Помоги проекту - поделись книгой:
— Не знаю, почему вас вызвали. Видимо, кто-то это сделал по ошибке.
Стивенс моргнул. Он был поражен.
— По ошибке! — воскликнул он.
Она внимательно посмотрела на него. Ее зеленые глаза были сама невинность.
— Я не знаю, что, как вы предполагаете, здесь произошло, но мы совершали здесь свой обряд, и вдруг, — она повернулась к полицейскому, — этот джентльмен начал колотить в дверь, — и она указала на Стивенса.
— Обряд! — произнес офицер, оглядывая комнаты и каменные статуэтки божеств с выражением понимания ситуации, во всяком случае, какой она ему рисовалась. Стивенс мог себе представить, что тот сейчас обо всем этом думает, и не винил его. Он сам был настолько удивлен ложью, что ему хотелось скорее со всем этим покончить. И тем не менее он объяснил, что, по его мнению, он слышал, как ее били хлыстом.
Патрульный офицер повернулся к ней:
— Что вы скажете на это, мадам?
— Это ошибка. Это был всего лишь обряд. — Она пожала плечами и с явной неохотой признала: — Я все же полагаю, что у мистера Стивенса были некоторые основания предположить то, о чем он упомянул.
Стивенсу было ясно, что инцидент исчерпан. Полицейский спросил у него, хочет ли он предъявить обвинения, но было ясно, что это вопрос формальный. Без показаний жертвы все это было лишь пустым звуком.
А девушка положила конец некоторой его нерешительности, спросив:
— Я могу идти?
Она даже не стала ждать разрешения, а просто проскользнула мимо них в коридор. Стук ее каблучков замер в отдалении.
Дженкинз тоже двинулся к выходу:
— Мне лучше вернуться к лифту.
И полицейский не стал задерживаться. Оставшись один, Стивенс внимательно оглядел комнату, пытаясь понять, что же здесь в действительности происходило. Теперь, когда он обдумал все, что он услышал, это ему показалось какой-то чушью. Каменные изваяния древних божеств взирали на него своими каменными глазами. Он стоял посреди мертвой тишины. Неожиданно он вспомнил, что коротышка, который открыл дверь, ждал кого-то еще, и этот кто-то был такого же роста, как Эллисон Стивенс, потому что коротышка принял его за этого другого. Похолодев, Стивенс выглянул в коридор. Но его торопливый взгляд никого не обнаружил.
Он снова вошел в офис. Уже нажал было на выключатель у двери, когда вдруг его взгляд упал на сумочку женщины, которая осталась лежать у стола, там, где валялось ее меховое пальто. Он решительно подошел к столу и поднял сумочку, повертел ее в руках и открыл. Он нашел, что искал, — имя владелицы: Мистра Лэннет.
Еще раз он оглядел неряшливую комнату «Мексиканской торговой компании». И вдруг к нему вернулась одна мысль, одна услышанная фраза. Какие события внутренней или внешней политики могли заставить группу избить хлыстом одного из членов своей секты из-за упоминания об атомной войне?
Нахмурившись, Стивенс отнес сумочку в свой офис и спустился в лифте на нижний этаж.
— Едете к Таннахиллам? — спросил Дженкинз.
Стивенс будто вновь вернулся на землю и сразу подумал о том, что Дженкинз почему-то уже знает о возвращении домой молодого Таннахилла.
Очень осторожно он сказал:
— А зачем мне туда ехать?
— А вы что, не слышали?
— Слышал о чем?
— Убийство.
У Стивенса екнуло сердце при мысли, что Таннахилл может быть убит.
— О, Боже! — вырвалось у него, но прежде, чем он успел что-нибудь спросить, Дженкинз продолжил:
— Полиция обнаружила в одном из старых колодцев позади дома негра-сторожа.
— Ого! — Стивенс сначала почувствовал облегчение, но тут же нахмурился, когда вспомнил суть телеграммы от Пили. Он взглянул на часы. Половина первого. Вряд ли подходящее время, чтобы представиться наследнику Таннахиллов.
Выйдя на улицу, он дошел до угла, откуда он столько раз смотрел на Большой дом. Прошло некоторое время, прежде чем контуры дома четко вырисовались в ночном небе над черной громадой горы, на которой он стоял. Свет в доме был погашен. Удовлетворенный тем, что в доме и вокруг него все спокойно, он подошел к машине.
Приехав домой, он пошел прямо в спальню, но по дороге задержался у дверей комнаты экономки, чтобы сказать ей, что завтракать будет рано. Дверь была приоткрыта, и он вспомнил, что отпустил ее на две недели повидаться со своими. Она уехала позавчера.
Стивенс надел пижаму и халат и чистил зубы, когда услышал три отрывистых звонка, в замке входной двери повернулся ключ. Дверь распахнулась, и через нее проскользнула Мистра Лэннет. Она тяжело дышала. Захлопнув дверь, она заперла ее на засов. Потом повернулась к Стивенсу.
— Я не могла ждать, — выдохнула она. — Они гонятся за мной по пятам. Выключите свет, закройте заднюю дверь и все запасные выходы и позвоните в полицию.
Он, должно быть, реагировал не так быстро, как надо бы, потому что она проскочила мимо него, и он услышал, что она уже на кухне. Послышался ясный щелчок закрываемой задвижки. Этот звук будто разбудил Стивенса. Он запер выход во двор из спальни и смежного с ней кабинета. Он наткнулся на нее, когда она выходила из второй спальни. Она прошмыгнула мимо и начала повсюду выключать свет, и меньше чем через минуту, конечно с его помощью, они оказались в темноте. И все же она на какую-то долю мгновения понимала быстрее чем он, что нужно делать.
Стоя в темноте, он уже слышал, как она медленно набирала какой-то номер. Молчание.
— Телефон не работает, — голос ее напрягся. — Кажется, линия не работает. Они перерезали провода.
Затем последовала долгая пауза.
Наконец, она сказала мягко:
— Вы не можете помочь мне? У меня рана от игольчатого луча — мне больно.
II
В густой темноте гостиной Эллисон Стивенс пытался понять, где стоит диван. Игольчатый луч! Что бы это могло значить?
— Где вы? — спросил он.
— Я лежу на полу, — ответила она тихо.
Стивенс опустился на колени рядом с ней. Он вдруг почувствовал напряженность момента. Темнота, давившая со всех сторон, усиливала впечатление какого-то кошмара. Он представил себе, что с обратной стороны двери стоят люди, готовые ворваться в дом.
В одно мгновение эта мысль будто повернула всю ситуацию. В нем опять зашевелилось чувство нежелания ввязываться не в свое дело. И ужас сменился слепым, всепоглощающим гневом.
Он вдруг вспомнил о своем пистолете «намбу». Он вскочил и быстро прошел в спальню. Взяв в руки этот японский сувенир, он ощутил, как вновь обретает уверенность. Это был особый, отличный семизарядный автоматический пистолет. Он поспешил назад в гостиную и опять опустился на колени рядом с Мистрой Лэннет.
Теперь он почувствовал в себе перемену, почувствовал, что он может вступить в схватку, почувствовал свою готовность помочь и твердую решимость довести дело до конца.
— Куда вас ранило?
— В бок.
Она говорила шепотом, и к тому же в темноте он все равно не мог осмотреть рану. Но то, что она могла еще говорить, подбодрило его. Он вспомнил, как она металась по дому. Вероятно, ей придавал силы страх. И возможно, эта ее слабость — тоже всего лишь реакция.
— Может быть, мне отнести вас в комнату экономки? — предложил он. — Ее окно выходит в овраг. Им понадобится лестница, чтобы добраться до него. Мы бы могли зажечь свет.
Он даже не стал дожидаться ответа, нашел ее в темноте, на секунду остановился, когда дотронулся до обнаженного бедра, — видимо у нее задралось платье — потом одной рукой он обхватил ее за плечи, другой взял под колени.
— Держитесь за меня, — ободряюще сказал он.
Она весила меньше, чем можно было предположить. Он опустил ее на кровать и зажег свет. Когда он обернулся, он увидел на полу тонкий кровавый след, который тянулся от двери к кровати. Она была очень бледна. Стивенс начал расстегивать ее блузку. Норковое манто было наброшено поверх серого костюма. Под пиджаком на ней была белая блузка. Нижний край блузки намок от крови, юбка тоже была в кровавых пятнах, а на подкладке манто растеклась красная липкая полоса.
Стивенс решил не снимать одежду, иначе ей пришлось бы сесть на кровати. Он расстегнул пиджак и блузку; потом ощупью пробрался в кухню, чтобы взять там нож. Острием лезвия он прорезал белье, под которым была рана.
Ему понадобилось лишь несколько минут, чтобы согреть воду и смыть слой застывшей крови. Пуля, очевидно, прошла через мягкие ткани у самой поверхности. Странное дело, но там, где пуля вошла и вышла, кожа выглядела будто после прижигания, а кровь сочилась изнутри. Внимательно осмотрев рану, Стивенс решил, что женщина вряд ли потеряла больше, чем пару столовых ложек крови.
Это не вызывало беспокойства. Он видел людей, которые буквально плавали в своей крови и тем не менее не умирали. Так что это был сущий пустяк. Он увидел, что она наклонилась вперед, стараясь разглядеть рану. На ее лице появилось выражение досады. Она снова легла.
— Черт меня возьми! — сказала она с отвращением. — Это же ерунда. И только подумать, ведь я же испугалась до смерти.
— Я принесу бинт, — сказал Стивенс.
Он наложил на рану стерильную марлю в несколько слоев и зафиксировал ее пластырем. Он понимал, что все нужно сделать быстро, движения его были ловкими. И он старался сдерживать дыхание, чтобы не пропустить какой-нибудь посторонний звук… Закончив перевязку, он сделал шаг назад, чтобы посмотреть на свою работу, а с улицы все еще ничего не было слышно. Стивенс посмотрел на женщину напряженным взглядом.
— В чем дело? — спросил он. — Почему они ничего не предпринимают?
Она лежала на подушке и внимательно смотрела на него, брови ее нахмурились.
— Я уже дважды ваша должница, — сказала она.
Стивенса долги не интересовали.
— Как вы думаете, что они предпримут? — спросил он.
Теперь уже она задумалась над тем, что он сказал, и наконец ответила:
— Все зависит от того, кто там на улице, кроме Кахуньо. — Она мрачно улыбнулась. — То, что Кахуньо там, я знаю наверняка, потому что только он мог, не задумываясь, выстрелить в меня. Но когда речь идет о его собственной шкуре, он очень осторожен. Хотя, если с ним Тезлакоданал, они ни за что не отступятся, если уж принялись за дело. Все они боятся Тезлы, потому что он самая отвратительная гадина, которая когда-нибудь появлялась на белый свет.
И она улыбнулась ему с притворным спокойствием.
— Я ответила на ваш вопрос?
Стивенс едва слышал ее. Он сейчас думал о самой опасности, а не о том, как она ее описывала. Ему казалось, что если бы их было больше одного или двух, они бы несомненно попытались проникнуть в дом. Он подумал об этом еще немного, глаза его сузились; потом он вышел в холл.
— Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо.
Он подошел к входной двери и постоял возле нее, вглядываясь через стекло в темноту. Все небо было еще затянуто облаками, ночь молчала. Никого и ничего не было видно. Он обошел комнаты в доме, проверив шпингалеты на окнах и засовы на дверях. Все было в порядке. Немного приободрившись, он вернулся в комнату экономки.
Молодая женщина открыла глаза и слабо ему улыбнулась, но ничего не сказала.
Стивенс объяснил ей:
— Моя комната в конце холла. Я оставлю дверь открытой и постараюсь не заснуть.
Она кивнула. Он пошел в свою спальню, разделся. Некоторое время он лежал с открытыми глазами, пистолет был у него под рукой. Потом он задремал и проснулся, потом опять задремал и опять проснулся. И когда он впал в забытье уже в третий раз, он вдруг услышал женский голос где-то у двери в спальню:
— Мистер Стивенс.
Стивенс поднял голову.
— Да? — сонно спросил он. Потом, испуганный, резко сел на кровати. — Что-нибудь случилось?
Он мог лишь смутно разглядеть ее очертания, она подошла к кровати:
— Я пришла заплатить долг, — сказала она, — так, как я поняла, мужчины это предпочитают.
В темноте зазвучал ее мягкий смех.
Стивенс и глазом не успел моргнуть, как она была уже рядом с ним. Он протянул руку, и пальцы его коснулись ее обнаженного тела. Он отпрянул.
— Не пугайся, — зашептала она. — Ты можешь меня любить. Только будь осторожнее с моим боком и спиной, там где они хлестали меня.
Стивенс сказал:
— Но в этом нет необходимости. Вы мне ничего не должны.
Какое-то мгновение она молчала, а потом спросила:
— Ты отвергаешь меня? Я думала, что ты мужчина. Я ошиблась?
Она поняла, как с ним нужно разговаривать. Его самолюбие было задето. Он больше не произнес ни слова. Он ведь считал себя первоклассным любовником и решил показать ей, на что способен.
У нее было удивительно сильное тело. Она обнимала его почти с той же силой, с какой он обнимал ее. Когда все было закончено, она несколько мгновений тихо лежала возле него, потом отстранилась и встала с кровати. Словно тень, она подошла к двери и остановилась.
— Не могу понять, кто из нас получил большее наслаждение. Думаю, мы оба в равной степени. — И добавила: — Пожалуйста, в будущем не думай, что благодаря этой близости мы стали друзьями.
— Спокойной ночи, — сказал Стивенс.
Он был в блаженном сонном состоянии, вполне удовлетворенный тем подарком, который ему преподнесла судьба. И все же ему лучше не спать. Он вылез из кровати и с пистолетом в руках пошел в гостиную. Остаток ночи он провел, сидя в кресле. Несколько раз он засыпал и просыпался, но уже рассвело, когда он заснул глубоким сном.
Стивенс проснулся и понял, что день уже в разгаре. Часы показывали пять минут второго. Он со вздохом выпрямился в кресле и затем на цыпочках прошел через холл в свою спальню. Проходя мимо комнаты экономки, он заметил, что дверь закрыта. А ведь он оставил ее слегка приоткрытой.
Остановился как вкопанный, постучал. Никакого ответа. Он постучал опять и нажал на ручку. Дверь была незаперта, в комнате никого не было.
С минуту он постоял, раздосадованный тем, что его охватило чувство разочарования. Ему ведь вроде и по вкусу пришлась вся эта история, хотя он был в постоянном напряжении, даже в те моменты, когда он демонстрировал свою полную раскрепощенность.
Наверное это из-за женщины. Когда-то в Сан-Франциско у него была любовная история с девушкой, похожей на Мистру Лэннет. Но это было давно. И сегодня он искал в женщине нечто большее, чем красоту. Ему было трудно вообразить, что он мог попасться на удочку.
Потом он подумал, что пожалел ее. Ведь совершенно очевидно, что она была в состоянии смятения. Спасаясь от преследователей, она сама решилась просить убежища у незнакомого человека. Но все же ей нельзя было отказать в мужестве. Даже когда ее били хлыстом и у нее не было надежды на спасение, она находила смелость отвечать противникам.
Нахмурившись, Стивенс открыл входную дверь и вышел на улицу. В небе сияло солнце, и он слышал шум прибоя за несколько сотен ярдов отсюда. Бунгало было собственностью Таннахиллов и располагалось в стороне от шоссе, ведущего к побережью. Оно было изолировано от соседних коттеджей грядой пологих холмов. В нем был бассейн с подогревом, гараж на три машины, четыре спальни, каждая с ванной. Он снял это бунгало для себя за шестьдесят пять долларов в месяц.
Поделиться книгой: