Помоги проекту - поделись книгой:
Деятельность в космосе привлекает внимание политической власти, которая своим указом в октябре 2005 г. утвердила космическую федеральную программу на 2006–2015 гг. В 2001 г. проведена реформа, целью которой стало создание самостоятельных (независимых от РВСН) Военно-космических сил, отданных в подчинение генералу Анатолию Перминову, доверенному лицу Владимира Путина. Назначение в 2004 г. того же генерала Перминова главой «Роскосмоса» подтвердило рост военного присутствия в агентстве. Из сотни российских спутников, находящихся на орбите в настоящее время, сорок предназначены исключительно для военного использования. Федеральный бюджет начиная с 2006 г. предполагает увеличение расходов на космическую отрасль втрое – сегодня это примерно 2,4 млрд евро. Несмотря на сотрудничество, способствующее выходу России на международную арену, совершенно явственно прослеживается ее желание восстановить независимость и суверенитет в области освоения космоса, ее стремление делать выбор в пользу некоторых приоритетных направлений, из которых наиболее важным оказывается развертывание систем спутниковой навигации и раннего оповещения. Создание спутниковой системы ГЛОНАСС, системы «Око», предназначенной для обнаружения запусков межконтинентальных баллистических ракет, – таковы очевидные приоритеты. В 2005 г. объявлено о внедрении новых средств распознавания – спутников «Аркон-2М», обладающих бóльшими возможностями по наблюдению за объектами благодаря своей сложной телеметрии и радиолокационным устройствам. Задержки развития отрасли на протяжении пятнадцати лет все еще ощутимы, но, поскольку приоритеты были определены заново, получены и требуемые результаты: Россия осталась единственной, наряду с США, страной, располагающей возможностью полного присутствия в космическом пространстве. Эта благоприятная картина была частично омрачена неудачами, случившимися в 2011 г. Все началось еще раньше – в декабре 2010 г., когда три спутника навигационной системы ГЛОНАСС (эквивалента американской системы GPS), запущенные с Байконура, упали в Тихий океан. Новый сбой произошел в феврале 2011 г. с военным спутником «Гео-ИК-2». В середине августа «Роскосмос» потерял новый спутник связи, запущенный с Байконура с помощью ракетоносителя «Протон». Наконец, 24 августа ракетоноситель «Союз» не смог вывести на орбиту космический транспортный корабль «Прогресс» с тремя тоннами оборудования и материалов для Международной космической станции. Черная полоса, приведшая к приостановке запусков, поставила вопрос о судьбе МКС, которую в следующем году, возможно, придется оставить. После прекращения запусков американских «челноков» монополией на отправку грузов и космонавтов на МКС обладает Россия благодаря «Союзам», считающимся – с вероятностью успеха 98 % – самыми надежными ракетоносителями в мире.
Глава 2
Геоэкономическое переосмысление
1. Укрепление геоэкономического центра (Москва)
Мэр Москвы с 1992 г., Юрий Лужков (освобожденный от своей должности в сентябре 2010 г.[151]) стремился превратить столицу в мегаполис глобальных размеров. Он попытался вернуть городу его традиционную самобытность, проводя политику, отмеченную быстрым восстановлением храма Христа Спасителя, разрушенного во время «атеистических кампаний», проводившихся в сталинскую эпоху, реконструкцией исторического центра и возвращением улицам их прежних названий. Идя на компромисс с федеральным правительством, мэр массово приватизировал недвижимое имущество, но при этом сохранял контроль над землей, предоставляя участки в долгосрочную аренду и оставляя за собой право контролировать проводимые работы. Стала обычной практика по привлечению инвесторов и увеличению числа коммерческих и офисных зданий. Динамика строительства недвижимости, нацеленная на решение проблемы нехватки жилья, привела к развитию институциональной коррупции, которой оказались поражены крупные компании, работавшие в строительном секторе и тесно связанные с муниципальной властью или напрямую с мэром. Увеличение числа больших супермаркетов и малых предприятий, равно как и рост числа личного автомобильного транспорта – с 933 тыс. автомобилей в 1992 г. до 3,3 млн в 2008 г., – ставший причиной появления невероятных пробок, свидетельствуют об «обезличивании» Москвы как современного мегаполиса. Однако приоритет тем не менее отдается общественному транспорту, особенно метро, которое в последние годы становится все более протяженным. Динамика развития города демонстрирует увеличение его доли в ВВП России – с 11 % в 1996 г. до 24 % в 2007 г. Эти цифры связаны со строительной лихорадкой – возведением всевозможных зданий и сооружений. За 15 лет в столице модернизированы три международных аэропорта, построена новая кольцевая автомобильная дорога, появились небоскребы Международного делового центра «
Укрепление положения Москвы как российского центра сопровождается принятием стратегии «20 городов». Отказавшись от политики заселения территорий, проводимой в советскую эпоху, и оставив малые города в стороне от экономического развития, российский президент стал изменять принципы урбанизации страны. В ближайшие годы благоприятные условия миграции будут способствовать заселению больших городов. План заселения России основывается на 20 городах численностью более миллиона жителей каждый. В условиях сокращения населения России со 148 млн человек в 1991 г., в момент распада СССР, до 142 млн, лишь шесть больших городов смогут рассчитывать к 2025–2030 гг. на незначительный прирост населения: это Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск, Нижний Новгород, Екатеринбург и Самара[153].
2. Укрепление регионов
Российский северо-запад: от берегов Балтики до Белого моря
Нам известно то значение, которое придавала Россия выходу к Балтике, осуществленному в результате Северной войны, успешно завершенной Петром Великим в 1721 г. Несколькими годами ранее, в 1703 г., был основан Санкт-Петербург, обозначив перемещение российского «центра тяжести» в этом направлении – движение, предпринятое параллельно модернизации, инициированной царской властью. Распад СССР и обретение независимости прибалтийскими странами побудили российскую власть считать этот регион в некоторой степени приоритетным, поскольку он должен был компенсировать потерю лучших портов на бывшем советском побережье Балтики. Большие проекты, связанные с развитием портовых сооружений Калининграда и Финского залива, или на севере, в Мурманске и Архангельске, связаны со сложившейся ситуацией, но кроме того означают привлечение больших инвестиций. Вместе с тем не приходится рассчитывать на быструю переориентацию портов, особенно балтийских, зависящих от интенсивности потока российских товаров и, очевидно, стремящихся сохранить свою прибыль. Проекты, предложенные Россией, возможно, являются лишь средством политического давления на Прибалтийские республики, ныне примкнувшие к западному лагерю, тем не менее близость к ним всегда заставляла российскую власть рассматривать их в качестве подходящего для ассимиляции пространства в ближнем зарубежье, поскольку эти республики располагают влиятельными русскими меньшинствами – по крайней мере Латвия и Эстония.
Будучи столицей Российской империи на протяжении двух столетий, Санкт-Петербург символизировал стремление его основателя построить новую Россию. Помимо политического и административного центра власть превратила город также и в промышленный центр, что благодаря его морской активности и занимаемому месту – в качестве двери, распахнутой на Запад, – сделало его вторым по значимости российским городом, где сегодня проживает 5 млн жителей. Замерзание Финского залива и частые наводнения – серьезные проблемы; аванпорты в Выборге, возле финской границы, и в Усть-Луге, рядом с Эстонией, должны исправить положение.
Автор этой книги может лично засвидетельствовать дальновидность и энергию мэра Анатолия Собчака, с которым он несколько раз встречался в 1991–1992 гг. Послание с однозначной поддержкой, отправленное перед финалом путча 1991 г., теплая встреча и беседа в последующие дни, равно как и прием, организованный во время визита Собчака в Париж, способствовали установлению особых отношений между молодым человеком 25 лет и мэром Санкт-Петербурга, к сожалению, слишком рано ушедшим из жизни. Стремительность приватизации сферы услуг и туризма, а также модернизация базовой инфраструктуры придали городу неоспоримый блеск. Второй среди университетских городов, он располагает 10 % научного потенциала, но, кажется, отодвинут Москвой на задний план в том, что касается культурной активности. После развала СССР промышленность Петербурга сильно пострадала – по большей части она была связана с военно-промышленным комплексом. Конверсия, как правило, происходила в пользу судостроения, производства железнодорожной материально-технической базы и средств механизации, необходимых для подъема сельского хозяйства. Промышленное оборудование прилегающих районов страдает от сильной изношенности, и некоторые отрасли, в частности производство алюминия и химическая промышленность, больше «не ловят ветер в свои паруса». Изменения, необходимые для динамичного развития региона, в большой степени связаны с улучшением и развитием транспортной инфраструктуры. Запоздалый пуск скоростного поезда между Санкт-Петербургом и Москвой, обсуждавшийся в 1991 г. автором этих строк и Большаковым – тогда первым заместителем Собчака, – является первым шагом, так же как и развитие региональной автодорожной сети. Однако основная задача заключается в создании пункта по приему контейнеровозов в порту Усть-Луги и нефтяных танкеров общей емкостью от 35 до 45 млн т в Выборге, что гораздо больше по сравнению с Санкт-Петербургом, чей потенциал ограничен 10 млн т. На юге Псковская и Новгородская области, представлявшие в советское время резервуар рабочей силы для бывшей имперской столицы, переименованной в Ленинград, уже давно развивают традиционные виды деятельности, такие как сельское хозяйство, текстильная и деревообрабатывающая промышленность. Вместе с тем развитие транспортной инфраструктуры сегодня побуждает Новгород активнее заниматься привлечением туристов, в то время как Псков может извлечь выгоду из своего положения на границе с Эстонией и Беларусью. Северные регионы европейской части России характеризуются суровыми, почти сибирскими климатическими условиями и еще с советских времен представляют собой источники природных ресурсов и древесины, способные обеспечить необходимым сырьем промышленные районы европейской России. Кольский полуостров, расположенный на северо-западе, со своими запасами железа и никеля, Печорский бассейн на северо-востоке с запасами угля, нефти и газа представляют собой две наиболее интересные зоны, правда, лежащие к северу от Полярного круга, и расходы на их освоение очень высоки. В этих краях лес сменяется тундрой, что делает их крайне неблагоприятными для проживания: морозы здесь могут стоять до девяти месяцев в году. Берега Кольского полуострова омываются Нордкапским течением, одним из ответвлений Гольфстрима, что повышает температуру воды в Баренцевом море и позволяет Мурманску оставаться незамерзающим портом в течение всего года. Во время Второй мировой войны город мог принимать конвои, отправляемые в СССР союзниками, пока в послевоенную советскую эпоху не стал местом базирования большого количества подводных лодок, целью которых был Атлантический океан. Однако это «смягчающее обстоятельство» никоим образом не влияет на прибрежные зоны: крайне незначительные объемы перемещаемого по морю сырья свидетельствует в пользу «континентального» выбора, сделанного до 1991 г. и ограничивающего морские перевозки в этом регионе простым каботажным плаванием.
Северо-западные промышленные районы были ориентированы на европейскую часть России; эта ориентация сохранялась на протяжении десятилетий и имела целью обеспечить ее сырьем и запасами энергии, однако вхождение России в мировую экономику и перспективы глобального потепления, которые могут сказаться на использовании арктических морей, способны привести к существенному пересмотру ситуации. Железо, фосфаты и никель являют собой основные минеральные козыри Кольского полуострова, обретшие ценность в период между двумя мировыми войнами после строительства железной дороги, связывающей Санкт-Петербург с Мурманском. В бассейне Печоры эксплуатация месторождения угля силами жертв советского террора создала зловещую репутацию Воркуте. Оттуда в Ленинград по железной дороге, построенной в 1930-е гг., отправлялась вся добываемая и производимая продукция. К концу советской эпохи добыча угля, нефти и газа в этом районе сократилась, причиной тому явились конфликты между большими компаниями, такими как «Роснефтегаз» и «Газпром», и органами местной власти в Архангельске и Республике Коми, желавшими сохранить прежние преференции от добычи полезных ископаемых. Не стоит забывать про залежи бокситов и титана и про то, что именно возле острова Колгуев в Баренцевом море была основана первая в Арктике офшорная советская компания; ее появление ознаменовало начало реализации широкомасштабной программы освоения моря, в котором возле берегов сосредоточены огромные запасы нефти и газа.
Северные берега, являвшиеся морским побережьем Московии со времен Ивана Грозного (когда английские купцы открыли устье Двины и был основан Архангельск, откуда можно было добраться до Москвы по течению Двины, Сухоны и Волги), потеряли свое значение после основания Санкт-Петербурга. Однако в ХХ в. после установления связи с Центральной Россией благодаря железным дорогам они вновь стали важным стратегическим регионом. Военно-морские базы возле Мурманска, в частности Североморск, во время наибольшего могущества СССР становятся местом базирования многочисленных стратегических подводных лодок, в задачу которых входило нарушить трансатлантические маршруты в случае конфликтов в Европе. Мурманск – сырьевой порт, предназначенный для экспорта-импорта различных материалов, второй в России по объему вылавливаемой рыбы после Владивостока и конечная точка Северного морского пути, – вправе ожидать существенного прогресса в развитии морского судоходства в Арктике и успешного преобразования в результате конверсии, в конце холодной войны казавшейся невероятно трудной. Зажатый льдами Белого моря несколько месяцев в году, Архангельск выступает экспортером древесины, частично поступающей из Сибири, и огромные потребности мирового рынка способствуют еще большей активизации его деятельности. Северные районы европейской части России преимущественно населены русскими, однако существование автономных территорий Ямало-Ненецкого округа (769 тыс. кв. км, 541 тыс. жителей), Республики Коми (415 тыс. кв. км, 880 тыс. жителей) и Карелии (180 тыс. кв. км, 640 тыс. жителей) дает возможность местным властям влиять на Москву при благоприятном развитии административной и финансовой ситуации. Коми, финно-угорский народ, поднялись на защиту своей культурной самобытности, тогда как в Карелии все еще играет роль финский ирредентизм (стремление к объединению с Финляндией), распространенный на территории площадью в 30 тыс. кв. км. Главный карельский порт Выборг был отнят Сталиным у Финляндии в 1940 г. Существование противоречий, о которых иногда вспоминают в Финляндии, не угрожает, однако, отношениям между Хельсинки и Москвой, которой пришлось признать в конце холодной войны вступление Финляндии в Евросоюз.
По окончании великого противостояния Востока и Запада вопрос о судьбе Калининградского анклава – бывшего Кенигсберга, отошедшего к СССР согласно Потсдамским соглашениям 1945 г., – вызвал напряженность в отношениях между Москвой и балтийскими столицами; литовцы намерены использовать новую ситуацию для развития своего порта в Клайпеде и тем самым «наказать» российский порт Калининград. Противостояние достигло апогея к середине трудных 1990-х гг., но теперь Россия намерена защищать территорию, которую она считает своей, опираясь на заключенные в 1945 г. соглашения и тот факт, что население этого региона на 90 % – русскоговорящее. Россияне понимают перспективы, представляемые этим «окном, распахнутым на Запад», через которое осуществляется приток иностранных средств, особенно немецких. Учитывая наметившуюся в последнее время разрядку в польско-российских отношениях и сотрудничество с Германией, которое символизирует балтийский газопровод «
От Черноземья до Черного моря и Кавказа
К югу от районов, образующих Центральное Нечерноземье, простирается обширная зона, если исключить нестабильные территории Северного Кавказа, взбаламученные Чечней: с севера на юг – от Курска до устья Дона и предгорий Кавказа и с запада на восток – от украинской границы до Волги. Поздно заселенный – только в XVI в. – казаками и активно заселяемый русскими крестьянами в XVIII столетии, этот регион прежде находился в пределах досягаемости степняков, опустошавших его со времен монгольского завоевания в XIII в. Позднее вместе с простирающейся на запад от них Украиной эти земли стали «житницей» Российской империи. Сегодня они все еще обеспечивают три четверти всего объема мяса и овощей, потребляемых в России, треть объема зерна и три четверти поставок сахарной свеклы. Огромные посевные площади окружены длинными лесополосами, посаженными для того, чтобы смягчить воздействие ветра; эти районы продемонстрировали упрямое сопротивление попыткам федеральной власти провести в постсоветское время аграрную реформу и зачастую сохраняют производство кооперативного типа, унаследованное от прежних колхозов. Но, несмотря на качество почвы и многообещающий потенциал для того, чтобы модернизировать материально-техническую базу и повысить урожайность при помощи удобрений, в эти земли необходимо вкладывать средства. Несмотря на крайне благоприятные условия для развития сельского хозяйства, регион страдает от чрезмерного оттока сельского населения и резкого старения оставшегося, поскольку рабочую силу притягивают горнодобывающие и металлургические предприятия в Курске.
Здешнее месторождение железной руды, удачно расположенное по отношению к промышленным районам, использующим его продукцию, обеспечивает 40 % общероссийского объема, располагая огромными запасами – как минимум 20 млрд т руды хорошего качества. Сталелитейные комбинаты в Новолипецке и Старом Осколе – наиболее современные в России. Химическое производство, станкостроение, производство сельскохозяйственной техники и авиакосмическая промышленность дополняют сталелитейное производство и обеспечивают функционирование больших центров, таких как Воронеж, расположенный на Дону, к востоку от Курска. Далее к югу, в донских и кубанских степях, урожайность еще более высокая, чем в центральной части Черноземья; население там в целом старше и «консервативнее» – коммунисты и ультранационалисты Жириновского получили здесь большинство голосов на выборах 1993 г., что стало их лучшими результатами за все время. Именно там, в Краснодарском крае, при Горбачеве, занимавшем в то время пост министра сельского хозяйства, были предприняты первые попытки подлинного реформирования агропромышленной системы; именно там аграрные реформы и развитие частного предпринимательства – подсобных хозяйств – дали лучшие результаты. Слабо связанные с промышленностью, эти районы, без сомнения, должны стремиться – благодаря своей близости к российскому побережью Черного моря – выйти на формирующийся черноморский рынок. Российское побережье в этом районе долгое время эксплуатировалось достаточно слабо по сравнению с «окном в Европу», хотя царская империя, а затем СССР располагали на Черном море такими портами, как Одесса и Севастополь на западе, Сухуми, Поти и Батуми на юге, на грузинском побережье. Потеря грузинских и украинских портов после распада советской империи привела к пониманию ценности восточного берега Азовского моря, Керченского пролива и порта Новороссийск, через который уже длительное время продолжается экспорт каспийской нефти. То же относится и к морскому курорту Сочи, престиж которого были призваны поднять зимние Олимпийские игры и который должен стать для России заменой Крымской Ривьеры. В прошлом Азовское море изобиловало рыбой, однако загрязнения поставили под угрозу возможность рыболовства; в то же самое время украинская независимость заставила россиян подумать о развитии своих портов в этом регионе с целью оттянуть на себя часть товаропотока, проходящего через украинские порты. Станут ли Таганрог, Ростов и Ейск опорными точками в этом портовом регионе, который в своем развитии, вероятно, столкнется с проблемами, связанными с прохождением судов через Керченский пролив, слишком мелкий и замерзающий на три месяца в году? Другая проблема заключается в необходимости постройки автомобильного и железнодорожного моста, призванного соединить над проливом русский полуостров Тамань и Крым, население которого – особенно в Севастополе – преимущественно говорит по-русски. Отсюда проистекает скрытый сепаратизм, который не может не беспокоить правительство в Киеве, однажды уже вынужденное – после подписания соглашения об аренде знаменитой военно-морской базы Севастополь, всегда склонной к инакомыслию, – пересмотреть условия договора и продлить его почти на 40 лет. На черноморском побережье предусмотрено развитие нефтяного порта Новороссийск для экспорта нефти, транспортируемой по нефтепроводу с каспийского побережья[155]. Это делается для того, чтобы не беспокоить Турцию, выдвигающую соображения экологической безопасности относительно нефтяного трафика через Босфор и Дарданеллы. Теперь часть нефти станет уходить транзитом через Бургас в Болгарию, пересекать Балканы и транспортироваться до Адриатического побережья, Италии и рынков Центральной и Южной Европы. В то время как будущее этого региона, кажется, имеет все шансы быть благоприятным (Новороссийск, Туапсе, Сочи или находящийся поодаль от побережья Краснодар имеют все возможности активно развиваться) – Северный Кавказ после распада СССР остается очагом напряженности и конфликтов. Некоторые же из них, в частности между армянами и азербайджанцами[156] в Закавказье, начались даже до 1991 г. На севере этот регион зависит от Краснодарского и Ставропольского краев, он состоит из шести горных республик, с запада на восток: Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии, Ингушетии, Чечни и Дагестана. Летом 2008 г. короткая российско-грузинская война привела к отделению от Грузии Южной Осетии и Абхазии[157], сопротивлявшихся натиску Тбилиси, сумевшего в качестве реванша восстановить свою власть на границе между Турцией и Аджарией, которую, однако, некоторое время защищали российские вооруженные силы. «Перекресток империй» еще с царских времен, где российское влияние сталкивалось с турецким и персидским, – кавказский регион, история которого была «заморожена» из-за российского владычества, установившегося в XIX в. и продолжавшегося в советскую эпоху, двадцать лет назад продемонстрировал весь свой взрывоопасный потенциал, являющийся его отличительной чертой. Внушительных размеров преграда и одновременно убежище, разделенное на изолированные уголки, Северный Кавказ сохранял этническое и культурное разнообразие, быстро обернувшееся длительным антагонизмом, отчасти спровоцированным произвольным территориальным делением, предпринятым Сталиным, и депортациями целых народов во время Второй мировой войны.
Серьезным препятствием и отличительной характеристикой Кавказа является занятие местного населения сельским хозяйством и ремеслами и отсутствие городов. Возможности преодоления этого препятствия – если, конечно, исключить знаменитую Военно-Грузинскую дорогу, взбирающуюся на Крестовый перевал высотой 2379 м и непроходимую в зимнее время, – находятся на западе и востоке, на побережье Черного и Каспийского морей. Лишенные промышленных предприятий, за исключением нескольких месторождений свинца, вольфрама и молибдена, – горные районы переживают падение численности населения. Приняты решения по «оживлению» этих районов благодаря развитию туризма, с учетом огромного естественного потенциала, однако ряд построенных здесь спортивных зимних сооружений используется слабо из-за недостаточной развитости транспортной инфраструктуры и невозможности обеспечить безопасность, о чем свидетельствуют драматические эпизоды вроде захвата заложников и гибели детей в Беслане (Северная Осетия). Ситуация, складывающаяся в предгорьях Кавказа, представляется куда более благоприятной. Несмотря на суровый континентальный климат, эти регионы открыты влиянию северных соседей, развивают сельское хозяйство и агропромышленную деятельность. Помимо туристических возможностей, которыми богат этот горный регион, на западе кавказских предгорий насчитывается множество термальных источников, чей богатый потенциал в новой России очевиден; он порожден популярностью гидротерапии еще в царской России.
Волго-Уральский «шарнир»
До того как стать важнейшей осью, соединяющий север и юг, Волга была первым препятствием на пути русских на восток; движение в этом направлении началось при Иване Грозном. Урал, длинный, но достаточно низкий горный хребет, протянувшийся вдоль меридиана, никогда не представлял собой серьезной преграды, даже несмотря на то, что географы – достаточно произвольно – договорились считать его географической границей Европы. Как отмечает Жан Радвани[158], «являясь объектами некоторых наиболее важных программ развития, принятых в сталинскую (Урал) и послесталинскую (Волга) эпоху, оба региона характеризуются тем, что стали местом реализации двух основных этапов построения советской промышленности, и поэтому сегодня они столкнулись с двойной проблемой». Радвани отмечает истощение природных ресурсов, старение предприятий традиционной металлургии и былое значение военно-промышленного комплекса на Урале, а также присутствие сильных национальных меньшинств – татар, башкир, мордвы, чувашей – в Волжском регионе. Имея длину 3531 км и бассейн площадью 1,36 млн кв. км, Волга является одной из главных осей, вдоль которой происходило расселение народов и которая определяла их активность. Эти районы, некогда зависимые от Великой Булгарии, а затем подвергшиеся монгольскому нашествию и до XVI в. находившиеся под властью Золотой Орды или ханств, ставших ее наследниками, имеют важное значение в представлении русского народа, для которого «Волга-мать» станет одним из символов самобытности. Овладение этим регионом оказалось делом долгим, потому что после взятия Казани в 1552 г. и Астрахани в 1556 г. пришлось строить многочисленные крепости – Самару, Саратов, Царицын и Симбирск. Контроль за великой речной равниной, заселение Урала, а затем прокладка железной дороги, соединившей различные города, в конечном счете способствовали вхождению этих районов в российское пространство, однако во время Второй мировой войны после перемещения сюда части заводов и знаменитой битвы под Сталинградом, продолжавшейся с июля 1942 г. по февраль 1943 г., Поволжье стало одним из ключевых для русского народа регионов, как памятное место и как важнейший промышленный регион. Зимние морозы, двенадцатикратное увеличение объема воды с марта по май, мощные наводнения, затапливающие левый берег Волги, препятствия в виде песчаных отмелей, затрудняющих навигацию, которая возможна лишь летом, вынудили начать серьезные работы по развитию и благоустройству региона с целью добиться улучшения ирригации и более интенсивной эксплуатации гидроэлектрического потенциала. В 1952 г. достроен Волго-Донской канал, последний краеугольный камень «системы пяти морей», соединяющей Белое, Балтийское, Каспийское, Азовское и Черное моря. После Второй мировой войны здесь были обнаружены залежи огромных природных богатств: в междуречье Волги и Урала зафиксированы месторождения нефти, отчего оно получило прозвище «Второй Баку». Оренбургский природный газ и каменная соль бассейна Камы еще более усилили ресурсную базу региона и способствовали поддержанию диверсифицированной промышленной деятельности, в частности, характеризующейся развитием автомобильного производства в Тольятти и Набережных Челнах. Автомобильная промышленность стимулировала развитие иных видов деятельности, однако трудности 1990-х гг. – периода приватизации – привели к возникновению определенных проблем.
Пересекающее различные биоклиматические зоны Поволжье является регионом развитого сельского хозяйства, но в нижнем течении этому препятствует неудовлетворительное состояние больших ирригационных систем, особенно тех, которые были разработаны для калмыцких степей. Следует также упомянуть потери, связанные с депортацией во время Второй мировой войны «поволжских немцев» – активного меньшинства, занимавшегося предпринимательством и поселившегося в этих краях во времена Екатерины II, в значительной мере способствовав развитию здесь сельского хозяйства. Подвергшееся сильной индустриализации и урбанизации в советскую эпоху, Поволжье в равной степени интересно тем, что включает в свой состав автономные республики – Татарстан, Чувашию, Мордовию, Башкортостан, Удмуртию, Марий Эл, способные отстаивать свои интересы в споре с федеральной властью. Татары требовали независимости, однако закрытость их территорий, зависимость от российских нефтепроводов и прагматизм татарского лидера Минтимера Шаймиева объясняют причины достигнутого компромисса. Кроме того, татары составляют лишь половину населения своей республики, насчитывающей 44 % русских, притом что 70 % всех татар, живущих в России, рассеяны в других республиках; следует также помнить о множестве смешанных браков между русскими и татарами. Окончательно вернувшаяся обратно Республика Татарстан тем не менее получила серьезные уступки от центральной власти, связанные с приватизацией или переработкой нефтяных ресурсов на своей собственной территории. В целом и вопреки тому, что произошло на Кавказе, усилия народов Волги по объединению быстро достигли своего предела – в основном по двум причинам. Первая заключается в существовании между ними различий: татары, башкиры и чуваши – тюркоязычные народы, тогда как мари, мордва и удмурты – финно-угорские; с другой стороны, татары ратуют за возрождение ислама, и одно время республика притягивала к себе различных экстремистов, в то время как другие народы были в различной степени обращены в христианство. Наконец, активность, проявляемая татарами, и богатство природных ресурсов, которыми они располагают, вызывают недоверие у других меньшинств – волжских народов, боящихся оказаться в подчинении у новой региональной державы.
Уральский административный округ (1,818 млн кв. км) не включает в себя северную часть хребта, входящую в состав Республики Коми, и простирается в центральной и южной части протяженной горной цепи, вытянувшейся с севера на юг на 2000 километров; ее высота не превышает 1640 м. В западной части к Уралу примыкают Пермская и Оренбургская области, республики Башкортостан и Удмуртия, на востоке округа находятся Екатеринбург – бывший Свердловск – и Челябинск. Освоенный довольно рано, в конце XVII в., Урал стал источником сырья – железной руды и древесины – и местом возникновения российской металлургической промышленности, однако его значение как промышленного региона ослабло в XIX в., когда первым по величине угольным бассейном и районом сталелитейного производства империи стал украинский Донбасс. Но в годы Второй мировой войны Урал вернул себе прежнюю роль, поскольку из-за немецкого вторжения бóльшая часть промышленного потенциала, особенно военные заводы, была перемещена на восток. Этот регион до сих пор сохраняет свое промышленное значение: здесь сосредоточены почти 20 % всего промышленного производства; тем не менее тут тоже есть свои серьезные проблемы, связанные со старением оборудования и ослаблением военно-промышленного комплекса. Настоящий горнорудный рай, Уральский хребет богат огромным количеством железа, меди, бокситов, золота, марганца, никеля и урана[159]. Совсем рядом, на западе, располагаются нефтяные залежи Перми и газовые месторождения Оренбурга, а также огромные запасы каменной соли в верхнем течении Камы; все они стали разрабатываться после Второй мировой войны. Напротив, этот регион не располагает значительными запасами угля, особенно коксующегося. Строительство Урало-Кузнецкого промышленного района – в рамках сталинского плана первой пятилетки – превратило регион в огромный сталелитейный цех; Челябинск, Нижний Тагил, Орск и особенно Магнитогорск стали символом советской промышленности. Расположенный на востоке горного хребта Челябинск играет важную роль, являясь отправной точкой Транссибирской магистрали. Екатеринбург обязан своему развитию, во-первых, удачным расположением – недалеко от одного из наиболее оживленных перевалов, по которому двигались в XVII в. переселенцы, а во-вторых, воле географа Татищева, посоветовавшего Петру Великому построить здесь кузницы, определившие начало промышленного расцвета Урала. Различные отрасли промышленности и необходимость обеспечения производства способствуют поддержанию хороших отношений с соседним Казахстаном, северные районы которого в основном заселены русскими. Эти надежные связи были установлены после мимолетного периода ирредентистских соблазнов, начавшегося в 1991 г. В целом соответствуя нынешней революционной промышленной эпохе, Урал, однако, рискует испытывать неудобства от износа оборудования и инфраструктуры и, следовательно, нуждается в инвестициях, которые необходимы и другим регионам.
Перспективы необъятных земель Сибири
Западному европейцу трудно представить себе необъятные территории России, расположенные за Уралом, – азиатскую часть страны, простирающуюся на восемь часовых поясов и 6 тыс. км на восток: она составляет ¾ территории Российской Федерации. Именно в этих слабо населенных регионах – 2,5 человека на 1 кв. км, – где сосредоточено большинство российских сырьевых энергетических и минеральных ресурсов, заключен источник основного могущества российской власти, функционированию которого не могут помешать различные препятствия: расстояния, климатические условия, слабая заселенность, – что в совокупности отчасти ставит под угрозу освоение этих богатых территорий. Отходы, чудовищные загрязнения, использование сибирского пространства как простого хранилища ресурсов, добываемых во благо европейской части России, соблазны «самоуправления», испытываемые местными властями, переход к рыночной экономике и массированные инвестиции – все это отголоски драматических событий 1990-х гг., завершившихся восстановлением «вертикали власти» Владимиром Путиным, решившим последовательно реанимировать национальный проект, в котором азиатской части России, очевидно, отведена важная роль.
Как это показал Франсуа-Ксавье Кокен[160], полномасштабная колонизация Сибири действительно осуществлялась вдоль «оси проникновения», образованной Транссибирской магистралью от казахской границы до озера Байкал, вдоль железнодорожного пути, построенного значительно южнее, чем пролегала изначальная «ось проникновения», намеченная казаками, привычными к жизни в лесах и передвигавшимися по воде. В то время реки являлись естественными путями, позволявшими с максимальной скоростью перемещаться далее на восток. Начатое в 1891 г. строительство Транссиба позволило связать Челябинск с Владивостоком, построив отдельную стратегически важную ветку в сторону Харбина и Маньчжурию – она была завершена к началу Русско-японской войны 1904–1905 гг.
К востоку от Урала, между Тюменью и Омском, вытянулась «полезная» лента шириной 500 км, постепенно сжимающаяся к Иркутску. На ней проживает более 80 % всего населения Сибири и расположены почти все основные города – Омск, Новосибирск, Барнаул, Красноярск и Иркутск, – обычно возникавшие в местах переправ через большие реки, текущие с юга на север. Вопреки распространенному мнению, этот регион располагает значительным сельскохозяйственным потенциалом. Несмотря на то что полезная площадь занимает тут совсем небольшую часть территории, перспектива того, что Сибирь сможет полностью обеспечивать себя продуктами сельского хозяйства, кажется достижимой. Урало-Кузнецкий промышленный район больше не функционирует, однако добыча кузбасского угля – частично в открытых карьерах – не теряет своего первостепенного значения: объем добываемого здесь угля составляет примерно треть от общероссийского. Столица Сибири, Новосибирск, расположенный на пересечении Оби и Транссибирской магистрали, ведет активную промышленную, административную и коммерческую деятельностью, а также является культурным центром, поскольку рядом с ним в 1958–1959 гг. вырос знаменитый «город ученых», Академгородок. Далее к востоку расположен Красноярский край, где планировали развитие серийного производства электроприборов, однако эти проекты оказались свернутыми, не став приоритетными направлениями развития новой российской экономики. Строительство гидроэлектростанций на великих сибирских реках – Енисее и Ангаре – привело к появлению больших промышленных городов Центральной Сибири. Четыре основных территориально-производственных комплекса (ТПК), созданных вокруг гигантской Саяно-Шушенской плотины, были спланированы и предназначались для производства алюминия и промышленной обработки древесины. Заброшенные приграничные районы – Алтай и Саяны – могут в будущем надеяться на развитие туризма, имея для этого все предпосылки, способные «смягчить» претензии на независимость, возникшие в 1990-е гг. в республиках Туве и Хакасии. Туризм в будущем поможет принести новую жизнь и в район озера Байкал, чудесную природную зону, берега которой могут оказаться загрязненными отходами размещенного поблизости алюминиевого и бумажного производства.
Совсем другой мир открывается на активно осваиваемых территориях Крайнего Севера, где регулярно открываются новые природные богатства и где население, занимающееся их добычей, за последнюю треть ХХ в. увеличилось в четыре раза. Эта добыча стала необходимой для того, чтобы компенсировать истощение прежних ресурсов, обеспечить контроль над арктической зоной и добывать здесь нефть и газ, постоянно растущие в цене, – основное сырье для новой, строящейся России. Это действительно сложная задача, потому что, реализуя эту программу, россияне сталкиваются со множеством препятствий: огромные расстояния, ограниченные возможности транспорта, мороз, мошкара летом, вечная мерзлота, технические трудности… Из всех «осваиваемых» территорий бассейн Оби с ее опорными пунктами Тюменью, Омском и Томском кажется самым перспективным по части добычи газа и нефти в России. Помимо районов среднего течения Оби, освоенных ранее других, на севере, в зоне тундры, стали разрабатываться Уренгойское и Ямбургское месторождения, что повлекло за собой возникновение новых передовых баз, таких как Надым или Новый Уренгой. Это города, куда на время приезжают рабочие, обслуживающие буровые установки и нефтяные транспортировочные станции, эксплуатируемые по образцу морских нефтедобывающих платформ. Также в очень сложных условиях пришлось прокладывать трубы для транспортировки газа. Подобную логику можно наблюдать и в освоении морских районов Крайнего Севера. Хорошо знакомые с навигацией в арктических водах, для которой они научились замечательно использовать свои ледоколы, россияне намерены развивать Северный морской путь, тем более что перспективы, связанные с глобальным потеплением, могут облегчить их задачу. Северный морской путь целый год открыт на всем протяжении – от Мурманска до Дудинки в устье Енисея, недалеко от Норильска, и если двигаться дальше на восток, то в течение лета можно добраться до Диксона и Владивостока через Берингов пролив. Использование этого пути позволит возродить жизнедеятельность различных объектов: центров добычи полезных ископаемых, портов, военно-морских баз, разбросанных вдоль арктического побережья или в непосредственной близости от него, создать благоприятные условия для вывоза металлов из Норильска. Если же представить себе будущие связи между Дальним Востоком и западной Европой, этот маршрут, возможно, сократит на треть время, которое необходимо для того, чтобы проделать аналогичный путь через Суэцкий или Панамский канал. Далее на восток простирается Якутия, или Республика Саха (3,1 млн кв. км и чуть более 1 млн жителей), располагающая богатыми природными ресурсами, однако удаленность этих территорий и суровые климатические условия все еще затрудняют их добычу и использование – за исключением алмазов, золота и вольфрама.
Тихоокеанское побережье России
Вышедшая в середине XVII в. к берегам Охотского моря, затем достигшая Камчатки и позднее, в 1860 г., основавшая много южнее Владивосток, Россия очень быстро заявляет о своем стремлении стать тихоокеанской державой, расположенной на границах с Китаем, Японией и Кореей. Учитывая прогресс, достигнутый благодаря реализации японской модели азиатскими «драконами», и примечательный рост могущества Китая в течение последних тридцати лет, присутствие России в тихоокеанской части Евразии представляется крайне важным. Российско-китайские отношения значительно улучшились, о чем свидетельствует создание Шанхайской организации сотрудничества – большого континентального альянса, образованного для того, чтобы держать в узде амбиции США в Средней Азии, и времена кровопролитных столкновений 1969 г. на границе между Китаем и Уссурийским краем кажутся делом давно минувших дней. Тем не менее остается вопрос, связанный с близостью пустынных пространств российского Дальнего Востока и Восточной Сибири и крупных населенных пунктов, расположенных в Китае и на Корейском полуострове. Что касается Японии, то с ней Россия продолжает вести территориальный спор, связанный с четырьмя островами Курильского архипелага, наиболее близкими к острову Хоккайдо, – Хабомаи, Кунашир, Шикотан и Итуруп; этот спор препятствует сближению, в то время как Япония могла бы принять деятельное участие в развитии Сибири. Однако вопрос оказывается еще более сложным в стратегическом плане, поскольку проливы Екатерины и Фриза, отделяющие Южные Курильские острова, круглый год свободны ото льда, что позволяет российским подводным лодкам заходить туда из Охотского моря.
Американское присутствие в японском архипелаге и Южной Корее – ныне нацеленное против Китая – по-прежнему делает этот регион особым местом в геостратегическом отношении, даже если признать, что в период окончания эпохи СССР многие русские средства влияния были значительно сокращены. Несмотря на существование безусловных противоречий, российский Дальний Восток остается крайне зависимым от поставок извне. Он не обеспечивает себя продуктами питания и вынужден импортировать бóльшую часть своей электроэнергии, которая увеличивает стоимость транспортных услуг, превращая этот регион в отдаленную окраину, жители которой чувствуют себя оторванными от центральной власти. Добавьте сюда износ промышленного оборудования и тот факт, что, следуя доброй старой советской логике, этот регион не был ориентирован на экспорт продукции, тогда как формирующиеся рынки Азии предоставляют замечательную возможность для сотрудничества. Необходимо переориентировать производство с учетом местных потребностей – что позволит избежать слишком высоких транспортных расходов – с тем, чтобы Дальний Восток смог взаимодействовать с азиатскими и тихоокеанскими странами. Условия навигации здесь явно более благоприятны, нежели в районе Северного морского пути, однако и тут существуют не менее серьезные препятствия. Прежде всего, расстояния – 3500 км от Владивостока до Берингова пролива, кроме того – зимние морозы, из-за которых Охотское море замерзает на четыре месяца в году, а Владивосток скован льдами три месяца в году. Будучи удаленными от центра, эти регионы в течение 1990-х гг. прошли через соблазны автономии, которые сегодня остались в прошлом.
Однако мало-помалу огромные усилия по выходу из изоляции, предпринимаемые российским государством, приносят свои плоды. В декабре 2012 г. в эксплуатацию будет сдан второй поток российского нефтепровода Сибирь – Тихий океан, который должен помочь доставлять сибирскую нефть в Азию. Первый поток представляет собой трубу длиной 2694 км с ежегодной мощностью в 30 млн т. Он связывает Тайшет (Восточная Сибирь) и Сковородино (Амурский район, российский Дальний Восток) и введен в эксплуатацию в декабре 2009 г. Второй поток длиной более 2000 км соединит Сковородино с бухтой Козьмино на российском Дальнем Востоке – на побережье Японского моря[161].
3. Повторная национализация богатств земных недр
Обуздание олигархов
Крах, сопровождавший распад советской системы в 1991 г., вовсе не означал, что различные мафии, процветавшие в самом сердце режима, перестали существовать, и стремительный взлет «олигархов» является этому свидетельством[162]. С момента своего появления новая Россия попала – из-за реформ и «шоковой терапии», которая должна была способствовать адаптации населения к стандартам ультралиберализма, – под удар горстки людей, сумевших быстро сколотить огромные состояния в тот самый момент, когда народ пережил беспрецедентный для предыдущих десятилетий период обнищания. Феномен мафии существовал в СССР длительное время. С 1930-х гг., когда сталинские репрессии достигли своего апогея, НКВД, присваивавший себе блага и имущество миллионов приговоренных к смерти и политических заключенных, восполняет огромный дефицит товаров, контролируя распределение этого имущества. В эру брежневского застоя появятся отраслевые мафии – нефтяные, лесные и сырьевые, однако в то же самое время зарождаются прообразы «олигархов» – финансовых и промышленных, выросших из числа «служителей» Советского государства, готовящих будущий захват государственных активов и народных предприятий[163]. Распад СССР и введение экономического либерализма способствуют развитию организованной преступности, и несколько десятков человек, прежде возвысившихся благодаря советской системе, за бесценок могут скупить наиболее значимые предприятия российской экономики во время начинающейся в 1992 г. приватизации. Все эти главные действующие лица оказались выходцами из бывшей советской системы – тридцать или сорок человек, часть из которых получает поддержку из внешних источников. В течение 1990-х гг. около пятнадцати предприимчивых и чувствующих ситуацию людей захватывают основные секторы российской экономики, в основном базирующиеся на использовании неисчерпаемых природных ресурсов страны. Михаил Ходорковский, Роман Абрамович, Михаил Фридман и Платон Лебедев благодаря позициям, занимаемым в управленческом аппарате, и кредитам, которые им удалось получить, приобретают российскую нефтедобывающую и нефтеперерабатывающую промышленность. В свою очередь, Владимир Потанин и Олег Дерипаска захватывают производство никеля и алюминия. Вагит Алекперов, первый заместитель министра нефтегазовой промышленности в момент распада СССР, смог купить по случаю нефтяной гигант «Лукойл». С начала приватизации огромные финансовые потоки, в основном состоящие из средств от добычи и продажи нефти, направлялись на офшорные счета. Отток капиталов в период 1990-х гг. оценивается в 250 млрд долл., что составляет половину российского ВВП[164]. Напрямую или косвенно контролируя десятки тысяч российских компаний и более 550 банков, в том числе десятку самых важных, олигархическая система сосредоточила в своих руках большую часть экономики страны. После десяти лет хаоса[165], сопровождавшего президентство Бориса Ельцина, приход к власти Владимира Путина способствовал перелому ситуации.
Новый президент и его окружение прежде всего захотели укрепить российскую власть, и это означало, что настала пора обуздания олигархов, ставящих свои собственные интересы выше интересов страны[166]. Личные интересы и коррумпированность вновь пришедших вызвали у новой администрации желание свести на нет и то и другое. Некоторые олигархи были сокрушены, с другими удалось найти компромисс, поскольку новый руководитель страны не имел ни средств, ни намерений полностью покончить с системой, подпитываемой колоссальными финансами, которую следовало свести к минимуму. С момента своего прихода к власти Путин избавился от Бориса Березовского[167] и Владимира Гусинского, затем от Платона Лебедева и Михаила Ходорковского, руководителей нефтяной компании «ЮКОС». Не желая в этой книге останавливаться на характере выдвинутых против них обвинений или строгости наказания, автор тем не менее мог констатировать, что в то время у обоих было чувство безнаказанности, которое Кремль не мог не заметить… Так, в частной беседе автор имел возможность пообщаться с Платоном Лебедевым за несколько недель до начала дела. Проведя в роскошном особняке «ЮКОСа», расположенном в фешенебельном пригороде Москвы, несколько часов в узком кругу за обедом, который неоднократно продлевался, автор стал участником захватывающей дискуссии о состоянии России. Он также смог понять, что Платон Лебедев и его коллеги охвачены манией величия, не только резко высказываясь по поводу центральной власти и четко заявляя свое желание изменить статус-кво – не упоминая о средствах, необходимых для достижения цели, – но заодно и обнаруживая свои мировые амбиции. Следовательно, резкая реакция Кремля, к несчастью, оказалась предсказуемой, заставляя вспомнить о похожих эпизодах послевоенной истории западных стран с сильной президентской властью; только власти в этих странах действовали тоньше, а связь между соперниками была лучше налажена. Теперь речь шла о том, чтобы помешать олигархам, враждебным путинскому клану, финансировать политическую оппозицию и нового сильного политического лидера. Однако более важно, что следовало помешать олигархам вести переговоры с иностранными компаниями о передаче им части своего нажитого сомнительным путем имущества, что могло бы привести к потере Россией контроля над собственной нефтяной политикой, тогда как черное золото, совершенно очевидно, является средством восстановить могущество страны на международной сцене. Нацеленные на краткосрочную прибыль, некоторые нефтяные олигархи не вкладывали достаточные средства в разведку месторождений, ослабляя, таким образом, основное производство, необходимое для «возвращения» России. Они предпочитали экспортировать на Запад сырую нефть и налаживать партнерские отношения с англосаксонскими компаниями в ущерб возможностям, предоставляемым китайскими и японскими корпорациями, таким образом, идя против интересов страны, стремившейся предложить российскую нефть самым разным покупателям. Наконец, приватизация могла лишь ослабить Россию в ее противостоянии с ОПЕК, стремящейся установить квоты, дабы учитывать добычу нефти, – в ту пору, когда ожидалось возвращение на рынок иракской нефти. Именно в этом контексте Михаил Ходорковский собрался передать часть «ЮКОСа» американской компании «Эксон Мобил»; в октябре 2003 г. он был арестован. Если бы олигархам удалось за 25 млрд долл. продать часть своей компании американской фирме, это означало бы реализацию стратегий по вывозу российской нефти и дало бы Ходорковскому необходимые финансовые средства для того, чтобы участвовать в президентских выборах. Это – циничная версия развития событий, далекая от любой романтики, а также от того, чтобы представлять этого человека как борца за права людей; автору этой книги подобную точку зрения подтвердили многие источники, в том числе Михаил Горбачев во время случайной беседы, состоявшейся спустя несколько дней после ареста Михаила Ходорковского. Сокрушив этого олигарха, Путин, таким образом, устранил конкурента, располагавшего серьезной иностранной поддержкой, и в то же время вернул российскому государству возможность контролировать добычу и экспорт нефти. Осторожный и практичный Роман Абрамович, один из самых заметных олигархов[168], заключил с властью во имя «национальных» интересов компромисс, давший ему широкую свободу заниматься своими личными делами. Западные СМИ рассматривают эти события в одном и том же – и никаком другом – контексте произвола со стороны российской власти и отклонения от демократических процессов. Однако они при этом недооценивают то чувство удовлетворения, которое испытывает российский народ, согласно опросу общественного мнения, от падения этих дельцов, что обеспечило Владимиру Путину беспрецедентную популярность, по крайней мере до президентских выборов 2012 г., когда часть населения смогла прямо и демократическим путем выразить свое недоверие. Помимо стратегических интересов России борьба против некоторых олигархов вписывалась в проблематику защиты интересов народа в противостоянии с транснациональными финансовыми сетями, которые, будучи в состоянии контролировать важнейшие СМИ, могли создать политическую альтернативу демократическому режиму. Бывший комсомольский лидер, в 1998 г. разоривший вкладчиков своего банка «Менатеп», Ходорковский выстраивал – финансируя фонды, ассоциации, СМИ и правозащитные организации – политическую систему и был арестован спустя несколько месяцев после выступления на конференции в центре Карнеги в Вашингтоне, посвященной «демократии и гражданскому обществу».
Слишком упрощая ситуацию, западные СМИ интерпретировали меры, принятые против олигархов, как сигнал их замены на
Виктор Черкесов, директор Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков, имеет звание генерала и тоже выходец из «силовых» структур. Как Сергей Иванов и Николай Патрушев, он также является доверенным лицом президента. Евгений Муров, глава Федеральной службы охраны, отвечает за личную безопасность президента, участвует в коммерческих и промышленных переговорах. Этот список «приближенных», пользующихся доверием президента, можно дополнить Юрием Шевченко, личным врачом Путина, известным хирургом и генералом медицинской службы, как и остальные, выходцем из Санкт-Петербурга. Однако было бы преувеличением предположить, что это окружение после того, как были обузданы олигархи, обладает всей полнотой власти, поскольку Владимир Путин заинтересован в том, чтобы сохранять определенное равновесие между различными группами[171]. К этим группам относятся также олигархи, отказавшиеся от вмешательства в политику, либеральные экономисты и юристы родом из Санкт-Петербурга, близкие к Путину или Анатолию Собчаку – такие как Дмитрий Медведев, исполнявший обязанности премьер-министра, а затем, в течение четырех лет, президента, являясь «исполняющим обязанности» Владимира Путина, ставшего на этот срок премьер-министром.
Энергетический рычаг
Ежегодно добывая 298 млн т угля (5-е место в мире), 494 млн т нефти (2-е место) и 527 млрд куб. м природного газа (1-е место в мире), к которым нужно добавить около триллиона киловатт-часов электроэнергии, Россия является энергетическим гигантом. Стоит вспомнить знаменитую формулу Ленина, согласно которой «коммунизм – это Советская власть плюс электрификация всей страны», культ шахтера Стаханова, звание «героя труда», гигантские плотины через Днепр и Волгу – все, что символизировало новый советский строй. Эти символы можно рассматривать как нарочно созданные искусной пропагандой, однако за невероятными перспективами, которые становились гимном созиданию и победе человека над природой, кроется одна данность – неисчерпаемые российские природные ресурсы. Мир нуждается в энергии, и этот спрос увеличивается по мере вхождения в мировую экономику развивающихся стран, тогда как в некоторых регионах, традиционно являвшихся источниками энергии, ресурсы постепенно иссякают – в тот момент, когда эксплуатация новых месторождений в техническом и экономическом плане становится все более сложной. Россия, конечно же, имеет серьезный козырь, который она методично использует как явное геополитическое преимущество. Добыча и поставка нефти нуждающимся в ней странам на протяжении последних нескольких лет стали главными вопросами в соперничестве за мировое влияние и могущество.
Англосаксы в первой половине XX в. не ошибались: их «управленцы» контролировали бóльшую часть добываемого и продаваемого черного золота. Мы знаем, как соотношение сил постепенно изменилось в пользу стран-производителей, однако контроль над перевозками и сбытом продукции по-прежнему находился в руках крупных западных компаний. В состязании, начавшемся после распада СССР и ознаменовавшемся открытием новых месторождений в каспийском регионе, Сибири и Арктике, расклад сил изменился, и российская власть использует свои возможности, стремясь реализовать мировую стратегию экспорта нефти. Россия является ведущим экспортером газа в мире, располагая наиболее значительными месторождениями, намного опережая в этом Иран, и вторым в мире – после Саудовской Аравии – экспортером нефти[172]. Она получает прибыль благодаря росту цен, связанному с появлением на рынке новых стран-импортеров, чьи потребности растут пропорционально темпам их развития. Страна-экспортер, Россия понимает, что новые возможности, открывающиеся перед ней, связаны с развитием азиатских стран, в то время как импортерам нефти приходится учитывать рост цен, вызванный растущим на мировом рынке спросом. Новая геополитическая ситуация, порожденная распадом СССР и обретением независимости странами, через которые поставляется газ в Европу, усложнила задачу, стоящую перед российской властью. Необходимо было принимать взвешенную стратегию, рассчитанную на долгосрочную реализацию, чтобы новая Россия смогла найти средства на возвращение своего веса и влияния в Европе и на обширном евразийском пространстве. Согласно Давиду Тертри[173], «Российское государство стало контролировать энергетический сектор за счет интересов олигархической системы, сложившейся в 1990-е гг. В первую очередь этот контроль осуществляется с помощью государственных монополий, отвечающих за транспортировку ресурсов: “Газпрома”, управляющего поставками газа, “Транснефти”, контролирующей нефтепроводы, а также с помощью национальной железнодорожной компании РЖД, которая в равной мере играет важную роль в экспорте нефти… Контроль над экспортом нефти позволил России вернуть себе независимость от феодалов, управлявших экономикой (олигархов), и вес в глазах международных игроков, заинтересованных в российских ресурсах… Нефтяные компании, принадлежавшие олигархам, были нацелены на быструю прибыль, разбазаривая резервы страны и не осуществляя каких-либо инвестиций в разработку новых месторождений. “ЮКОС” стал архетипом этой краткосрочной логики, и если бы все компании последовали этому примеру, в будущем у России не осталось бы практически никаких запасов нефти». Поэтому Кремль прежде всего решил взять под контроль добычу нефти и газа, начав с «Газпрома» – основного мирового поставщика природного газа, составляющего 8 % ежегодного российского ВВП и 20 % доходов федерального бюджета. Помимо национализации, постепенно осуществленной после прихода к власти Владимира Путина, российское правительство вернуло себе федеральные полномочия, касающиеся эксплуатации подземных недр, которые Борис Ельцин раздал местным властям, что привело к слиянию региональных номенклатур и олигархических групп на фоне роста коррупции. Защищенная ядерным арсеналом, способным сдержать любого потенциального агрессора, Россия выступает как единственная держава, экспортирующая нефть и газ, сохраняя при этом полную независимость. Возможность поставлять свою продукцию через развитую сеть нефте– и газопроводов согласуется с упрочением Россией своей «континентальной» позиции, что сочетается с выводами Маккиндера, пророка «постколумбовой эры», провозгласившего грядущее возвышение больших территорий объединенной Евразии в пику американской талассократии и былым преимуществам морских путей, которые начиная с XVI в. были напрямую связаны с географическими открытиями.
Желая извлечь выгоду из сложившейся ситуации, Россия должна смириться с недоверием, которое обнаруживается у ее ближайших соседей, обеспокоенных ростом российского «неоимпериализма», способного с помощью энергетического шантажа восстановить традиционные сферы влияния бывшей царской, а затем советской России. Именно в этой перспективе Россия пошла на неожиданное сближение с Германией, покупающей треть всей русской нефти и 40 % всего объема добываемого газа; эти цифры имеют все шансы вырасти, если Берлин решит в скором времени отказаться от использования ядерной энергии. Квинтэссенцией немецко-российского сотрудничества, безусловно, стало строительство в Европе газопровода «Северный поток», тогда как прежний канцлер Герхард Шредер стоит во главе консорциума, отвечающего за его строительство. Связи, установленные с немецкими компаниями, занимающимися этой деятельностью, особенно «Рургазом», облегчили для России задачи по приобретению газовых компаний в странах Балтии, ставших еще более зависимыми от российского газа, несмотря на то что их отчасти успокаивает присутствие немецкой стороны. Давление, оказанное в 2004 и 2007 гг. на Беларусь, позволило «Газпрому» приобрести половину акций «Белтрансгаза», белорусской компании, контролирующей национальную газовую сеть[174]. Другая конфронтация возникла у России с Украиной после победы в Киеве «оранжевой революции»: украинцы потребовали оплатить транзит газа, а не поставлять его, как прежде, в счет стоимости транзитных услуг. Россия отреагировала увеличением цен на поставку газа Украине до европейского уровня, то есть намного дороже, чем ранее. Разразившийся в январе 2006 г. кризис, связанный с прекращением поставок газа на несколько дней, привел к соглашению в пользу России, навязавшей Киеву свои тарифные условия. Главным требованием стало, чтобы поставки газа осуществлялись через компанию «РосУкрЭнерго» (50 % акций которой принадлежит «Газпрому»), контролирующую переброску среднеазиатского газа, – таким образом, у Украины больше не осталось выбора. Второй кризис, произошедший в январе 2009 г., был связан с противостоянием между украинским президентом Виктором Ющенко и премьер-министром Юлией Тимошенко и вновь завершился в пользу «Газпрома», сумевшего добиться новых успехов на украинском газовом рынке. Ему удалось это сделать за счет «Нафтогаза», национальной украинской компании, которая в конечном счете почти оказалась на грани банкротства.
Использование «труб» заставляет, однако, Россию считаться с государствами, через которые транзитом идут нефть и газ к конечным потребителям, и Москва пожелала сохранить способность экспортировать углеводороды по морю. Ради этого по инициативе компании «Транснефть» на российском побережье Балтийского моря (в целом эти берега оказались ослаблены после обретения странами Балтии независимости) в срочном порядке был построен терминал в Приморске, завершенный в 2002 г. и ставший первым специализированным нефтяным портом на этом море. Реализация этого проекта, имеющего экономическое и геополитическое значение, заявлена и четко определена в 2005 г. на сайте «Транснефти»: «Завершение этого проекта позволит перенаправлять бóльшую часть национального экспорта нефти через российские порты, что позволит предотвратить рост внешней коммерческой зависимости России от Латвии, Литвы, Эстонии и Финляндии, соседей России». Открытие новой Балтийской трубопроводной системы в действительности привело к снижению активности портов на Балтике, тогда как Приморск, ставший первым нефтяным российским портом, опередив Новороссийск (на Черном море), в настоящее время экспортирует больше, чем все прибалтийские порты, вместе взятые. Россия продолжает наращивать свое присутствие в этом регионе – «Лукойл» построил еще один порт в городе Высоцк, используя материально-техническую базу Санкт-Петербурга. Североевропейский газопровод является еще одним средством избежать трудностей, возникших в странах транзита; дополнительным вариантом можно назвать проект нефтепровода в сторону Мурманска, за Полярный круг, поскольку это – единственный незамерзающий российский порт. Прежняя военная инфраструктура, рассчитанная на возможность использования подводных лодок в Атлантике, теперь сможет в равной степени способствовать развитию в будущем функций Мурманска как экспортера нефти. Реализация этого проекта может быть отложена, поскольку существует внутренняя конкуренция между ним и другим проектом – трубопроводом в сторону Тихого океана; это вполне объяснимо, поскольку в настоящее время Восточная Азия переживает рост, который вскоре приведет к тому, что этот регион станет ведущим экономическим мировым центром. На юге Россия естественным образом пытается ограничить транзит углеводородов через украинскую территорию, что ей частично удалось в 2001 г. после строительства нового нефтепровода в обход Восточной Украины, напрямую связанного с Новороссийском – крупным нефтяным российским портом на Черном море. Однако находящаяся на территории Украины Одесса традиционно является пунктом транзита части российского сырья. Использование морских путей, конечно, позволит обойти страны транзита, но в то же время использование транзитных сетей ставит эти страны в косвенную зависимость от Москвы и может явиться средством сохранения и развития российского влияния в Беларуси и на Украине. Именно исходя из этой перспективы, Россия в конце концов согласилась на строительство нефтепровода Новороссийск – Бургас – Александруполис, который, пройдя через территории Болгарии и Греции, позволит избежать транспортировки через перегруженные турецкие проливы. Эти связи придадут дополнительную значимость нефтепроводу Новороссийск – Тенгиз (на севере Каспия) в пику американо-турецкому нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан. Огромное значение имеет тот факт, что последний из названных проектов был поручен компаниям, контролируемым государством, – «Транснефти», «Газпрому» и «Роснефти», частная компания «Лукойл» осталась в стороне – без сомнения, из-за дурных воспоминаний, оставленных «ЮКОСом». Помимо технических аспектов данного проекта в равной мере нужно понимать, что для России его реализация становится геополитическим средством возвращения на Балканы, где предложенный американцами, обосновавшимися в Македонии и Косово после агрессии, предпринятой против Сербии в 1999 г., маршрут Болгария – Македония – Албания может быть отвергнут. Проект газопровода «Южный поток
В равной степени Россия заботится и о том, чтобы не оказаться в излишней зависимости от европейского рынка, продавая там свои нефть и газ. Если в 1995 г. российский экспорт нефти составлял всего 9 % от общего объема европейского рынка, то в 2006 г. эта цифра выросла до 29 %, в то время как «Газпром» удовлетворяет половину общеевропейских потребностей в газе. Развитию данной ситуации благоприятствует тот факт, что введенная в эксплуатацию в советскую эпоху инфраструктура устарела, однако сегодня 2/3 экспортируемых Россией газа и нефти продается именно в Европу. Россия смогла убедиться в своей возможности ограничить поставки – на примере газопровода «Голубой поток», проложенного по дну Черного моря, – прекратив поставлять газ в Турцию, когда та решила ограничить импорт, дабы вытребовать для себя лучшие финансовые условия. Построенный на востоке нефтепровод предназначен не только для транспортировки сибирской нефти исключительно на юг – в Китай. Он выходит к Тихоокеанскому побережью, откуда экспорт можно диверсифицировать, направив его в различные динамично развивающиеся страны, нуждающиеся в энергоносителях. Россия сможет, таким образом, выбирать себе клиентов и продавать нефть по более высокой цене, что было бы невозможно в случае жесткой «связки» только с Китаем. Если добавить к этому, что у Китая нет намерений касательно реэкспорта российской нефти в другие страны Тихоокеанского региона, то можно, наконец, оценить общую ставку в игре. Однако следует считаться с более высокой стоимостью нефтепровода, строящегося к побережью Тихого океана, который необходимо протянуть на 4000 км, против 2250 км согласно проекту Дацин в Китае. В конце концов был достигнут компромисс и построены две ветви нефтепровода, одна – к Тихому океану, другая – в Китай, причем строительство второй частично финансировалось Пекином.
Продолжение строительства в направлении Китая и Японии также дополнилось началом строительства в направлении Северной и Южной Кореи: в октябре 2011 г. Россия договорилась с обеими странами о проекте газопровода, по которому газ должен транспортироваться до Сеула[176].
Борьба за контроль и транспортировку углеводородов привела к началу Большой игры и в Средней Азии, и эта игра не сильно отличается от той, которую некогда вели Великобритания и царская Россия. Ресурсы Азербайджана, Казахстана, Туркменистана и Узбекистана действительно вызывают зависть западных держав и региональных игроков. В этом контексте Россия оказалась в положении обороняющейся стороны – таковы последствия кризиса 1990-х гг. Прежде всего теперь предстояло решить вопрос о контроле над маршрутами транспортировки сырья, добытого в Каспийском море. В тот момент Азербайджан казался многообещающим раем и был близок к Турции – стране с четкой прозападной ориентацией. С одной стороны, нефтепровод между Баку и Новороссийском через территорию Чечни не давал никаких гарантий, с другой стороны – нефтепровод между Баку и грузинским портом Супса, строительство которого финансировалось консорциумом во главе с British Petroleum, не обладал достаточной мощностью, если принимать в расчет значимость новых месторождений, открытых недалеко от берегов Азербайджана. Поэтому следовало рассмотреть возможность строительства новых инфраструктур, и тут возникал вопрос: в каком направлении их нужно прокладывать? Возможны были три варианта: на участке Баку – Новороссийск, на юг, через Иран, и, наконец, от Баку к турецкому порту Джейхан в восточном Средиземноморье, через Грузию. Самый северный маршрут пролегал через Чечню и априори подразумевал, что далее нефть идет через турецкие проливы. Предполагаемый проект транзита через Иран наталкивался на враждебное отношение американцев, разыгрывающих карту своего турецкого союзника в пользу проекта Баку – Тбилиси – Джейхан, который в конце концов и был принят. Азербайджан, опасающийся Ирана и упрекающий Россию за поддержку, оказанную Армении во время Нагорно-Карабахского конфликта, также был заинтересован в выборе этого маршрута, тем более что Баку и Анкара с момента окончания холодной войны находились в хороших отношениях. Помимо Азербайджана, запасы газа на Каспии в равной степени вызывают жестокую конкуренцию и среди остальных стран, добывающих газ: Азербайджан, Туркменистан, Казахстан не имеют средств для самостоятельной эксплуатации своих месторождений и еще в меньшей степени способны самостоятельно присутствовать на рынке. Поэтому они вынуждены обращаться к иностранным посредникам, однако зависимое положение, в которое они в этом случае неизбежно попадают, ограничивает их конкурентоспособность, они зависят от «доброй воли» крупных западных компаний, тем не менее они могли бы развернуться в сторону России, Китая или даже Ирана, если бы сочли это необходимым. Их выбор в пользу нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан объясняет то, что они изначально стремились избежать любой зависимости от России.
В то же самое время американцы заигрывали с афганскими талибами – с целью проложить через их страну нефтепровод, который соединил бы Среднюю Азию с Пакистаном и заканчивался на побережье Аравийского моря. Ради этого они также постарались задобрить своего союзника – Пакистан, чтобы любыми средствами избежать транзита через территорию Россию и Ирана, двух давних противников американской гегемонии. В тот момент Россия не имела возможностей реагировать на наступление Запада, однако она договорилась с компанией «Шеврон» об эксплуатации казахского месторождения Тенгиз на севере Каспия и транспортировке сырой нефти через свою территорию. Это привело к строительству нефтепровода Тенгиз – Новороссийск длиной более 1500 км с пропускной способностью более 60 млн т в год, что поставило под сомнение выгоду использования Транскаспийского нефтепровода, проложенного по направлению к Баку, и противоречило американским планам. В это же самое время Китай был крайне заинтересован в участии в эксплуатации нефтяных ресурсов региона, однако его удаленное положение стало причиной того, что проект строительства нефтепровода между Каспием и Дальним Востоком был отложен. К тому же эксплуатация каспийской нефти наталкивается еще на одну проблему: неопределенный статус Каспийского моря, до 1991 г. разделенного между Ираном и Советским Союзом; затем на его берегах возникли три новых государства – Азербайджан, Казахстан и Туркменистан. Процессы ускорились в 1999 г., с началом Второй чеченской войны, одной из причин которой, в частности, стало стремление России восстановить контроль над транзитом нефти через этот регион, которому угрожали действия исламиста Шамиля Басаева, перенесшего войну в Дагестан. «Транснефть» объявила тогда о строительстве новой трубы в обход Чечни и призвала власти Баку увеличить экспорт через российскую территорию. Исходя из этой перспективы, чеченская война, вызванная и другими причинами, например желанием остановить распространение исламистской заразы, выглядела как результат стремления России вновь включиться в борьбу за контроль над нефтяными месторождениями каспийского региона. Отказавшись от Средней Азии в 1990-е гг. и беспечно уступив свои позиции в исключительно богатом газом Туркменистане, в 1999 г. Россия начинает менять свое мнение. В то же самое время невероятную активность в Туркменистане[177] демонстрируют американцы, стремившиеся создать Транскаспийский газопровод, который связал бы эту среднеазиатскую страну с Турцией и позволил бы транспортировать туда газ, тогда как строительство газопровода между Туркменистаном и Ираном велось очень слабыми темпами – из-за опасений, которые этот проект вызывал у вашингтонских руководителей, озабоченных стремлением сохранить Исламскую Республику Иран в изоляции. В декабре 1999 г. Россия отреагировала на действия американской стороны, заключив с Туркменистаном соглашение, позволяющее ей получать туркменский газ по очень привлекательной цене, тогда как сама Россия могла теперь продавать свой собственный газ европейским партнерам. Не имея возможности самостоятельно осуществлять экспорт своего газа, Туркменистан[178] в конце концов соглашается на предложение России[179], и результат немедленно дает о себе знать, тогда как проект строительства Транскаспийского газопровода, очевидно, оказался долгой затеей. При этом следует учесть, что недалеко от Баку было открыто гигантское газовое месторождение, которого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить запросы турецкой стороны. В этом новом контексте продвигаемый американцами Транскаспийский проект выглядит очень сомнительно.
В 2001 г. успешная реализация проекта «
Если оглянуться на события десяти последних лет, мы заметим, что Россия, вступив в очередной раунд Большой игры, ставкой в которой стала Средняя Азия, смогла сделаться одним из ведущих игроков, пусть не единственным[180]. Проекты трубопроводов через Афганистан и Пакистан, похоже, пока не могут быть конкретизированы, а короткая война, вспыхнувшая летом 2008 г., обнаружила шаткость на Кавказе позиций Запада, поддерживающего Грузию. Позитивные отношения с Казахстаном[181], на территории которого находятся наиболее важные в каспийском регионе запасы углеводородов, являются для России козырем, однако Астана не исключает возможности использовать также нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан, поскольку запасы азербайджанской нефти не столь значимы, как предполагалось еще несколько лет назад. Более того, этот нефтепровод так или иначе отвечает российским интересам, поскольку для России предпочтительнее транспортировать свою нефть на средиземноморское побережье, чем на берег Черного моря через Грузию, откуда эта нефть может быть переправлена дальше, на Украину, что приведет к ослаблению энергетического давления, оказываемого Россией на украинскую сторону. Подобный сценарий может быть реализован и в отношении энергетико-экономической базы стран ГУАМ (Организации за демократию и экономическое развитие, объединяющей Грузию, Украину, Азербайджан и Молдавию[182]), созданной для противодействия России. Среднеазиатские страны в большей мере, чем в случае с нефтью, заинтересованы в экспорте через российскую территорию своего газа, на который рассчитывает Россия в стремлении удовлетворить постоянно растущий внешний спрос. Изоляция Ирана и отсутствие соглашений между прибрежными каспийскими странами по поводу статуса моря естественным образом играют на руку России, которая становится единственным «выходом» для стиснутых со всех сторон соседними территориями среднеазиатских стран. В более-менее близком будущем эти страны, бесспорно, смогли бы повернуться к Китаю, как они уже начали это делать, – в этом случае Казахстан способен извлечь из своего положения «страны на перепутье» максимальную выгоду.
4. Сельскохозяйственный козырь
Сельскохозяйственный вопрос в значительной мере доминировал в российской истории на протяжении двух последних веков, и советская модель, воспевавшая труд, не является исключением из правил. Известны основные этапы потрясений, произошедших в России и напрямую связанных с внешним миром: от отмены крепостного права Александром II в 1861 г. до многообещающих столыпинских реформ, которые, возможно, позволили бы России, если бы ей удалось избежать участия в войне 1914–1918 гг., достичь революционного подъема в экономике; от «войны» против крестьян, проводимой большевистской властью, до эфемерных надежд, порожденных НЭПом – новой экономической политикой; от 1920-х гг. и жестокой сталинской коллективизации, сопровождавшейся кровавым процессом «раскулачивания», ставшим прелюдией к великому голоду начала 1930-х гг., до раздачи в частное пользование небольших земельных участков, что было необходимо для выживания страны, пытавшейся реализовать гигантские проекты по освоению целинных земель, которые в 1950-е гг. инициировал Хрущев… СССР значительно завышал свои статистические показатели, соотнося цифры производства сельскохозяйственной продукции с самыми передовыми мировыми достижениями – что на деле являлось лишь одним из очередных манифестов «Империи лжи», разоблаченной Александром Солженицыным как раз в тот момент, когда в начале 1970-х гг. Советский Союз стал первым в мире импортером зерна. Как и в других отраслях экономики, распад советской системы и необходимость осуществления реформ привели к серьезным проблемам, которые не могли быть преодолены посредством «либеральных» методов; в 1990-е гг. в этой сфере наблюдался катастрофический спад. Самым удивительным, без сомнения, для иностранных наблюдателей стало противодействие, оказываемое элементами бывшей «коллективной» системы – колхозами и совхозами, которые представляли как средоточие частных производителей. Простое внедрение в России западной модели, уже имевшее место в начале ХХ в. благодаря Столыпину, отличавшемуся глубоким пониманием цели и масштабным мышлением, оказалось неудачным, что повлекло за собой различного рода компромиссы. Однако для новой России этот вопрос все еще остается приоритетным, поскольку она до сих пор располагает – несмотря на потерю украинской «житницы» – большим потенциалом, который должен позволить ей удовлетворить спрос на основные продукты и даже вновь (ценой технической и структурной, давно назревшей модернизации) занять место основного экспортера зерна, каким она являлась в начале ХХ в. Эта цель была достигнута в 2009 г., когда Россия вышла на второе место в мире по экспорту зерна.
Благодаря своей огромной территории Россия имеет важнейшие сельскохозяйственные угодья, пусть даже они занимают лишь 13 % всей ее площади, в том числе 7,7 % пахотных земель, а остальное приходится на естественные пастбища. Разнообразие климатических условий и качества почв приводит к тому, что условия ведения хозяйства очень сильно варьируются от региона к региону, однако черноземная зона, самая плодородная и наиболее благоприятная для агропромышленного производства, составляет 45 % от общей площади возделываемых земель. Расширение сельскохозяйственных угодий стало целью, которую преследовала советская власть, вкладывая значительные средства в решение этой задачи – в частности, осуществляя грандиозные ирригационные работы, однако это в основном касалось Средней Азии, или сажая защитные лесополосы, чтобы уменьшить последствия ветровой эрозии. Эта тенденция изменилась в 1990-е гг. из-за оттока сельского населения в города, что привело к отказу от обработки территорий, слишком отдаленных от городских центров или крупных транспортных магистралей. Сокращение сельскохозяйственных угодий стало причиной для беспокойства, однако некоторые, напротив, считают его положительным моментом, поскольку оно должно способствовать увеличению урожайности оставшихся земель.
Помимо своего естественного потенциала российское сельское хозяйство по-прежнему определяется наследием советского периода. После 1930-х гг., ставших для крестьянства «годами ужаса», производство и урожайность медленно, но неуклонно стали улучшаться в последующие десятилетия после окончания Второй мировой войны. Урожайность при этом все еще была далека от той, какую можно наблюдать в Западной Европе, где сельское хозяйство основано на специализации регионов и стремлении к увеличению производительности труда. Правда, все иначе в таких странах, как Канада, сравнимых с Россией по своим природным условиям и в равной мере занимающихся экстенсивным производством сельскохозяйственной продукции. Достигнутый прогресс, однако, не мог компенсировать постоянную нехватку некоторых продуктов, рост очередей возле продовольственных магазинов и внедрение системы «колхозных» рынков для объединения ведущих поставщиков молока, фруктов и овощей. Несмотря на значительные инвестиции, последовавшие в то время, ситуация в течение двух последних десятилетий советской власти ничуть не улучшилась, поскольку многое из того, что было необходимо для удовлетворения массовых потребностей населения, стало импортироваться – особенно это бросалось в глаза на примере животноводческой продукции. К моменту распада Советского Союза количество рабочих, занятых в первичном секторе, еще составляло 15 % от общего числа, и эта цифра показалась чрезмерной либеральным экономистам, делавшим ставку на сокращение численности рабочей силы и значительное увеличение производительности труда.
Советская плановая экономика внушала уныние из-за уравниловки, принятой между различными коллективными хозяйствами, отчего, прежде всего, страдали наиболее предприимчивые и эффективные, что пресекало проявление с их стороны любой инициативы. Подобное же отношение власть продемонстрировала, раздав личные участки, гораздо более эффективные в использовании, чем колхозные поля. В момент распада коммунистической системы российское сельское хозяйство столкнулось с серьезными техническими и структурными проблемами, которые вскоре попытается решить новая власть; эти неумелые решения будут отвергнуты теми, кому они предназначались. «Большой сельскохозяйственный поворот», случившийся еще в горбачевскую перестройку после принятия в ноябре 1990 г. закона о крестьянских хозяйствах и земельной реформы, начался с введения частной собственности на землю и разрешения использовать наемную рабочую силу, но был вскоре ограничен правительством Бориса Ельцина. Сторонники «шоковой терапии», либеральные реформаторы, стремясь ускорить переход к рыночной экономике, вступят в схватку с аграрным блоком, лоббировавшим в Думе интересы коллективных хозяйств и поддержанным на выборах 1993 г. своим растущим электоратом. Столкнувшись с этим противником, власть была вынуждена пойти на компромисс.
Крайне слабое функционирование сельскохозяйственного сектора на Западе воспринимали как свидетельство краха «социализма», а после 1991 г. ситуация стала уже хуже, чем раньше, притом что сохранялись колхозы, три четверти всего объема мяса поставлялась в большие города за счет импорта. Действительно, приходится констатировать, что в течение длительного периода происходит настоящий обвал производства зерновых: со 104 млн т (из которых 53 млн т составляла пшеница) ежегодно с 1986 по 1990 г. до 65 млн т (34,5 млн т – пшеница) с 1996 по 2000 г. Аналогичное снижение наблюдалось в отношении урожая сахарной свеклы – с 33,2 млн т до 14 млн т, при этом объемы урожая картофеля сохранялись на прежнем уровне. В то же время значительно сократилась площадь сельскохозяйственных земель – с 214 млн га в 1990 г. до 197 млн га в 2000 г. (посевные площади сократились, соответственно, со 188 млн до 85 млн га). Если рассматривать показатели животноводства, то с 1990 по 2001 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось на 54 %, свиней – на 60 %, овец – на 75 %. Сравнение с годами коллективизации (1928–1933) демонстрирует одинаково сильный регресс. В целом обновленческие реформы Ельцина и его людей навязывались стране сверху, без учета реального положения дел в российской деревне. Российское сельское хозяйство уже очень давно стало явлением коллективным, и потому нельзя применять к крестьянской общине один-единственный показатель экономической эффективности. Формирование крепостной системы в период с XVI по XVIII в. приводило к сокращению числа свободных крестьян (именно такими они были в эпоху Средневековья). В XIX в. особенности отмены крепостного права и место, которое занимали «
Почти 25 тысяч колхозов и совхозов советской эпохи после реформы 1991 г. должны были либо сохранить свой прежний статус, либо изменить его. Первый путь выбрали 15 тысяч хозяйств, сохранивших старое руководство и решивших по-прежнему придерживаться коллективных принципов работы; 9600 хозяйствующих субъектов решились на перемены. Менее 9 % сельскохозяйственных угодий передали фермерам, тогда как 78 % осталось у колхозов, остальной процент составляют личные земельные участки, сады или пригородные дачные товарищества. Западные наблюдатели были удивлены провалом аграрной реформы, разработанной «либеральным» окружением Бориса Ельцина. Чтобы понять причины этого краха, необходимо учитывать сугубо российскую специфику – именно она позволяет понять упоминавшиеся выше капризы истории, – равно как и осторожность, демонстрируемую теми, кто в первую очередь должен быть заинтересован в реформе. Риски, связанные с суровым, слишком холодным климатом, весенней распутицей, засухами – вроде той, которая случилась летом 2010 г., – не могут воодушевить отдельных предпринимателей. Традиции российского крестьянства предполагают наличие множества форм реальной взаимопомощи, обеспечивающей сплоченность деревни, жители которой совместно пользуются материально-техническими средствами. В одиночку окупить все затраты сложно, именно поэтому показатели частного сельского предпринимательства невелики: лишь 5,5 % частных фермерских хозяйств располагают площадью свыше 200 га и возделывают 51 % от общего числа сельскохозяйственных земель, находящихся в частной собственности. Из-за отсутствия возможностей хранить урожай фермеры вынуждены быстро продавать произведенную продукцию, что препятствует выращиванию ими овощей, фруктов или производству скоропортящихся молочных продуктов. Продажа зерна оказывается затруднительной по причине того, что некогда определявшие направления основной деятельности коллективные хозяйства до сих пор сохраняют на рынке главенствующие позиции. Высокие цены на инвентарь – еще один источник проблем. Ограничения на использование частной собственности, фиксируемые в период с 1991 по 2001 г. – например, возможность отобрать землю у фермера, если администрация района решала, что он использует ее не по назначению или недостаточно эффективно, что привело к невероятному росту коррупции, – разумеется, не способствовали развитию частного предпринимательства, тем более что в отличие от периода столыпинской реформы, государство теперь не поощряло выдачу кредитов на развитие сельского хозяйства, что могло бы поддерживать частный сектор. Политическая власть, казалось, довольствуется сосуществованием на бумаге двух формул, предпочитая, вне всякого сомнения, опираться на крупные коллективные хозяйства, теоретически способные продемонстрировать увеличение производительности, если бы в короткий промежуток времени была выстроена необходимая агропромышленная цепочка. Требуются также усилия по созданию в сельских районах прочной инфраструктуры – с целью преодоления изоляции, в которой они находятся, и обеспечения их интеграции в новое, ныне формирующееся российское пространство. Некоторые поставленные задачи уже реализованы: начиная с 2002 г. Россия вновь стала экспортировать зерно и даже в 2009 г. вышла на второе место в мире, не колеблясь предложив цену значительно ниже общемировой. Эмбарго на экспорт пшеницы, введенное во время сильной засухи 2010 г.[184], было снято летом 2011 г., и российское сельское хозяйство (в котором занято 9,5 % работающего населения и доля которого в ВВП составляет 5,2 %) имеет шансы стать одним из главных козырей экономики страны в мире, где «растительное оружие» выступает в качестве инструмента безусловного влияния, поскольку Азия и арабский мир резко увеличили свои запросы. В этой связи особо следует отметить успешность российских поставок сельскохозяйственной продукции в такие страны, как Египет, Таиланд и Бирма.
5. Эластичность российской экономики
Трудные 1990-е гг. стали периодом беспрецедентного кризиса в сфере экономики. Промышленное производство за 10 лет упало на 75 % от прежнего объема, и некоторые наблюдатели быстро предрекли России будущее слаборазвитой страны, пригодной лишь для того, чтобы экспортировать нефть, газ и сырье и таким образом поддерживать свою экономику. По мнению этих «пророков», подобное положение означает серьезную зависимость от промышленно и инновационно развитых стран. Вопрос этот имеет очень большое значение, и Жан Радвани пишет в «
Приспособление системы к новой ситуации, возникшей в 1991 г., безусловно, определяется советским прошлым. Богатство разнообразных ресурсов бывшего Советского Союза, которые теперь определяют значимость новой России, было очень быстро оценено в эпоху строительства «социализма в отдельно взятой стране», дорогого сердцу Сталина, стремившегося создать максимально автономную систему, замкнутую в себе самой и предельно ограниченную от любой зависимости извне. По сравнению с царской Россией (с ее открытостью навстречу иностранным капиталам и техническим специалистам) эта идеология представляет собой новый феномен. На протяжении всего периода своего существования СССР станет опираться на собственные ресурсы или – шире – на ресурсы СЭВ, сформированного в содружестве со странами европейского социалистического лагеря и несколькими государствами, находящимися на значительном расстоянии, вроде Кубы. Когда положение вещей начинает меняться (в 1987 г. страна впервые открывается для иностранных инвестиций), руководители российской экономики вынуждены преодолевать различные препятствия: незнание мирового рынка, серьезное несоответствие показателям производительности и конкурентоспособности мировой экономики и неумение даже внутри своей страны обеспечить потребность в товарах и продуктах – что привело к притоку аналогичной иностранной продукции, не говоря уже о невозможности завоевать иностранные рынки… Для решения этих насущных задач необходимо было произвести технологические изменения, а также пересмотреть подготовку работников и руководящих кадров. В равной степени следовало подвергнуть конверсии целые секторы экономики, которые оказались устаревшими. Централизованный аппарат, доставшийся России в наследство от советской экономики, также тянул страну ко дну, особенно из-за того, что зачастую некоторые крупные отрасли промышленности только мешали функционированию других секторов индустрии, открытых к инновациям и модернизации. Полная автономия мощного военно-промышленного комплекса – одного из немногих, продолжавших сносно функционировать в новых условиях, поскольку он зависел только от государственных заказов, а не от требований рынка, – в итоге привела к тому, что его продукция не способствовала развитию промышленности в целом. Советская система не ставила перед собой никаких задач, связанных с расположением промышленных объектов, за исключением тяжелой индустрии, основанной на добыче и переработке сырья. Все это – разрушительные последствия распада Советского Союза. Административное планирование и стремление к централизованной экономике означали появление гигантских комплексов, не обладающих ни малейшей гибкостью, ни эффективностью, притом что в это же самое время на Западе принцип «
В момент исчезновения СССР Россия оказалась республикой, которая, безусловно, лучше других могла справиться с новой ситуацией, обладая самыми разными и богатейшими ресурсами и располагая почти полным промышленным «диапазоном», однако «шоковая терапия», введенная ультралиберальными советниками Бориса Ельцина, будет иметь разрушительные последствия. Во время массовой приватизации целых отраслей промышленности приоритет, прежде отдаваемый тяжелой индустрии в ущерб производству «товаров народного потребления», еще больше усложнил ситуацию. Требовалось также пересмотреть стратегию добычи и переработки сырья, поскольку эти процессы, осуществлявшиеся на протяжении всей советской эпохи «экстенсивным» путем, без какой-либо заботы об эффективности, в новом контексте оказались признаком слабости; за исключением железной руды, «экстенсивная» добыча и переработка сырья до сих пор ведется за Уралом. Прежние символы индустриальной советской державы – уголь, электричество и сталь – в конце XX в. утратили свое былое значение: например, производство стали, которому отводилась важная роль, потеряло свое былое значение, тогда как западные, японские и южнокорейские предприятия уже использовали особую высококачественную сталь или сплавы на ее основе. Следовательно, названные направления промышленности нуждались в глубокой модернизации. Производство алюминия опиралось на развитую инфраструктуру, оставшуюся от советской эпохи, однако ожидания, связанные с выходом на внешние рынки, не всегда оправдывались, тем более что западные производители стремились оградить себя от слишком привлекательных цен, устанавливаемых русскими. Химическая промышленность страдает от потери различных портовых комплексов, особенно в странах Балтии, куда в последние годы существования СССР вкладывались серьезные средства, и от установленных Западом ограничений на экспорт из России, в частности удобрений. Все это вызвало сложности, к которым добавились трудности конверсии, притом что ранее продукты химического производства были третьим по значимости пунктом советского экспорта. Машиностроение и станкостроение, прежде рассматривавшиеся в качестве одного из важнейших факторов независимости страны от импорта, серьезно пострадали в конце советской эпохи. Одна из наиболее развитых и значимых отраслей советской промышленности – знаменитый военно-промышленный комплекс, где в советское время было занято до 20 % всех трудящихся и куда входили более 2000 предприятий и 500 научно-исследовательских институтов. Деятельность этого сектора обеспечивалась солидным бюджетом, необходимым для того, чтоб СССР мог сохранять свои позиции «сверхдержавы»; продукция, произведенная в военных целях, составляла 13 % ВВП по сравнению с 7 % в США. Геополитические потрясения 1991 г. и сокращения оборонных заказов на 85 %, само собой, привели к образованию вакуума, справиться с которым было очень сложно, однако Россия сохранила основу этой системы и продолжает производить вооружения, имея традиционную клиентуру, что позволяет ей весьма активно присутствовать на мировом рынке. В области автомобилестроения дестабилизирующие последствия 1990-х гг. оказались крайне ощутимыми, кроме того, российская продукция была вынуждена конкурировать с иностранной, но государственная поддержка и сотрудничество с иностранными производителями обеспечили начало восстановительных процессов. В области производства товаров народного потребления, лишенного стратегического характера, государство менее озабочено появлением иностранной конкуренции, однако в сфере производства компьютерной техники некоторые компании, прежде относившиеся к военно-промышленному комплексу, попытались выйти на рынок, чтобы сохранить независимость России в этом важном секторе. Текстильная промышленность, ныне оторванная от своих источников хлопка и шерсти, которыми ранее обеспечивала ее Средняя Азия, кажется, не способна выдержать иностранную конкуренцию – китайскую или турецкую. Итак, многие направления промышленности требуют болезненных преобразований, однако наличие сырьевых ресурсов, рабочей силы и технологий позволяет надеяться на будущее возрождение и появление некоторых российских продуктов на мировых рынках.
Одна из областей, в которой России предстоит произвести существенные изменения, – ни много ни мало сфера услуг, которой во времена СССР не уделялось должного внимания, за исключением образования и здравоохранения. За последние двадцать лет произошло существенное развитие торговли и бытовой сферы, отчего даже изменился облик некоторых российских городов. Туризм и развитие предприятий общественного питания показывают реальный рост, причем эти направления деятельности обладают огромным потенциалом, который в будущем может только расти, поскольку Россия располагает множеством привлекательных объектов, способных стать одной из составляющих экономического роста (среди них – великолепная «культурная столица»); в этой области Россия располагает средством косвенного воздействия, полезным в конфронтации с западными СМИ, готовыми представлять страну в невыгодном свете. Банковский сектор и страхование тоже переживают ощутимый рост, хотя по-прежнему предстоит сделать очень многое, чтобы наиболее важные российские компании смогли вносить свой вклад в мировую экономику.
6. Вступление в экономическую глобализацию
Уже в самом начале перестройки Михаил Горбачев понимал необходимость интеграции СССР в мировую экономику, становившуюся все более открытой. Спустя два десятилетия после окончательного распада Советского Союза российские лидеры рассматривают выход России на мировой рынок в качестве одного из условий возвращения в ряд мировых держав и ясно демонстрируют отказ от автаркии, характеризовавшей политику бывшего соцлагеря. Один из олигархов в 1999 г. в доверительной беседе признался автору, что Владимир Путин с момента своего прихода к власти полон решимости объединить экономические интересы страны с направлениями внешней политики. Были четко обозначены цели, по достижении которых экономический вес России должен был стать очевидным: в 2020 г. по объему ВВП страна должна занять пятое место в мире. Тем не менее до начала мирового кризиса 2008 г. на долю России приходилось лишь 2 % мировой торговли, тогда как в случае Китая эта доля составляла 7 %. В последующие годы объем российского экспорта упал еще сильнее, однако сегодня Россия вернулась на прежний уровень – благодаря огромному спросу на углеводороды и сырье. Торговля составляет половину российского ВВП, что позволяет сделать вывод о существовании реальных возможностей для интеграции страны в мировой рынок, однако эта цифра включает и показатели объема экспортируемого сырья. Обладательница самых больших запасов газа, имеющая возможность конкурировать с Саудовской Аравией за первое место в мире по добыче нефти, Россия контролирует 50 тыс. км нефте– и 150 тыс. км газопроводов[186]. Основную прибыль она получает от экспорта углеводородов и металлов, необходимых мировой промышленности, и в полной мере использует ситуацию роста цен. Начиная с 2000-х гг. восстановление национальной экономики, крайне пострадавшей в 1990-е гг., опирается именно на рост цен на нефть, газ и сырье. Это позволило погасить бóльшую часть долга, накопленного в годы правления Ельцина, и создать государственный стабилизационный фонд, оказавшийся крайне полезным, когда страна столкнулась с глобальной рецессией, порожденной кризисом 2008 г. События на Ближнем Востоке, такие как вторжение США в Ирак, бесконечный иранский кризис или совсем недавняя война в Ливии, продемонстрировали угрозы, способные помешать поставкам нефти и газа из этих регионов, и увеличили ценность партнерства с Россией, гарантирующей надежные и регулярные поставки.
В общем контексте, помимо возобновления контроля над национальным производством, Россия – и небезуспешно – пытается тщательно контролировать транспортировку углеводородов из региона Каспия – Средней Азии. Сложнее обстоит дело на западе, где транзит через Украину, выступающую то против Москвы, то в качестве ее союзника, приводит к возникновению проблем, из-за которых поставки нефти и газа в страны Восточной Европы неоднократно оказывались на грани срыва. Схожие проблемы возникли и в отношениях России с Беларусью, что побудило российских лидеров постараться избежать любых противоречий и начать проекты, подобные строительству газопровода «
Обладая экономикой, базирующейся на постоянных доходах от добычи углеводородов, Россия отчасти испытывает помехи из-за сложившейся ситуации, связанные со снижением производственной активности или сложностью внедрения технологических инноваций в тех областях, где это необходимо; из-за этого она в конечном счете рискует попасть в зависимость от внешнего мира. Поэтому для России насущной необходимостью становится диверсификация и модернизация, именно они позволили достичь некоторой стабилизации в преодолении разрушительных последствий 1990-х гг. Экономическая программа, намеченная до 2020 г., предполагает, что производства, связанные с технологическими инновациями и научными достижениями, будут в целом иметь не меньший вес, чем энергетический и сырьевой секторы. Государство вкладывает средства в эти направления и старается таким образом удержать Россию в условиях мировой конкуренции, особенно это касается военно-промышленного комплекса, сильно пострадавшего в переходный период ельцинского правления. Остается конкурентоспособной, демонстрируя своего рода чудо, и космическая отрасль; то же самое относится к атомной энергетике, поддерживаемой государственной корпорацией «Росатом»[188]. Индия, Китай и Иран – основные «клиенты» российской атомной промышленности. Находившаяся вне Всемирной торговой организации до декабря 2011 г., Россия рассматривалась своими европейскими и китайскими партнерами в качестве простого источника сырья. На деле многие из тех, кто возглавляет различные отрасли российской промышленности, не стремятся к слишком быстрому вхождению в ВТО, поскольку это сразу же приведет к появлению серьезнейшей конкуренции, и стараются выиграть время, необходимое для подготовки и создания благоприятных условий, что является необходимым применительно к фармацевтической, пищевой и электронной промышленности. Это, равно как и приоритет, отдаваемый интеграции с ближайшими соседями – Беларусью и Казахстаном, с которыми Россия образовала таможенный союз, – должно способствовать тому, чтобы вступление в ВТО не привело к ущемлению долгосрочных интересов России, стремящейся создать конкурентоспособную экономику для дальнейшей и более полной интеграции в мировой рынок.
В июне 2011 г. премьер-министр Владимир Путин на 100-м заседании Международной организации труда в Женеве заявил, что для его страны главной целью является превращение России в течение ближайшего десятилетия в одну из пяти ведущих экономических держав. Особенно важно в этой связи увеличить ВВП с 19 700 долл. США на душу населения до 35 тыс. долл. (около 24 400 евро)[189]. Правда, достижению этой цели препятствует множество проблем, например, таких, как тенденция к массовому оттоку капитала из России[190].
Глава 3
Социальное переосмысление
1. Усилия по увеличению численности населения
В то время как Россия Владимира Путина после катастрофического десятилетия, наступившего с распадом СССР, пытается вновь войти в ряд мировых держав, располагая для этого солидными преимуществами, одной из основных ее слабых сторон, на которую указывают абсолютно все наблюдатели, остается демографическая ситуация[191]. Общее снижение численности населения, ненормально высокая для промышленно развитой страны смертность, низкая продолжительность жизни и падение рождаемости стали объектом глубокого изучения; в частности, уже стали классическими исследования Алена Блюма, сумевшего первым сделать выводы на основе доставшихся в наследство от СССР статистических показателей[192]. После впечатляющего роста в течение нескольких десятилетий, предшествовавших началу Первой мировой войны, населению России пришлось испытать на себе ужасные последствия «мировой бойни» и особенно Гражданской войны, сопровождавших ее голода и эпидемий, а затем волны массовых репрессий, последовательно осуществлявшихся революционной большевистской властью. Ликвидация идеологических противников, кулаков, великий голод 1932–1933 гг.[193], сталинские репрессии конца 1930-х гг. и особенно Вторая мировая война, число жертв которой было пересмотрено с 20 до 26 млн (это свидетельствует о том, что СССР пострадал больше других стран: в процентном соотношении потери Советского Союза сравнимы с теми, которые понесла Польша, – если учитывать численность населения обеих стран на момент начала войны), – сказались на демографических показателях. Высокая рождаемость в первой половине ХХ в. в сочетании с развитием эффективной системы здравоохранения, опиравшейся на успехи в области вакцинации и использования антибиотиков, объясняет, как СССР удалось «восстановить» численность своего населения вскоре после ужасного кровопролития, хотя в стране и не наблюдался тот «бэби-бум», который в этот период демонстрирует Западная Европа. Причина состоит в том, что в России демографические перемены начались позднее, чем на Западе, и восстановление численности населения стало возможным благодаря высокой рождаемости именно в первой половине ХХ в. Продолжительность жизни родившихся в 1920-е гг. составляла около 35 лет, родившихся в 1930-е гг. – 40 лет, в начале 1950-х гг. эта цифра составляет 55 лет, и 65 лет – в начале 1960-х гг., что приблизительно соответствует западноевропейским показателям. Подобный прогресс связан также и с резким снижением показателей детской смертности – с более чем 200 случаев на 1000 новорожденных в середине 1930-х гг. до 115 в 1948 г. и 55 – в 1958 г. Однако в 1960-е гг. стало казаться, что прогрессивные демографические показатели достигли своего пика, тогда как на Западе в это время активно развивается медицина, позволяя пожилым людям справляться с болезнями вроде рака и сердечнососудистых заболеваний за счет внедрения индивидуального подхода. Советская медицина не обеспечивалась новыми необходимыми средствами, из-за чего средняя продолжительность жизни по-прежнему оставалась невысокой. Ален Блюм делает вывод из этой ситуации, поясняя[194], что «система медицинских учреждений была неспособна адаптироваться к новым причинам роста смертности, справившись при этом с летальными инфекциями; индивидуальный подход, который мог бы применяться, в частности, для ограничения потребления алкоголя, не внедрялся, несмотря на изменившиеся требования времени. Привыкшая к высоким показателям смертности населения, медицина не менялась, что привело к замораживанию и даже последующему снижению показателей средней продолжительности жизни у мужчин – уникальный феномен для промышленно развитых стран[195]. В самом деле, несмотря на то что в развитых странах возрастает число причин, приводящих к смерти, медицина должным образом не реагирует на этот рост. Причины этой стагнации-деградации следует связывать не только с уровнем развития медицины и с отсутствием прогресса, но и с неспособностью медицины адекватно реагировать на появление новых причин смерти».
В течение всего ХХ в. рождаемость неуклонно снижалась. Если ограничиться нынешней территорией Российской Федерации, показатели рождаемости составляли соответственно 7,5 детей на 1 женщину в 1900 г., 6,3 – в 1926 г., 4,5 – в 1938 г., 2,6 – в 1958 г. и 2 – критический порог, необходимый для процесса замещения поколений, – в 1968 г.; к 1978 г. этот показатель снизился до 1,9. В этот момент СССР, как и другие большие промышленные страны, оказавшиеся в аналогичной ситуации, ощутил первые последствия «белой чумы», согласно определению Пьера Шоню и Жоржа Сюффера. В 1988 г. этот показатель вырос до 2,1, но в следующем году опустился до 2, а затем началось ощутимое падение – до 1,9 в 1990 г. и 1,3 в 1994 г. Эти цифры стали результатом «волевой» политики, проводимой советской властью, эффект от которой в долгосрочной перспективе оказался крайне противоречивым. Борьба женщин за эмансипацию, признание гражданского брака и официальное узаконивание абортов после революции сменились принятием в 1936 г. Семейного кодекса, наоборот, способствовавшего развитию материнства и запретившего аборты. В этом же ключе можно рассматривать решения, принятые в 1944 г. для восполнения ужасающих потерь, понесенных в результате Второй мировой войны; эти решения побуждали женщин рожать, однако в 1954 г. развод становится более легкой, чем раньше, процедурой, а в 1965 г. вновь оказываются разрешенными аборты. Меры, способствовавшие повышению рождаемости, – увеличение пособий и продолжительности декретного отпуска – были приняты в 1981 г. и позволили достичь некоторого успеха, способного повлиять на спад, начавшийся в 1970-е гг.
Если рассматривать заселенность территории Российской Федерации, то она менялась с 26,7 млн человек в 1800 г. до 42,4 в 1850 г., 85,4 – в 1910 г., 101,4 – в 1950 г., причем последний показатель был достигнут, несмотря на ужасные потери, понесенные страной начиная с 1914 г. В период с 1950 по 1990 г. прирост населения в России составлял 10 млн человек в течение каждого следующего десятилетия. Однако после того, как численность населения страны достигла своего максимума в 1993 г. (148,7 млн человек), началось пятнадцатилетнее падение показателей, которое демонстрирует перепись 2002 и 2010 гг. Согласно последней, в России насчитывается 141,2 млн жителей с отрицательным показателем в 700 тыс. человек по отношению к предыдущему году. Перепись 2002 г. демонстрирует цифру в 145 млн человек, что позволяет убедиться в регрессе, начавшемся в 1990-е гг. Прогнозы позволяют говорить, что к 2025 г. в Российской Федерации будет от 120 до 135 млн жителей.
Эти различные цифры, безусловно, вызывают серьезное беспокойство и связаны с либеральной «революцией» 1990-х гг., начатой Борисом Ельциным и руководителями его эпохи, которая побудила некоторых националистически настроенных депутатов даже говорить о «геноциде» русского народа. Многие наблюдатели разделяли эти опасения. Обычно данную демографическую ситуацию в России и отсутствие желания иметь детей принято связывать с жилищными условиями, ничуть не улучшившимися с момента распада СССР, и – в более общем плане – с трудностями повседневной жизни, невозможностью в достаточной мере заниматься детьми и необеспеченным материальным бытом. Крайне высокую смертность мужчин можно объяснить употреблением алкоголя – по своим показателям Россия здесь соседствует с Пакистаном, – что приводит к сердечнососудистым заболеваниям, авариям на дорогах или убийствам: их число составляет 29 на 100 тыс. жителей по сравнению с 9 в США и 1 во Франции. Тенденция становиться родителями в более зрелом, чем в предшествующий период, возрасте, наметившаяся в 1990-е гг., позволяет предположить дальнейшее ухудшение ситуации, если не произойдет смена стереотипов. Спад рождаемости и повышенная смертность стали причиной отрицательного показателя естественного прироста населения начиная с 1992 г., однако эти показатели были частично нивелированы благодаря мигрантам, общее число которых в период с 1992 по 2000 г. составило немногим более 3 млн человек. Для полноты этой тревожной картины, наблюдаемой сегодня в российской демографии, необходимо добавить, что для различных регионов страны характерны и различные показатели рождаемости. Сибирь и Крайний Север, крайне важные за счет своих природных ресурсов регионы, понемногу пустеют[196]. Северо-Восточная Сибирь с момента распада Советского Союза лишилась 35 % своего населения, поскольку исчезли финансовые стимулы, прежде побуждавшие значительное число россиян приезжать в эти края на заработки. Прекращение субсидирования, направленного на поддержку воздушного транспорта, использование которого сегодня отличается очень высокой стоимостью, привело к изоляции этих отдаленных районов, особенно Владивостока и российского Дальнего Востока в целом. Данная ситуация, демонстрирующая нехватку населения на обширных, практически пустынных территориях, не способствует территориальной сплоченности Российской Федерации и увеличивает потоки иммигрантов из Китая и Кореи на территорию Восточной Сибири со всеми вытекающими отсюда проблемами.
В своей речи (июль 2000 г.), посвященной состоянию России, Владимир Путин заявил, что самый серьезный вопрос из всех, с которыми столкнулась страна, – это вопрос демографический[197], однако во второй период четырехлетнего пребывания во главе страны президент в рамках реализации приоритетных национальных программ принял важные политические решения в области здравоохранения и демографии. Политика в области рождаемости стала одной из главных задач[198]. Помимо пропаганды материнства и семьи, эта политика связана со значительными финансовыми вливаниями и, кажется, начинает приносить свои плоды: 2011 год оказался благоприятным с точки зрения повышения уровня рождаемости, а в 2012 г. отрицательный показатель может быть превышен на 100 тыс. человек.
Став ответом на политические, экономические и социальные потрясения, выпавшие на долю России в посткоммунистический период, эти меры – пусть даже не всегда решительно – изменили тенденцию к превышению показателей смертности над показателями рождаемости. Возможно, что меры, принятые для повышения профессионализма медиков и борьбы с алкоголизмом, также оказали положительное влияние на сокращение уровня смертности. Тем не менее Паскаль Маршан в своей книге «
Некоторые полагают, что Россия должна открыться навстречу иностранным мигрантам, что представляет собой необходимое условие для поддержания огромных ресурсов, которыми она располагает, но похоже, что подобная перспектива не соответствует ни желаниям общественности, ни намерениям властей. Другие придерживаются иной точки зрения. Например, журналист Леонид Радзиховский, выступая на страницах «Российской газеты»[200], заявил, что, согласно самой первой переписи населения, проведенной в России в 1897 г., на территории, соответствующей нынешней территории Российской Федерации, проживало в то время 67,5 млн человек, что позволило ему констатировать следующее: «Рост населения России в ХХ в. достиг почти 60 % – с 90 млн в 1914 г. до 142 млн сегодня, что превышает показатели роста населения во Франции и Великобритании, составляющего за тот же период 40 и 30 % соответственно. В этом контексте непрерывные крики о том, что Россия стоит на грани вымирания, звучат чересчур эмоционально. Наша страна проходит ту же стадию развития, что и большинство европейских стран. Однако правдой является то, что, в отличие от большинства европейских стран, население России в настоящее время сокращается». Следует добавить, что Россия – которая во времена СССР была третьей по численности населения страной в мире после Китая и Индии – сегодня занимает лишь седьмое место в соответствующей иерархии, пропустив вперед США, Индонезию, Бразилию и Пакистан. В равной степени можно отметить, что, будучи первым в мире государством по размерам территории, простирающейся на десять часовых поясов, Россия имеет мало общего с двумя названными выше европейскими странами.
2. Усилия по подготовке кадров
Одним из главных преимуществ ушедшего в прошлое Советского Союза, без сомнения, был высокий научно-технический уровень, которого удавалось достичь благодаря отлаженной и хорошо функционировавшей системе образования, позволявшей формировать кадры, необходимые стране. Эта ситуация подверглась серьезному испытанию в трудные 1990-е годы, когда бюджетные средства, выделяемые на развитие сектора, оказались резко сокращены; тем не менее правительство приняло необходимые меры по обеспечению качества, необходимого новой системе образования. Реформа 1992 г. предоставила школам определенную независимость, а обучение русскому языку базировалось на наследии классической русской литературы, знание которой широко распространено во всех слоях общества. Все население России является грамотным, однако власть полагает, что нужно двигаться дальше – дабы сохранить достойный уровень образования, что является необходимым условием для будущего страны; по этой причине президент Путин возвел образование в ранг национальных приоритетов. Российская система образования включает в себя около 20 млн школьников и студентов, из которых почти 3 млн обучаются в профессионально-технических учебных заведениях. Советская власть попыталась объединить свое стремление дать школьное образование населению всей страны и заботу о формировании научно-технических кадров, что было необходимо для развития государства. Созданная подобным образом система продемонстрировала удивительную жизнеспособность, находясь в сложных условиях 1990-х гг., когда в период с 1991 по 1996 г. бюджетные расходы сократились на 36 %, что выражалось в резком снижении уровня жизни педагогов, невыносимых задержках выплат значительно обесценившейся заработной платы. Восстановление началось в 1999 г., что подтвердилось осенью 2001 г., когда президент Путин назвал этот сектор одним из приоритетов для правительства. Зарплаты педагогов стали расти, но все еще остаются слишком низкими, и все меньше специалистов приходит работать в отрасль, что вызывает озабоченность уровнем профессионализма молодых, недавно принятых на работу сотрудников и падением качества образования в целом[201]. Децентрализация, вследствие которой финансирование начального и среднего школьного образования перешло к регионам, вызвала опасения, связанные с различными финансовыми возможностями субъектов федерации. В советское время высшее образование страдало от разделения между университетами и научно-исследовательскими институтами, находившимися в ведении Академии наук – что являлось тяжелым анахронизмом, постепенно преодолеваемым с момента начала перестройки.
Реконструкция системы началась в 1992 г. и основывалась на предоставлении финансовой и методико-педагогической независимости учреждениям образования с целью адаптации их к новым потребностям общества; это привело к быстрому развитию таких направлений, как экономика, право и управление, забытые или перегруженные идеологией в советское время. Создание в 1992 г. в Москве Высшей школы экономики, которая в короткий срок приобрела великолепную международную репутацию, свидетельствует о новых приоритетах. Реформы сопровождались быстрым увеличением числа студентов: с 2,763 млн в 519 вузах в 1993 г. до 5,947 млн в 1039 вузах (из которых 384 – частные) в 2004 г. В 2003 г. Россия присоединилась к «Болонскому процессу», который, будучи запущенным в 1999 г., способствует унификации систем национального высшего образования с целью выработки его общих основ, призванных облегчить перемещение студентов из одной страны в другую и создать единое европейское университетское пространство, которое однажды сможет составить конкуренцию американским университетам. В 1997 г. вступили в силу соглашения о сотрудничестве в области высшего образования, а в 2003 г. во время саммита в Санкт-Петербурге было объявлено о создании единого пространства между Европой и Россией, в том числе «единого пространства науки и образования», которое способствует сближению с Европой, в равной мере полезному для обеих сторон. После трудностей переходного периода 1990-х гг. и резких сокращений бюджетных ассигнований на образование Россия снова стремится к возрождению традиций знания, о чем свидетельствует ежегодно проводимый в образовательных учреждениях в начале учебного года «День знаний». Дальнейшее развитие школ и университетов должно в конечном итоге принести плоды и гарантировать стране, слишком часто оказывавшейся ослабленной из-за коррупции и панибратства, здоровую и рациональную циркуляцию кадров. Это поможет предотвратить возврат к автоматическому кадровому воспроизводству, к которому стремилась советская номенклатура, а также к тому периоду, когда после распада СССР контроль над государством и обществом захватили олигархи и мафия.
Часть третья
Новое развертывание внешней российской геополитики при Путине и Медведеве
Глава 1
Повторное развитие отношений с ближним зарубежьем
1. Итоги СНГ
Возникшее после распада Советского Союза Содружество Независимых Государств долгое время пыталось разобраться, в чем именно состоит его самобытность. Рассудив, что членство в этом содружестве отчасти вынужденное и недолговечное, многие из его членов тем не менее продолжают состоять в СНГ из-за отсутствия лучшей альтернативы, понимая, что сохранение этого единства предотвратит возникновение множества пограничных вопросов. Таким образом, границы бывшего Советского Союза внутри СНГ остались неизменными. Показателен пример Грузии: из-за сложных отношений с Россией этой стране пришлось покинуть ряды СНГ, однако она сделала это не ранее октября 2008 г., после короткой войны, вспыхнувшей летом того же года, когда Москва признала независимость Южной Осетии и Абхазии. Туркменистан занял похожую изоляционистскую позицию, выйдя из состава СНГ, однако оставшись в нем в качестве ассоциированного члена-наблюдателя, поскольку геополитическая ситуация подсказывает этой республике необходимость сближения с Москвой и другими соседями.
Тот факт, что некоторые страны СНГ отправляют в Россию своих многочисленных рабочих-мигрантов, также определяет их выбор в пользу членства в Содружестве: выход из него означал бы неизбежное введение визового режима или принудительного возвращения рабочей силы домой, где ей сложно найти применение. Большое значение имеют и средства, отправляемые из России мигрантами в свои родные страны, например перечисляемые российской азербайджанской диаспорой, составляющей примерно четверть всего населения Азербайджана; их доходы играют большую роль в общем бюджете страны. История СНГ тем не менее оказалась переменчивой. Беларусь, Россия и Казахстан довольно скоро создали Таможенный союз[202], однако Туркменистан дистанцировался от этого союза, а Украина и Молдова взяли на себя функции России, выступив инициаторами создания ГУУАМ – организации, объединившей Грузию, Узбекистан, Украину, Азербайджан и Молдову; правда, американская критика в адрес узбекской власти убедила последнюю выйти из этой структуры, что косвенно означало следующее: Россия вновь стала самой влиятельной страной Содружества в Евразийском экономическом сообществе и Организации Договора о коллективной безопасности, объединяющей семь из двенадцати стран – членов СНГ. Несмотря на победу пророссийски настроенного Виктора Януковича на президентских выборах 2010 г., Украина по-прежнему является членом ГУАМ, и ее позиция по поводу возникновения сепаратных государств на территориях других стран – Приднестровья в Молдове, Абхазии и Южной Осетии в Грузии, армянского анклава «Нагорный Карабах» в Азербайджане, – далека от каких-либо изменений. В целом ситуация в СНГ остается неустойчивой. Грузия и Азербайджан повернулись к Западу по причинам, указанным выше, тогда как Украина и Молдова заняли выжидательную позицию; в свою очередь, напряженность возникла между Россией и Беларусью, хотя в течение нескольких лет до этого момента отношения между Москвой и Минском были образцовыми.
Очевидно, что будущее СНГ обусловлено интенсивностью обмена, происходящего внутри Содружества, и экономической взаимодополняемостью. В 1990-е гг. показатели товарооборота между различными членами СНГ резко снизились, в основном из-за роста российского экспорта в более отдаленные страны. Ситуация начала меняться в 2000 г., а в 2005 г. бóльшая часть государств СНГ – за исключением России – поставляли друг другу товаров более чем на 40 % общего объема экспорта. Беларусь поставляет в рамках СНГ более 50 % всех производимых ею товаров благодаря российско-белорусскому союзу, основывающемуся на экономических связях, установившихся еще в советскую эпоху. В 2000-е гг., по завершении трудного переходного периода для государств, образовавшихся на территориях бывшего СССР, начался период определенного роста. Внутри содружества стала развиваться торговля, что было отчасти вызвано расширением торговых российских горизонтов; тем не менее, несмотря на увеличение объемов торговли, процентное соотношение поставляемых в Россию и из России в страны СНГ товаров начало снижаться. Украина, бывшая главным российским партнером в 1995 г., в 2006 г. уступила свое место Германии и сегодня оказалась лишь пятой, Беларусь – шестой, а Казахстан – четырнадцатым. Развитие России происходит параллельно с осуществлением инвестиций в Азербайджан и Среднюю Азию, тогда как Запад практически не заинтересован в поставках российских ресурсов и товаров, за исключением углеводородов. Наконец, Россия может констатировать, что в отличие от стран бывшего европейского социалистического лагеря ни одно из государств СНГ не вступило в какие-либо европейские и атлантические структуры и содружество развивает реальную торговую активность.
Помимо экономической интеграции в рамках СНГ российско-белорусский союз можно считать успешным, несмотря на напряженные отношения между его лидерами, связанные с особенностями личности президента Лукашенко. Создание Организации Договора о коллективной безопасности и Евразийского экономического сообщества позволили выстроить сплоченное пространство и обеспечить свободное перемещение товаров и людей внутри СНГ. Украина в значительной степени остается зависимой от России, и происходящие в ней политические изменения, кажется, все сильнее отдаляют ее от «оранжевой революции», опиравшейся на неприкрытую антироссийскую идеологию. В тот самый момент ГУАМ, лишившийся Узбекистана, оказался ослабленным. И тогда же Шанхайская организация сотрудничества расширилась до размеров целого континента, выступив против американских маневров в этом регионе. Доминирующей тенденцией, кажется, можно считать сворачивание американского влияния в самом сердце «евразийских Балкан», однако Давид Тертри задается вопросом, какой может быть реакция западного лагеря вследствие этих изменений: «Остается понять, сумеет ли Запад и найдет ли он средства двигаться дальше на восток, стараясь максимально оттеснить Россию на второй план. Нынешняя политика, вне всякого сомнения, приведет к дестабилизации отношений в Европе, и маловероятно, что западноевропейские страны согласятся на это»[203].
2. Упрочение влияния на «трамплинах», обращенных к Европе
Украина
Располагая площадью почти в 604 тыс. кв. км и населением в 45,54 млн человек, Украина остается после России самой населенной республикой бывшего СССР. Пережив период нестабильности, вызванный изменениями политической ситуации в первые годы после обретения независимости, в 2004 г. (из-за разделения общественного мнения в результате «оранжевой революции») отношения с большим российским соседом оказались еще более ослаблены. Россия очень внимательно наблюдала за своим соседом в ближнем зарубежье, поскольку не хотела, чтобы на него влияли европейцы или НАТО. Пережив спад в результате начавшегося в Америке финансового кризиса 2008 г. с рецессией 15 % в 2009 г., Украина после очередных выборов в феврале 2010 г. (президентом стал Виктор Янукович) добилась в том же году роста на 3,7 %. Однако политическая неопределенность, проблемы, связанные с транзитом российского газа, и сильное американо-польское влияние на киевские власти делают будущее страны неопределенным.
В геополитическом плане украинские события можно рассматривать как пример борьбы, которая противопоставила Россию, стремящуюся восстановить свое традиционное влияние на примыкающие к ней южные территории, и Соединенные Штаты, желающие полностью отодвинуть Россию на задний план и помешать ее усилению, то есть добиться максимального успеха в реализации идеологии, разработанной в период окончания холодной войны и распада СССР. Спустя год после «революции роз», закончившейся приходом к власти в Тбилиси прозападно настроенного президента Михаила Саакашвили, аналогичный процесс, направленный против режима, названного «авторитарным и коррумпированным», начнется в Киеве («оранжевая революция»), а затем, в марте 2005 г., в киргизском Бишкеке («революция тюльпанов»). «Оранжевая революция» произошла в контексте президентских выборов 2004 г. В 1994 г. и еще раз в 1999 г. президентский пост занял бывший коммунист родом из пророссийски настроенной Восточной Украины Леонид Кучма. Выбирая его преемника, украинцы должны были проголосовать либо за ориентирующегося на Россию премьер-министра Виктора Януковича, либо за сторонника сближения с Западом Виктора Ющенко. После второго тура выборов оппозиция обвиняет Януковича в подлоге, а молодежное движение «
Поделиться книгой: