больше о нѐм ничего не слышал. Значит, здесь он проживает в Питере и, по-всему, медик.
Борька, хронический троечник - и врач? Это тамошний был троечник, а тутошний... Чѐрт!
эти сопоставления точно свихнут мне мозги... Тихо шифером шурша, едет крыша
неспеша..."
-Пойду, покурю.
-А чай?
-Потом.
-Увидишь Натаху, скажи, пусть глянет телѐнка, - попросила Елена Юрьевна,
обласкав взглядом.
Значит, девчонку зовут Наташей. Не придѐтся расстраивать вопросом: кто ты?
-Отелилась?
-В 13,13,тѐлочка, забавная такая. Дети уже и имя дали - Люба, Любочка.
Я с трудом сдержался, чтобы не засмеяться.
"Вот, всѐ спрашивал: где Люба? Вот тебе и Люба..."
Так, где у меня здесь сигареты? Последний раз я брал в кабинете.
Ступив на лестницу, я тут же замер в нерешительности: подниматься наверх не
хотелось. Вернее, не хотелось встречи с незнакомой беременной Розой. Сказали, спит, а
вдруг именно в тот момент, как поднимусь, возьмѐт да и встанет? Что же делать? Курить-
то хотца...
В прихожую вошла Лида с миской полной клубники.
-Все поели?
-Да. Лид, будь другом, принеси сигареты. У меня на столе.
-Хорошо,- Лида поставила миску на столик, и взбежала по лестнице.
Я подошѐл к столику, взял верхнюю газету. Сегодняшние "С - Петербургские
ведомости". Пробежался по заголовкам. Всѐ то же самое: итоги саммита восьмѐрки,
Путин, война Израиля с Ливаном, бардак парламентский в Украине, зверства
американских солдат в Ираке...
Изменения произошли только в моей личной жизни? Тогда почему исчезли бабушка
Юля и еѐ дом?
10
Вернулась Лида с сигаретами.
-Спасибо.
-Да ладно,- дѐрнула плечом.
Вот, пожалуйста, ещѐ одна странность. У первой Лиды (из моего мира) и у этой
разные матери, но поведение, привычки, слова одни и те же. Почему? Фу-у, я точно от
этих "почему?" свихнусь... Не думать? Не получается, однако...
Дождь, похоже, был кратким и мелким: лишь слегка смочил поверхность, да воздух
освежил.
Ворота были нараспашку, и я решил пройти к речке. Здесь она облагорожена -
берега повыше, засажены кустами, елями и берѐзками. И полноводнее. Обычно к августу,
там у нас, Яблонька либо мелела, либо начисто высыхала. Здесь же вода едва не
достигала мостков. Мостик деревянный с перильцами. В остальном всѐ осталось без
изменений: пустырь за речкой, далее поля, слева кладбище, справа карьер, откуда
доносились радостные ребячьи возгласы.
Сразу за воротами слева громоздилась гора расколотых дров, справа такая же гора
чурок. Одна в триобхвата стояла "на попа" и на ней лежал топор-колун.
На мосту сидела Наташа, свесив ноги в воду, читала книгу. Глянула коротко на меня,
и вновь уткнулась в страницу.
-Что пишут?- ляпнул, неожиданно для себя.
Наташа хмыкнула, прикрыла книгу, показав обложку. Я едва дымом не подавился:
на рыжем фоне обложки белым пропечатано - М. Зазирка, чуть ниже, крупно - "Контрасты
Конрасты". Моя?!? Невероятно: роман, который был лишь в жалких набросках, здесь
выпущен книгой!
-И...как?- спросил, с трудом совладав с собой.
-Ничего. Читается легко, забавно. Только... - Наташа сделала паузу, глянула искоса.
- Не обидитесь?
-Обещаю.
-Вторично.
-Что именно?
-Тема. Сразу вспоминаются Стругацкие "Жук в муравейнике" и Кир Булычѐв
"Посѐлок".
-Любопытно. Не собирался кому-то подражать. Даже мастерам.
-Хотите знать, что мне нравится больше всего из ваших?
-Хочу.
-"Ладанея" и "Код Пупырышки".
"Что? И эти опубликованы? Господи! чем я заслужил такую благодать? Или кто там
со мной играет, ау-у?"
-Наташ,- окликнула Лида со двора. - Начинается.
-Что?- вырвалось у меня.
-"Не родись красивой",- бросила Наташа, убегая.
И здесь?! Да, выходит изменилась персонально моя жизнь. И тех, кто со мной
связан. Почему? Тьфу, опять ты со своими почему! Радуйся: все твои мечты исполнились.
Так то оно так, только... чем платить за эти исполнения? Не за красивые же глазки некто
осчастливил меня? Здесь какой-то подвох. Какой?
Докурив, я взял топор и элементарно стал колоть дрова.
Я наколол уже изрядную горку, когда меня окликнули:
-Привет, папуля.
Обернулся, и тут же поспешно сел на чурку: ноги предательски задрожали. В трѐх
шагах от меня стояла стройная хорошенькая девушка лет эдак 25,в лѐгком коротком
халатике без рукавов; волнистые каштановые волосы роскошно спадали на плечи.
Интуитивно догадался: Роза, жена. А подкосило меня то, что эту молодую женщину
я знал и в Той жизни. Правда, поверхностно. Она работала в газетном киоске, в ста
метрах от моей работы, и я в течение двух лет каждое утро перед сменой и утром после
смены брал газеты в этом киоске. Роза всегда так приветливо улыбалась, как родному.
Не скажу, что я влюбился, но некие тѐплые чувства наклѐвывались. Разумеется с
11
сексуальной подкладкой. Она стала часто приходить в мои сны, где мы безумно
любились на ромашковой поляне. В реальности, конечно, такого не могло случиться по
двум причинам. Во-первых, когда тебе полтинник, и ты не новый русский, не киноактѐр, а
банальный водопроводчик серенькой наружности, какая молоденькая клюнет на тебя?
Во-вторых, Роза была замужем. Не помню, как, но мне стало известно, что у неѐ муж
инвалид, ветеран первой чеченской войны. Так что мне оставалось лишь тайно вздыхать
и сладко желать, а любить во снах.
И вот мои сны стали явью: здесь Роза моя жена, и у нас куча детей.
-Что?- спросила Роза, удивлѐнная моим долгим молчанием, и должно быть
Поделиться книгой: