Три кольца небесной сферы

Вот и спасай людям жизнь!

Скоро выяснилось, что силы примерно равны, хотя он гораздо тяжелее и почти такой же быстрый, как я; в других обстоятельствах мне, конечно, пришлось бы несладко. Но Слезы Леса лишь заживляют раны, а восстановление сил – дело более длительного времени. Короче, незнакомец выдохся. Я пнул его в грудь, сбивая с ног, а подняться он уже не смог. Хотя и пытался.

Я присел рядом на корточки, вытер пот со лба и подождал, пока до него дойдет, что убивать его я не собираюсь. Наконец, после минуты взаимного пристального разглядывания, он спросил:

– Ты кто? Что тебе нужно?

Вопрос был задан на вабарге – синтетическом языке, принятом в среде охотников и прочих обитателей свободного пространства Паутины, но акцент… никогда такого не слышал.

– Кто? – Я пожал плечами. – Тот, кто спас тебе жизнь.

Он обмозговал эту мысль и задал следующий вопрос:

– Спас? От чего?

Я молча показал кинжал.

В темно-карих глазах появилась задумчивость. Он еще какое-то время изучающе меня разглядывал, потом коротко кивнул и подал мне руку.

– Извини, не сразу разобрался в ситуации, – сказал он.

– Ничего, бывает, – согласился я, помогая ему подняться.

Теперь стало видно, насколько он огромен. Мой рост – метр восемьдесят два, незнакомец был сантиметров на двадцать выше.

– Где это мы? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

Я назвал ему координаты мира, о котором и сам знал крайне мало.

– Странглид? – удивился незнакомец, для которого названные мной координаты, похоже, что-то значили. – Далековато же меня занесло!

– Все относительно, – пожал я плечами и предложил: – Я тут как раз обедать собирался. Присоединишься?

Он согласился, и я принялся выкладывать на расстеленную салфетку припасы.

– А как сюда попал ты? – поинтересовался незнакомец.

Я улыбнулся и покачал головой:

– Это мое дело. Ты, кстати, даже не представился.

– Я Алекс, – просто сказал он, – а тебя я знаю. Ты – Арчи Бесстрашный!

– Предпочитаю Артур, или Арчи, – поморщился я, услышав самое глупое из своих прозвищ. – Ну и что?

– Слезы Леса, – пояснил он, – Леа не раздает их кому попало.

– Ты знаешь Леа?! – удивился я.

– Есть такое дело, – кивнул Алекс и, соорудив здоровенный бутерброд, откусил от него изрядную часть.

Я тоже принялся жевать, время от времени бросая на спасенного озадаченные взгляды, пытаясь сообразить, кто он и откуда.

Возраст? Что-то около тридцати. Вряд ли меньше, но могло быть и намного больше – есть в Паутине места, где продолжительность жизни достигает тысячелетий, но таких мало. Род занятий? Социальный статус? Дрался парень профессионально, но в Паутине таких – девять из десяти. Но то, что не из простых, видно сразу: по манере держаться и по паре драгоценных вещиц, пусть и не бросающихся в глаза, а также по его клинку, который я успел рассмотреть чуть раньше: такая роскошь абы кому не достается.

Внешность. Незнакомец был бледен, под глазами залегли тени, но высокое чело обрамляли слегка вьющиеся пряди каштановых волос, а аккуратная бородка подчеркивала правильные черты благородного лица. На мой взгляд, такое лицо не могло принадлежать ни подлецу, ни пройдохе; однако жизнь уже не раз доказывала, что первое впечатление обманчиво.

– Как насчет кофе? – неожиданно спросил Алекс.

– Кофе? – обалдело переспросил я. – Где ты его здесь возьмешь?

– Ну, должен же я хоть чем-то отблагодарить своего спасителя…

За этим последовала серия пассов руками, я ощутил волну магической энергии, и – пожалуйста! – на песке между нами возник поднос с дымящимся кофейником, сахарницей и парой чашек.

– Впечатляет, – заметил я.

Алекс разлил кофе по чашкам.

– Ты даже не удивился, – сказал он.

– Тому, что ты колдун? – уточнил я и отпил кофе, оказавшийся превосходным. – В Паутине полно магов! А вот кофе – напиток сугубо земной.

– Доводилось бывать, – туманно пояснил он и, в два глотка допив обжигающий напиток, поднялся на ноги. – Ну, мне пора.

– Как хочешь, – пожал я плечами, – и все же советую остаться здесь и восстановить силы.

– Я займусь этим в другом месте. Спасибо тебе за все.

С этими словами Алекс исчез в фонтане хорошо знакомых вспышек. В тот момент я был уверен, что никогда больше его не увижу.

Глава 4

Вот и Край. Край Паутины. Край реальности. Край всего.

Дальняя граница, последний рубеж, за которой если верить преданиям, нет ничего, кроме вечно меняющегося Хаоса.

Я стоял на голых скалах Последнего Обрыва, покой которого без крайней необходимости не нарушают даже Маги Края, Хранители границ. За Краем лишь серая туманность, скрывающая за собой Великое Ничто. В толще тумана плавает каменная глыба, именуемая Скалой Героев. От Края к Скале выгнулась невесомая радуга, манящая и несбыточная, как фата-моргана. Завораживающее зрелище, но я забрался в такую даль вовсе не ради красот пейзажа. Гелисворт, легендарный клинок Оэла, находится на том конце радуги.

Я смотрел с Края в туманную даль, мучительно соображая, как добраться до скалы. Ничего, что могло послужить переправой, в округе не наблюдается, а летать – увы! – я так и не научился.

Светящийся клубочек Путеводной Нити подрагивал у моего ботинка, будто тоже искал верный путь. Потом подкатился к самому Краю и уверенно двинулся дальше прямо по радуге, оставляя за собой золотистую нить. Я потер глаза, почесал макушку. Н-да… Когда-то давно, еще в младшей школе, я твердо усвоил, что радуга – всего лишь оптическая иллюзия, игра солнечного света в каплях дождя. И вот – на тебе! Очередная иллюзия разбивается вдребезги.

Идти – не идти?.. Радужный мост казался чем-то совершенно нематериальным. И вообще, я предпочел бы скорее идти по тонкой проволоке над пропастью, вот только никто не удосужился ее здесь натянуть. Я наблюдал за разматывающейся по радуге золотой нитью и понимал, что варианта «не идти» правилами игры не предусмотрено.

Господи! Ну зачем мне все это?! Не ради же денег, в конце концов!..

Сжав обтянутую акульей кожей рукоять Самурая, моего меча, я почувствовал себя немного увереннее и, помянув имя Бога, земного, шагнул вперед. Под ногами слегка спружинило – но и только. Я пошел дальше, стараясь не смотреть вниз, где сквозь полупрозрачные полоски радуги просвечивались завихрения в тумане. И лишь Путеводная Нить казалась единственной реальностью в этой фантасмагории.

Нашарив в кармане монетку, из чистого любопытства бросил под ноги. Она падала медленно, словно перышко, и, достигнув радужного моста, прошла его насквозь и продолжила падение. Я прибавил шагу, не ко времени задумавшись о природе данного места. Когда призрачный мост наконец остался позади, вздохнул с облегчением.

Теперь я оказался на пятачке малопонятной субстанции прямо напротив темного зева пещеры. Оглядевшись, удостоверился, что скала действительно висит в туманности, и удерживающие ее здесь силы имеют мало общего с законами земной физики.

Золотой клубочек продолжал катиться, увлекая меня в недра скалы. Извилистый тоннель, освещаемый Путеводной Нитью, то сужался, то расширялся, местами петлял, и в полной тишине раздавалось эхо моих шагов. Шарк-шарк, топ-топ. Кап-кап, кап-кап – в тон отзывалась капель со сталактитов. Отбиваясь от стен, эхо уносилось в темноту все дальше и дальше, теряясь под высоким сводом. Я протянул руку и мазнул пальцем по стене. Пыли нет совсем, странное место.

Как там у Пушкина?

…есть высокая гора, В ней глубокая нора, В той норе, во тьме печальной…

Брр… Надеюсь, никаких гробов там не окажется.

Коридор вильнул в последний раз, Путеводная Нить задержалась под явно рукотворной аркой и… растаяла.

Значит, прибыли. Я пригнулся и прошел под арку.

Гробов не наблюдалось, но зал, куда я в конце концов попал, действительно оказался хрустальным. Голубоватый свет льется сквозь прозрачный свод, вдоль стен плавают шары, по размеру и расцветке напоминающие елочные игрушки, а на каменном алтаре в центре покоился вложенный в ножны меч. Я приблизился. Ножны покрыты рядами древних рун, рукоять меча – массивная и в то же время изящная, с тремя ослепительно-синими сапфирами такой чистоты, что не один ювелир удавился бы от зависти.

Так вот он какой – Гелисворт, Лезвие Чести! Странное чувство овладело мной. Наверное, правильно было бы назвать его благоговейным трепетом. Так бывает, когда прикоснешься к чуду.

Увидев легендарный клинок воочию, я невольно задумался: имею ли право вмешиваться в завещанное пращурами, прикасаться к святыне? Сделать творение Мастера очередным трофеем сдвинутого коллекционера!

Прогнав неконструктивные мысли, напомнил себе, что охота за ценностями и артефактами – моя работа. Ну и о задании конторы, которое тоже нужно выполнять…

Слова, слова…

Я решительно протянул руку и забрал меч с алтаря. Словно током по оголенным нервам ударило – я ощутил мощь, исходящую от сказочного клинка, скрытую в нем древнюю силу. Меня так и подмывало проверить, вынуть клинок из ножен, но элементарная логика подсказывала, что Гелисворт выбрал бы себе кого подостойнее. И, кстати, Самурай – тоже отличный меч, еще ни разу меня не подводивший.

Так что я закинул свою добычу за плечо и отправился в обратный путь. Шары летели за мной, издавая мелодичный и печальный звон.

Едва шагнул на Край, как тихий перезвон колокольчиков за спиной смолк. Я обернулся. Радуга гасла и растворялась в тумане. Скала Героев медленно опускалась в бездну. По спине потянуло холодом, зашевелились волосы на затылке. Похоже, на сей раз я действительно преступил границу дозволенного. Вот только вернуться назад и исправить ничего уже нельзя. Обреченно вздохнув, отвернулся и зашагал прочь от Края.

Дорога змеилась по бесплодной, плоской как доска равнине, тут и там валялись каменные глыбы, от небольших – со слона, до исполинских. Пейзаж не радовал многоцветностью – все серое и блеклое, как на испорченной фотопленке. До мест, откуда можно выйти в Паутину, еще далеко, и я торопился. Мне хотелось как можно быстрее покинуть Темный Край, именуемый еще Сумеречной Зоной, – место, пользующееся в Паутине дурной славой.

Острое как укол чувство опасности заставило меня отскочить за ближайший валун и вжаться в стену. В камень тут же клюнула стрела. Так твою разэдак!!!

Я прикинул, где мог засесть лучник, бесшумно поднялся и, прижимаясь спиной к валуну, медленно двинулся вперед.

Шорох камня, покатившегося из-под чьей-то неосторожной ноги. Я замер, пальцы сжали рукоять меча.

Как всегда в минуту опасности время замедлило бег. Несколько раз гулко ударило сердце, и как в кадрах замедленной съемки, из-за валуна высунулась тонкая полоска заточенного металла. Я перестал дышать. За клинком появилась рука, а за ней и голова его владельца.

«Как дела, придурок?» – обычно именно такие вопросы задают герои в кино, прежде чем врезать мерзавцу. Я же рубанул врага по запястью молча. Узкий кривой меч звякнул о камни, унося с собой отсеченную кисть, из обрубка ударил алый фонтан. Я рванул несчастного за рукав на себя и на противоходе резанул катаной по горлу. Развернул обмякшее тело спиной к себе и прикрывшись им как щитом высунулся из-за валуна.

Их оказалось шестеро. По виду – флибы из Ничейной Зоны; вооружены и очень опасны. В импровизированный щит тяжко ударило, между лопатками трупа расцвел кровавый цветок, с наконечником арбалетного болта в качестве пестика. Ткнув катану в землю, я рванул с перевязи метательный нож. Арбалетчик сложился и рухнул в пыль, осталось пятеро. Пепельно-серого цвета дымный шарик – спасибо Айдару, снова выручил – ударился в камень между нами, выплюнул облако густого черного дыма. Я бросил тело и, выдернув из земли Самурая, нырнул в пелену. Невидимый в дыму, мимо пыхтя пронесся мечник – я ткнул ему вдогонку катаной, лезвие глубоко ушло в мягкое, на землю шумно рухнуло. Я низко присел, вслушиваясь в окружающий мир. Отличие дымных шаров Айдара от всех других средств в том, что дым они пускают очень долго, но при этом не мешают дышать. Тишина, парни тоже все просекли, осторожничают. Держа катану возле уха лезвием вверх, я пошел на полусогнутых, как заправский ниндзя. Что-то прошелестело слева. Прошуршало справа. Я кувыркнулся через плечо вперед и налетел на кого-то. Тут же рубанул по диагонали снизу вверх, метя в бедро. Тишину разорвал крик, сверху плеснуло горячим. Еще удар, теперь параллельно земле. Руки ощутимо тряхнуло, когда меч врезался в кость, враг рухнул. Торопливо откатился в сторону и… получил удар в лоб такой силы, что отлетел на пару шагов. Очумело тряся головой, как был, на спине пополз прочь. Раздались осторожные шаги, я отмахнулся на звук. Лезвие Самурая встретилось с чужим клинком.

– Хана тебе, Арчи, – донесся ехидный голос, – не твой сегодня день.

Приехали, блин! Оказывается, встреча не случайна, и уроды точно знали, кого резать. А что это означает? Правильно: заказали тебя, Корнеев. Знать бы еще кто…

Я снова ткнул на голос и вдруг почувствовал, что меч уже несвободен. Очень похоже, что на Самурая банально наступили. Дернул рукоять, пытаясь освободить лезвие, и снова получил пинок, на этот раз – в грудь. Воздух с шумом покинул легкие, я покатился по земле и вдруг увидел серое небо. Своим пинком флиб просто выбросил меня из дымовой завесы, шагнув следом. Боец оказался приземистым крепышом, с тяжелым палашом в левой руке. А мне еще и с разбитой брови натекло в глаз, ну что за непруха… Кое-как встал, смахнул кровь рукавом. Противник не спеша приближался, смакуя победу.

– Парни, он здесь! Я его взял! – заорал он туда, где все еще бурлил фонтан черного дыма, испускаемый сгорающим шаром. Я зябко передернул плечами: убить меня пытались с завидным постоянством, но всегда жутковато, когда вдоль хребта чувствуешь дуновение «ветра смерти».

Эх, если б у меня еще оставалось оружие! Оружие?! А, чем черт не шутит! Я без раздумий рванул из-за плеча Гелисворт. Какая мне разница, для какого героя он предназначен, если именно сейчас он нужен мне самому?

Лезвие буквально выпорхнуло из плена ножен, осветив пространство радужным светом.

Неясная тень перемахнула гигантский валун. Я не сразу сообразил, что это – человек. Он приземлился между моими противниками и, не давая им опомниться, тут же ввязался в драку. Вдвоем с ним мы быстро разделались со всей компанией, и на этом текущие проблемы можно было считать решенными.

– Кажется, теперь мы квиты, – сказал тот, кто так вовремя пришел мне на помощь.

Только теперь я разглядел его и очень удивился, признав Алекса.

– Ты специально явился в такую даль, чтобы вернуть должок? – поинтересовался я.

– А ты поверишь, если я скажу «да»? – хмыкнул он и, обтерев меч о штаны трупа, убрал клинок в ножны.

– Не поверю. – Сидя на камне, я достал флакончик Слез Леса, капнул на палец и смазал разбитую бровь. Хорошо, рассечение не широкое, иначе глаз бы закрыло. Бровь ощутимо защипало, потом жжение сменилось прохладой, и я наконец-то смог нормально видеть.

– Это правильно! – ухмыльнулся Алекс. – Я живу неподалеку.

– Что, здесь? – не понял я.

– Нет, конечно. Слушай, Арчи, отсюда нужно уходить. Давай, я по дороге тебе все расскажу?

– А эти? – я указал на трупы.

– Черт с ними! – отмахнулся он. – Сматываемся. Край – не самое лучшее место для здоровья. Здесь какое-то излучение.

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– В школе выучил. Все! Пошли!

Я бережно вытер светлое, отливающее голубым лезвие Гелисворта и с некоторым сожалением вернул его в ножны. За короткие мгновения боя он успел стать чем-то родным, неотъемлемой частью меня самого.

Что же это получается? Легендарный клинок Оэла выбрал себе нового хозяина? Или Лезвие Чести не смогло оставить человека в беде? Почему-то я совсем не чувствовал себя героем.

Пока мы беседовали, дымный шар прогорел окончательно, черная завеса таяла на глазах. Налетевший ветер порвал ее в клочья, унося дальше в степь. Вздохнув, я отправился на поиски своего Самурая и нашел его. Точнее, нашел то, что от него осталось. Лезвие, резавшее стволы небольших деревьев как масло, переломилось напополам, и я никак не мог понять, отчего так произошло.

– На все воля Мастера! – произнес Алекс торжественно.

Я поднял на него глаза и встретил совершенно серьезный взгляд.

– Ты исполнил пророчество, Артур Корнеев, – пояснил он, – а волшебные клинки не терпят конкуренции.