А здесь, в этом мире, выходит, мои задумки воплощены не словами, а живописью.
Любопытно: мои творения, или кто-то, с моей подачи, написал? Чем дальше, тем
захватывающе.
Лесенка спускалась в просторную и светлую от обилия окон прихожую, причудливой
извилистой формы. Кстати, тоже сплошь отделана деревянными дощечками. Чѐрт, мне
всѐ это начинает даже очень нравиться! Алѐ, пожалуйста, не будите меня!
Обстановочка в прихожей скромненькая, со вкусом: мягкое креслице, диванчик,
журнальный столик, заваленный газетами и журналами, фарфоровая вазочка с цветами.
Многочисленные резные полочки, на которых стояли горшочки с деревцами бонсаи. Тоже
одно из моих мечтаний: вот выйду на пенсию, осяду в деревне, и займусь бонсаи.
Здесь, однако, я шустрее: не стал дожидаться пенсии. Интересно, а здесь я работаю
где-нибудь? Или уже профи, живу в деревне, кормлюсь литературным трудом? На такой
домино нужны большие денежки, откуда-то же они есть. Неужели здесь меня вовсю
печатают и платят, как на Западе? Нет, я положительно не хочу просыпаться!
Слева широкая остеклѐнная витражным стеклом дверь, надо думать, ведѐт во двор.
Справа, похоже, выход в сад-огород. Постоял, колеблясь: куда шагнуть?
Выбрал сад-огород, видимо по инерции: в том мире я выходил курить именно туда.
Душа, насытившаяся удивлениями, приняла довольно спокойно увиденное в саду-
огороде: первое, что бросилось в глаза, вожделѐнная колонка у дро... Дровяного сарая и
в помине не было: на его месте стояла круглая беседка, решѐтчатые стены увитые,
кажется, хмелем. В беседке овальный стол, опоясанный диванной скамьѐй.
Справа от беседки раскинулся обширный сад - фруктовые деревья, ягодные кусты,
симпатичные тропинки, выложенные радужными фигурными плитками.
Слева от беседки цветники, за ними низкий заборчик густо затянутый диким
виноградом. В центре деревянная резная калитка.
К ней я и направился, закуривая на ходу. Было прилично светло: белые ночи в
разгаре. И тепло, даже отчасти душновато, как бывает летом перед дождѐм. Ступив
босыми ногами на плиты дорожки, лишь на короткое время ощутил прохладу и озноб,
охвативший всѐ моѐ тело.
За заборчиком был дворик, стиснутый полудугой добротными хозяйственными
постройками из белого кирпича. В целом дворик засыпан утрамбованной галькой,
местами в автомобильных шинах, окрашенных в сиреневые тона, клумбочки с цветами.
Справа дворик обрывался широкими воротами (расписаны растительным орнаментом),
слева - арка, соединяющая стену сарая и стену дома. Дом...
Я отошѐл к воротам и глянул на дом. Впечатляет! Двухэтажный, аккуратный такой,
ладный терем, облицованный цветной плиткой, вдоль стен тянутся узловатые плети
5
дикого винограда, соседствующие с другими видами вьющихся цветущих растений.
Вместо чердака остеклѐнная полусфера, напоминавшая глаз навыкате.
Не хило, как сказал бы Серѐга, племянник жены. Может, здесь я какой-нибудь
олигарх? Хотя, нет: для олигарха и усадьба мала и домик...
Где-то в районе Красного Луча (или как он здесь зовѐтся) громыхнуло, по небу
рассыпалось дробное эхо. Гроза идѐт? Не помешает: шибко душновато.
Сонно вздохнув, открылась дверь левее арки и в дворик вышла женщина в пѐстром
халатике, примерно одного со мной возраста, теперешнего, разумеется. Среднего роста,
плотненькая, как принято говорить, ни жиринки лишнего, кровь с молоком.
-Миш, ты чего в такую рань вскочил? Или опять не ложился?
Женщина была незнакомая. Не красавица, но весьма симпатичное ухоженное
открытое лицо.
-А вы?- скорее машинально, чем осознано спросил.
-Да Зорька, по-всему, надумала телиться. Вот и шастаю каждый час.
О! у меня и корова есть? Дико захотелось парного молочка. А в черепную коробку,
как рыбины в садке, бились вопросы: "Кто эта женщина? Кем мне доводится?"
-Надумал, когда едешь?
"Куда?!"
-Нет... в стадии обдумывания.
-И думать нечего. Поедешь завтра, утречком, часиков в пять. И на дорогах
поспокойнее будет, и в аккурат к работе успеешь.
"Так, значит, я всѐ - таки работаю. Где?"
-Да,- всплеснула руками женщина. - Совсем забыла. Тѐтя Паша...
"Это ещѐ кто?"
-...просила зайти вечерком. У внучки какие-то проблемы. Жутко стеснительная.
Тебя-то она хорошо знает.
-А что за проблемы?- осторожно спросил.
-Не уточняла. Не то с придатками, не то с маткой...
"Что-о?!? Какая матка?!"
-Миш, Миша, ты чего... весь побелел?
-Не знаю... что-то непонятное. Не могу вспомнить... кто вы, как зовут...
-Говорила ведь, говорила! – женщина нервно хлопнула себя по бѐдрам.- Всѐ шло к
этому. Все эти недосыпания... Нельзя же так себя изматывать, Миша! Дважды никто не
живѐт.
Женщина подошла вплотную, приложила руку к моему лбу. Я едва не задохнулся от
запаха, исходившего от неѐ. Божественный запах чистой здоровой утреней женщины,
ещѐ не забитый напрочь косметической химией.
А как смотрела на меня, боже, как смотрела! Столько любви, участия... О таком
взгляде я мечтал, начиная с 25 лет, когда впервые задумался о женитьбе. Но, увы! ни от
первой, ни от второй жены не дождался такого взгляда. Даже, когда корчился от
желудочных болей...
"Кто же она мне? Жена? А где тогда Люба?"
-Температуры нет,- женщина убрала руку. - Переутомился, как пить дать.
В сарае протяжно промычала корова.
-Зовѐт. Иду, иду, девочка моя, иду, сладенькая,- крикнула женщина в сторону сарая.
Мне: - А ты бросай смалить, и дуй на кухню. Там мама...
"Чья?"
-...как раз чайник поставила. Травку заварит, попьѐшь - и в кровать. Иду, иду золотце.
Женщина скрылась в сарае, где вновь, уже радостно замычала роженица.
Я погасил окурок, щелчком отправил его на крышу сарая. С тоской посмотрел на
дверь, ведущую в дом. Кухня, где ж эта кухня? Пожалуй, горячего чайку не помешало бы,
и покрепче. Что-то, действительно, как-то нехорошо мне...
А кому было бы хорошо на моѐм месте? Особенно, когда только что от тебя отошла
женщина, такая... такая вся желанная, вкусная, возбуждающая... Ягодка! Пусть, пусть,
пусть она будет моей женой!
Ладно, пойду за чаем, авось не заблужусь.
6
Искать не пришлось: едва ступил в коридорчик, как слева пахнул дразнящий запах
свежей выпечки. Дверь на кухню распахнута, в проѐме цветастые занавески.
Поделиться книгой: