Помоги проекту - поделись книгой:
Он ускорил шаг.
И выскочил на людный и шумный ирен…
В тот же миг ему показалось, будто его грудь лопнула, а ее содержимое потекло на мостовую. Конечно, ничего такого не произошло, он цел, он жив, но, опустив голову, он увидел рану у себя на груди, она расширялась, и сквозь обрывки одежды внутрь проникал сырой холодный воздух.
Жестокая боль пронзила его, и он закричал, попытался оглянуться, но в глазах у него быстро темнело, и он разглядел лишь чью-то спину, смутный силуэт, который странным образом уходил от него куда-то вверх, во тьму. Он споткнулся, упал, вцепившись обеими руками в мокрые камни мостовой, изо рта пошла кровь. Вокруг уже собрались люди, они смотрели на него, вытаращив глаза, показывали пальцами. Учуяв запах его жизненного сока, наполняющего желобки между камнями, откуда-то налетели кровавые жуки и набросились на него так, что он закричал во весь голос, а его крики эхом заметались между каменными стенами двора. Один жук даже забрался ему в рот, где деловито скреб его язык и десны. Он сжал зубы, чтобы не поперхнуться, перекусил жука пополам и выплюнул его, но привкус все равно остался.
Советника Гхуду бил озноб.
Стоя возле бистро с надкушенным пирожком в руке, чувствуя, как бурчит с голоду в животе, Рандур вдруг увидел, что к нему, шатаясь, идет какой-то человек. Вокруг испуганно завизжали, мужчины стали прикрывать собой своих женщин, когда крупные блестящие жуки окружили страшную зияющую рану того человека.
Рандур, ошеломленный настолько, что даже забыл про еду, шагнул в переулок позади галереи. Какой-то ребенок взвизгнул и бросился прочь, когда умирающий – бледный, страшный, выпучив глаза и харкая кровью, – ввалился туда же за ним. Уставившись прямо на Рандура, он рухнул на колени в нескольких шагах от него. И выл, пока насекомые отрывали его плоть мелкими кусочками, так что над его раной взошло кровавое облачко. Потом он упал ничком и затих.
Через несколько секунд в переулок ворвалась банши, словно выследила умирающего по запаху. Она была закутана в длинную шаль, точно в кокон, ее худое лицо поразительно выделялось на фоне растрепанных иссиня-черных волос. Глядя вокруг отрешенным взглядом, она со свистом набрала воздуха в грудь и, невероятно широко разинув рот, издала протяжный вопль. Кровавые жуки, сыто жужжа, покинули переулок, а вокруг тела вскоре образовалась новая толпа. Рандур, окончательно потеряв аппетит, отдал свой пирог уличному оборванцу.
– Добро пожаловать в Виллджамур, – буркнул он себе под нос.
Глава вторая
Его разбудил взрыв – басовитое ворчание, от которого, казалось, земля дрогнула у него под ногами. Командующий Бринд Латрея открыл глаза, глотнул холодного воздуха и увидел, что лежит на земле, в окружении берез, а ему на спину сыплются сухие ветки. Пальцами он нащупал узловатые корни, он ухватился за них, чтобы подтянуться, но рука сорвалась. Он снова упал, его тошнило.
Попытался осмыслить происходящее.
Сквозь просвет в кронах деревьев, в обрамлении колышущихся на холодном ветру ветвей, он видел дым, спиралью уходящий в небо. В ушах у него звенело. Пряди белесых волос липли к лицу.
Как он сюда попал?
Он оттолкнулся от земли, сел и только тогда заметил, как у него ломит все тело.
Рядом с ним валялись обломки деревянной двери, в которой он распознал люк своего драккара. Ни меча, ни топора при нем не было. Нож-то хоть с собой? «Да, в сапоге, и то хорошо».
Несмотря на туман в голове, мысли понемногу прояснялись.
В качестве старшего офицера Ночной Гвардии он, повинуясь бессмысленному приказу императора, недавно отплыл к этим берегам. Выступили из Виллирена, огромного торгового города, миссия заключалась в том, чтобы обеспечить Виллджамур запасами огненных зерен в количестве, достаточном для того, чтобы пережить долгие холода. С его точки зрения, бессмысленная затея.
Новая попытка встать закончилась успешно. Бринд заковылял через заросли тенистого бука, всматриваясь в пестрые стволы, чтобы никакое движение не укрылось от его глаз. Он то и дело оскальзывался на замшелых валунах и хватался за ветки, но смотрел внимательно. Пройдя немного вперед, он наткнулся на изуродованный труп одного из своих гвардейцев: это был Ворен, он опознал его по украшенному замысловатой резьбой луку, отлетевшему в сторону. Псоглавые джилы уже окружили труп, их морды с тройными языками и двумя парами глаз ходили ходуном в ритуальном танце вокруг открытых ран, точно они исполняли обряд, старый как мир. Хрустели кости.
В темном подлеске по обе стороны от него двигались какие-то тени, и он спросил себя, что бы это могло быть.
Он узнал очертания Кулл-фьорда, холмы, сгрудившиеся на его берегах и тающие в дальней дымке. Мыс Далук, природная гавань, мало кому известная, кроме военных. Пройдя немного вдоль скалистых берегов, корабль попадал в воды глубокого соленого озера.
Стая черных крачек, летящих к северу, постепенно закрыла горизонт. Странный покой под сумрачным небом, хмуро нависавшим над заснеженной тундрой, сколько хватал взгляд. Бринд обратил внимание на скопление камней на темном склоне одного из холмов. Значит, племя аэзов уже переместилось с востока острова на запад, должно быть в поисках зимних стоянок. Значит, они останутся там надолго.
Неумолчный плеск воды о камень вдруг прервали крики, они неслись откуда-то с берега.
Хромая, он двинулся в обход деревьев, клонившихся почти к самой воде.
– Вот дерьмо!
Два из трех драккаров погибли. От запаха горящего топлива слезились глаза. Крошечные костерки плыли по воде, к берегу прибивало обломки кораблей и фрагменты груза, некогда горделивые паруса превратились в пылающие тряпки, которые тонули вместе с мачтами прямо у него на глазах. Три ночных гвардейца колыхались на волнах лицом вниз, над ними пузырились плащи, наполненные задержавшимся в них воздухом. Несколько солдат еще вели бой на суше. Вдруг один из них упал, пораженный стрелами. Они дрались врукопашную, у их ног валялись мертвые и умирающие дикари.
Но среди деревьев на выручку своим уже подтягивались новые дикари, вооруженные топорами. Один прошел совсем недалеко от него, правой рукой поддерживая полуотрубленную левую. Кровь промочила шкуры, в которые он был одет, пот вместе с краской тек по лицу. Но тут в его затылок воткнулась стрела и разнесла ему череп.
Пытаясь оценить ситуацию, Бринд взглянул на ближайшую к кораблям вырубку в лесу, где еще были привязаны лошади.
Он подошел ближе к месту схватки, прямо по его лицу хлестнуло оперение стрелы, она ударилась о камни, отскочила и упала в воду. Проследив направление, откуда она прилетела, он увидел еще людей, которые двигались среди деревьев дальше по берегу. Лезвия их топоров тускло взблескивали, отражая рассеянный свет.
Выхватив из руки мертвеца топор, Бринд перебежками, прячась в тени, подкрался туда, где четверо его людей спиной к спине продолжали сражаться с нападавшими под сенью третьего, и единственного уцелевшего, корабля. Улучив мгновение, они увидели командующего и дальше следовали его указаниям.
Он не распознал племя, напавшее на них, но дрались дикари плохо. Расколов одному голову, Бринд выхватил из его слабеющей руки меч. Вытянул из его черепа топор и метнул в другого. Топор вонзился дикарю в плечо, и, пока тот корчился от боли, Бринд вогнал свой меч ему в грудную клетку. Теплая кровь залила ему руки, когда он вырвал оба орудия из тела.
Оставшиеся в живых дикари уже глядели на него со страхом – не столько из-за его боевых навыков, сколько из-за цвета кожи и глаз.
Быть может, они решили, что он дух.
Один рискнул приблизиться. Бринд выбил из его рук клинок. Нанес короткий быстрый удар, от которого нападающий пробовал увернуться, но меч рассек ему левую щеку. С громким криком дикарь упал.
Тем временем одному из солдат Бринда размозжили голову палицей. Другому выбили стрелой глаз. Боковым зрением Бринд видел, что джилы уже прибыли на поле боя и потрошат мертвых, сначала сдирая с них одежду, потом выгрызая внутренности и разматывая яркие ленты кишок на серых камнях.
Вдруг все подняли голову и замерли.
Из глубины леса в небо взмыл огненный шар.
Врезался в уцелевшее судно.
Толстые доски взлетели в воздух.
– Твою мать! – завопил Бринд. – Уходим!
Ночные гвардейцы начали торопливо отступать вдоль берега.
– К лесу лицом!
Огонь распространялся быстро, потом в воду врезался еще один шар. Бринд стал считать, чтобы понять, за какое время пламя охватит весь груз.
Белая вспышка, и Бринд, закрыв плащом глаза, повалился на землю, когда взорвалось третье судно.
Воздух наполнился грохотом. Обломки стучали вокруг Бринда по камням, вспарывали воду, шатали деревья.
Люди кричали, когда в их тела попадала горящая шрапнель.
– Командующий!
Бринд встал и снял с лица плащ, чтобы увидеть, кто его зовет. Пока его люди продолжали сражаться, он, не переставая оглядываться, крадучись пошел вдоль берега на голос.
– Командующий, – снова раздался голос, на этот раз ближе – из темноты сразу за деревьями.
Фаир лежал на земле, и Бринд, приблизившись, увидел, что он держится руками за остатки своей ноги. Культя была неумело обмотана пропитавшимися кровью тряпками.
– Сэр… – начал было Фаир, но тут же закричал, и слезы потекли по его закопченному лицу.
Бринд присел рядом с ним на корточки:
– Лежи тихо.
Он раздвинул промокшие тряпки и обнаружил, что нижнюю часть ноги Фаира оторвало взрывом. Еще у него не было уха, и на его месте зияла рана, сквозь которую просвечивала кость.
– Не думай об этом, – сказал Бринд. – Подумай о чем-нибудь другом. О чем угодно… Ты знаешь, кто на нас напал? – И тут же сунул Фаиру между зубами полоску коры.
Фаир потряс головой, поморщился, когда Бринд, оторвав кусок материи от своего плаща, крепко перетянул культю, и снова закричал, выплюнул кору и простонал:
– Засада…
– Предательство, – пробормотал Бринд. – Никто не должен был знать, что мы здесь. Ну вот, этого хватит. Жить ты будешь, так что давай-ка пока убережем тебя от джилов. Голова сильно болит?
Фаир закрыл глаза, из-под век выкатились слезинки, он шепотом спросил:
– Культисты?
Бринд отрицательно покачал головой:
– Сомневаюсь. С каких это пор они пользуются такими простыми вещами, как луки и стрелы? Ты больше никого не видел?
– А как же… шары?
– Да? И что с ними? – Сунув руку в нагрудный карман, Бринд вытащил маленькую серебряную коробочку. Внутри в разных отделениях лежало несколько разноцветных порошков.
Он взял щепотку синего и сунул ее Фаиру под нос. В считаные секунды глаза солдата закатились, и он отключился. Бринд встал, убрал коробочку в карман. Жестокость ранений удивила его. Ночные гвардейцы были хотя и незначительно, но все-таки усилены, они должны были быстро приходить в себя и почти не страдать от ран.
Отходя от раненого, он поднял лежавший на земле клинок, острую джамурскую саблю. Отрубленные куски плоти устилали берег, как после забоя тюленей; небо над фьордом почернело от дыма.
Другая стрела просвистела мимо, Бринд пригнулся и схватил с камней обломок корабельной доски. Прикрываясь им как щитом, он направился к лучникам, которые стреляли из темноты между деревьями. Стрелы со стуком втыкались в дерево или щелкали о камни вокруг его ног, когда он вбежал в относительно безопасный лес. Отбросив деревяшку, он понесся вдоль берега в погоню за лучниками и теми, кто обстрелял его корабли огнем.
Глупо, конечно, в одиночку преследовать врага, который обдумывал это нападение явно не один день.
Но кто этот враг? И почему он на них напал? Ведь они пришли сюда за топливом, всего-навсего. Император настоял на том, чтобы в эту экспедицию отправились самые испытанные люди, те, кому он, при всей своей паранойе, еще доверял. Ночные гвардейцы.
А вот и враг, присел на опушке леса и смотрит вдаль, на тот берег фьорда. Бринд, словно охотник, описал широкий круг, держась вне поля зрения потенциальной жертвы, и выдернул кинжал из сапога. Огонь с таким треском пожирал корабли, что подобраться к жертве тихо труда не составило, и Бринд, не дойдя до неприятеля каких-то двадцати шагов, метнул клинок.
Лезвие пробило лучнику лицо, и он беззвучно упал. К нему подбежал второй дикарь. Бринд мгновенно прижал его к земле и тут же перерезал ему горло саблей.
Это племя было не с Джокулла и ни с одного из островов империи. Начать с того, что одежда у них была не местная и украшения, кроме костяных амулетов на шее, отсутствовали. Бринд вытащил из первой жертвы свой кинжал, аккуратно протер лезвие и спрятал оружие за голенище.
Джилы уже крались в сумеречном свете, предвкушая свой час. Он решил вернуться и ждать рядом с Фаиром, убивая только тех, кто приблизится к нему. Отомстить можно потом.
Настала ночь, и ум Бринда заработал еще более рационально, как бывало всегда. Мысленно он составлял списки, разрабатывал стратегии, прикидывал возможности. Он присел рядом со спокойно отдыхавшим молчаливым Фаиром. Пока его не было, кровавые жуки прогрызли материю, которой он забинтовал ногу Фаира, и уже начали пировать в его культе, укоротив ее еще по крайней мере на ширину ладони. Зато в процессе еды они вырабатывали секрет, обладающий кровоостанавливающим действием, и рана начала подсыхать, так что нет худа без добра. Кончиком сабли Бринд выковырял прожорливых тварей из раны и прикончил их поодиночке, проткнув каждую насквозь.
Небо очистилось, и стало непереносимо холодно. Костер разжигать было нельзя – это неизбежно привлекло бы внимание. Трех лошадей отвели глубже в лес, чтобы их не украли. Что теперь? Эх, был бы с ними Нелум, у того идеи рождались в голове поминутно, но Нелум остался в Виллджамуре, так как Бринд решил, что вряд ли он ему понадобится.
Еще несколько раз гремели взрывы, искры рассыпались в ночи, когда взлетали на воздух бочонки с огненным зерном, но Бринд был уверен, что предстоящая ночь пройдет спокойно. Тринадцать ночных гвардейцев погибли. Еще пятеро пропали без вести – скорее всего, мертвы.
Несколько часов назад на фоне пламени задвигались тени.
Отплыла неразличимая в темноте лодка.
Все стало тихо и до жути неподвижно.
Он почти не помнил случая, когда Ночная Гвардия выглядела бы столь беспомощной на поле боя. Силы империи обычно доминировали в любом вооруженном противостоянии, с беспощадной эффективностью очищая острова от бунтарей. Так было, когда он начинал служить нынешнему императору в пехотном полку, так продолжалось, когда он перевелся в драгунский, и, наконец, так оставалось, когда он получил назначение сюда, в Ночную Гвардию. Прославившись своей верностью и отменными боевыми качествами, он дослужился до чина командира. Но в верности ли тут было дело? Или из-за цвета своей кожи он все время испытывал потребность кому-то что-то доказывать?
Ему надо было доказать, что он
Из-за прикрытия деревьев он смотрел на небольшие костры, которые продолжали гореть там, где среди вывалившегося с кораблей груза тлело огненное зерно. В основном оно, конечно, утонуло и теперь лежит на дне, мокрое и бесполезное. Но небольшая часть топлива просыпалась на обломки корабельных досок и теперь, тлея, плыла вместе с ними к морю, освещая тьму, словно праздничная процессия в честь бога воды Сула. У него мелькнула мысль, не привлекут ли эти пожары сюда аэзских жрецов в поисках ракушек для ворожбы?
Он взял стрелу, вытащенную им из тела убитого солдата, и поднес к глазам в надежде разгадать ее происхождение. Скорее всего, с острова Варлтунг, хотя никаких рун, указывающих на мастера, на ней не было. Просто история сопротивления Варлтунга отрядам империи насчитывала уже не одно десятилетие. Высокие прибрежные утесы уберегали остров от вторжения с моря. Но теперь, из-за надвигающегося Оледенения, Совет и так не желал больше присоединения новых территорий.
Но как чужие отряды могли высадиться на Джокулле, главном острове Джамурской империи, без чьего-либо ведома? Его отряд послали сюда по высочайшему повелению самого императора, и лишь Совет, правящий орган империи, был в курсе его миссии.
Из тьмы появился какой-то человек.
– Ха! Ну, вы те еще гребаные ночные гвардейцы! – сказал он. – Еще секунда, и я бы вам всем глотки перерезал.
– Я засек тебя еще час назад, капитан, в ста шагах отсюда, выше по берегу. Ты там так топал, что странно, как это ты не остался лежать на тех скалах, нашпигованный стрелами. – Бринд поднял голову. – И сколько тебе понадобилось времени, чтобы сообразить, что я свой?
Капитан Апий Хой проигнорировал насмешку, зато внимательно осмотрел спящего Фаира, обойдя его кругом. Тот был коренаст, бледен и рыжеволос. На его груди красовалась брошь – семиконечная звезда, символ империи и число завоеванных ею народов, и только тут Бринд заметил, что потерял свою.
– Похоже, старина Фаир откусил ломоть не по зубам, – заметил Апий.
– Это даже не смешно, капитан. Посмотрел бы ты на него, когда он был еще в сознании. В жизни не видал, чтобы человек так мучился от боли.
– Жуки? – предположил Апий.
– И они тоже. Взрывом ему оторвало ногу до самого колена. Я остановил кровь, потом ненадолго ушел, а когда вернулся, то – вот.
– Хорошо хоть не джилы. Так сколько же нас осталось, сэр? – Апий со стоном опустился на землю рядом с Бриндом.
– Мы все перед тобой.
– Тягать варлтунгского бога-дракона за яйца! – Капитан покачал головой.
Поделиться книгой: