Прелестная Ромина

К тому же Алекс был весьма хорош сам собой, а в своем стилизованном костюме «русского дворянина семнадцатого века» выглядел по-настоящему неотразимым.

Вначале ей казалось, что в своем маскарадном костюме она невольно будет стесняться, но к тому времени, как они выпили по бокалу ароматного коктейля и прошли в соседнюю залу, где им тут же подали великолепный обед, а потом десерт с ярко-красными ягодами редчайшей клубники, как ей объяснили, специально доставленной из России, Ромина забыла буквально все, кроме… кроме того, насколько интересный кавалер Алекс и как же прекрасно, когда за тобой так потрясающе ухаживает мужчина, от которого без ума чуть ли не все самые красивые женщины лондонского высшего света!

В общем, вечер проходил просто великолепно — отрицать глупо, — до… до той поры, пока они не оказались в ее, то есть в их с Крисом квартире.

«Не надо думать об этом, не надо…» — твердила себе Ромина, сидя на заднем сиденье серого «ягуара», стремительно несшегося по скоростному шоссе к лондонском аэропорту.

Она открыла глаза, только когда машина въехала на территорию аэропорта и, резко снизив скорость, медленно подъезжала к крытому проходу в центральное здание. Шофер, не задавая вопросов, остановился у зала внутренних рейсов. Он выскочил из машины, открыл переднюю дверцу и взял чемодан Ромины.

Слегка поколебавшись, думая, давать ему чаевые или нет, она все-таки решила, что в данной ситуации это лишнее, и, коротко поблагодарив, вышла из автомобиля. В ответ водитель вежливо прикоснулся к ободку фирменной фуражки.

Она проследовала за носильщиком к стойке с табличкой «Регистрация», протянула симпатичной, приветливо улыбающейся девушке в форме билет, терпеливо подождала, пока взвесят ее багаж, и по коротенькому эскалатору поднялась наверх в зал ожидания.

Ромине казалось, будто она пересекает границу одной жизни и вступает в совсем иную… Ее старая жизнь, друзья, любимые увлечения оставались в каком-то уже далеком прошлом!

Итак, мисс Ромины Хантли больше не существовало. Ее место заняла мисс Ромина Фей, голливудская кокотка и любовница известного американского мультимиллионера Мерлина Никойлоса!

«Как можно быстрее и глубже войди в свою новую роль. Старайся думать и поступать именно так, как думала бы и поступала она! Убеди себя, а еще лучше поверь в то, что ты — это она… — как бы слышала она голос Криса, дающего последние наставления. — Запомни: главное — это сила духа и мысль!»

«Главное — это сила духа и мысль!»

Ромина повторяла и повторяла про себя слова брата все время, пока сидела в переполненном зале, нетерпеливо ожидая посадки на рейс…

Глава 3

С той минуты, как мисс Ромина Фей вошла в отель «Савой» и, подойдя к стойке регистрации, со вновь приобретенным американским акцентом небрежно поинтересовалась у администратора, где остановился мистер Никойлос, у нее сложилось отчетливое ощущение, будто ее вытолкнули на сцену играть главную роль в серьезнейшей драматической, возможно даже трагической, пьесе, не удосужившись ознакомить со сценарием.

Ее мучили дурные предчувствия — вдруг она встретит здесь кого-то из старых знакомых? А может, это не более чем дешевый фарс Мерлина Форда? А что, если этот самонадеянный, самовлюбленный индюк хочет просто-напросто выставить ее на всеобщее посмешище? Чтобы потом с удовольствием посплетничать со своими светскими собутыльниками…

Но Ромина вспомнила, что генерал Фортескью, их с Крисом доверенный попечитель, вряд ли так легко доверил бы ее заботам Мерлина, не будь в нем уверен.

«Так или иначе, — успокаивала себя Ромина, — на все эти мучительные вопросы скоро, даже очень скоро я получу исчерпывающие ответы…»

Коридорный в ливрее почтительно открыл перед ней дверь люкса для новобрачных, и она вошла внутрь. Робко и… затаив дыхание от страха.

Дверь из огромного холла в гостиную была приоткрыта, и через эту широкую щель Ромина отчетливо видела нескольких мужчин, сидящих на стульях и в креслах с бокалами в руках.

Беззвучно вошедший вслед за ней коридорный тихонько постучал в полуоткрытую дверь и громким, хорошо поставленным голосом произнес:

— К вам мисс Фей, сэр!

На мгновение в гостиной воцарилась тишина. Затем Мерлин Никойлос, с негромким стуком поставив бокал на низенький журнальный столик, широко распахнул дверь и решительной походкой вышел в просторный холл.

Ромина с трудом узнала его. Необычная, чуть ли не экзотическая прическа, неизвестно откуда взявшиеся длинные бакенбарды, вдруг посмуглевшая кожа лица и… вызывающая, до неприличия обтягивающая одежда…

Но главные перемены заключались не столько в резко изменившемся внешнем виде, сколько в манере поведения.

— Ромина, детка, ну наконец-то! — радостным, просто-таки масленым голосом воскликнул «мистер Никойлос», простирая к ней обе руки и звонко целуя в обе щеки.

Почувствовав его прикосновение, девушка напряглась, но затем взяла себя в руки и неестественно ярко накрашенными губами тоже громко чмокнула Мерлина. Где-то возле уха…

— Наконец-то ты приехала, дорогая! А то я заждался. Даже начал считать минуты… Ладно, иди приведи себя в порядок после дороги, любимая. Я подойду через несколько минут. — Он, чуть повернувшись, бросил быстрый взгляд назад. — Как только закончу с господами… А пока ты будешь переодеваться, я попрошу принести в номер шампанское. После такого долгого перелета бокал-другой тебе не помешает. Ну, до скорой встречи, дорогая!

Мерлин послал ей воздушный поцелуй, сверкнув при этом перстнем с потрясающим бриллиантом неимоверных размеров, и медленно вернулся в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь.

— Извините, господа, что пришлось ненадолго оставить вас, — небрежным тоном произнес он. — Это моя подруга, точнее говоря, очень близкая подруга. Она только что прилетела из Голливуда.

— А кто она, мистер Никойлос? Кинозвезда?

— Нет-нет, друзья, никаких расспросов. Особенно личного плана, — отмахнулся Мерлин. — Моя личная жизнь — это моя личная жизнь, и совать в нее нос я, извините, никому не позволю! Даже вам… Кстати, не вздумайте нигде публиковать информацию о ее приезде. Учтите, тем самым вы поставите меня в очень неудобное положение…

И он издал короткий, но весьма многозначительный смешок.

— А у вас что, сердечные дела или матримониальный треугольник, мистер Никойлос? — с понимающей усмешкой поинтересовался кто-то из присутствующих.

— Господа, для особо одаренных повторяю, — предостерегающе произнес Мерлин. — Я целиком и полностью открыт для вас по всем, абсолютно всем вопросам, кроме… этого! Надеюсь, вы меня понимаете?

Слова мистера Никойлоса сопровождались взрывом такого громкого смеха, будто он пересказал сальный анекдот.

Ромина медленно прошла в свои апартаменты, по одним только размерам которых было ясно, что Мерлин Форд вошел в роль «простого» американского мультимиллионера не в шутку, а, похоже, по-настоящему…

На туалетном столике ее ждал огромный букет роскошных орхидей, и не успела она снять перчатки, как раздался вежливый стук в дверь — это официант принес на серебряном подносе ведерко с бутылкой шампанского и два высоких хрустальных бокала.

Со знанием дела откупорив бутылку, прекрасно вышколенный официант, даже не спрашивая разрешения, наполнил бокал до половины и с полупоклоном, молча протянул его Ромине. Она с благодарностью взяла бокал, с удовольствием сделала глоток…

Через несколько минут после ухода официанта в дверь вновь постучали.

— Войдите! — крикнула девушка, ожидая, что наконец-то принесли багаж. Но вместо портье увидела невысокого, щуплого человечка в белом халате с небольшим коричневым баулом в левой руке.

— Я пришел сделать вам нужную прическу, макияж и все остальное, мадам, — тихим мелодичным голосом представился он. — Мне сказали, вы уже здесь и ждете меня.

— Я? Я вас жду? В общем-то да, да, наверное, жду…

Он аккуратно закрыл за собой дверь и вошел внутрь.

— Не беспокойтесь, мисс Фей, я здесь по распоряжению мистера Никойлоса.

Человечек, как и официант, тоже не спрашивая у нее разрешения, прошел к туалетному столику, поставил на него коричневый баул, раскрыл… В нем, как успела заметить Ромина, было полным-полно мыслимых и немыслимых макияжных «штучек»: коробочек с накладными ресницами, пакетиков с красками для волос, карандашей и пузырьков для подведения глаз, губных помад самых различных цветов и оттенков…

Когда Ромина медленно стянула с головы яркий цветастый платок, он, раза два обойдя вокруг нее, внимательно осмотрел ее волосы. А затем довольно произнес:

— Да, у меня для вас, кажется, все есть. — Заметив ее несколько удивленный взгляд, улыбнулся. — Вам не о чем беспокоиться, мисс Фей. Я ведь действительно самый настоящий дамский стилист… Во всяком случае, много лет таковым был…

Ромине оставалось только улыбнуться в ответ.

Спустя час с небольшим он снял с ее головы бигуди, и Ромина, взглянув на себя в зеркало, сразу обратила внимание на слишком уж необычный металлический отблеск волос.

— Не волнуйтесь, мисс Фей, вы сможете смыть его, как только пожелаете, — заметив беспокойство девушки, пояснил стилист. — Но пожалуйста, не забывайте, этот блеск надо восстанавливать после каждого мытья головы шампунем. Вот из этой бутылочки. Я специально ее оставляю…

— Да, пожалуй, это будет намного лучше, чем банальная перекись водорода, — кивнула Ромина.

— Ну, для текстуры ваших волос она была бы просто-напросто преступлением, — пожал плечами маленький дамский стилист. — А теперь, мисс Фей, давайте займемся вашими ресницами.

Когда он полностью с ней закончил и начал аккуратно складывать свои причиндалы в коричневый баул, Ромина вновь, на этот раз внимательнее, осмотрела себя в зеркало… Вот это да! Да, теперь ее вряд ли узнают даже самые близкие друзья! Ведь перед ними предстанет красивая, яркая и… при этом самая обычная девушка. Правда, с на редкость сексуальным обликом, о существовании которого Ромина Хантли, честно говоря, никогда и не подозревала.

Пока они занимались ее внешностью, в комнату один раз заглянул Мерлин, то есть мистер Никойлос, но ничего не сказал и тут же закрыл за собой дверь.

Маленький человечек в белом халате бросил быстрый взгляд на часы:

— Что ж, мне пора. Насколько я понимаю, платья и прочая одежда, которые вы ожидаете, мисс Фей, прибудут с минуты на минуту.

— Я ожидаю?..

— Конечно, ожидаете. До свидания, мисс Фей. И… всего вам самого хорошего.

Он протянул ей свою великолепно ухоженную руку, которую Ромина с искренней благодарностью пожала. Она догадалась, что он настоящий артист своего дела и совсем не из тех, кому следует предлагать чаевые… Не успел он уйти, как в дверь постучали, и в комнату вошла женщина с большой коробкой, доверху наполненной множеством различных нарядов…

Было уже девять часов, когда они закончили с подборкой нужного гардероба. Модистка собрала ненужные платья в коробки и была уже готова откланяться, когда Ромина предложила ей бокал шампанского. Та, естественно, не сочла себя вправе отказаться.

После чего с милой улыбкой протянула Ромине счет. Одного взгляда на цифры было достаточно, чтобы девушка, изо всех сил пытаясь скрыть изумление, тут же прошла с ним в гостиную.

Мерлин лежал прямо на полу, закинув ноги на стоящую поблизости низенькую тахту, и читал газету. Услышав, как открывается дверь, он даже не подумал подняться. Очевидно, это связано с его новым обликом, улыбнувшись, подумала Ромина.

— Ну как, золотце, нашла себе что-нибудь подходящее? — спросил он.

— Да, нашла. Кое-какие вещи сидят на мне отлично. Вот только интересно, что ты скажешь, когда увидишь счет.

— Только то, что для моей маленькой девочки не только денег, ничего не жалко! — равнодушно зевнув, произнес Мерлин.

Ромина подошла к нему и протянула листок. Уголки его губ дрогнули в удивленной улыбке.

Не выходит из новой роли, даже когда посторонние его не видят и не слышат, подумала Ромина.

— Принеси-ка мне ручку, дорогая.

Она послушно подошла к письменному столу, взяла ручку с золотым пером, вернулась к по-прежнему лежащему на полу Мерлину.

Он вытащил из внутреннего кармана твидового пиджака чековую книжку в кожаном переплете — какого-то греческого банка в Афинах, успела заметить Ромина и не без явного одобрения подумала, что ее новый партнер не упускает ни одной, даже самой мелкой детали.

Мерлин заполнил очередной листок в чековой книжке, размашисто поставил свою подпись.

— Передай, что деньги по этому чеку можно получить в Вестминстерском банке на Ломбард-стрит. Да, и пусть не забудет предупредить их, что пять процентов за обналичку в этой сумме уже учтены.

Что ж, умно, очень умно, невольно подумала Ромина… Она вернулась в спальню, отдала чек модистке.

— Все будет в полном порядке, мадам, не беспокойтесь, — с вежливым полупоклоном произнесла женщина, явно довольная тем, что ей удалось так выгодно продать необычно большую партию дорогих дамских нарядов. — Спасибо вам, мадам, большое спасибо.

Ромина проводила ее до двери, попрощалась, а затем сразу прошла в гостиную.

— Ну а что мы со всем этим нелепым тряпьем потом будем делать? Когда все закончится… Займемся благотворительностью и будем бесплатно раздавать их нищим театральным студиям?

Мерлин со скучающим равнодушием богатого бездельника взглянул на нее.

— Подобные вопросы и излишни, и по-своему даже опасны, — совсем не ласково произнес он. — Настоящая Ромина Фей даже не подумала бы интересоваться подобными мелочами.

— Вы… вы хотите сказать, мы должны продолжать играть в эту… в этот нелепый фарс, даже когда одни?

— Да и никак иначе! Везде и всегда! Другого пути просто нет… И кроме того, откуда вдруг такая уверенность, что нас не подслушивают? Или что за нами не подглядывают…

— Вы хотите сказать… Здесь могут быть скрытые микрофоны или что-то вроде того?..

— Здесь вряд ли, — покачал головой Мерлин. — Во всяком случае, маловероятно. Зато там, куда мы направляемся, такого добра будет хоть отбавляй.

— Простите, — тихо, почти шепотом произнесла девушка. — Этого со мной больше не повторится, обещаю.

— Ладно, детка, все нормально. А теперь иди приоденься. Только самое лучшее. Ужин нам принесут прямо сюда, в номер… Я, черт побери, так рад тебя видеть, крошка, что не собираюсь делить тебя ни с кем… Во всяком случае, не сегодня вечером.

— Вот это уже не пустой треп, а разговор по делу, — в тон ему ответила Ромина. — Честно говоря, если мне сейчас чего и хочется, так это поесть. Вкусно и много!

Она улыбнулась. У нее на щеках появились две премиленькие ямочки, которые так и хотелось поцеловать.

Мерлин непривычно долго смотрел ей вслед, будто вдруг увидел что-то весьма неожиданное.

Они долго ходили из одного ночного клуба в другой, и в каждом Мерлин обязательно представлялся хозяину или управляющему, при этом обязательно посвящая в свои планы со временем стать активным участником организации ночной жизни Лондона.

Слушая их разговоры, Ромина не могла не удивиться тому, что ее богатый спутник не просто много знал про ночную жизнь столичного города, но также имел достаточно любопытные идеи — интересно только, откуда? — насчет того, как сделать ее более привлекательной для состоятельных клиентов.

В центральный лондонский аэропорт они, как и планировали, выехали рано утром. Но сначала дождались, пока в номер принесли новые чемоданы, специально купленные в самом дорогом магазине столицы для нового гардероба мисс Ромины Фей. Затем Мерлин Никойлос отправил несколько срочных телеграмм своим загадочным деловым партнерам в Нью-Йорк и позвонил по телефону некоему Люсьену Лафаргу, чтобы узнать, не переменил ли тот своего решения продать ему несколько игорных клубов и казино.

Наконец все было готово, все самые последние указания были даны и получены, включая шикарный букет орхидей для мисс Ромины Фей, и в огромном арендном лимузине они торжественно отъехали от отеля в лондонский аэропорт.

Когда шасси самолета оторвалось от бетонной взлетной полосы, Ромину вдруг с силой охватило непреодолимое чувство тоски по родному дому и… страх.

«Что ждет меня впереди? Удастся ли мне живой вернуться в родную Англию?»

Как только самолет поднялся на необходимую высоту и на табло потухли привычные надписи «Не курить! Пристегнуть ремни!», в проходе тут же появилась красивая длинноногая стюардесса с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Ромина Фей взяла свой со словами «Благодарю вас», а Мерлин Никойлос, глотнув из своего, тоном, не терпящим возражений, потребовал, чтобы шампанское, прежде чем ему подавать, «как следует охладили»!

Очевидно, так и следует поступать всем нормальным миллионерам, подумала Ромина.

Но не стала ничего комментировать вслух, а вместо этого внимательно огляделась. Пассажиры выглядели обычно. Однако кто знает? Возможно, сейчас один из них тайком наблюдает и за Мерлином, и за ней, пытаясь понять, те ли они на самом деле, за кого себя выдают, почему вместе и, главное, зачем летят в Каир…

В том, что американский миллионер Мерлин Никойлос специально стремится быть замеченным, сомнений не возникало — он громко говорил, звонко смеялся, по любому поводу во всеуслышание жаловался и требовал то подать ему одно, то заменить другое…

Потрясающе, думала Ромина, как мужчина может изменить себя, не прибегая к макияжу, краске волос и другим ухищрениям, к которым в аналогичных случаях, как правило, приходится прибегать женщинам — накладным ресницам, парикам, иного цвета румянам и губным помадам…

Она посмотрелась в карманное зеркальце, и ей почему-то дико захотелось смеяться! Ромина положила зеркальце в сумочку и устало откинулась на спинку кресла…