Помоги проекту - поделись книгой:
Она пребывала в полусне, когда вдруг почувствовала руку Мерлина на своем колене и услышала его противный голос с тягучим американским акцентом:
— Золотце мое, просыпайся. И приводи себя в порядок. Мы уже подлетаем, и, как только доберемся до отеля, я первым делом угощу тебя шипучим джином! Лучше, чем в Каире, его не делают нигде! Ты будешь в восторге, куколка моя!
Их поджидал шикарный черный лимузин, специальной телеграммой заказанный Мерлином Никойлосом еще из Лондона, а рядом с ним стоял ослепительно улыбающийся египтянин, который с вежливым полупоклоном представился их гидом-переводчиком.
Он повелительным жестом приказал шоферу погрузить багаж в машину, и уже через несколько минут они мчались в направлении города.
— В каком отеле мы остановились? — спросила Ромина.
— Знаешь, крошка, выбор, как ни странно, оказался непростым. Раньше, в старые добрые времена, я обычно останавливался в «Шепарде», но потом его сожгли. Они, конечно, построили новый, естественно, с тем же самым названием и тоже на берегу Нила, однако это уже не то… Затем на какое-то время очень модным стал «Семирамис», зато совсем недавно появился совершенно новый отель… полностью американский, в котором, думаю, ты будешь чувствовать себя как дома, дорогая! Вряд ли ты что-либо слышала о нем, но он тебе понравится, золотце мое, не сомневаюсь. Его назвали… «Нил-Виста»!
— «Нил-Виста»? Почему это не слышала? — обидчиво воскликнула Ромина. — Конечно, слышала!
Мерлин довольно кивнул:
— Очень хорошо. Значит, тебе известно, что сейчас, как все говорят, он здесь самый лучший. И поскольку я во всем признаю только самое лучшее, именно там мы с тобой, птичка моя, и остановимся.
— Вы совершенно правы, сэр. — Гид-переводчик, сидящий на переднем сиденье, повернулся к ним. — Все, кто останавливался там, очень его хвалят. И если возвращаются в Каир, то всегда останавливаются только в нем… И номер для вас мы зарезервировали очень хороший, сэр… Самый лучший во всем отеле, сэр. Вы сами…
— Вот именно сам! — бесцеремонно перебил его Мерлин. — И очень надеюсь, что это правда, иначе вас ждут большие неприятности. Как я только что сказал своей кошечке, мне нужно только самое лучшее. Другого я не признаю!
Впрочем, даже если бы он захотел к чему-то придраться в «королевских апартаментах» на четвертом этаже отеля, то сделать это оказалось бы практически невозможно.
Комнаты, правда, были не такими просторными, как в «Савойе», но зато имелись широченные балконы и лоджии, выходящие прямо на величественно несущий царственные воды Нил, при желании там можно было даже танцевать.
Иссиня-черное южное ночное небо уже покрылось мириадами ярких, заманчиво мерцающих звезд, в темных водах реки игриво отражались огоньки освещенных мостов и плавучих домов, в изобилии стоящих на приколе вдоль, казалось, бесконечных берегов вечного Нила…
Она долго-долго стояла на балконе. Облокотившись на деревянные перила, молча любовалась волшебной красотой, жадно впитывая ее в себя.
Но затем до ее слуха донесся повелительный голос Мерлина, громко отдающего указания привратнику и коридорному о багаже, и Ромина, чуть вздрогнув, моментально спустилась с небес на бренную землю.
Когда привратник и коридорный закрыли за собой дверь, весьма довольные более чем щедрыми чаевыми, Ромина хотела сказать, как красиво там, за окном, но… Мерлин неожиданно резко прикрыл ладонью ее губы.
— А знаешь, дорогая, мне почему-то кажется, что нам здесь на самом деле будет совсем неплохо, как ты считаешь? — совершенно будничным тоном произнес он, а затем методично стал осматривать комнату, включая самые укромные места…
На этот раз изумленной Ромине потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить, почему и для чего он это делает. А увидев, как Мерлин открыл крышку вентилятора и осторожно, будто гремучую змею, вытащил оттуда какой-то маленький необычный предмет, она окончательно поняла — предосторожности Мерлина, какими бы необычными и даже экстравагантными ни казались, были полностью оправданны. Особенно учитывая необычность их предстоящей миссии…
Тем временем Мерлин нашел еще один микрофон — в настольной лампе у постели в ее спальне, затем под внутренней поверхностью туалетного столика в гостиной.
Закончив дело, Мерлин широко улыбнулся, по-прежнему не произнося ни слова, вывел девушку на балкон и только там необычно тихим для него голосом произнес:
— Если хочешь мне что-нибудь сказать, делай это как можно тише. Лучше всего шепотом.
Говоря это, он обнял Ромину за плечи и ласковым, почти незаметным движением притянул к себе.
Любому, кто мог сейчас наблюдать за ними, наверняка показалось бы, что это самый обычный, самый естественный жест влюбленной нежности.
«Да, но кому нужно наблюдать сейчас за нами? Здесь, среди звезд», — подумала Ромина и тут же содрогнулась, будто смертельно боялась услышать ответ.
— Мерлин, кто, по-твоему, посадил их туда? — чуть слышно прошептала она. — Дирекция отеля?
Мерлин медленно покачал головой:
— Вряд ли. Скорее всего, кто-то из сильных мира сего. У кого вдруг зародилось подозрение. Причем, возможно, без каких-либо на то причин. Просто так, на всякий случай… Мы же с тобой сейчас находимся в полицейском государстве, не забывай.
— Ты что думаешь, кому-то стало известно, что мы здесь в связи со смертью Криса?
— Нет, дорогая, я так не думаю. Хотя… хотя, кто знает? Ладно, на сегодня хватит! Мы и так допускаем огромную ошибку. Нам с тобой нельзя выходить из образа. Ни при каких условиях, ни на секунду, ни на мгновение…
Он говорил мягко, убедительно, почти ласково, совсем без той агрессивной жесткости, что звучала в его голосе не далее как вчера вечером. Но именно это почему-то вызвало у Ромины страшное раздражение.
— Знаешь, Мерлин, не знаю почему, но иногда ты становишься на редкость занудливым, дорогой, — перебила она его, как ей казалось, капризным голоском голливудской стервы Ромины Фей. — Мне скучно. Давай займемся чем-нибудь куда более приятным… — Она задумчиво приложила пальчик к губам. — Так, любовью заниматься, кажется, еще рано, это от нас никуда не уйдет, значит… значит… Может, выпьем шампанского, дорогой?
Он послушно последовал за ней в гостиную и по телефону приказал принести в номер две бутылки самого лучшего шампанского. Ромина тем временем достала из чемодана ночную рубашку, вечерний халат, туалетные принадлежности и приняла ванну.
Лежа в теплой, благоухающей воде среди вальяжно плавающих лепестков алых роз, она невольно думала: неужели кто-нибудь подсматривает за ней и здесь? Или только подслушивает? Тогда где, интересно, спрятан микрофон? Или скрытая смотровая щель?
Сама мысль о такой возможности заставила ее тут же выскочить из ванной и как можно скорее вытереться полотенцем, которое, в полном соответствии с американскими стандартами, было очень маленьким. Во всяком случае, для европейца.
Платье, что она надела, несмотря на его очевидную вульгарность, по-своему можно было даже назвать милым — зелененькая тюлевая юбочка, туго облегающий лиф с блестками, всего одна тоненькая бретелька…
— Вот это да! Ты выглядишь как символ весны, — с очень довольной ухмылкой заметил Мерлин, когда Ромина впорхнула в гостиную.
— Скорее как промозглая осень… Во всяком случае, пока ты не предложишь мне обещанное шампанское.
Он немедленно вскочил со стула, торопливо наполнил до краев бокал шампанским и протянул Ромине.
— Нам что, обязательно ужинать так поздно? — спросила она, принимая бокал. — Вообще-то я привыкла делать это пораньше.
Мерлин пожал плечами.
— Зато завтра утром ты можешь встать, когда захочешь. Хоть в полдень. Если, конечно, нам повезет…
— Ну уж нет, красоту раннего утра я не отдам никому!
В глазах Мерлина мелькнула лукавая искорка. Она не исчезла, даже когда он взял со стола бутылку и, выйдя в ванную комнату, без колебаний вылил остатки шампанского в унитаз.
Вернувшись в гостиную, Мерлин поставил пустую бутылку в угол и, глядя Ромине прямо в глаза, произнес:
— Что ж, в таком случае пошли, дорогая. Посмотрим, на что здесь похожа ночная жизнь. Знающие люди говорят, она ничуть не хуже парижской…
Увы, где-то около двух часов ночи Ромина начала искренне желать, чтобы так оно и оказалось на самом деле. Они уже посетили по меньшей мере полдюжины самых различных ночных заведений Каира. И даже успели поужинать в одном из самых дорогих ресторанов столицы, причем Ромина нашла еду там совершенно невкусной. Чем, разумеется, не замедлила поделиться с Мерлином Никойлосом.
— Вся беда египтян, золотце мое, в том, что они крупно поссорились с французами! — тут же громогласно ответил он. — В результате отсюда постепенно уехали почти все сколь-нибудь известные шеф-повара. Готов побиться об заклад на любую сумму, что этот совершенно безвкусный ужин, который мы с тобой только что съели, честно говоря без малейшего удовольствия, был приготовлен чистопородным немцем! Скорее всего, из провинциальной Баварии!
После чего последовало шампанское и только шампанское…
Шампанское в типичном восточном клубе, где одна исполнительница танца живота сменяла другую; шампанское и довольно скверный кофе в другом ночном клубе, где танец живота исполнялся стройным юношей, у которого на голове стоял поднос с полными чайными чашками; шампанское в каком-то не совсем понятном заведении, где полдюжины довольно толстых и откровенно не привлекательных женщин дрыгали жирными ногами на низеньком помосте, безуспешно пытаясь сделать это одновременно; и, наконец, отвратительное теплое шампанское в ночной «забегаловке», где, помимо обязательных танцев живота, им пришлось терпеть заунывные арабские песни. Ничего не поделаешь, национальный патриотизм…
— Господи ты боже мой! — не скрывая досады, воскликнул Мерлин, когда они оказались наконец в машине. — Этому чертову Каиру не хватает хотя бы одного из тех ночных заведений, которые я на зависть остальным открываю в большинстве столиц мира!
— Мы будем только рады, если вы сделаете это и в нашем городе, сэр, — произнес гид-переводчик со странной ухмылкой. — А сейчас, если позволите, я отвезу вас в одно очень, ну просто очень милое местечко. Это закрытый клуб. Но ведь исключения никто не отменял. Значит, все можно устроить, вы понимаете? Там, помимо всего прочего, можно играть в азартные игры…
— Что-то вроде подпольного казино? Да, пожалуй, мне хотелось бы взглянуть на него изнутри, — кивнул Мерлин. — До сих пор нам показывали какую-то дешевку.
— Ради бога, простите меня, сэр, — чуть ли не плачущим тоном пробормотал гид. — Просто я не знал ни ваших вкусов, ни того, что вы захотите увидеть. Но теперь…
— А теперь вези нас в то самое очень миленькое местечко, — повелительно оборвал его Мерлин. — И моли Бога, чтобы нам с Роминой там понравилось!
«Местечко» и впрямь оказалось весьма впечатляющим. Судя по всему, раньше это был чей-то богатый дом, который переделали в частный закрытый клуб. Но пройти туда оказалось совсем нетрудно — за небольшую плату.
В клубе было полно народу, и Ромина почему-то подумала, что гид специально так долго водил их по другим заведениям, дожидаясь, пока здесь соберется достаточно посетителей.
На первом этаже клуба располагались специальные комнаты для игры в карты, на втором играл небольшой оркестр, и в просторной зале можно было танцевать, а на третьем находился бар и три стола для игры в рулетку.
Собравшаяся публика оказалась на редкость разномастной — от респектабельных и явно богатых мужчин в компании элегантных женщин, сияющих от множества драгоценных камней, до подозрительных типов, выглядевших так, будто в карманах у них не было денег даже на одну игральную фишку.
Почти все мужчины здесь много курили, и в основном сигары. От их удушливого дыма у Ромины скоро начали слезиться глаза. Кроме того, ей очень хотелось хоть где-нибудь присесть, но сделать это оказалось практически невозможно, поскольку стулья имелись только у столов для рулетки. Мерлин же стоял как ни в чем не бывало и внимательно, с нескрываемым интересом наблюдал за играющими.
— Не желаете ли принять участие в игре, сэр? — вежливо спросил его крупье.
Мерлин покачал головой:
— Желаю. Но только не сегодня. Может быть, завтра. На всякий случай зарезервируйте для меня место. На крупную игру.
— Благодарю вас, сэр. С вашей стороны очень любезно… Вас интересует только крупная игра?
— Да, но не просто крупная, а очень крупная. Иначе мне просто не имеет смысла тратить здесь свое время.
— Очень хорошо, сэр. Мы известим о вашем намерении тех из наших постоянных членов, которые тоже любят играть только по-крупному. Вы позволите поинтересоваться вашим именем?
— Никойлос! — громко и отчетливо ответил Мерлин с таким важным видом, будто британский король или по меньшей мере иранский шах! И огляделся вокруг. — Вы, должно быть, уже слышали обо мне… Кстати, передайте владельцу клуба, что ему имеет прямой смысл побеседовать со мной. Я остановился в отеле «Нил-Виста».
Он резко развернулся и стремительно пошел к двери, оставив крупье стоять с разинутым ртом и выражением искреннего удивления на лице. Ромина уже начала привыкать к таким выражениям на лицах людей, которые успели поговорить с Мерлином…
Девушка поплелась за ним к выходу. Впереди них по деревянной лестнице с резными железными перилами, тихо переговариваясь, спускалась только одна пара. Они были уже довольно далеко, поэтому Ромина жалостливым тоном спросила:
— Мерлин, может, лучше домой поедем? Честно говоря, я очень устала…
Мерлин согласно кивнул, и она благодарно взяла его под руку, невольно прижавшись к нему плотнее, чем…
— Мне кажется, в Лондоне все намного интереснее.
— Да, да, ты совершенно права, дорогая. Но нам все равно надо набраться терпения и побывать во всех мыслимых и даже немыслимых местах. Может, где повезет…
Парочка, спускавшаяся по лестнице перед ними и почти достигшая нижних ступенек, вдруг остановилась, и мужчина с внешностью египтянина, очевидно недовольный тем, что услышал от спутницы, громко произнес по-английски:
— Так найди его, дуреха, немедленно найди, иначе…
Женщина, всхлипывая, начала лихорадочно рыться в сумочке.
— Там ничего нет! Говорю же тебе, его там нет! Я уже искала! Оно было здесь, в сумочке, но сейчас его почему-то нет!
— Лжешь, мерзавка! Ты его просто украла!
Мужчина изо всей силы ударил женщину по щеке.
Она громко вскрикнула от боли и уронила сумочку, из которой по лестнице покатились какие-то вещицы…
Ромина и Мерлин застыли, будто парализованные, но затем… затем лжемиллионер Никойлос одним длинным прыжком перепрыгнул сразу через несколько ступенек и сильнейшим ударом правой руки в челюсть отправил мужчину в нокаут.
Женщина оцепенело смотрела на безжизненно распростертое тело. А она по-своему очень даже красива, подумала Ромина. Шикарные иссиня-черные волосы, уложенные в модную прическу, большие, чуть раскосые зеленоватые глаза, длинные пушистые ресницы, прекрасная фигура… На вид ей было где-то около тридцати…
— Так ему и надо, — пробормотал Мерлин. — С женщинами так нельзя… Даже если они виноваты…
Ромина сразу догадалась, что он поступил так спонтанно, не думая о возможных последствиях… Более того, даже позволил себе выйти из образа, поскольку американский супермиллионер Мерлин Никойлос просто-напросто сделал бы вид, будто ничего не заметил!
Красивая женщина, по-прежнему не произнося ни слова, нагнулась и начала торопливо собирать в сумочку выпавшие из нее губную помаду, пудреницу, кружевной платочек… Потом выпрямилась, взглянула на лежащего на полу без сознания мужчину и, звонко цокая острыми каблучками туфель, торопливо побежала к входной двери.
Заметив на полу возле самой нижней ступеньки лестницы какой-то маленький блестящий предмет, Ромина наклонилась и подняла его.
— Эй, эй, мадам, подождите, вы забыли! — крикнула она вслед убегающей женщине и даже хотела броситься вдогонку, но не успела сделать и шага, как Мерлин остановил ее, крепко схватив за руку:
— Оставь ее в покое!
До них донеслись какие-то звуки — очевидно, кто-то спускался по лестнице…
Мерлин сжал руку Ромины еще сильнее и потащил ее к двери в левой стороне холла.
— Но, дорогой, нам ведь совсем не туда, — попыталась остановить его Ромина.
Однако Мерлин, не обращая ни малейшего внимания на ее робкие протесты, ударом ноги распахнул боковую дверь.
— Где здесь черный ход? — требовательно спросил он попавшегося на пути официанта.
— В конце коридора на левой стороне, сэр.
Коротко кивнув, Мерлин, по-прежнему не отпуская руку Ромины, поспешил в указанном направлении, и уже через минуту-другую они, выйдя из здания клуба с противоположной стороны, оказались в темной аллее. Миновав ее, беглецы вышли на шумную, ярко освещенную улицу.
Мерлин остановился, затем сошел с тротуара на проезжую часть и остановил такси.
— «Нил-Виста», — коротко приказал Мерлин шоферу.
— А как же та машина? Прокатная… с нашим гидом? — шепотом спросила его Ромина.
Он только покачал головой, и Ромина, понимающе пожав плечами, замолчала.
Войдя в полупустой вестибюль отеля, Мерлин направился к стойке регистрации.
Поделиться книгой: