Помоги проекту - поделись книгой:
Дальнейшее произошло мгновенно. Кротов оказался в первом ряду и вдруг краем глаза отметил странное и резкое движение соседа справа. Чем именно странное, он в первое мгновение понять не успел, а во второе наступила пора действия. Машинального, без раздумий, как, собственно, и надлежит действовать в критических ситуациях.
В руке соседа оказался пистолет, и ствол был направлен прямо на усатого.
Кротов резко взмахнул, толкнул руку вверх, и сразу громыхнул выстрел. Но пуля пошла куда-то к небесам. Не дожидаясь продолжения, Кротов толкнул убийцу всем телом. Тот не устоял, упал, и Кротов свалился прямо на него.
Мужчина попытался высвободить придавленную руку с оружием. Другой конечностью он нанес Кротову пару ударов, но замаха не было, да и полушубок здорово защищал от подобных покушений.
В ответ Кротов ударил противника головой по лицу, потом — кулаком, но последний оказался куда менее действенным — по той же причине, что у противника. Зато сумел извернуться и надавить на вооруженную руку так, что пистолет выпал из пальцев, а тут подоспел кто-то из охраны, и вдвоем они скрутили незадачливого стрелка.
— По сторонам смотрите! — рявкнул Кротов двум свободным охранникам, наблюдавшим за происходящим с «маузерами» наготове. — Мать вашу через пень колоду!
Окрик подействовал. Телохранители завертели головами, в то же время обступив усатого так, что прикрыли его своими телами.
Только тут Кротов машинально скользнул взглядом по валяющемуся пистолету. Армейский «кольт», серьезная машинка, а уж при стрельбе в упор шансов выжить у усатого практически не было.
Толпа бурлила. Кто-то продвигался ближе, норовя самолично узреть, в чем дело, кто-то, напротив, услышав выстрел, пытался удалиться прочь подобру-поздорову. Будь у стрелка сообщник, ничего не стоило в царящем бардаке попытаться исправить несделанное.
— В машину! Быстро! — скомандовал Кротов, словно имел право распоряжаться.
Он машинально подобрал пистолет, не стоит оружию бесхозным валяться на снегу, и с удовлетворением убедился, что его послушались.
Кротов даже сам присоединился к охранникам, помог довести усатого до «Паккарда». Несостоявшаяся жертва вела себя довольно спокойно. Первоначальная растерянность исчезла с лица без следа, и теперь деятель, кем бы он ни был, двигался, словно ни в чем не бывало. Или, по крайней мере, тщательно скрывал свои чувства.
— Езжайте! — Кротов захлопнул дверку снаружи, и автомобиль немедленно тронулся.
Из дверей театра выбегали мужчины в форме с пистолетами и револьверами в руках. А вот куда девался в общей давке топтун, было не понять. По идее, ему, как сотруднику Комитета, наоборот, требовалось выступить на передний край. Или он настолько секретен?
Ну и хрен с ним!
Кротов по-прежнему сжимал в руках трофейный «кольт», и потому сразу трое набежавших взяли его на прицел. Еще мгновение, и как начнут палить сдуру!
Может, зря он поддался инстинкту?
— Держите, — Кротов протянул пистолет рукоятью вперед.
— Руки вверх! — выкрикнул один из мужчин.
— Пистолет прежде возьми, — Кротов буквально всучил оружие охраннику, но руки все-таки поднял.
Смерть ведь бывает иногда самой дурацкой.
— Да ты что! — К счастью, пришел на помощь единственный задержавшийся телохранитель усатого. Он держал преступника. — Этот мужик пистолет выбил. И хмыря повязал.
Похоже, подкрепление не сразу поверило, но охранник повторил с добавлением весьма убедительных слов, и направленные на Кротова стволы опустились.
Про Кротова сразу было забыто. Все внимание приковал пленный, или как назвать захваченного с боем преступника?
Делать тут больше было нечего. Вряд ли касса заработает сразу после несостоявшегося покушения. А тут еще из театра повалил разномастно одетый народ — тот, который принимал участие в таинственном заседании.
Ладно. Поищем иной театр. Или какое другое развлечение на вечер. Можно купить несколько книг. Вдруг хоть одна из них окажется стоящей?
Кротов спокойно шагнул в толпу. Никто его не остановил, скорее, даже не заметили его ухода.
И топтун пропал. Надо же!
Остаток дня прошел совершенно бестолково. В театр Кротов так и не попал, в приличных не оказалось билетов, а в какие-то непонятные, с репертуаром из новых революционных пьес, идти не имело смысла. Навестить оставшихся в Москве знакомых Кротов не решился. Вдруг «хвост» не исчез, а лишь стал более изощренным и незаметным? Мало ли, привлекут потом друзей и знакомых за общение с подозрительным иностранцем?
Если еще есть эти знакомые! По нынешним временам, о чьих-то судьбах узнаешь из запоздалых сплетен, и никто толком не может поручиться, верные ли они.
С почтой что-нибудь передавать может оказаться опасным для адресата, с оказией не всегда надежно и удобно. Бывает, думаешь про человека, как он живет, а тот уже давным-давно умер или погиб. Наоборот-то намного приятней в итоге.
Книг себе Кротов все-таки купил. Нашел небольшой магазин, который работал даже по воскресеньям, и в итоге набрал себе аж полдюжины штук Ничего особо серьезного, настроение не то, так, то, что в теории могло помочь скоротать несколько вечеров.
Поужинал в каком-то кабачке средней паршивости. Из тех, чьи цены не достигают заоблачных высот, но и не настолько низки, чтобы здесь проводили время откровенные отбросы общества.
По нынешним временам в число отбросов могли попасть очень приличные люди, да речь не о них. О тех, кто действительно ничего по жизни не стоил, зато создавал другим проблем выше головы. Оно очень надо?
Кротов налегал на еду, но из напитков ограничился на сей раз только чаем. В последнее время принятое в одиночку спиртное частенько наводило на него меланхолию, но грустить, вспоминать, мучиться не хотелось. Да и не имел Кротов на это право. Фактически в чужой стране, с «хвостом», лучше уж находиться постоянно в форме, чем потом по-глупому не суметь вовремя среагировать на опасность.
Может, зря он засветился, спасая усача? Только привлек к себе лишнее внимание. Да и смысл в случившемся? Так хотя бы одним деятелем меньше стало. Террор — довольно неумный метод борьбы, свято место пусто не бывает, но и спасать политиков — глупость чистой воды.
Инстинкты, чтоб их!
Только, если подумать, в противном случае Кротов легко бы загремел в качестве соучастника. Стоял рядом, вдруг поддержку обеспечивал? Попробуй докажи! Может, и лучше, что так получилось. Инкриминировать нечего, претензий быть не может, разве что со стороны покушавшихся, да и совесть чиста.
Ладно. Забудем.
Кротов подсознательно ожидал увидеть сексота в фойе гостиницы, раз пропавший сотрудник не объявился раньше, но там никого не было. Да и зачем? Комитету ни к чему светиться в данном случае. Работники наверняка сообщат, когда появился постоялец. В том случае, если это действительно представляет интерес. А вот представляет ли?
Человеку свойственно преувеличивать значение собственной персоны для окружающих. Если бы потребовалось, нашли бы и на улице. А раз нет или предположительно нет, может, любопытство было достаточно дежурным, для очередной галочки в каких-нибудь общих отчетах.
Не факт и не повод для потери бдительности, но и впадать в паранойю явно не стоит. Просто подождать немного, не спешить, дабы не привести «хвост» в те места, куда тащить его не полагается. Хоть и хочется выполнить поручение быстрее, несколько дней погоды не сделают, а тише едешь — целее будешь.
Пока же можно спокойно заниматься официальными делами. Теми, которые служили прикрытием визита. Завтра спокойно сходить в нужные конторы, подписать документы, и все такое прочее. Приехал человек с конкретным поручением, выполнит его и уедет.
А что порою шляется по Москве — провинциал не просто может — должен осмотреть огромный город, куда вдруг забросила судьба. Все логично, в пределах легенды, и подозрений вызвать не должно. Подозрительно будет, если совсем не вылезать из номера.
Можно будет еще как-нибудь наведаться в гости к вчерашнему случайному знакомому. Вдруг пригодится? Не стоит в каждом видеть провокатора. Достаточно лишь не откровенничать, не выходить из отведенной роли.
Да и симпатичен был Кротову здоровяк. Пусть он и идейный противник, явный поклонник какой-то из партий, Кротов, кстати, так и не дал себе труда разобраться, какой именно, но в жизни он явно человек незлобный. Опять-таки воевал. Одним словом, подлости ожидать от него нечего. Насколько Кротов разбирается в людях и по роду прежней деятельности, и по нынешней.
Так что почему бы и нет? Еще бы с кем из старых друзей встретиться! Хватало же вокруг москвичей! Тот же Сергей Чижевский, к примеру. Как офицер — один из лучших.
Да только где он теперь?
ГЛАВА 5
Сибирская республика
Левинзон отнюдь не был глуп. Если в начале он не обратил внимания на убийства, вернее, никак не связал их с собственной персоной, то после гибели Горликова почувствовал — следующим в списке жертв наверняка станет он.
Что тут неясного? Контрреволюция явно перешла к террору, и чем бы ни руководствовались ее представители в выборе, они явно начали с участников погони за Покровским.
Еще с юношеских лет, с времен первой далекой революции, в которой довелось участвовать юным студентом, Левинзон усвоил главное — нет такого человека, которого бы при желании нельзя убить. Вопрос лишь в цене попытки.
Нынешние остатки былого отребья не бросали бомб, совершали преступления тихо, но ведь и объекты нападения были выбраны так, что охрана кому-либо из них не полагалась. Даже комиссару. И что теперь делать?
Самое простое — находиться всегда на людях. Не гражданских, чем помогут обыватели, а у себя, в воинской части. Сюда без боя посторонние не проникнут, а они явно не желают нести потери ради выполнения надуманных и абсурдных приговоров.
Нет у бывших сатрапов жертвенного порыва, каков в избытке имелся у революционеров далекой эпохи! Кишка тонка, потому обречены на проигрыш. Хотя при обреченности могут натворить немало дел.
Пополнять собой списки жертв не хотелось. Пусть Левинзон не достиг каких-то вершин, но как раз сейчас замаячили возможности большой карьеры. Начальство намекнуло на повышение в самом ближайшем будущем. В отличие от старого строя, новый позволял добиться многого. Был бы талант, желание и преданность идеалам революции. Да и вообще, дышалось сейчас намного лучше. Одно слово — свобода.
Вот только разобраться бы побыстрее со всеми, кто мешает нормальным людям жить!
Список почему-то получался настолько велик, что поневоле охватывала злость на страну, где подавляющая часть населения не понимает собственного счастья. Бунтуют, уходят в леса, активно и пассивно выступают против любых партий, не желают платить налоги, даже, страшно сказать, с непонятной тоской вспоминают века угнетения, словно тогда жилось счастливее.
Куда смотрят соответствующие структуры? Не век же прятаться в казармах!
На всякий случай комиссар проверил револьвер, тщательно почистил его, зарядил. Подумал — и добавил к нему «браунинг». Пусть неведомые враги косятся на кобуру, а тем временем кое-что поместится в кармане.
Мелькнула мысль — попросить у командира несколько вооруженных солдат, так ведь не поймут, поднимут на смех. Да и сколько тех солдат нужно для надежной охраны? Полдюжины? Дюжина? Уж пара явно не сделает погоды. Неведомые террористы явно не действуют в одиночку. Тут не обычные пехотинцы нужны, Левинзон знал подготовку бойцов в части, а специалисты своего дела. Кто-нибудь из Совета по борьбе с контрреволюцией, на худой конец — милиция. У нее тоже имеется кое-какой опыт схваток посреди улиц. И охранять они привыкли. В соответствии со своим назначением.
А тут еще какие-то сообщения о демонстрации рабочих. Наверняка вновь происки контриков, старательно баламутящих народ. Того и гляди, придется идти разгонять толпу смутьянов.
Но нет, кажется, обошлось. Никто не беспокоил, не вызывал пехотных солдат по тревоге. Промчался слух, будто туда направилась часть специального назначения, но и только. Видно, шествие горожан так и осталось просто шествием и не переросло в уличные беспорядки. Хорошо. Но что плохо — ближе к вечеру в часть дозвонилась супруга и поинтересовалась — муженек что, так и не собирается домой? И не надо отговариваться дежурствами и делами — она беседовала с начальством и точно знает — сегодня Левинзон абсолютно свободен.
Вот и поговорили! Надо было договориться заранее, упросить командира, чтобы навесил на женины ушки лапшу о важных мероприятиях, невозможных без ее супруга. Теперь-то уже поздно.
— Товарищ комиссар! Вас там на контрольном пункте спрашивают! — прозвучал голос посыльного. — Говорят, из милиции.
Надо же!
По ту сторону ворот чуть в стороне отдыхала тройка запряженных в сани лошадей. Рядышком медленно прогуливалось двое мужчин, еще один так и застыл на козлах.
Судя по коням — зря плачутся милиционеры на бедность. Такую тройку еще поискать.
Завидев вышедшего на улицу комиссара, мужчины шагнули навстречу.
— Здравствуйте. Вы — Левинзон? — спросил один из них, с птичьим носом. И, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Мы из управления милиции. Видите ли, после убийства Горликова возникло предположение — банда злоумышленников вполне может избрать следующей жертвой вас. Они явно стараются убрать всех, замешанных в погоне за Покровским. Начальство приказало обеспечить вам охрану на то время, которое понадобится для нейтрализации преступников.
Сказанное настолько совпадало с собственными мыслями, что Левинзон невольно похвалил себя за трезвость рассуждений. А славную милицию — за здравый смысл и предусмотрительность. Остается надеяться — вычислить преступников они сумеют так же быстро, как и понять направление следующей их акции.
— Вынужден согласиться с доводами, — ломаться и возражать комиссар не стал. Мол, раз так требуется революции — какой может быть разговор?
— Надеюсь, вы уже освободились? Мы бы прямо сейчас вас и довезли. Заодно сразу наметим, как лучше организовать поручение. Вдруг придется затребовать еще пару-тройку человек?
— Думаете, настолько серьезно?
— В зависимости от расположения домов, подходов и прочего, — пожал плечами милиционер с птичьим носом. — Просто имеет прямой смысл в случае появления банды взять их прямо на месте. По нашим данным, на дело идет не больше четырех человек, перестрелять из засады такое количество — плевое дело.
— Хоть выяснили, кто стоит за этим? — уже направляясь к саням, спросил Левинзон.
Вряд ли имя могло ему что-нибудь поведать, но хочется же убедиться в компетенции соответствующих служб!
— Разумеется. Покровский, — небрежно обронил птиценосый, усаживаясь рядом. — Поехали, Иван!
Сани лихо взяли с места, понеслись по заснеженной улице и на повороте едва не столкнулись со встречными, гораздо более спокойно ковыляющими по направлению к части.
— Нам требуется комиссар Левинзон, — оповестил часового выпрыгнувший оттуда мужчина. — Я из милиции, старший следователь Николаев.
— Так он только что с вашими уехал. — На протянутые бумаги солдат даже не взглянул. — Вон, видите тройку?
Видеть было поздно, тройка уже скрылась в изгибах улиц, но память услужливо подсказала встреченный минуту назад экипаж.
— С какими нашими?
— Из милиции, — охотно пояснил дежурный. — Они его тут дожидались. Тоже документы показывали…
Дослушивать Николаев не стал.
— Лука Степанович, что? — Суханов с удивлением смотрел на вернувшегося в два прыжка начальника.
— Опередили! На минуту опередили! Да что сидишь! Гони! — Следователь ударил в спину возничего. — За теми санями, помнишь, что только что отъехали?
— Вы меня не поняли. Я — Покровский, — спокойно пояснил птиценосый.
— Что? — не понял Левинзон.
— Странно. Комиссары представлялись мне понятливее. Стоило столько искать, а при встрече — не признавать, — Покровский вроде говорил с иронией, но взгляд у него оставался холодным и пристальным.
И только тут до Левинзона дошло.
Увы, запоздалое прозрение уже ничего не могло изменить в его судьбе. До сулящих относительную безопасность казарм было уже далеко, гораздо дальше, чем для двоих контрреволюционеров, сидевших по обе стороны от комиссара. Причем второй был настолько крупным и здоровым, что справиться с ним было навряд ли возможно даже в самой благоприятной обстановке. А уж в санях да на ходу…
— Вот именно, — словно бы ответил на промелькнувшие мысли Покровский. — Сидите, господин комиссар, и без глупостей. Кстати, домой к вам мы не поедем. Зачем травмировать вашу супругу? Мы же не звери, в отличие от вас женщин и детей не трогаем.
Лапать кобуру явно не стоило. Кто ж будет наблюдать, как предполагаемая жертва извлекает табельный револьвер? Правда, сами преступники оружия на виду тоже не держали, но Покровский сидел вполоборота, и рука в кармане явно сжимала не поддельный документ. А второй бандит вообще чисто по-дружески возложил на плечо комиссару солидную ручищу. Сожмет — мало не покажется.
Но мысль работала, оказаться бараном на бойне не хотелось, да и были же припасены на подобный случай сюрпризы.
— Хоть закурить разрешите? — как мог спокойнее осведомился Левинзон.
— Курите, — равнодушно согласился Покровский.
Поделиться книгой: