, произошедшие там, были организованы местными
Традиционно Россия отдавала предпочтение западным и южным районам своей европейской части – странам Балтии, Беларуси, Украине и Кавказу, – нежели огромным пустынным пространствам Средней Азии, однако еще до того, как ее ресурсы стали целью Большой игры, завоевание этих мест способствовало росту престижа царской империи и формированию образа России как великой державы, способной бросить вызов Британии (мировому лидеру той эпохи) в соперничестве, развернувшемся на границах Персии, в Афганистане и Тибете. В советский период официальная пропаганда смогла превратить этот регион в лабораторию гармоничного развития и успешного сосуществования русских и коренных народов, сохранявших свою самобытность, во имя социалистического идеала, несовместимого с бывшей политикой русификации. Распад СССР в 1991 г. становится началом эпохи, когда новая российская власть оказывается не в состоянии планировать и проводить разумную политику в рамках Содружества Независимых Государств, воспринимавшегося скорее как результат «полюбовного расставания», нежели действенная альтернатива ушедшей в прошлое империи. В самой России многие почувствовали облегчение оттого, что избавились от «бремени», которое представляли собой эти экзотические окраины, обходившиеся центру слишком дорого. Похожим образом за тридцать лет до этого момента Франция в лице Раймона Картье критически высказывалась по поводу огромных сумм, поглощаемых колониями, которые были объявлены бесполезными – слишком дорогими и дающими лишь иллюзию могущества.
В тот момент, когда Россия Бориса Ельцина решает осуществить форсированный марш-бросок по направлению к западной модели и восстановить отношения с «нормальной» Европой, Средняя Азия воспринималась как анахронизм. В 1994 г. московские лидеры отклоняют предложение казахского президента Нурсултана Назарбаева создать «Евразийский союз», который позволил бы поддерживать экономическую интеграцию бывшего советского пространства, отныне запрограммированного на интеграцию в мировую экономику. С 1991 по 1993 г. торговые отношения между Россией и Средней Азией сократились на 90 %. Тем не менее российские лидеры не забывают о том, что связи с пятью ставшими независимыми республиками имеют геостратегическое значение. Они добиваются заключения Договора о коллективной безопасности, к которому присоединились все среднеазиатские республики, кроме Туркменистана. Они ведут переговоры с Казахстаном по поводу аренды космодрома Байконур, пребывания российских войск в Кыргызстане, Туркменистане и главное – в Таджикистане, где те оказываются втянутыми в гражданскую войну; рядом находится погрузившийся в хаос Афганистан, ставший очагом распространения исламистской пропаганды. Когда в 1995 г. Москва объявляет СНГ «пространством жизненных интересов», на котором российские лидеры могли бы иметь статус наблюдателя, главы среднеазиатских государств, кажется, вовсе не были обеспокоены судьбой русских меньшинств, оставшихся в названных республиках, особенно в Казахстане. Они как будто совершенно не задумываются о принципе «косвенного давления», который мог бы ценой минимальных усилий обеспечить поддержание российского влияния. Очевидно, Средняя Азия не воспринималась российскими руководителями как приоритетное пространство, если оставить в стороне вопросы безопасности и сдерживания исламского влияния. Москву намного больше интересовала возможность присутствия в Латвии, Эстонии, Крыму и Молдове, а также в регионах, объявивших о своей независимости от Грузии, – Абхазии и Южной Осетии.
После окончания «шокового» периода 1991–1995 гг. российским министром иностранных дел в 1996 г. становится Евгений Примаков (в 1998 г. он будет назначен премьер-министром), и этот момент знаменуется переломом в российской внешней политике. Не ставя под сомнение важность отношений с Западом, Примаков рассчитывает вернуть России ее бывшее геополитическое значение, отталкиваясь от истории страны и ее потенциала; реализация этих намерений означала необходимость вновь обратить взор к Средней Азии, богатой углеводородами и другим сырьем, имеющими первостепенное значение. Естественная забота о своей безопасности также требовала возвращения России в этот регион. Поскольку российские войска в это время уже были выведены из Туркменистана, Кыргызстана и частично из Таджикистана, то есть с иранских, афганских и китайско-киргизских границ, – Москва постаралась наращивать давление в области энергетики, стремясь занять доминирующее положение в регионе и добиться экспорта нефти и газа из Казахстана и Туркменистана. Тогда же под опекой США была создана антироссийская организация ГУАМ, объединившая в своем составе Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову; американцы финансировали этот и следующий проект – строительство нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, который позволил бы транспортировать каспийскую нефть в обход российской территории. Москва могла лишь наблюдать за процессом присоединения прибалтийских республик к Евросоюзу и американскую активность в Средней Азии, где в равной степени пытались распространить свое влияние турки и китайцы. Россияне (Примаков) попытались перехватить инициативу, однако смогли вернуться в регион лишь в 1999 г., в момент фактического прихода к власти Владимира Путина. В течение нескольких последующих месяцев тот посетил среднеазиатские республики: в ноябре 1999 г. – Таджикистан, в декабре того же года – Узбекистан, в мае 2000 г. – вновь Узбекистан и Туркменистан. В июне он объявил приоритетами своей внешней политики перенос интересов в направлении Восточной и Южной Азии – Китая, Индии и Ирана, – а также бывшей советской Средней Азии, где возрождение в России сильной власти вызвало благожелательную реакцию даже у таких государств, как Туркменистан и Узбекистан, первоначально менее всего желавших усиления в регионе российского влияния[225]. Теракты, осуществленные 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне и приведшие к началу операции американских военных против афганских талибов, оправдывали появление США в Кыргызстане и Узбекистане с целью строительства баз, необходимых для поддержки афганской кампании, а также обеспечения в этих странах прав человека и демократизации местных властей. Эти стремления стали быстро восприниматься среднеазиатскими государствами как вмешательство в их внутренние дела, способное нарушить их суверенитет, что автоматически означало сближение с Москвой.
Таким образом, на протяжении нескольких последних лет Россия стала основным партнером среднеазиатских республик в рамках созданного в 2000 г. по инициативе Казахстана Евразийского экономического сообщества, а также, в 2002 г., Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Сохранявшие свой авторитарный характер среднеазиатские режимы – в условиях необходимости бороться с трафиком наркотических средств, невероятно усилившимся после вторжения Запада в Афганистан, и угрозой со стороны исламистов, – были поддержаны Москвой; одновременно они стали подозревать, что западные неправительственные организации (НПО) пытаются оспорить их влияние. Местные лидеры выразили свою поддержку Москве во время войны в Чечне, в ответ Кремль поддержал Узбекистан в его борьбе с исламистами из «
Если 1990-е гг. были отмечены спадом торговли между Россией и бывшими советскими среднеазиатскими республиками, то в 2000-е гг. возникла обратная тенденция. Сегодня Россия действительно является основным торговым партнером Узбекистана и Таджикистана, вторым по значимости – для Казахстана и Кыргызстана и только пятым – для Туркменистана, сблизившегося с Турцией. Углеводороды, нефть и газ, очевидно, занимают важное место в этой торговле. К ним следует добавить уран, оборудование для гидроэлектростанций и – помимо энергетического сектора – средства связи, строительные материалы, машины и сельскохозяйственную продукцию, в основном зерно, выращиваемое на севере Казахстана. Все эти виды товаров стали актуальны благодаря существованию Евразийского экономического сообщества и обеспечивают в нем России статус ведущего экономического игрока, особенно в сфере энергетики и инфраструктур. Однако еще многое остается сделать для усовершенствования сферы услуг и технологий, если Россия хочет сохранить лидирующее положение в среднеазиатских республиках (особенно в отношениях с Казахстаном), которые, более не сомневаясь, самым прагматичным образом развернулись навстречу другим партнерам – Европе и Китаю. Помимо экономических реалий большое значение в отношениях между Москвой и Средней Азией имеют и вопросы безопасности[226]. Речь идет о сдерживании наркотрафика[227] – в основном из Афганистана – и пресечении любых попыток исламистов закрепиться в регионе, что может отозваться эхом на территории России – в первую очередь, конечно, на Северном Кавказе, но не только там. Следует помнить также и про Татарстан; наконец, обеспечить необходимую стабильность в странах, неспособных управлять энергетическими потоками, чьи потенциальные проблемы могут привести к массовой, трудно контролируемой миграции. Антитеррористический Центр государств – участников СНГ (АТЦ), объединивший Беларусь, Армению и страны Средней Азии (за исключением Туркменистана), играет специфическую роль в сфере внешней разведки и мероприятий по обеспечению мер правопорядка, однако Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) располагает также и существенными военными ресурсами, острием которых являются Коллективные силы быстрого реагирования, в основном состоящие из элитных российских подразделений. В сфере безопасности также имеет значение двустороннее сотрудничество России с Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном. Москва сохраняет в этих государствах, преимущественно в Казахстане и Кыргызстане, свои базы, центры подготовки и испытательные полигоны, например базу в Канте, позднее перемещенную в Ош (в 2010 г. размещенные там российские десантники прекратили узбекские погромы). Поставки военного оборудования – еще одно направление сотрудничества, также предполагающее поддержание тесных связей, установившихся между офицерами армий стран Средней Азии во время их совместной учебы и подготовки. Учитывая, что российские лидеры никогда не представляли себе возможности возвращения к ситуации, предшествовавшей 1991 г., они особенно стремятся наладить партнерство с государствами Средней Азии, и можно констатировать, что начавшееся в 2000 г. возвращение России в этот регион оказалось успешным. Новые здешние государства обладают подлинной независимостью. Россия пытается контролировать «трубы», предназначенные для транспортировки черного и серого золота в Китай или на Запад; имеющиеся у среднеазиатских стран возможности нельзя недооценивать: Казахстан способен экспортировать свою нефть по нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, тогда как туркменский газ может напрямую поставляться в Иран. Государства Средней Азии пытаются опираться на различных внешних экономических партнеров, притом что влияние России все еще остается в этом отношении наиболее значительным. Это позволяет укреплять и политические связи, поскольку Кремль не стремится влиять на авторитарный характер местной власти, и его оппозиция по отношению к западному вмешательству находит здесь широкую поддержку. Общая «исламская опасность» вносит свой вклад в укрепление политической солидарности.
В тот момент, когда американская мощь пошла на спад, ни Турция, несмотря на свое возвращение на ближневосточную арену, ни Индия, оказавшаяся один на один с Пакистаном, кажется, не могут поспорить с решающим влиянием Москвы в Средней Азии; на это скорее способен Китай, и необходимо внимательнее взглянуть на текущую ситуацию, поскольку именно он в состоянии потеснить Россию, став главным экономическим партнером стран азиатского региона. В течение ближайших лет основную роль в вопросе соперничества будет играть получение Россией устойчивой прибыли благодаря росту цен на углеводороды и сырье. Марлен Лярюэль[228] отмечает возможные причины будущего ослабления России в отношениях с этим периферийным пространством, не способным вернуть себе былую мощь: «Вес России в Средней Азии зависит не только от геополитических и глобальных экономических перегруппировок… Несмотря на давний и огромный опыт изучения традиций Востока, русские постепенно утрачивают понимание Средней Азии, и рефлексия по поводу ее будущего в российских “
Казахстан: в центре любых игр
Располагая площадью в 2 724 900 кв. км (девятой по величине в мире и почти в пять раз превышающей территорию Франции), населенный 17 млн жителей, из которых 54 % – казахи и 30 % – русские, Казахстан являлся экономическим локомотивом бывшей советской Средней Азии. В последнее время ежегодные темпы экономического роста приближались к 10 %. Ощутимо пострадав в результате мирового кризиса в 2009 г. (с рецессией 1,2 % в 2010 г.), Казахстан, по данным МВФ, все же смог в 2011 г. добиться прироста ВВП на 5,4 %. Этот прогресс связан с огромными запасами углеводородов и другого сырья, и в отчете Всемирного банка, посвященном наиболее благоприятным условиям для ведения бизнеса, Казахстан переместился с 74-го на 59-е место. Это обширное государство расположено в степной зоне, пересеченной реками Сырдарья и притоками Оби – Ишимом и Иртышом; на юге он граничит с «красной» пустыней Кызылкум и огромной горной цепью Тянь-Шань. К 2030 г. Казахстан может оказаться среди пятидесяти наиболее конкурентоспособных стран и обладает для этого всеми предпосылками: удачным географическим положением в самом сердце Средней Азии (что превращает его в потенциальное место прохождения будущих крупных железнодорожных и автомобильных маршрутов, наследников древнего Шелкового пути), огромными запасами урана и углеводородов, в частности месторождениями Тенгиз и Кашаган, позволяющими стране входить в пятерку крупнейших мировых поставщиков нефти. Тем не менее это государство-«перекресток» окружено другими странами, и для будущего процветания ему требуется создание мощных инфраструктур. Подобная ситуация заставляет президента Назарбаева искать для своей страны разных экономических партнеров. Он стремится сделать экспорт казахского сырья менее зависимым от «Газпрома» – и в этом ему помогают Китай и западные страны. В равной мере Китай и Запад интересуются ураном, запасы которого здесь – вторые в мире, а по объему переработки этого сырья Казахстан находится на третьем месте в мире, стремясь выйти на первое. Китай прежде всего заинтересован в разработке Иркольского, Семисбайского и Жалпакского месторождений, Япония и Франция (компания «Арева») в 2004 г. создали совместное с «Казатомпромом» предприятие для производства ядерного топлива в Ульбе, на востоке страны. «Тотал», «Шеврон» и «Эксон-Мобил» интересуются возможностью добывать нефть, и обе американские компании профинансировали строительство нефтепровода, соединяющего Тенгиз с портом Новороссийск на Черном море. Нефтедобыча остается одним из наиболее успешных секторов экономики: с 20 млн т в 1995 г. она увеличилась до 67 млн т в 2007 г. с перспективой в 120–130 млн т к 2015 г. Располагая подтвержденными запасами в 9 млрд баррелей (некоторые оценивают их в 30 млрд нефти и 2 трлн куб. м газа), лидеры Астаны обладают настоящей «манной», гарантирующей им в течение длительного периода времени возможность оставаться ведущей страной региона. Несмотря на растущую роль Евросоюза, Россия является крупнейшим торговым партнером Казахстана. Экспорт углеводородов осуществляется в основном по российским нефтепроводам, связывающим Атырау на севере Каспия с Самарой в Поволжье, и, конечно, по трубопроводу «Каспийского трубопроводного консорциума» (КТК), введенному в эксплуатацию в 2001 г. для транспортировки черного золота в Новороссийск, – в его строительстве приняли участие крупнейшие международные компании. В настоящее время строится еще один нефтепровод: он предназначен для транзита в Китай нефти Северного Каспия. Функционирование
Еще один проект –
Помимо энергетических и сырьевых ресурсов Казахстан пытается развивать новые технологии и сферу услуг, наладив партнерство с такими европейским странами, как Франция и Германия, однако поддерживает в названных сферах и очень тесные связи с Россией. Вполне возможно, что Международный центр научной и технической информации, объединяющий исследователей из стран СНГ, станет структурой, способной реализовать самые масштабные начинания.
Казахстан пытается создать благоприятные условия для интеграции стран Средней Азии и расширения двустороннего сотрудничества в таких областях, как энергетика и использование водных ресурсов. Посещение Нурсултаном Назарбаевым – харизматичным лидером, находящимся у власти с 1991 г. и триумфально переизбранным в апреле 2011 г. 95,5 % избирателей (некоторые называют его хозяином степей)[230], – Кыргызстана и Таджикистана в апреле 2007 г. и в сентябре того же года Туркменистана позволило значительно развить региональное сотрудничество. В октябре 2008 г. были подписаны соглашения по управлению водами Сырдарьи и Амударьи, контролируемыми Кыргызстаном и Таджикистаном. Инициативы Астаны встречают благоприятный отклик в Бишкеке и Душанбе, однако отношения с ташкентскими лидерами все еще остаются сложными, и общение с Туркменистаном, где после смерти Сапармурата Ниязова президентом стал Гурбангулы Бердымухамедов, сводится к прагматичному подходу – решению только наиболее важных вопросов. Подобная неопределенность и подавляющее экономическое превосходство, на которое ставит Казахстан в отношениях со своими соседями, приводят к естественному укреплению его связей с Россией, основным партнером, и создание в 2009 г. при участии Беларуси Таможенного союза, закрепленного в 2010 г. соглашением о координации экономической политики, направлено на появление в 2012–2013 гг. свободной экономической зоны.
Узбекистан
Простирающийся на 440 тыс. кв. км, с населением 28 млн жителей, Узбекистан отличается наиболее сложной демографической ситуацией, доставшейся ему в наследство от бывшей советской Средней Азии, а также от исторических столиц Самарканда и Бухары – великих империй и ослепительных султанатов, господствовавших в регионе[231]. Именно в момент обретения независимости и упразднения российского «колониализма», на смену которому пришел геополитический проект «Великого Туркестана», Узбекистан сделал свой выбор, отличный от «евразийского» выбора северного соседа, Казахстана. Почти не затронутый мировым кризисом 2009 г., Узбекистан в 2010 г. продемонстрировал рост в 8 % и умение извлекать прибыль из своих запасов газа и урана благодаря иностранным инвестициям, особенно средствам «
В октябре 2001 г., спустя месяц после терактов, направленных против
Даже до того, как президент Владимир Путин дал «зеленый свет» созданию авиационной базы и опорных пунктов сухопутных войск в бывших советских республиках Средней Азии, Ташкент стал первой столицей региона, предложившей свои услуги Вашингтону. Это предложение означало желание Узбекистана бороться с исламистами и подчеркивало полный суверенитет страны. С 1997 г., вскоре после образования Исламского движения Узбекистана, президент Каримов начал проводить активные репрессии против фундаменталистов, которые, будучи вытесненными из страны, скрылись в соседнем Афганистане, имеющем с узбекским соседом общую границу протяженностью 137 км, однако исламская угроза все еще заставляет Ташкент принимать серьезные меры. Сблизившись с США, Каримов по-прежнему с крайней осторожностью и даже враждебностью относится к авиаударам по противнику и утверждает, что его страна готова участвовать только в «гуманитарных» операциях. В самом деле, подобно Путину на Кавказе, Каримов решился косвенно легитимизировать борьбу, которую он раньше вел против мусульманских экстремистов, рискуя нарушить права человека. Он вступил в союз с теми, кто воспринимает Узбекистан как барьер, способный остановить распространение экстремизма в богатых нефтью районах Каспия. Вашингтон заявил, что США не намерены надолго оставаться в Средней Азии, и Каримов не очень огорчил Москву через два года после того, как вышел из Организации Договора о коллективной безопасности. Владимир Путин продолжал разыгрывать карту экономической зависимости Узбекистана и необходимости борьбы с терроризмом, стараясь не упускать из виду страну, крайне заинтересованную в поставках российского вооружения. Региональные амбиции бывшей советской республики, реализация которых возможна лишь при условии военного превосходства над соседями, показали, что Россия сохранила в игре козырные карты. Контекст, возникший после событий сентября 2001 г., в любом случае подтверждает прочные позиции режима Каримова, бывшего главы Компартии Узбекистана и члена
В настоящее время в отношениях между Россией и Узбекистаном происходит поворот, начавшийся в 2004 г. после визита в Ташкент российского министра обороны Сергея Иванова с целью заключения соглашения между нефтяной компанией «Лукойл» и местными властями. За две недели до андижанских событий узбекский лидер попытался пойти на новые уступки Москве, объявив, что его страна выходит из состава ГУАМ. 30 июля 2005 г. Ислам Каримов заявил, что у Соединенных Штатов есть полгода для того, чтобы эвакуировать базу в Карши-Ханабаде, созданную там через несколько месяцев после событий 11 сентября. Вашингтон воспринял заявление узбекского лидера как результат саммита, прошедшего в начале июля с участием стран Шанхайской организации сотрудничества, в которую входят Китай, Россия, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан и которая стремится ослабить американское присутствие в Средней Азии, спокойно воспринятое в 2001 г. Таким образом, Узбекистан отдалился от Запада, осуждающего очередные нарушения прав человека в республике, зафиксированные во время борьбы с политической оппозицией. Взамен Узбекистану удалось восстановить хорошие отношения с Москвой, где вскоре после триумфального переизбрания Ислама Каримова в 2007 г. на пост президента страны 88 % голосов состоялась его встреча с Владимиром Путиным. Европейский союз, напрасно требовавший создания независимой комиссии по расследованию событий в Андижане и предусмотревший некоторые санкции, впоследствии отмененные, тоже поздравил «переизбранного» президента, несмотря на некоторые «специфические» условия его переизбрания. Подписание в 2005 г., после разрыва с американцами, соглашения, касающегося совместной обороны, подтвердило, что Каримов оставил свою «антиимпериалистическую» риторику, к которой некогда прибегал Узбекистан, рассчитывая увеличить пропускную мощность газопровода, соединяющего Среднюю Азию с Россией и проложенного через северные районы Каспия; Туркменистан и Казахстан также приняли участие в этом проекте начиная с мая 2007 г. Располагая третьими по величине запасами газа в СНГ после России и Туркменистана, более трети добываемых объемов Узбекистан отправляет в Российскую Федерацию и рассчитывает на помощь своего северного соседа в дальнейшей эксплуатации природных ресурсов. Политический и энергетический контекст, кажется, означает возвращение Узбекистана в сферу влияния Москвы, однако России приходится считаться с авторитарным партнером, который рискует вызвать недовольство собственного народа, что может привести к непредсказуемому развитию событий. Бывший партийный
Кыргызстан
События лета 2010 г., заставившие общественность обратить внимание на Кыргызстан[234], стали свидетельством не только внутригосударственной политической напряженности в Средней Азии, но и ставкой в Большой игре, которую ведут в этом регионе Россия, Китай и США. В марте 2005 г. там произошла «революция тюльпанов» – возможно, как в Грузии и на Украине, инициированная Соединенными Штатами, хотя некоторые аналитики, напротив, полагают, что это Россия организовала «подконтрольные»[235] перемены, дабы воспрепятствовать появлению в Кыргызстане проамерикански настроенных сил. В результате событий 6–7 апреля 2010 г. президент Бакиев был свергнут, но эти события быстро переросли из простых выступлений в межнациональные конфликты, участниками которых стали киргизы и узбеки – особенно в Оше, главном городе юга страны. Зажатый со всех сторон другими государствами, Кыргызстан простирается на 198 500 кв. км, из которых 90 % расположены на высоте более 1500 метров; его пахотные земли ограничены 7 % всей территории. В этом горном районе, занятом преимущественно отрогами Тянь-Шаня, проживают 5,4 млн жителей, и, помимо водных ресурсов, месторождений урана и ртути, экономический потенциал страны крайне ограничен. Благоприятное географическое положение (Кыргызстан находится между Китаем и Россией – граница проходит по озеру Иссык-Куль) позволяет Бишкеку извлекать определенную выгоду, однако в настоящее время страна в основном остается перевалочной зоной наркотрафика из соседнего Афганистана. Киргизы и их близкие сородичи казахи живут на этих территориях уже около десяти веков, являясь потомками тюркских кочевников-скотоводов из районов верхнего течения Енисея. Они составляют 65 % населения страны, то есть большинство, но помимо них в Кыргызстане проживают влиятельные национальные меньшинства – узбеки (14 %) и русские (10 %). Занимая в основном горные районы, в больших городах киргизы оказываются порой в меньшинстве, например в Оше, где основная часть населения узбеки, и в Бишкеке, где преобладают русские. Противоречия между киргизами и узбеками сохраняются; в 1990 г. они даже привели к кровавым событиям в Оше, последствиями которых стали несколько сотен жертв. Существуют очень сильные различия между севером страны, более развитым и в большей степени испытывающим российское влияние, и бедным исламизированным югом. Приход к власти в 2005 г. Курманбека Бакиева даже воспринимался некоторыми как своего рода реванш юга, однако события весны 2010 г. не укладываются в эту формулу. Они повлияли на всю страну целиком и стерли различия между северной и южной частями. В составе временного правительства, образованного в апреле 2010 г., в одинаковой степени присутствовали представители обоих регионов, однако падение Бакиева привело к возникновению проблем, особенно межэтнических, которыми воспользовались торговцы героином, враждебные новому правительству. Они подозревали власть в стремлении с помощью России усилить борьбу с наркотрафиком, ранее ослабившую правительство Бакиева, хотя в последние месяцы своего правления он и упразднил Агентство по контролю над наркотиками. Кровавые ошские столкновения июня 2010 г. явились следствием общей напряженности, накопившейся в предыдущие годы, – киргизы враждебно относились к узбекам, обычно более успешным, подозревая, что те хотят присоединить районы, где их большинство, к соседнему Узбекистану, и, конечно, в организации национальных мафиозных кланов. Кыргызстан, граничащий с Китаем, знаменует собой исторический рубеж мусульманской экспансии в Средней Азии: в середине VIII в. китайское войско династии Тан остановило ее на берегах реки Талас. Сегодня киргизы исповедуют суннизм ханафитского толка, который, как и на Кавказе, привел к появлению суфийских братств, однако не стал благоприятной средой для развития современного исламизма, и радикальное движение «
Ситуация в Кыргызстане тем не менее остается нестабильной. Исламисты продолжают по-прежнему расставлять там свои сети, учитывая, что по крайней мере 40 % населения живет за чертой бедности. Стремление к демократии, заявленное политическими лидерами, в основном вызвано их желанием и далее получать западную помощь, ставшую относительно скудной в последние годы, учитывая финансовые сложности в США и Европе. Что касается внешнего мира, то Кыргызстан в 1998 г. был принят в ряды Всемирной торговой организации, что исключало таможенные льготы, которые давало стране членство в Содружестве Независимых Государств. Близость Таджикистана к Афганистану приводит к массовому обороту наркотиков, который правительство не в состоянии пресечь. Напряженными остаются и отношения с Узбекистаном – это связано с вопросом о разделе бассейна Сырдарьи, контролируемого Кыргызстаном, намеревающимся строить здесь новые гидроэнергетические сооружения, и с наличием в стране сильного узбекского меньшинства. Граница Ферганской долины, очага исламской напряженности, беспокоящего правительство в Ташкенте, является еще одной причиной раздора между двумя странами. Узбекское правительство в равной степени негативно относится к возможности появления российской военной базы в Оше, где преобладает узбекское большинство, способное в один прекрасный день заявить свои претензии на этот регион. Кыргызстан входит в Содружество Независимых Государств, Евразийское экономическое сообщество и Организацию Договора о коллективной безопасности – региональные организации, возглавляемые Россией, сохраняющей военную базу в Канте, испытательный центр на озере Иссык-Куль и станции радиолокационного слежения. Китай, имеющий с Кыргызстаном общую границу протяженностью 1100 км, также заинтересован в присутствии здесь и стремится получить доступ к сырью, энергоресурсам и рынкам Средней Азии, преследуя заодно и другую цель – отвести радикальную исламскую угрозу от уйгурского меньшинства в Синьцзяне, которое могло бы найти поддержку со стороны 200 тыс. уйгуров, проживающих на территории Кыргызстана. Китай распространяет в Бишкеке свое культурное влияние, учредив в столице Институт Конфуция. Несмотря на то что Кыргызстан входит в Шанхайскую организацию сотрудничества, вложения ШОС в безопасность этого региона невелики. Однако Россия и Китай должны считаться с американским присутствием в Кыргызстане, дающем возможность Вашингтону наблюдать одновременно за Россией, Китаем и Ираном и получить поддержку своему вторжению в Афганистан – вплоть до строительства базы «Манас» в аэропорту Бишкека. «Манас» тем более важен для американцев, что в 2005 г. они были вынуждены уйти из Узбекистана, где использовали базу в Карши-Ханабаде. Изначально пытаясь оказывать давление на правительство в Бишкеке, чтобы вынудить его занять наиболее благоприятную позицию, россияне, похоже, изменили свое мнение, поскольку не хотели полного провала действий Запада в Афганистане[237], ведь этот провал может опасно ослабить регион. Следовательно, Москва должна выбрать линию поведения, позволяющую ей одновременно избежать постоянного присутствия США в регионе и иметь возможность контролировать решение абсолютно непредсказуемого афганского вопроса. В любом случае, Россия приветствовала падение Бакиева в тот момент, когда сын бывшего киргизского президента вел переговоры с американцами…
Таджикистан
Таджикистан (142 тыс. кв. км, 7,5 млн человек) – наиболее бедная из всех бывших республик советской Средней Азии. Через год после обретения страной независимости (9 сентября 1991 г.) она погрузилась в кровавую гражданскую войну, ослабившую ее и позволившую России занять по отношению к Таджикистану прочную лидирующую позицию[238]. Причиной войны стал государственный переворот, совершенный Эмомали Рахмоновым и закончившийся – согласно официальным данным – гибелью шестидесяти тысяч человек. В 1994 г. начались переговоры между воюющими сторонами – поддерживаемым Россией режимом Рахмонова и его противниками-исламистами, объединившимися вокруг «
Туркменистан
Расположенный к востоку от Каспийского моря, граничащий на севере с Казахстаном, на востоке с Узбекистаном и Афганистаном и, наконец, на юге – с Ираном, Туркменистан[241] имеет площадь 491 тыс. кв. км и население 5,2 млн человек (77 % туркмен, 9 % узбеков, 6 % русских, 2 % казахов). Страна представляет собой в основном пустынную территорию, занятую Каракумами с их «черными песками»; основные природные ресурсы здесь – огромные запасы газа, по объему которого страна занимает пятое место в мире[242]. Современная история Туркменистана связана с диктатурой Сапармурата Ниязова,
Глава 2
Усиление положения в мире
1. Военное возрождение и стабильность
Сейчас кажутся очень далекими времена, когда исчезнувшая Советская армия, в частности Западная группа советских войск, размещенная на территории ГДР, могла угрожать Франкфурту или Страсбургу и когда в эпоху Леонида Брежнева (если точнее, то в 1970-е гг.) рост военной мощи СССР совпадал с успехами идеологии «бронекоммунизма». Уход с афганского театра военных действий – пусть даже сегодня это поражение принято считать относительным[245] – и трудности, возникшие во время Первой чеченской кампании, поставили под сомнение тот образ, который еще тридцать лет назад имела Советская армия. Годы правления Ельцина совпали с общим крахом военной системы, старением материально-технической базы и глубоким кризисом, который сегодня новое российское правительство стремится преодолеть, проводя необходимые реформы и привлекая достаточные бюджетные средства[246]. Официальные заявления по поводу модернизации различных составляющих вооруженных сил – ядерных, военно-воздушных или сухопутных – показывают, что Россия Владимира Путина намерена (она продемонстрировала это в ходе вмешательства в события в Южной Осетии и Абхазии в 2008 г.) снова наращивать военную мощь[247]. Демонстрация силы, однако, расценивается некоторыми западными наблюдателями[248] как своего рода магические заклинания, которые, в общем, соответствуют реальным изменениям. Восходящая к наследию былых эпох – царской и советской – военная культура России формировалась в условиях постоянной угрозы отовсюду. Действительно, русскому государству пришлось противостоять монголам на востоке, шведам, немцам и полякам – на западе, османам и персам – на юге. Строительство «социализма в отдельно взятой стране» вполне отвечало идеологии «осажденной крепости»: молодому советскому государству необходимо было бороться с «капиталистическими» и «империалистическими» державами. Желание
Армия Российской Федерации, вне всякого сомнения, стала инструментом последовательно проводимой лидирующей державой региона политики, однако путь, пройденный ею с момента прекращения существования Советской армии, оказался крайне тернистым и парадоксальным образом, особенно на Кавказе, безжалостно выявил различные недостатки; в настоящее время армия постепенно восстанавливает потенциал и навыки, необходимые для ее модернизации.
Не прошло и десяти лет после того, как Советская армия продемонстрировала неспособность справиться с афганским сопротивлением, поставив под сомнение свою непобедимость. Распад СССР привел к развалу всей армии – общему крушению, которое, казалось, должно потащить за собой «на дно» все российское государство. Де-факто независимость Чечни, объявленная бывшим советским генералом Джохаром Дудаевым, была спокойно воспринята Москвой: новая власть, появившаяся в России в 1991 г., была нацелена на решение других задач. Все изменилось в 1994-м, когда Борис Ельцин, терявший свою популярность, решает – в основном по внутриполитическим причинам (пусть они не сводились только к контролю над нефтепроводом, проходящим через Грозный) – «восстановить порядок» на Кавказе. Казалось, речь идет об операции, лишенной всякого риска, поскольку соотношение сил, безусловно, было в пользу России, а вовсе не маленькой кавказской республики с населением в миллион жителей. В конце декабря 1994 г. штурм чеченской столицы силами около 40 тыс. человек при поддержке 200 танков и 300 артиллеристских орудий, а также тяжелой авиации, позволил российским войскам дойти до центра Грозного. Однако здесь они быстро встретили решительное сопротивление прекрасно организованных и мобильных боевиков, создавших невероятно эффективную и «эластичную» оборону, тогда как российские мотострелки обнаружили огромные пробелы в знании тактики, владении необходимыми навыками и дисциплине. Поддержка ВВС никоим образом не изменила ситуацию – самолеты бомбили и российские войска, и их противника. В течение нескольких дней русские, оказавшиеся в Грозном в западне, были разбиты и уничтожены, потеряв более 1000 человек убитыми, бóльшую часть своих танков и БТР. В конце января город ценой невероятно тяжелых потерь среди российских военных и гражданского населения все-таки был взят, однако чеченская столица почти не контролировалась федералами, а сельские районы оказались охвачены восстанием. Начавшаяся тогда война на истощение обнаружила плачевное состояние Российской армии, в которой среди солдат были широко распространены пьянство, коррупция и насилие. В августе 1996 г. российское правительство вынуждено пойти на переговоры, в то время как в Грозном после стремительного маневра, предпринятого чеченским сопротивлением, оказываются блокированными 10 тысяч российских солдат. 25 августа подписано перемирие, напоминавшее погребальный звон по ушедшей в прошлое Советской армии. Эта неудача совпала с общим сползанием армии в нищету. Проблематичным стало простое обеспечение войск продуктами питания, арсеналы были разграблены, жалованье офицеров уменьшалось наподобие шагреневой кожи, не хватало средств на приобретение и простое поддержание материально-технической базы, равно как и закупку боеприпасов. Армия, еще пятнадцать лет назад угрожавшая Западной Европе, стала войском третьего мира, и поразивший страну летом 1998 г. кризис только подтолкнул ее в преисподнюю. Попытки реформ, предпринятых тогдашними министрами обороны Родионовым и Сергеевым, натолкнулись на бездействие военной верхушки, ничуть не изменившейся с момента окончания холодной войны, склонной к коррупции и хищениям, свидетельствовавшим о беспрецедентном моральном упадке. Необходимо было в 1999 г. начать Вторую чеченскую войну, чтобы создать условия для обновления. В начале августа вмешательство чеченских боевиков, отправленных исламистом Шамилем Басаевым, в дела соседней республики Дагестан и серия террористических актов в жилых домах в Москве заставили центральную власть активно реагировать и стремиться к восстановлению полного подчинения центру в границах Российской Федерации, где пример чеченцев, использованных в своих целях исламскими радикалами, мог оказаться заразительным. Российские войска Северо-Кавказского военного округа, поддерживаемые артиллерией и авиацией, на этот раз повели массированное наступление умело и слаженно. В самые короткие сроки просочившиеся в Дагестан чеченские боевики были уничтожены, и в мятежной республике вновь восстановился мир. «Усмирение» продолжалось до 2007 г., однако оно по большей части проводилось местными силовыми структурами, верными Москве, и силами МВД, специализирующимися на борьбе с терроризмом и партизанской войной. Основные подразделения вооруженных сил теперь базировались невдалеке от городов и играли вспомогательную роль: несмотря на то что противник был в значительной мере ослаблен, не стоило исключать возможности маневра – вроде того, который был предпринят боевиками в 1996 г., когда российские войска оказались блокированными в Грозном. Сделанные выводы ясно свидетельствуют об улучшении состояния вооруженных сил, которые тем не менее все еще страдали от устаревшей и несовершенной материально-технической базы, а подготовка личного состава была очень неоднородной. Умение вести бои в городе и противодействовать партизанской войне, продемонстрированные во время событий 1999 г., не смогли скрыть отставание в области новых информационных технологий. Придя к власти в 2000 г., Владимир Путин предпринял усилия по изменению ситуации, чтобы преодолеть «упадок», в котором находились российские вооруженные силы по завершении советской эпохи. Приоритет был отдан ракетным войскам стратегического назначения[250], представляющим собой «гарантию будущего» страны и сохранение ее международного статуса. Однако чеченский опыт продемонстрировал необходимость перевооружения сил всего Северо-Кавказского военного округа, где дислоцируются 58-я сухопутная и 4-я воздушная армии; этот округ стал своего рода «лабораторией» именно в тот момент, когда возникли противоречия между Россией и Грузией, заручившейся поддержкой американцев. Помощь, оказанная Москвой Южной Осетии и Абхазии, привела к резкому обострению напряженности между российской и грузинской сторонами, и попытка Грузии силой вернуть Южную Осетию стала причиной короткой войны, длившейся с 7 по 12 августа 2008 г. Успех Российской армии оказался очевидным: все цели, поставленные перед ней, были достигнуты. Москва действительно добилась независимости Южной Осетии и Абхазии, пусть даже оба эти государства не были признаны международным сообществом. Перспективы вхождения Украины и Грузии в НАТО и окончательное
2. Россия и Европейский союз
История России складывалась таким образом, что, несмотря на долгую зависимость от монгольского владычества, страна привыкла считать, будто наиболее серьезная опасность для нее исходит с Запада – от тевтонцев до поляков, от шведов до Наполеона и Гитлера, и в то же самое время русская элита, несмотря на евразийскую географию страны, всегда считала себя прежде всего «европейской». Как только русскому государству удалось преодолеть континентальную изоляцию, оно сразу же обратилось к Западу – именно там Россия нашла ключи к необходимой модернизации, которая должна была помочь ей догнать Западную Европу. Этот поворот предпринимает уже Иван Грозный, в XVI в. открывая страну (через Архангельск) английским купцам, но основное движение к Западу происходит при Петре Великом. Речь идет об использовании европейских технических и научных новшеств и открытий во всех областях жизнедеятельности. Подобная политика была продолжена государями-наследниками Петра. Эта проблема, и сегодня не утратившая своей актуальности, по-прежнему отражает стремление России наладить промышленное и техническое партнерство, необходимое для возвращения страны в разряд великих держав. Конец советской эпохи был воспринят в Москве прежде всего как возможность вступить в новую эру отношений между Европой и Россией. Времена «железного занавеса» закончились, и вторжения в Будапешт или Прагу, предпринятые советским режимом, ушли в прошлое. Взамен Россия ожидала, что отказ от социалистического лагеря и упразднение Варшавского договора вернут ей «европейский» статус, а установление партнерских отношений с Западом станет происходить с учетом ее законных стремлений сохранить зону влияния, соответствующую ее роли в прошлом и нынешним интересам. Все оказалось иначе, и мы, наоборот, увидели, что НАТО расширяется на восток, Соединенные Штаты наращивают свое присутствие в странах «новой Европы», возникшей по окончании холодной войны, вслед за этим США объявили о создании знаменитой системы противоракетной обороны, призванной защитить Старый Свет от призрачной иранской угрозы. Подобную политику Москва могла интерпретировать только как направленную против России. В Европе и на окраинах бывшего СССР политика
Интенсивность экономических отношений должна была логичным образом открыть дорогу к бóльшему политическому взаимопониманию, однако московские лидеры были разочарованы позицией Европы, «выровненной» сообразно позиции Соединенных Штатов, активно поддержавших новую власть, установившуюся в результате «цветных революций» в Грузии и Украине. Россияне задаются вопросом, как им следует относиться к «политике соседства», реализуемой Брюсселем после вступления в Евросоюз некоторых восточноевропейских стран, и «Восточному партнерству», разработанному в 2009 г. с целью укрепить отношения с шестью бывшими советскими республиками – Арменией, Азербайджаном, Беларусью, Грузией, Молдовой и Украиной. Европейская позиция по грузинскому вопросу совпадает с общей тональностью европейских СМИ, карикатурно изображающих Россию в качестве авторитарного и коррумпированного государства. Россияне в свою очередь упрекают европейцев за их молчаливое согласие на «американскую гегемонию». Вашингтон хорошо понял опасность и стремится поддерживать на атлантическом пространстве идеологию, обращенную против российской модели, часто слишком поспешно отождествляемой с «аватаром» прежней советской системы. Европа, какими бы ни были ее отношения с Москвой, в любом случае не готова разыгрывать карту строительства общего континента, дистанцируясь, впрочем, и от США; с этой точки зрения надежды, возлагаемые Россией на Европу, оказались напрасными.
Как отмечает Максим Лефевр[255], внутри самой Европы можно выделить две основных точки зрения на Россию: либо ее считают «группой враждебных или как минимум вызывающих подозрение регионов», либо «лагерем дружественных или реалистично настроенных государств». «Дуга недоверия» по отношению к России связывает Соединенное Королевство, Швецию и новых членов Европейского союза из бывшего социалистического лагеря. Польша и Литва даже решили – в период с конца 2006 по начало 2008 г. – блокировать переговоры по новому соглашению о партнерстве между ЕС и Россией. Ситуация изменилась после авиакатастрофы под Катынью, сблизившей позиции премьер-министров Туска и Путина: гибель президента Качиньского и большой части польских лидеров в этой катастрофе привела к «сострадательному» сближению обеих стран, способному ликвидировать традиционный польско-русский антагонизм. Чешская Республика, Эстония, Литва и Швеция располагаются в «первом круге недоверия» по отношению к Москве. Как и Варшава[256], Прага согласилась разместить элементы американской системы ПРО, что привело к напряженности в отношениях с Москвой. Польша и Чешская Республика по-прежнему не доверяют ни Москве, ни Берлину – в связи с депортацией немецкого населения по окончании Второй мировой войны – и потому являются ближайшими союзниками Вашингтона и НАТО, что позволяет им обезопасить себя от Евросоюза, членами которого они тем не менее стали (хотя президенты Клаус и Качиньский были последними, кто присоединился к Лиссабонскому договору). Враждебность по отношению к России все еще ощущается в странах Балтии; присутствие влиятельных русских меньшинств в Эстонии и Латвии, энергетический шантаж, к которому способна прибегать Москва, могут лишь усилить напряженность, равно как и перенос памятника солдатам Красной армии в Эстонии и последовавшие вслед за этим событием ответные кибератаки. Швеция постоянно упрекает Россию за нарушение прав человека и загрязнение Балтийского моря. Эти страны в 2008 г. поддержали Грузию и способствовали созданию в 2009 г. Восточного партнерства. Будучи реалистами в отношениях с Россией, Словакия, Венгрия и Болгария возобновили контракты на поставку газа, и братиславские лидеры подвергли резкой критике «своеволие» Киева, когда из-за российско-украинского кризиса были приостановлены поставки газа в Европу. Болгария в равной степени заинтересована в газопроводе «
Отношение европейских государств к России во многом зависит от США, занимавших при Джордже Буше-младшем подчеркнуто антирусскую позицию, ставшую более умеренной после избрания президентом Барака Обамы – в условиях, когда ослабление Америки заставляет ее снизить свою антирусскую активность.
3. Проблема стран Балтии и Калининграда
Балтийский регион имеет особое значение для России, потому что с начала XVIII в. Балтика дает стране возможность выхода в Европу, к которому так стремился Петр Великий. Значимость этих территорий для России вызывает прямо противоположную реакцию вновь получивших независимость государств этого региона[257]. История противоречий между этими странами и Москвой связана с периодом между двумя мировыми войнами, когда прибалтийские республики были действительно независимыми. С последующим присоединением их к СССР в результате заключения германско-советского пакта, недолгим обретением ими свободы ценой союза с Германией и, наконец, очередной аннексией и депортациями, начавшимися после Второй мировой войны, эта ситуация породила различные мнения, опирающиеся на резкие противоречия, приводящие порой к столкновению обеих сторон. Они происходят из-за невозможности договориться о том, где именно должна находиться статуя советского солдата, знаменующая победу во Второй мировой войне: этот памятник был ни много ни мало перемещен с одного места на другое. Расширение НАТО в страны Балтии и их вступление в Европейский союз лишь усиливают напряженность между двумя лагерями, которая, впрочем, совершенно не интересует Западную Европу, далекую от реалий этого региона. По всем названным причинам отношения Москвы с тремя бывшими советскими республиками, как и судьба Калининграда, представляют собой серьезные ставки в геополитической игре. В 1721 г. после заключения Ништадтского мира петровская Россия присоединила к себе Ингерманландию, Эстляндию и Лифляндию – север нынешней Латвии, а в 1795 г., во время третьего раздела Польши, Екатерина II добавляет к этим территориям Курляндию (юг Латвии) и Литву[258]. Связанная с домом Романовых прибалтийская аристократия немецкого происхождения «поставляла» империи множество «управленцев» и военачальников, причем некоторые из них остались верными империи во время Гражданской войны 1918–1921 гг. Интеграция этого региона в состав государства в царскую эпоху не представляла собой проблемы: на закате этого периода ярко засиял немецкий Дерптский университет, в котором преподавание стало вестись на русском языке лишь в 1893 г. в рамках политики русификации, проводимой царской властью. В конце XIX в. с опозданием возникло национальное движение в Латвии[259] и Эстонии[260], ставшее ответом на проводимую политику русификации и в равной степени направленную и против немецкой аристократии; в то же самое время в Литве свою самобытность утверждает католическая традиция. Революции 1917 г. и окончание Первой мировой войны способствуют обретению независимости местными народами, что приводит к провозглашению суверенитета тремя государствами – Латвией, Литвой и Эстонией, странами, обладающими небольшими территориями и располагающими очень скромными природными ресурсами, но однородными по составу населения (Латвия – ¾ латышей, Литва – 84 % литовцев и Эстония – 88 % эстонцев). Русские были тогда представлены в этих странах слабо, например, в Литве их было втрое меньше, чем евреев, и они преимущественно проживали в областях, граничащих с Россией. Ситуация стала меняться в результате массовых депортаций, предпринятых Сталиным в 1940 г. и продолженных по окончании Второй мировой войны. Это одновременно было связано с регулярным прибытием в эти края в преобладавшем на протяжении почти полувека советском контексте многочисленных русских иммигрантов. Меньше всего от этих процессов пострадала Литва, где в 1989 г. проживало 80 % литовцев. Однако русские составляли почти треть населения Эстонии, но еще больше этот феномен проявился в Латвии, где доля латышей с 77 % от общего числа населения в 1935 г. снизилась до 52 % в 1989 г., в то время как численность русских в этот же самый период увеличились с 8,8 % до 42,4 % (из них 34 % были собственно русскими, а остальные – украинцами и белорусами). Подобная ситуация в момент обретения республиками независимости приведет к серьезной напряженности, поскольку Латвия и Эстония четко регламентируют, что право на гражданство имеют все, кто проживал на территории обеих стран до 1940 г., их потомки и дети, родившиеся после 1992 г. в браках, где по крайней мере один из двух супругов является гражданином страны. Строгая процедура получения гражданства – экзамены на знание национального языка, ежегодные квоты – осложнила положение, вызвав волну протестов представителей русскоговорящих меньшинств, поддержанных Кремлем. География населения только усугубляет проблему. Русские составляют значительное большинство в двух из пятнадцати уездов и в Таллине, столице, где насчитывается 42 % русских, а также 7,5 % украинцев и белорусов (поэтому в эстонской столице в целом больше славян, чем собственно эстонцев). Численность русского населения более ограниченна на территории Латвии, но составляет достаточно большой процент в крупных городах и поблизости от российской границы. Помимо проблем, связанных с этой деликатной демографической ситуацией, новые балтийские страны ставят вопрос и о судьбе своих границ, требуя пересмотра приграничной зоны, присоединенной к России в 1944 г., во время завоевания Прибалтики. Москва не желает слышать их доводы и основывается на принципе нерушимости границ, существовавших на момент распада Советского Союза, – этот принцип, в частности, применяется в отношениях с Украиной по вопросу Крыма, отданного Украине в 1954 г. Никитой Хрущевым. Попытки окончательно закрепить границы путем подписания договора между Россией, Латвией и Эстонией не могут быть реализованы по причине требований со стороны этих прибалтийских республик, постаравшихся включить в текст соглашения некоторые детали, которые в будущем способны привести к возобновлению территориального спора или требованиям репараций за политику, проводимую Сталиным в ущерб народам этого региона. Дебаты об историческом наследии, касающиеся периода советской оккупации 1940–1941 гг., возобновившейся в 1944 г., и некоторые события, связанные с различными воспоминаниями о Второй мировой войне, в частности празднование Дня Победы, приводят к резким столкновениям сторон. Государства Балтии пытаются склонить Европу на свою сторону, однако Брюссель сегодня очень осторожен в своем отношении к подобным попыткам. Согласно Паскалю Маршану[261], «в представлениях россиян, балтийское побережье – это нечто основополагающее. Почти все российские писатели, композиторы, художники так или иначе связаны с ним. Вся ослепительная русская культура XIX в. вскормлена “мечтой Петра” и происходит из нее. Это ощущение является глубинным и в той или иной степени важным для всего населения страны. Балтийское побережье – это не просто чувствительное для российской дипломатии место. Происходящее там имеет глубокий резонанс во всех слоях общества, поскольку балтийский берег – колыбель русской культуры». Память о победе, одержанной в 1242 г. над тевтонцами, собиравшимися подчинить Русь, а также героическая оборона Ленинграда во время Второй мировой войны превращают этот регион в важнейший символ, и изменения, связанные с ним, а также возможная напряженность вокруг него не могут оставить россиян равнодушными, поскольку, как замечает Паскаль Маршан, «любое пространство имеет не только географическое, но и духовное значение».
Являясь важным элементом российского пространства на Балтике, Калининградская
4. Россия и Соединенные Штаты Америки
Две сверхдержавы второй половины XX в. – противостоявшие друг другу в течение всей холодной войны – являются противниками уже из-за своего географического положения, размеров и огромных ресурсов. Идеологический конфликт, противопоставивший Запад идеологии марксизма-ленинизма, в настоящее время уже не актуален, однако бремя исторического наследия по-прежнему заставляет американскую сторону пытаться уменьшить влияние континентальной державы, бросающей вызов гегемонии Соединенных Штатов. В самом начале американской истории Россия в эпоху правления Екатерины II поддержала колонии, восставшие против британской метрополии. Во время Войны за независимость царица даже публикует «Декларацию о вооруженном нейтралитете», которая объединит крупные европейские государства и станет одним из способов ослабить Великобританию. Бросая вызов лондонскому правительству, императрица действительно отстаивает право нейтральных государств торговать с мятежными Штатами. В течение первой половины XIX в. мореплаватели и охотники на пушного зверя превращают северную часть Тихого океана в «русское озеро» – в это самое время российская граница достигла калифорнийского побережья к северу от Сан-Франциско. Не считая себя способным в достаточной мере управлять своей огромной страной, император Александр II в 1867 г. продает почти 1,6 млн кв. км территории Аляски Соединенным Штатам, обозначив, таким образом, конец «Русской Америки», и две державы оказываются стоящими «лицом к лицу» на берегах Берингова пролива. В дальнейшем самодержавный характер царской власти и вспышки антисемитской лихорадки в конце XIX – начале XX в. в Польше и на Украине приводят к возникновению крайне враждебно настроенного по отношению к России американского общественного мнения, несмотря на то что обе страны вмешались, наряду с другими державами, в события 1900 г. в Китае, а президент Теодор Рузвельт даже сыграл по окончании Русско-японской войны 1904–1905 гг. роль международного арбитра. Вхождение России в ряды Антанты вынудило Америку к нейтралитету, поскольку США не терпели русского самодержавия – так же как и «германского милитаризма». Все изменилось после Февральской революции, поддержанной США как демократическое начинание, но, когда в октябре того же года большевики захватывают власть, Америка дистанцируется от нового режима, не уважающего демократические принципы, и даже отправляет во время Гражданской войны небольшие экспедиционные силы во Владивосток. Лишь в 1933 г. Франклин Рузвельт признáет СССР, который, оказавшись в июне 1941 г. под ударами немцев, почти сразу же станет получать помощь по ленд-лизу. Известно, что великий союз против гитлеровской Германии и Японии распался по окончании войны, что привело к началу новой войны – холодной, противопоставившей советский блок западному лагерю и на протяжении более чем сорока лет определявшей систему международных отношений. В новом мире, возникшем после падения берлинской стены и исчезновения СССР, Соединенные Штаты, вышедшие победителями из конфликта, поддержали Бориса Ельцина – похоронившего Советский Союз лидера новой России, от которой Вашингтон ожидал соответствия либерально-демократической модели. Путь, которым пошла Россия по инициативе либеральных советников президента, заставил ее столкнуться с очень серьезными трудностями и вынудил к абсолютной пассивности на международной арене, пусть даже иногда – например, на Балканах, где Россия чувствовала себя защитницей Сербии, – предпринимались редкие попытки «сказать свое слово». Чеченский конфликт стал еще одним камнем преткновения, поскольку ясно показал в тот момент, что США реализуют на окраинах бывшего советского пространства политику
Таким образом, помимо борьбы в рамках новой евразийской Большой игры, обостренная настороженность Москвы по отношению к американской политике сохраняется во многом благодаря ностальгии по тому статусу, которым СССР обладал во времена существования биполярного мира. Изабель Факон определяет это следующим образом: «Для России, обуреваемой мессианскими идеями и постоянно соизмерявшей себя с великими державами различных исторических периодов, чтобы подчеркнуть свое собственное величие, эпоха холодной войны стала действительно важным эпизодом»[267]. В самом деле, это было время, когда две сверхдержавы находились в состоянии стратегического паритета, располагая межконтинентальными ракетами и ядерным арсеналом, способным вызвать настоящий апокалипсис. Помимо военной мощи, СССР являлся носителем уникальной экономической модели и идеологии, завоевавшей множество сторонников по всему миру. В 1970-е гг., когда Америка обнаружила некоторую слабость, СССР вышел далеко за рамки традиционных сфер влияния, включив в них Кубу, Африку, Вьетнам, акваторию Индийского океана; построенный адмиралом Горшковым флот больше не скрывает своих амбиций, бросая вызов североамериканскому морскому могуществу. Через несколько лет все это рухнет, однако постсоветская Россия постарается сохранить остатки прежнего величия, тем самым до сих пор поддерживая соперничество двух ядерных сверхдержав; согласившись на двусторонние переговоры по вопросам разоружения, Россия вновь поставила себя в один ряд с американской стороной. Проекты Вашингтона, связанные с созданием системы ПРО и ставящие под сомнение договор, заключенный 26 мая 1972 г. Никсоном и Брежневым, а позднее расторгнутый Америкой в одностороннем порядке в 2001 г., игнорирование американцами решений Совета Безопасности ООН во время вторжения США на Балканы в 1999 г. и в Ирак в 2003 г. насторожили московских лидеров. Россия является постоянным членом Совета Безопасности, наделенным правом вето, что само по себе означает признание ее статуса великой державы. Все это убедило российскую сторону в бесполезности попыток ведения переговоров с Вашингтоном, гарантирующих безопасность их собственных интересов. В Москве не без некоторого оптимизма восприняли сложности, с которыми столкнулась американская власть во время системного кризиса 2008 г., связанного с усилением развивающихся стран, решивших заявить о себе. Поездки американского вице-президента Джозефа Байдена в 2009 г. в Грузию и на Украину, как и поддержка, оказанная обоим оппозиционным по отношению к Москве режимам, лишь укрепили российскую сторону в правильности их оценок взаимоотношений с Вашингтоном. С другой стороны, Россию обеспокоили неудачи, с которыми спустя двадцать лет после распада СССР столкнулись Америка и ее союзники в Афганистане, поскольку российские лидеры опасаются, что возвращение талибов к власти или сползание этого региона в хаос приведет к риску дестабилизации – прежде всего в Средней Азии, являющейся для России частью ее ближнего зарубежья.
5. Россия и Китай
Имея общие сухопутные и морские границы с Китаем, Японией, Северной Кореей и Монголией, Россия ощутимо присутствует в Восточной Азии с момента заключения Нерчинского (1689) и Кяхтинского (1727) договоров с маньчжурским Китаем; выйдя на берега Амура и Аргуни, в XIX в. Россия подписала новые – и, как полагают китайцы, «неравноправные» – соглашения, закрепившие ее присутствие на границах с Синьцзянем и в Приморье, где был основан Владивосток. Отношения между Россией и Китаем часто были противоречивыми, однако молодой Советский Союз поддержал китайскую партию Гоминьдан и Чан Кайши (миссия Бородина), а с 1937 по 1945 г. СССР помогал Китаю в его войне против Японии, завершившейся вскоре после бомбардировки Хиросимы. В остальном долгое общее прошлое было сопряжено с различными конфликтами – начиная с того момента, когда царская империя пыталась использовать «открытые территории» Срединной империи, до китайско-советского военного противостояния на берегах Уссури в 1969 г. В самый разгар холодной войны российский «белый медведь» стал для китайского военного руководства более опасен, нежели американский «бумажный тигр». Соревнование между двумя коммунистическими столицами, однако, имело свои пределы: с 1972 г. благодаря новой ситуации на международной арене начинается китайско-американское сближение и разрядка в американо-советских отношениях. Изначально не доверяя постсоветской России из опасения – в частности, вызванного кровавыми событиями июня 1989 г. – подвергнуться процессу дестабилизации, подобно своему северному соседу, китайский режим тем не менее оказался ближе к Москве, стремясь к союзу с ней из соображений необходимости ограничения амбиций Запада, стремящегося к гегемонии после победы в холодной войне. Со стороны России, в 1990-е гг. желавшей стратегического партнерства с Западом, наступило разочарование, естественным образом натолкнувшее страну на мысль о сближении с азиатскими и дальневосточными соседями. Замена в 1996 г. Андрея Козырева, стоявшего во главе Министерства иностранных дел, на Евгения Примакова означала очевидный отход от попыток развернуться на Запад. В это время Россия и Китай объединяются, с тем чтобы помешать возникновению однополярного мира под властью США; тогда же быстрый экономический рост в Азии становится важным элементом притяжения для России, заботящейся о диверсификации своих рынков сбыта углеводородов и сырья[268]. Ежегодные трехсторонние встречи с участием России, Китая и Индии, а также создание в 2001 г. Шанхайской организации сотрудничества соответствуют этой перспективе. Общим знаменателем для этих стран являются отказ принимать несправедливый международный порядок, благоприятный для промышленно развитых стран Запада, уважение территориальной целостности, оспариваемой сепаратистами и сторонниками всевозможных автономий, напрямую или косвенно поддерживаемых Западом (как, например, в случае с Тибетом, Синьцзянем или Чечней), и особенно принцип невмешательства во внутренние дела государств под девизом «защиты прав человека», широко применяемый Западом. Объединение России, Китая и бывших республик советской Средней Азии под эгидой ШОС побудило примкнуть к ним – в качестве приглашенных наблюдателей – Индию, Пакистан, Иран и Монголию. Изначально созданная для борьбы с терроризмом, эта организация сегодня является структурой, противостоящей – и не безуспешно – распространению американского влияния в Средней Азии: в 2005 г. Узбекистан, вышедший из состава ГУУАМ, потребовал от американцев покинуть военную базу в Карши-Ханабаде, где они обосновались в 2001 г. Заинтересованность России в азиатском регионе выражена в ее присутствии в БРИК (Бразилия, Индия, Китай и сама Россия), и первый саммит этих «развивающихся» государств не случайно состоялся на Урале – в Екатеринбурге – в июне 2009 г. Россия выступает за создание многополярного мира, опираясь на страны, «имеющие значительный потенциал для интеграции». Для этого она намеревается направить своим новым азиатским партнерам большие объемы нефти и газа, чтобы оказать давление на своих европейских «клиентов», давая им понять, что они не единственный рынок сбыта российских углеводородов, столь необходимых для экономического «здоровья» страны. Тем не менее подобная переориентация требует строительства важных и дорогостоящих инфраструктур, что может серьезно отсрочить реализацию намеченных проектов. Интенсивное развитие Азиатско-Тихоокеанского региона планируется в среднесрочной перспективе – этот регион благодаря смещению центра тяжести мировой экономики позволит России выгодно использовать свое «евразийское» положение, особенно ее дальневосточные территории. Пока результат предпринимаемых Россией шагов в азиатском направлении оказался особенно позитивным в отношениях с Китаем – Индия начала сближение с США, а территориальный спор между Японией и Россией по поводу Южных Курил так и не был разрешен.
Итог сближения с Китаем ярче и убедительнее всего демонстрирует товарообмен: 29 млрд долл. в 2005 г., 45 млрд – в 2010 г.[269] и, возможно, 60 млрд – в 2011 г.[270], то есть он вырастет за шесть лет на 55 %. Это укрепляет стратегическое партнерство, начатое в 1996 г., и отношения в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Стремясь предотвратить «цветные революции», которые, как они опасаются, могут докатиться до них из Средней Азии, Россия и Китай провели совместные военные учения; одновременно происходит стабильное увеличение поставок российского оружия в Китай[271]. В любом случае, как подчеркивает Изабель Факон, «Китай – один из наиболее полезных партнеров, помогающий России “гордо стоять” на виду у США, но он в равной степени остается игроком, способным помешать росту региональной и мировой мощи России и даже ее безопасности в течение более-менее короткого промежутка времени. Москва, впрочем, это уже давно поняла. Поэтому сразу после провозглашения независимости, начав переговоры с Китаем по поводу границ и согласившись “отдать” некоторые спорные территории (подписав соглашения о демилитаризации границы и в июле 2001 г. предложив китайской стороне заключить на 20 лет мирный договор), Россия показала, что хочет устранить постоянную угрозу своей безопасности, предпочтя выстраивать с Китайской Народной Республикой длительные добрососедские отношения»[272]. В отличие от Индии, отношения с которой на протяжении очень долгого периода времени были отмечены стабильностью (если мы вспомним время, когда СССР был союзником Нью-Дели против проамерикански настроенного Пакистана), российские лидеры действительно сохраняют определенное недоверие к Китаю. Китайское присутствие на российском Дальнем Востоке может в перспективе вызывать беспокойство из-за недостатка населения в регионе и отсутствия достаточного числа рабочих рук. Демографический дисбаланс, наблюдаемый по обе стороны российско-китайской границы, очень красноречив: 6–7 млн человек с российской стороны и более 130 млн – с китайской. Если вспомнить горечь, которую вызвало у Китая заключение «неравноправных» договоров в XIX в. – в тот период, когда маньчжурские правители были совершенно неспособны противостоять требованиям «чужеземных варваров», – существуют опасения, что ситуация может развиваться неоднозначно. Китай и Россия могут, помимо прочего, оказаться вовлеченными в соперничество в Средней Азии, где объем торговли между Китаем и бывшими советскими республиками в начале 2000-х гг. сравнялся с объемом торговли между Россией и среднеазиатскими государствами[273]. Конкуренция между китайцами и россиянами в эксплуатации и транспортировке энергоресурсов может оказаться достаточно жесткой, поскольку России необходимо полностью удовлетворять европейский спрос, а новые месторождения газа в Сибири и Арктике не в состоянии обеспечить необходимых объемов добычи. Шанхайская организация сотрудничества позволяет Москве контролировать инициативы своего влиятельного партнера, однако Россия не заинтересована в экономическом расширении этого альянса: подобные изменения были бы на руку Пекину. Организация Договора о коллективной безопасности и Евразийское экономическое сообщество также позволяют россиянам сохранять единство своих среднеазиатских «задворок», удерживая Китай «на расстоянии». Именно поэтому перспектива объединения ОДКБ и ШОС не входит в сферу приоритетов Москвы. К этому добавляется раздражение, испытываемое Россией из-за того, что в силу своего экономического роста и демографического веса именно Китай, а не Россия в настоящее время является основным стратегическим соперником Соединенных Штатов. Кроме того, россияне обнаружили, что Китай был, по их мнению, слишком сдержан в вопросах о судьбе Косово и признания суверенитета отколовшихся от Грузии республик. Наконец, россияне обеспокоены дисбалансом в сфере двусторонних торговых отношений: Россия экспортирует в Китай преимущественно лес, уголь, целлюлозу и другие природные ресурсы, в то время как Китай продает в Россию свои промышленные товары, в том числе станки, что можно расценивать как признак нивелирования всех достижений бывшего СССР в этой области. Неясность отношений между обеими странами также проявляется в сфере экспорта углеводородов, особенно в вопросе эксплуатации нефтепроводов: россиянам, не желающим зависеть от одного-единственного азиатского партнера, удалось добиться того, чтобы не все нефтепроводы в регионе использовались исключительно для транспортировки нефти в Китай. Соглашение о сотрудничестве в нефтяной области, заключенное в 2009 г.[274], предполагает поставку в Китай около 15 млн т сырой нефти. Трудности, с которыми пришлось столкнуться России при заключении договора на поставку газа, были вызваны стремлением китайцев предпочесть в этом вопросе Казахстан и Туркменистан. Тем не менее сотрудничество России и Китая все равно можно назвать очень успешным, поскольку российские нефтяные компании добились получения китайских кредитов, притом что китайские компании вкладывают средства в своих российских партнеров.
6. Россия и Япония
В 1945 г. Япония капитулирует. В соответствии с вашингтонскими договоренностями, Советский Союз получает Курильский архипелаг в Охотском море. Четыре острова, Хабомаи, Шикотан, Итуруп и Кунашир, расположенные между российским полуостровом Камчатка на севере и крупным японским островом Хоккайдо на юге (россияне называют их Южные Курилы, тогда как японцы – «Северные территории»), были аннексированы Советским Союзом 4 сентября 1945 г., через три дня после объявления Японией о своей капитуляции. Сегодня они населены 19 тыс. жителей, и их общая площадь составляет 500 кв. км. Начиная с XVIII в. Курилами поочередно владели то японцы, то русские[275].
Япония заявляет о своих претензиях на острова архипелага, ссылаясь на русско-японский договор о торговле и границах 1855 г., установивший их принадлежность Японии, а также на непризнание факта, что эти острова не являются частью японской территории согласно мирному договору 1951 г., подписанному в Сан-Франциско. Этих островов четыре: Кунашир и Итуруп образуют Большие Курилы, Шикотан и группа островов Хабомаи образуют Малые Курилы. Важны даже названия этих островов, поскольку они определяют их принадлежность. С точки зрения Москвы, Япония претендует на Южные Курилы, являющиеся частью архипелага, на законных основаниях принадлежавшего Советскому Союзу. По мнению Токио, решение 1945 г. является спорным, равно как и название «Курилы», и указанные острова являются не частью «Курильского архипелага», а территориями, прилегающими к японскому острову Хоккайдо.
Геополитический спор стал объектом серьезных дипломатических дебатов начиная с 1950-х гг., однако попытки сторон договориться оказались напрасными[276]. Совместная декларация, подписанная СССР и Японией 19 октября 1956 г.[277], положила конец войне и восстановила дипломатические отношения между двумя странами. Но подписание этой декларации способствовало восстановлению именно внешнеполитических отношений – оно не устранило разногласия, связанные с демаркацией послевоенных границ. Декларация предусматривала продолжение переговоров с целью окончательного заключения мирного соглашения.
До 1991 г. СССР в отношениях с Японией отрицал существование факта спорных территорий. Впервые наличие этого спора было признано в результате подписания в 1991 г. очередной декларации, ставшей итогом визита советского президента в Токио. В 1993 г. президент России и премьер-министр Японии подписали новое соглашение о российско-японских отношениях, подчеркивавшее желание обеих сторон продолжать переговоры о заключении в будущем мирного соглашения, раз и навсегда разрешив вопрос о принадлежности спорных островов. Россия заявила и о намерении вывести с территории Южных Курил все свои войска, за исключением пограничников. В ноябре 1997 г. на неформальном саммите в Красноярске стороны договорились приложить максимальные усилия, чтобы к 2000 г. на основе Токийской декларации все-таки подписать мирный договор. В феврале 1998 г. была создана двусторонняя комиссия с прежней целью – заключение мирного договора; ее возглавили министры иностранных дел обеих стран. В соответствии с Московской декларацией о конструктивном сотрудничестве между Россией и Японией, подписанной российским президентом и японским премьер-министром 13 ноября 1998 г., помимо прочего, предполагалось возобновление переговоров. При этом стороны решили создать два комитета, один из которых должен был заняться вопросами демаркации границ, а другой – вопросами совместной экономической деятельности в районе Курил.
В последние годы, стремясь создать благоприятную атмосферу поиска приемлемых решений, стороны пришли к выводу о необходимости активного и взаимовыгодного сотрудничества в спорном регионе. Продолжению процесса реализации достигнутых договоренностей способствовало посещение островов в сентябре 1999 г. их бывшими японскими жителями, что стало одним из первых результатов совместной работы. 21 февраля 1998 г. было подписано Соглашение в области рыболовства в районе Южных Курил. С 1992 г. японцы могут посещать Курильские острова в безвизовом режиме – так же как и жители этих островов Японию. В сентябре 2000 г., во время визита российского президента Владимира Путина в Токио, стороны подписали Программу сотрудничества в сфере развития совместной экономической деятельности в зоне Южных Курил. Принятый во время официального визита японского премьер-министра в Россию с 9 по 12 января 2003 г. план действий, помимо прочего, определяет необходимость для обеих сторон приложить все усилия для скорейшего заключения мирного договора. Этот документ ориентирует обе стороны на продолжение переговоров о развитии сотрудничества в зоне островов и углубление «партнерских отношений, связанных с Курилами».
Геополитический интерес России, основывающийся на владении Курильскими островами, очевиден: российское присутствие на всех островах архипелага превращает Охотское море в «русское озеро» и позволяет создать там зону патрулирования для атомных субмарин. С более общей точки зрения, если бы Россия уступила Курильские острова Японии, то в ближайшее время свои претензии на Калининградский анклав, возможно, предъявили бы ей Польша и Литва[278]. В 2010 и 2011 гг. напряженность в отношениях между Японией и Россией сохранялась – из-за первого в истории визита на острова главы российского государства (Дмитрия Медведева) и по причине морского инцидента. Россияне и японцы имеют на Курилах свои интересы, прежде всего касающиеся раздела энергетического потенциала. Несмотря на напряженность 2010–2011 гг., динамика выработки соглашений по-прежнему остается благоприятной[279]. Историческая близость двух стран оказывается шире, чем проблема, связанная с противостоянием из-за Курильских островов. Одной из важных составляющих будущих взаимоотношений может стать экспорт арктической нефти из России в Японию по Северному морскому пути[280].
7. Россия и Турция
Россия и Турция – давние противники, и, несмотря на то что по окончании холодной войны в отношениях между двумя странами появились новые перспективы, двусмысленность и взаимное недоверие все еще имеют место, тем более что Турция в 1990-е гг. оставалась инструментом американского влияния, направленного на
Распад СССР изменит ситуацию, тем более что Турция постепенно, благодаря своей положительной демографической динамике и появлению новой промышленной буржуазии, превращается в действительно заметное государство, решившееся вновь играть важную роль – как некогда Османская империя. В 1990-е гг. президент Тургут Озал призвал турецких парламентариев сплотиться ради создания турецкой сферы влияния в бывших тюркоязычных республиках и регионах ушедшей в прошлое Советской империи. Эти «туранские» проекты, вынашиваемые в свое время еще Энвер-пашой, встретили горячий положительный отклик, в результате чего премьер-министр Сулейман Демирель заявляет, что исторически и этнически сформировавшаяся пантюркская цивилизация простирается от берегов Адриатики до озера Балхаш. В течение 1990-х гг. – в период ослабления России – Евгений Примаков испытывает беспокойство от турецких амбиций, видя в Турции аванпост Соединенных Штатов. В эти годы новые независимые государства (Азербайджан, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан и даже грузинская Аджария, равно как и автономные республики в составе Российской Федерации – Татарстан и Башкирия), поддерживают турецкие начинания[282], более всего опасаясь российского влияния, а также усилий со стороны Исламской Республики Иран; в этот момент хантингтоновский принцип «столкновения цивилизаций» побуждает американских лидеров к созданию на севере Казахстана и на Кавказе пространства, свободного от православного российского влияния. Исходя из этой перспективы, инициативы Анкары могли только поощряться Вашингтоном. Агентство тюркоязычного сотрудничества и культурной политики, в поле зрения которого оказался весь тюркский мир, приложило значительные силы для объединения тюркоговорящих народов бывшего Советского Союза и экспансии турецкой культуры.
России с ее кириллицей Турция противопоставила латинский алфавит, принятый там еще во времена революции Ататюрка, в то время как Саудовская Аравия и Иран пропагандировали письменность на основе арабского и персидского языков (последний являлся межнациональным языком обширного ближневосточного региона). Стремясь к осуществлению цели, турки внесли свой вклад в создание двух тюркоязычных университетов в Казахстане и Кыргызстане. Вначале бывшие советские республики Средней Азии по понятным причинам соблазнились перспективами турецкого ренессанса, который был представлен им в качестве пропуска в новую и построенную по западному образцу жизнь.
Турецкое влияние в равной степени проявляется и в религиозной сфере, но, поскольку ислам в Турции контролируется государством и считается «умеренным», это не беспокоит западные державы, притом что их заботит прозелитизм иранских шиитов или традиционалистов-суннитов: дестабилизирующее влияние последних можно было наблюдать на Кавказе. Турция приняла участие в финансировании строительства мечетей, однако некоторые братства, особенно последователи Фетхуллы Гюлена[283], все же пытались внедрить разработанные ими программы религиозного воспитания. Десятки школ и турецкие преподаватели в Кыргызстане, Туркменистане и Узбекистане являются свидетельством важности для Турции задач, реализуемых на территории этих государств – зачастую в полном согласии с местными властями. По словам Арно Калика, «в конечном счете отливаемая в тюркско-исламской “форме” элита превращает Турцию в ключевого игрока на территории Средней Азии. Подобное перераспределение сил, втайне поддерживаемое Вашингтоном, в итоге может породить волнения и ускорить постепенную исламизацию населения буквально в нескольких километрах от российской границы». Помимо усиления культурного и религиозного давления, Турция в равной степени вкладывает средства в СМИ – телевидение и радио, рассчитанные на охват тюркоязычных народов Кавказа и Средней Азии, а также – наряду с Пакистаном, Ираном, Азербайджаном, Казахстаном, Кыргызстаном, Туркменистаном и Узбекистаном – вошла в состав Организации экономического сотрудничества, созданной в 1985 г. Азербайджан и Грузия, со своей стороны, присоединились к Организации Черноморского экономического сотрудничества, основателем которой тоже является Турция. Наконец, можно предположить следующее: Турция удовлетворена тем, что стояла у истоков ГУАМ, рассматриваемого в качестве проводника американской политики
Эта активность Турции могла бы обеспокоить Россию, однако в последующее десятилетие ситуация несколько изменилась. Россия была раздражена вводом в эксплуатацию нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, построенного с целью обхода ее территории; тем не менее Турция очень сильно зависит от импорта российского газа, и поэтому между двумя странами возникли по-настоящему партнерские отношения, кульминацией которых можно считать функционирование газопровода «
8. Россия и Иран
На протяжении своей истории Россия и Иран вели постоянные споры, особенно в XIX в., когда царская империя начала экспансию на юг, в направлении Кавказа и Средней Азии. В 1813 г. по Гюлистанскому мирному договору Персидская империя Каджаров теряет Грузию, Мингрелию, Дагестан и Ширванскую область. В 1828 г. принадлежность этих земель России подтверждена условиями Туркманчайского договора, по которому шах должен был отказаться и от Армении. Затем цари отобрали у Персии северную часть Азербайджана и превратили Каспийское море в «русское озеро», несмотря на то что Персия по-прежнему контролировала южные берега – богатые районы Гилян и Мазандаран. Придерживавшаяся традиционных устоев Персия, демонстрировавшая техническую и экономическую отсталость, очень быстро оказалась добычей, раздираемой двумя противниками – Россией и Великобританией, которые вели Большую игру за контроль над континентальными территориями Евразии, и особенно за среднеазиатским регионом. Финалом этого противостояния стало заключенное в августе 1907 г. в Санкт-Петербурге соглашение между англичанами и русскими, которые, помимо прочего, разделили Персию на две зоны влияния – российскую на севере и британскую на юге. Вмешательство России в персидскую политику в тот самый момент, когда в стране с невероятным трудом устанавливается конституционная власть, способствовало развитию враждебности по отношению к могущественному северному соседу, который в советский период продолжал демонстрировать свои амбиции новому Ирану, созданному усилиями шаха Резы, независимого реформатора, вдохновленного турецкой кемалистской моделью и без каких-либо колебаний бросившего вызов Великобритании, особенно в нефтяном секторе. Во время Второй мировой войны Советский Союз и Великобритания требуют отставки шаха Резы, обвиненного в симпатиях к Оси, и вновь разделяют территорию Ирана на сферы влияния ввиду необходимости оказать помощь СССР, с июня 1941 г. воевавшего против Германии. Это дало возможность Сталину поощрять стремление азербайджанцев и курдов к автономии – об этом он объявит в самом начале холодной войны, когда американцы поддержат завоевание этих регионов молодым Мохаммедом Резой Пехлеви, последним шахом Ирана, свергнутым революцией Хомейни в 1979 г. Изгнанный из страны, этот правитель прежде назывался американцами «жандармом Залива» и никогда не подводил своих западных союзников. Новая данность иранской политики открывает возможности для советской власти – коммунистическая партия
Распад Советского Союза создает новую благоприятную ситуацию для возможного ирано-российского сближения. Исчезновение «атеистического коммунизма», бывшего главным препятствием для правящей тегеранской теократии после смерти аятоллы Хомейни, сопровождается приходом к власти прагматика Рафсанджани. Да и другие элементы теперь могут способствовать сближению Ирана и России. Москва весьма остро нуждается в рынках сбыта продукции своего чрезмерно раздутого военно-промышленного комплекса, доставшегося в наследство от СССР, тогда как Иран, отрезанный от своего бывшего союзника США, ставшего ныне его злейшим врагом, нуждается в оружии, чтобы создать новый арсенал после длительной войны с Ираком Саддама Хусейна. Таким образом, в течение последних лет Иран превратился в третьего или четвертого по величине импортера российского оружия. Иранская ядерная программа, начатая еще при шахе, но свернутая во времена революции, была вновь возобновлена в начале 1990-х гг., став следствием развития международного ядерного сотрудничества. В то время как с западными державами подобное сотрудничество оказалось более невозможным, Россия выразила готовность построить АЭС в иранском Бушере. Наконец, Иран и Россия имеют схожую точку зрения на крупные геополитические вопросы, возникающие на рубеже тысячелетий. Несмотря на отказ от мировой гегемонии, которую пыталась еще совсем недавно установить американская империя, обе стороны обеспокоены усилением присутствия Вашингтона на Кавказе и в Средней Азии – на территориях, являющихся для России ее ближним зарубежьем; по мнению Ирана, это влияние побуждает к выпадам против Тегерана страны «ближайшего окружения» – союзников США вроде Саудовской Аравии и Пакистана – именно в тот момент, когда события сентября 2001 г. заставили Вашингтон предпринять военное вмешательство в Афганистан. Все эти причины, обозначившие сближение, позволяют Ирану рассчитывать на своего влиятельного северного партнера, имеющего право вето в Совете Безопасности ООН и способного помочь ему частично выйти из международной изоляции. Для Москвы Иран может стать картой, позволяющей беспокоить Соединенные Штаты, и одновременно средством давления на Вашингтон в споре по поводу дальнейшего развития иранской ядерной программы[285]. В то же время Иран, отчасти противореча идее общей мусульманской солидарности, старался не критиковать операции, проводимые российскими войсками в Чечне, рассматривая их как внутреннее дело России и заявляя, что активность ваххабитов способна вызывать серьезное беспокойство, равно как и прозападный тропизм постсоветского Азербайджана, подозреваемого Тегераном в желании привлечь на свою сторону влиятельное азербайджанское нацменьшинство, проживающее на севере Ирана. В начале 1990-х гг. ельцинская Россия, желавшая наладить благоприятные отношения с Западом, ограничила сотрудничество с Ираном: премьер-министр Виктор Черномырдин и вице-президент США Альберт Гор в июне 1995 г. подписывают соглашение, по которому Россия обязуется в течение пяти лет не продавать вооружение и не оказывать техническую помощь Ирану, что также отвечает стремлению России нормализовать отношения с Израилем. Приход к власти Владимира Путина связан с отменой этого соглашения и возобновлением продаж Тегерану оружия, особенно средств ПВО, способных помешать вероятным налетам израильских или американских бомбардировщиков. Москва, кроме того, намерена возобновить строительство ядерного реактора в Бушере, начатое еще во времена шаха при содействии немецкой компании «Сименс», а затем остановленное из-за начавшейся исламской революции. В контексте западного давления на Иран с целью помешать ему создать свое ядерное оружие (цель, которую Иран не слишком убедительно отрицает) Россия продолжает сотрудничество с иранской стороной, однако затягивает его. Это – своеобразный способ избежать появления в Иране китайских или северокорейских конкурентов, одновременно успокаивая Америку. В конце концов, у Москвы нет ни малейших причин приветствовать создание Ираном ядерного оружия, поскольку это, вне всякого сомнения, усилит напряженность в регионе. Помимо прочего, для России происходящее в Иране становится возможностью выступить в роли посредника и таким образом восстановить свой международный авторитет, подвергшийся сомнению после распада СССР. Россия предложила Ирану помощь в обогащении необходимого для работы ядерных электростанций урана непосредственно на территории этой страны, однако Тегеран отказался – ради сохранения своей «энергетической независимости». Таким образом, Россия подготовила почву, позволяющую ей стать партнером в развитии мирных ядерных программ – так же как и в газодобывающей отрасли. Успехи, достигнутые в ближневосточном регионе американцами, одновременно вызывают беспокойство и России, и Ирана. Обе страны чувствуют себя окруженными противником, учитывая расширение НАТО на восток, «цветные революции» в Грузии, на Украине и в Кыргызстане, присутствие американских вооруженных сил в Афганистане (для России) и близость враждебно настроенных стран, где в некоторых из них оказались размещены американские войска – для Ирана (на южных, восточных и западных границах страны). Общее мнение Москва и Тегеран имеют и по поводу статуса Каспийского моря, поскольку ранее только эти страны владели побережьем Каспия; ныне они вынуждены считаться с претензиями новых государств, возникших в последнее двадцатилетие. Россия и Иран опираются на три договора, подписанные в 1828, 1921 и 1940 гг., согласно которым Каспийское море рассматривается ими в качестве внутреннего, что предполагает полную свободу судоходства и возможность проникновения в территориальные воды соседа. В то же время Азербайджан, Казахстан и Туркменистан хотят, чтобы Каспий воспринимался всеми прибрежными странами как морское пространство, в котором действует международное право, – пространство, разбитое на четко разграниченные экономические зоны. Россия и Иран должны считаться и с враждебностью суннитского фундаментализма: Россия – на Кавказе, а Иран в отношениях с Саудовской Аравией; это объясняет сдержанные высказывания иранцев по поводу Чечни и роль посредника-миротворца, которую играет Тегеран в Таджикистане, стремясь положить конец продолжающейся там гражданской войне. Армения представляет собой точку конвергенции между двумя столицами, так что можно даже говорить о существовании оси «Москва – Ереван – Тегеран» (север – юг), противопоставляющей себя проамериканской оси «Баку – Тбилиси – Анкара» (восток – запад). В нагорно-карабахском конфликте россияне и иранцы поддерживают армян, выступая против азербайджанских и американских попыток ликвидировать изоляцию анклава Нахичевань, зажатого между армянской и иранской территориями. Помимо Ирана Россия в равной степени стремится принимать участие в делах арабского Ближнего Востока. Во время холодной войны, «потеряв» Египет, СССР поддерживал националистические арабские режимы в Ираке и Сирии, а также палестинское национальное движение, что привело к разрыву дипломатических отношений с Израилем в период между 1967 и 1991 гг. Новая Россия сблизилась с еврейским государством, куда Владимир Путин совершил поездку в 2005 г. – первый официальный визит главы российского государства в Тель-Авив. Сближению способствовал тот факт, что российские евреи составляют более 20 % населения Израиля. Возрождение иудаизма в последнее десятилетие внутри самой России в равной степени помогло улучшить отношения с Израилем, тем не менее в этих отношениях существуют особые нюансы: Россия все-таки оказалась ближе к Ирану, рассматриваемому израильскими властями как основная угроза безопасности их страны, а также поддерживает Сирию, где ей удалось получить военно-морские базы в Тартусе и Латакии. Кроме того, Россия признала ХАМАС легитимной стороной, приняв лидеров этого движения в Москве в апреле 2006 г. Таким образом, у России достаточно карт, которые могут позволить ей усилить свое влияние в ближневосточном регионе, где ситуация становится все более переменчивой.
Заключение
Прошло двадцать лет с момента распада Советского Союза – процесса, который Владимир Путин не колеблясь назвал «геополитической катастрофой». После этого началось постепенное возрождение российского государства, оказавшегося в состоянии ужасающего политического, экономического и социального кризиса, напрямую связанного с событиями 1991 г. Это возрождение, ставшее очевидным лишь в начале 2000-х гг., привело к возникновению новой реальности, когда, исправив положение внутри собственных границ, Россия смогла вновь обрести вес и влияние на международной арене, оказавшись вписанной в общий контекст формирования
После советского периода и проектов «мировой революции», родившихся из великого перелома октября 1917 г., окончательный провал коммунистического мессианства и распад империи, унаследованной большевистской властью от царской эпохи, лишили Россию ее прежних имперских представлений, являющихся особенностью русского менталитета, связанного с местом державы в мире и ее ролью среди других государств. Это вынудило страну начать поиски новой самобытности, основанной на сильном чувстве патриотизма, единства с «русской землей», сильном историческом самосознании и богатом культурном наследии. Добавьте сюда ощущение причастности к возрождающейся православной традиции и память о Великой Отечественной войне, победа в которой приписывается Сталину, несмотря на все преступления, совершенные его режимом в течение тридцати лет. Славянская и православная страна, Россия тем не менее не может быть причислена к «цивилизационному блоку» – именно такое определение дал Сэмюэль Хантингтон, чтобы обосновать систему геополитических взглядов, соответствующую амбициям американской державы; возрождение русской самобытности не исключает близости России к Европе, к которой, как и во времена Петра Великого, Россия тянется в первую очередь, несмотря на то что Европейский союз вместе с Атлантическим блоком дал ей множество поводов для разочарования. Будучи униженной и не имея возможности влиять на ход событий в 1990-е гг., Россия ныне восстановила способность действовать независимо, а ее лидеры реализуют проект, который обрисовал в 2007 г. в Мюнхене, во время своего выступления, Владимир Путин. Для реализации этого проекта у России есть вновь обретенная в марте 2012 г., во время президентских выборов, определенная политическая стабильность, и Владимир Путин – пусть результаты этих выборов оспариваются – олицетворяет ее. Необходимо учитывать один важный козырь, который дает России возможность еще много лет подряд вести свою игру, учитывая кризис, охвативший Запад, устремления Китая и развивающихся стран, изменяющие расклад сил в мире. Этот козырь подходит для решения задачи, стоящей перед Россией, – модернизации ее экономики. Именно «евразийское» положение страны является одним из существенных геостратегических преимуществ, превращающих Россию и ее окраины в пропускные пункты нового континентального «Шелкового пути», который – в перспективе – сможет заменить морские пути, контролируемые американской талассократией. Хотя глобальное потепление объявлено мировой угрозой, оно, напротив, может способствовать развитию российских территорий, располагающихся в высоких северных широтах. Перспективы, открывающиеся в Арктике, огромны – будь то добыча нефти или газа[286] или освобождение ото льда прежде непроходимых морских путей: Россия, до этого являвшаяся заложницей своего континентального положения, в будущем сможет извлекать из него пользу. В последние несколько лет, несмотря на разрушительные последствия засухи 2010 г., Россия восстановила свое сельское хозяйство, подорванное в советский период слишком медленным развитием и неудачами аграрного коллективизма. Можно предположить, что в среднесрочной перспективе в мире, где постоянно растет спрос на продукты питания из-за быстрого прироста населения, Россия получит возможность вновь играть роль наподобие той, в которой она выступала до 1914 г., обеспечивая почти половину всех потребностей мирового рынка зерна. Мощь ее энергетических ресурсов (при условии, что ей удастся преодолеть проблемы модернизации инфраструктур, разведки и добычи полезных ископаемых во все более сложных условиях) также оказывается ключевым преимуществом, поскольку Россия сможет обеспечить газом и нефтью Европу и Дальний Восток – два густонаселенных и активных региона, для которых российские ресурсы уже являются незаменимыми. Эти ресурсы должны обеспечить России средства для развития и модернизации путей сообщения – железных и автомобильных дорог, воздушных путей, необходимых, чтобы контролировать исключительно большую территорию. Притом что 80 % русских живут внутри границ Российской Федерации, вопрос меньшинств – которые некогда, согласно мнению Элен Каррер д’Анкосс, угрожали целостности страны – в настоящее время «снят». Стремление к автономии и независимости со стороны Кавказа и «тюркских» республик Поволжья в начале 1990-х гг. сегодня уже неактуально, поскольку централизация власти и экономический рост положительно сказываются на развитии этих регионов. В последние годы Россия самым решительным образом «вернулась» в ближнее зарубежье, откуда ее попытались вытеснить американцы. Европейский кризис способен вызвать сдвиг в сторону России в Беларуси и даже на Украине, еще более заметные изменения происходят в бывшей советской Средней Азии, особенно в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане. Прагматичный союз с Китаем, заключенный на основе общих интересов, направленных против среднеазиатских инициатив Вашингтона, дает обеим сторонам преимущества, пусть даже в будущем оба партнера станут соперниками в формирующемся многополярном мире, где ныне Соединенные Штаты и Европа переживают потерю своего влияния. Следовательно, условия для развития России кажутся вполне благоприятными. Тем не менее не следует забывать про существенное препятствие – демографическую ситуацию в стране, которая на протяжении нескольких последних лет демонстрирует неуклонный спад.
За весьма непродолжительный период времени Россия преодолела ужасные испытания, сопровождавшие переход из состояния «супердержавы», существовавшей в условиях биполярного мира эпохи холодной войны, к статусу «ведущей мировой державы», ярко выделяющейся на новой международной арене. Исчезновение «советского народа», о котором иногда размышляли руководители СССР, и возрождение русской нации знаменуют собой первый этап начавшихся перемен. Интеграция мусульманских народов Северного Кавказа по-прежнему представляет проблему в связи с общим конфликтным характером их истории и сложными геополитическими характеристиками, присущими этому региону. Тем не менее, несмотря на былые сепаратистские тенденции, продемонстрированные в недавнем прошлом некоторыми меньшинствами (что характерно и для Поволжья), сегодня эти меньшинства не оспаривают территориальной целостности Российской Федерации, возникшей на руинах СССР. Динамично развивающимся регионом в настоящее время является Татарстан, где мусульманское возрождение, кажется, теперь исключает любые попытки фундаментализма влиять на ситуацию. В целом усиление роли федерального правительства после центробежных процессов 1990-х гг., когда регионы России получили чрезмерную автономию и это благоприятно сказалось на развитии института местных властей, связано с восстановлением «вертикали власти», в которой заинтересован Владимир Путин. Именно этот процесс привел к укреплению национального единства, почти отсутствовавшего в ельцинскую эпоху. Возрождение русского самосознания стало одним из необходимых условий возрождения России, однако есть и другое условие, которое сегодня не кажется достаточным, – это демографические изменения в стране, которые, если в самые кратчайшие сроки не переломить общий спад, могут оказаться очень опасными для ее будущего. Россия, демонстрировавшая большую рождаемость вплоть до 1960-х гг., что позволило ей преодолеть последствия ужасных потерь, выпавших на ее долю (двух мировых войн, революции, Гражданской войны и сталинского террора), в настоящее время переживает тяжелый кризис. Поэтому меры по увеличению рождаемости, принимаемые правительством, даже если они и приведут к значительным улучшениям, не позволяют надеяться на быстрое исправление ситуации. Недостатки в области здравоохранения, особенно в сфере индивидуального мониторинга состояния пациентов, являются причиной снижения продолжительности жизни мужчин в стране, где главной проблемой по-прежнему остается алкоголизм. Ситуация может улучшиться вместе с экономическим ростом, результаты которого должны позволить новой России уверенно взглянуть в будущее, однако нынешнее состояние страны все еще остается тревожным. Так, необъятные сибирские просторы не стали важным преимуществом – там по-прежнему не хватает людских ресурсов для освоения природного потенциала, в то же самое время огромные демографические диспропорции наблюдаются между российским Дальним Востоком и перенаселенными городами Восточной Азии. Преимущества системы российского образования также могут считаться одним из серьезных активов, унаследованных Россией от советской эпохи и способных соответствовать требованиям «интеллектуальной» экономики и инновациям. Ведь именно это позволит России сохранить свое ведущее положение в некоторых сферах (космической промышленности, военно-промышленном комплексе, нанотехнологиях), необходимых в борьбе за экономическое могущество и владение технологиями завтрашнего дня. После периода правления олигархов, вышедших из прежней коммунистической системы и готовых грабить страну ради ее децентрализации, приход к власти Владимира Путина позволил государству вернуть контроль над ресурсами, обеспечивающими его власть необходимыми средствами. Именно опираясь на различные дополняющие друг друга группы и сообщества, а не только на
Второе десятилетие XXI в. начинается в благоприятном для российской державы контексте постепенной и успешной ее реконструкции, особенно в составе БРИКС – среди «развивающихся» стран, оказывающих влияние на международные отношения в тот самый момент, когда прежняя гегемония Запада вызывает сомнения.
Имея явные преимущества, Россия подводит итог серьезным играм и опасениям начала XXI столетия. Ей необходимо обрести свое место в новом, ныне формирующемся балансе мировых держав. Она должна определить и закрепить свою специфическую самобытность на планете, где возрождение больших цивилизационных пространств ставит под вопрос глобальные претензии Запада. Россия остается государством, способным извлекать выгоду из глобального потепления, которое сегодня воспринимается скорее как опасный процесс, протекающий в масштабах Земли. В мире, потребляющем все больше энергии и вынужденном кормить свое быстро увеличивающееся население, ресурсы России позволят ей иметь вес во всех основных сферах интересов. Будучи «евросибирским» государством – если учитывать географию ее ресурсов и геостратегическое положение в целом, – она поддерживает представления о русской самобытности и сохраняет свое «окружение», оставаясь открытой по отношению к Европе; петербуржец Владимир Путин продолжает традицию петровских реформ. Призванная вернуться в ряд крупнейших держав, но в будущем имеющая шансы столкнуться с Китаем на Дальнем Востоке или в Средней Азии, Россия станет зависеть от отношений с Западной Европой, дистанцируясь от евроатлантического пространства, где господствуют Соединенные Штаты. Да, мы можем утверждать, что Россия не была достаточно сильной, когда считала себя державой, ориентирующейся исключительно на Запад.
Библиография
Общая Геополитика
Chauprade Aymeric:
Chauprade Aymeric:
Chauprade Aymeric, Th ual François:
Durand Marie-Françoise, Levy Jacques, Retaille Denis:
Поделиться книгой: