Помоги проекту - поделись книгой:
Для сотрудников «Эппл» Кляйн ввел регулярную отчетность и контроль за временем прихода и ухода, а заодно срезал все излишние расходы. Алистеру Тейлору, верному лейтенанту Брайана Эпштейна, пришлось подать в отставку. Закрылся «Эппл Электроникс», вылетел на улицу Волшебный Алекс, облегчивший карманы «Битлз» на 300 тысяч фунтов. Джон не стал защищать друга, согласившись, что Алекс тот еще поганец. В Индии он активно трепал языком о сексуальной невоздержанности Махариши. А через двадцать четыре часа после развода Джона с Синтией уже сидел рядом с брошенной женой, спаивал ее и убеждал, что с ним куда лучше, чем с Ленноном.
Хоть Алекс умело веселил компанию, он исчерпал кредит доверия. «Битлз» было не привыкать избавляться от прихлебателей и мошенников. В момент кризиса им не нужен был пассажир, раскачивающий лодку.
Пока сверстники входили во взрослую жизнь, Марк Дэвид Чепмен мечтал заполучить ядерную бомбу и взорвать небольшой городок. Потом ему в голову пришла новая мысль. Можно заставить страдать многие миллионы, если убить их кумира, выражающего их мнения, их ролевую модель.
— К 8 декабря 1980 года Марк Дэвид Чепмен находился на грани помешательства, — объяснит он потом Ларри Кингу. — Он полностью погрузился в вымышленный мир «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Он сам не знал, чего хочет: прыгнуть в такси, вернуться на Гавайи, или убить… кумира.
В 1977 году Чепмен зашел в публичную библиотеку, где попросил карту Гавайев. Потом опять туда вернулся с той же целью. Мечтая о райских островах, он не думал ни о криминальной обстановке в Гонолулу, ни о безработице. У него в мыслях качали листьями пальмы, шуршали волны, царила безмятежность. Там было не как здесь. Там все его тревоги и волнения окажутся позади. Марк спешно опустошил счет, где лежало всего 1200 долларов. Он твердо решил уехать в пятидесятый штат Америки.
Деньги кончились даже позже, чем он рассчитывал. Примерно неделю он прожил в роскошном отеле, отдыхая на пляже и зависая в баре. Когда кошелек опустел, Марк переехал в местное отделение YMCA. Депрессия пошла на спад. И он позвонил Джессике, бывшей подружке.
— Скажи, что любишь меня, — умолял он.
Джессике совсем не понравился его тон. Она испугалась, что неосторожное слово может вызвать настоящую бурю. Зачем он звонит? У него есть семья. А если он покончит жизнь самоубийством? Меньше всего ей хотелось чувствовать себя ответственной за его смерть.
— Слушай, Марк, — зашла она издали. — Может, просто вернешься домой?
На последние деньги Марк купил билет в Атланту. Все будет хорошо. Он вернется к Джессике, женится на ней, создаст ту семью, о которой она всегда мечтала. Но при первой же встрече он увидел, что страхи Джессики никуда не делись. Но здесь за него отвечали родители. Он вернулся в отчий дом, но агрессивный, обличающий сын не встретил теплого приема.
Он снова купил билет на Гавайи.
Не видя впереди никакого будущего, на последние деньги он хорошо пообедал в стейк-хаусе. Потом на прокатной машине поехал на пляж. Если он никому не нужен, то не будет отягощать им жизнь своим существованием. Натянув шланг на выхлопную трубу, второй конец Чепмен сунул в окно. Зарычал мотор. Марк с закрытыми глазами откинулся на водительском сидении, ожидая, пока смерть не избавит его от мук.
Ничего не вышло.
Он снова ошибся.
Чепмена тошнило от выхлопных газов, когда в окно постучал рыбак-японец. Пластиковый шланг расплавился на выхлопной трубе.
Он такой неудачник, что даже не смог покончить жизнь самоубийством.
А может, все идет как должно. Японец — никакой не рыбак, он ангел божий. Бог хочет, чтобы Чепмен жил.
Как суицидник он лег в психиатрическое отделение больницы Кэсл-Мемориал. Врачам интеллигентный, адекватный Чепмен пришелся по нраву. Другие пациенты тоже отнеслись к нему хорошо. Может, все не так плохо. Гавайи — приятное место.
Марк решил остаться здесь.
Джона нервировало членство в Превосходнейшем ордене Британской империи, пожалованное королевой Елизаветой II. Во время «битломании», когда великую четверку изображали дойстойными гражданами, он не мог отвергнуть предложенную честь. Но теперь, став завзятым пацифистом, он чувствовал себя лицемером из-за связи с империей, ответственной за порабощение людей от Фолклендских островов до Северной Ирландии.
— Правящие круги — те еще бандиты, — сказал он ATV — Вот кто знает, как тиранить людей. У них есть ядовитые газы, оружие, всякое снаряжение… Должен быть другой путь.
25 ноября 1969 года он взял прилагающуюся медаль с телевизора тети Мими и вернул ее с шутливой запиской, где шла речь и о международной политике Великобритании, и последнем сингле «Plastic Ono Band».
«Ваше Величество,
Я возвращаю вам Превосходнейший орден Британской империи в знак протеста против участия нашей страны в конфликте Нигерии-Биафры, против нашей поддержки Америки во Вьетнаме, и против того, что «Cold Turkey» опускается в чартах.
С любовью,
Джон Леннон.»
Озадаченные наблюдатели пришли в полное недоумение, когда Джон с Йоко обрезали волосы, главный символ и «битломании», и порожденной ею революции, и объявили 1970 год «Началом эпохи мира». Через три месяца чета отправилась в больницу якобы для того, чтобы оба сменили пол. Неужели Джон Леннон решится на такой шаг? Оказалось, что несмотря на страстную любовь к Йоко, Джон все же ценит свое мужское достоинство.
Он изобразил все это как первоапрельскую шутку.
Долгие годы пресса публиковала каждый дурацкий слух о Ленноне. Вышла неплохая возможность их наказать.
Выписавшись, Чепмен устроился работать на заправку и переехал жить к пресвитерианскому священнику. Он регулярно навещал друзей, оставшихся в больнице, и играл им на гитаре. За недолгое пребывание на райских островах Марк успел пополнить репертуар гавайскими песнями. Оказалось, что пожилые пациенты тянутся к нему. Некоторые впоследствии утверждали, что годами ни с кем не говорили, пока не встретили Чепмена. Врачи видели в нем ролевую модель, человека, победившего депрессию и теперь помогающего другим. Сначала Марк стал в психиатрическом отделении волонтером, потом штатным сотрудником.
Врачи и медсестры совсем забыли, что до недавнего времени он был одержим мыслями о суициде и массовых убийствах. Они относились к нему как к равному, болтали с ним после работы. В церкви и больнице он вновь обрел признание.
Пока Джон Леннон смотрел, как растет его сынишка, и подбирал песни для «Double Fantasy», Марк Чепмен восстанавливал самоуважение.
Впервые с 1966 года Джон вернулся к концертной деятельности, правда, не в составе «Битлз». Джон с Йоко спокойно выходили на сцену, пели песни, устраивали перформансы, но о турне с «Битлз» не могло быть и речи. Маккартни переживал, он считал, что группа не может развиваться без живых выступлений. В 1969 году он предложил такой вариант: о концертах не объявлять заранее, по желанию менять внешность. (Он использует свою идею на заре карьеры «Вингз». Его группа будет неожиданно появляться в маленьких залах). Пол объяснял, что раздираемая спорами группа обретет второе дыхание, плюс они подогреют любопытство публики. Ринго поддержал эту мысль. Джордж готов был согласиться. По мнению Леннона, с тем же успехом Пол мог потребовать вернуться к моптопам и тридцатиминутным сетам.
— Я ухожу из группы, — сообщил он товарищам по группе. Джон описал разрыв в тех же словах, что и развод с Синтией.
— Я больше не верю в мифы, — поведал он Дженну Веннеру. — А «Битлз» — просто очередной миф. Я в него не верю. Наваждение рассеялось.
Если Джон так хочет, сказал Пол, то и бог с ним. Так же, как Леннон считал, что «Битлз» уперлись в музыкальный тупик, Маккартни верил, что группа делает вещи, вообще не похожие на них. А все из-за того, что Джон впарил всем этого пройдоху Аллена Кляйна. Делать аранжировку последнего сингла, «The Long and Winding Road», Кляйн вместо проверенного и надежного Джорджа Мартина позвал эксцентричного американского продюсера Фила Спектора. Коротышка Спектор носился по зданию на Эбби-роуд с пачкой телохранителей, как диктатор какой-нибудь тьмутаракани, чудил, горстями жрал транквилизаторы. Из всех «битлов» на запись позвали одного Ринго. Музыканты оркестра так разозлились, что встали и ушли. Но, по словам Маккартни, Спектор вернул их, чтобы окончательно испохабить песню, добавив три трубы, три тромбона, четыре виолончели и хор из четырнадцати женщин. Казалось, что группа таким дорогостоящим способом решила продемонстрировать Полу свое недовольство.
— Моим мнением никто не поинтересовался, — сказал он газете «Ивнинг Стандард». — Я просто не верю.
Джон был не единственным, кто задумался о сольной карьере (Ринго уже тогда работал над пластинкой под названием «Sentimental Journey»). Пол тоже запишет собственный альбом, пригласив в группу
Но были причины, по которым этот факт решили не делать достоянием публики. Вскоре должен был выйти альбом «Битлз» «Let It Be», и Кляйн не хотел, чтобы раскол группы мешал продажам. Джон согласился какое-то время держать свой уход в тайне. Но в апреле 1970 года, за месяц до выхода «Let It Be», журналисты получили в свое распоряжение первый альбом Пола, «McCartney». К нему прилагался список вопросов и ответов о проекте.
В нем Пол сказал, что запись — «начало сольной карьеры», и объявил, что берет «отпуск в "Битлз" из-за «личных, деловых и музыкальных разногласий». Он открывает новую компанию под названием «Маккартни Продакшенз», и Аллен Кляйн более «никоим образом» не представляет его интересы. Он любит и уважает Леннона, но в последнее время музыка Джона и связанные с нею выходки «перестали доставлять мне удовольствие». На вопрос, имеет ли смысл ожидать их воссоединения с Джоном Ленноном, Пол ответил «Нет».
Джон пришел в ярость. Он стоял у истоков «Битлз», ему и хоронить группу. Право объявить о распаде принадлежит ему и только ему. В глазах Джона сфабрикованные «вопросы и ответы» Пола были дешевым трюком, чтобы вызвать шумиху вокруг его альбома за счет «Let It Be». Маккартни парировал, что Джон, как обычно, делает из мухи слона. «Битлз» больше не существует, так чего врать людям?
31 декабря 1970 года Пол, по мнению сторонних наблюдателей, пошел на крайние меры. Он подал иск против Джона, Джорджа и Ринго, в котором требовал ликвидировать величайшую группу в мире.
По словам Маккартни такое решение было необходимо с точки зрения закона, но ему лично далось «убийственно тяжело».
Спустя восемь лет после распада «Битлз» Марк Дэвид Чепмен сидел в кинотеатре в Гонолулу и смотрел фильм 1956 года по роману Жюля Верна «Вокруг света за 80 дней». Тут у него екнуло сердце. Ведь он почти не видел мира! Как главный герой, Филеас Фогг, Марк отправится в кругосветное путешествие. За пару дней он спланировал маршрут: недавно открывшая границы для западных туристов Китайская Народная Республика, потом Япония, Южная Корея, живописная Швейцария, древняя цивилизация Ирана. В Святой Земле Марк побывает в Гефсиманском саду, повторит Крестный путь Иисуса, коснется Камня помазания, на котором тело Спасителя готовили к погребению, поклонится могиле, откуда тот воскрес, чтобы дать человечеству жизнь вечную.
Чепмен взял в больнице кредит в кассе взаимопомощи и отпуск на шесть недель. Старые друзья по YMCA нашли для него бесплатное или дешевое жилье. Постоянно возникали трудности, планы все время менялись, и Марк регулярно общался по телефону с любезной сотрудницей туристического агентства, Глорией Эйб. Пока он колесил по земному шару, мысли его часто возвращались к доброй американке японских кровей. Заглянув в Джорджию проведать родителей, воодушевленный Марк прилетел в Гонолулу. Он пригласил Глорию к себе в церковь, и буддистка приняла христианство. В январе 1979 года они гуляли по пляжу, и тут Чепмен внезапно остановился. Он сел и старательно вывел на песке: «Ты выйдешь за меня замуж?»
Глория опустилась рядом и написала: «Да».
Жизнь обернулась светлой стороной. Марк и Глория обнялись, она запрыгнула ему на спину, а он побежал вдоль воды. Это была самая романтическая сцена, какую только мог вообразить себе Чепмен.
Он и японка, его будущая невеста.
Картина из песни Джона и Йоко.
Глава 11
Бродячий призрак
Мне очень жаль, — сказал Пол Маккартни в 1971 году журналу «Лайф». — Я люблю сказки. Было бы здорово, чтобы оп — и в облаке дыма появляются «Битлз», мы вчетвером стоим в волшебных мантиях, у каждого в руках конверт, а внутри — волшебный порошок. Только в жизни так не бывает.
— Настанет день, когда отношения с бывшими товарищами по группе снова наладятся, — сказал он, добавив: — Но в данный момент нас ничего не связывает.
Это и так было ясно, стоило Полу с женой Линдой выпустить альбом «Ram». В песне «Too Many People» Маккартни проехался насчет педантичности Леннона: «Слишком многие люди читают мораль». Многим хотелось знать, не про Джона ли написана строка «Ты взял свою удачу и сломал пополам».
Джон ответил Полу песней «How Do You Sleep?» В ней прямым текстом сказано, что кроме «Yesterday» тот не сделал ничего выдающегося, и что он «живет с простыми людьми» и греется в лучах их немого восхищения. Леннон, которого самого упрекали, что он подпал под гипноз Йоко, называет Пола подкаблучником, мол, «скажет мамочка слово — он делает, как велено».
Будто этого мало, он пишет: «Так натужно играешь, будто хочешь в туалет, / Уж мог бы научиться за столько-то лет».
Пол давно привык к едким подкопам Джона. Они с подростковых лет пинали друг друга, и добродушно, и не очень. Куда больше Маккартни разозлила информация, что писать текст мужу помогала Йоко. А чтобы он не сомневался, на чьей стороне остальные «битлы», Харрисон записал для песни гитарное соло со слайдом.
Но подлинный миг сладкой мести для Джорджа настал, когда он утер нос бывшим «битлам». Раньше всех первое место в чартах заняла его «My Sweet Lord» с тройного альбома «All Things Must Pass», составленного из песен, накопившихся с 1966 года. Год спустя, в 1971, он организовал концерт в поддержку жертв голода в Бангладеш, где рядом с ним на сцене появились такие монстры, как Эрик Клэптон, Боб Дилан, Билли Престон, Леон Рассел и Ринго. Потом будут и другие благотворительные концерты, например, «Live 8» и «Надежда для Гаити».
Пол признал достижения бывшего соратника с явным равнодушием.
— Джордж доказал, что стоит чего-то, — сказал он журналу «Лайф».
Как всегда, Ринго умело лавировал между рассорившимися «битлами». Он сыграл на ударных и в «Plastic Ono Band», и в «All Things Must Pass». В его собственном альбоме 1973 года, «Ringo», есть вклад всех бывших товарищей по группе. Пластинка стала платиновой и заняла второе место в чартах «Билл-борда». В 1974 году Джон, Пол и Джордж снова вместе поработают для Ринго, записывая «Goodnight Vienna».
— Я очень рад, в какой-то мере все мы, наверное, рады успеху Ринго, — сказал Джон Тому Снайдеру. — Раньше никто не знал, что он сам пишет песни, и мы сильно переживали… Как сложится его сольная карьера? А похоже, что у него дела идут лучше, чем у меня.
В студии «Рекорд Плант» Дэвид Геффен, руководитель одноименного лейбла, оценил, с каким удовольствием Джон с Йоко слушают «Walking on Thin Ice». Леннон снова вернулся в индустрию развлечений, но теперь он полностью контролировал ситуацию. Их творческий союз с Йоко длился уже больше десяти лет. Никто и не заметил, как их дуэт по сроку жизни обогнал «Битлз».
Леннон и Геффен обсуждали маркетинговые успехи «Double Fantasy». Альбом вплотную подошел к первому месту по Англии, и Джона трясло от нетерпения. Работа в студии была ему в удовольствие. Они с Йоко больше не шептали друг другу всякие гадости, как во время записи «Let It Be». Теперь они улыбались, как и персонал. Джон, как обычно, хохотал на пару с продюсером Джеком Дугласом.
Никто не следил за часами. Время летело незаметно — верный признак успешного проекта. Геф-фен с Джоном договорились поужинать на следующий вечер.
Джон ни разу не пожалел, что отказался выступать на Вудстоке. Организаторы звали «Битлз», а Джон настаивал на «Plastic Ono Band». Его предложение не нашло одобрения, и он остался дома.
Как он уже говорил: «Я за Йоко».
Однако в сердцах тех, кто приехал на Вудсток, горели идеи Леннона, в чем он сам видел доброе предзнаменование. Ведь, по его словам, раньше столько народу собиралось только на войну.
— Это только начало, — сказал он ATV — Шестидесятые были слабым намеком. Шестидесятые — это словно мы поутру проснулись ото сна, а пока не подошло даже время обеда. Я прямо жду-не дождусь. Так здорово быть в центре событий.
Спустя четыре месяца после Вудстока, Джон с Йоко вновь возглавили движение за мир, оплатив в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Лондоне, Амстердаме, Париже, Риме, Афинах, Западном Берлине, Торонто, Гонконге и Токио рекламные щиты с надписью:
Война окончена (если сами захотите)
С Рождеством вас поздравляют Джон и Йоко!
В 1971 году вслед за этим заявлением чета выпустила песню «Happy Xmas (War Is Over)». Как в будущем «Double Fantasy», она была записана на «Рекорд Плант». Продюсер Фил Спектор пригласил в студию Гарлемский хор, чтобы их пение на заднем фоне добавило и праздничного настроения, и театральности.
Эта тема в жизни Джона не потускнеет ни от времени, ни от поворотов судьбы.
— Мы несем факел, — скажет он журналу «Рол-линг Стоун», — словно олимпийский огонь, передаем из рук в руки, каждому человеку, каждой стране, каждому поколению.
Временами казалось, что каждая его песня — попытка решить собственные проблемы. В самом начале слышно, как Йоко еле шепчет: «Счастливого рождества, Киоко», а потом Джон тихо подхватывает: «Счастливого рождества, Джулиан». В 1970 году Джон четыре месяца провел у доктора Артура Янова, создателя первобытной терапии. Янов подталкивал Леннона заново переживать самые мучительные воспоминания, а потом выражать вспыхнувшие эмоции пронзительным «первобытным криком». Самым гипнотическим плодом этого лечения стала песня «Mother», в которой Джон зовет Альфа и Джулию Леннон: «Мама, не уходи-и-и-и / Папа, вернись!»
Лени Кравитц потом назовет эту песню «самым жестким музыкальным произведением в мире».
Но Йоко вскоре ждут еще более тяжкие страдания, нежели утрата Джоном родителей. В 1971 году ее бывший муж Тони Кокс, ушедший в замкнутую религиозную секту под названием «Церковь Живого Слова», похитит Киоко. Детективы, нанятые Леннонами, не успеют встать на его след. В следующий раз Йоко услышит о дочери только в 1998 году. Поэтому они с Джоном будут еще сильнее держаться за свою маленькую семью.
Марк Дэвид Чепмен с женой переехал в кондоминиум в Даймонд-Хэд Тауэр на площади Кукуй в центре Гонолулу. Ради лишнего заработка он перешел на работу в больничную типографию, лишившись той целебной атмосферы, которая шла ему на пользу. Больше Марк не общался с пациентами и медиками, которых считал друзьями. Он остался наедине с собственными мыслями.
Снова проявилась знакомая раздражительность. Марк влез во внутренние дела туристического агентства, где работала жена, поцапался с ее начальником и заставил ее уйти оттуда. Без помощи врачей, знавших его ситуацию, антисоциальные черты его характера расцвели бурным цветом. В какой-то момент Чепмена выгнали из типографии, потом наняли обратно. Но он повсюду видел врагов, и сам уволился после громкой ссоры с медсестрой.
Чепмен снова устроился охранником, на этот раз в роскошный дом. Он оправдывал этот шаг тем, что на новой работе будет возможность общаться с людьми. Но Марк уже дошел до кондиции. Нет бы обратиться к христианам, снова занять себя изучением Библии, петь под гитару на религиозных праздниках — нет, он начал пить в одиночестве.
У него в голове все смешалось. Марк сперва распродал или выкинул все «злые» рок-н-рольные альбомы, потом пожалел и бросился по музыкальным магазинам восстанавливать утраченное. Приведя коллекцию к исходному виду, снова ее распродал и раскурочил проигрыватель. Как прежде он обратил Глорию в христианство, также теперь заставлял ее читать «Над пропастью во ржи». Он написал письмо генеральному прокурору Гавайев, где спрашивал, как можно поменять имя на Холден Колфилд.
— Марк Дэвид Чепмен превратился в бродячего призрака, уже не способного выразить собственный гнев, ярость, разочарование, — поведал он Ларри Кингу, рассказывая о себе в третьем лице. — Видимо, я страдал от шизофрении.
Пока Чепмен боролся с душевными болезнями, Джона преследовал призрак «Битлз».
— Я привык к тому, что любой мой поступок сравнивают с достижениями прочих «битлов», — сказал он журналу «Роллинг Стоун». — Если я шел заниматься балетными танцами, мою технику сравнивали с игрой в боулинг Пола.
Но он решительно отвергал любую возможность воссоединения «Битлз», сравнивая эту перспективу с желанием кандидата наук вернуться за школьную парту. По крайней мере в последние годы «Битлз» всеми силами убеждали молодых людей думать своей головой. С чего бы им самим приносить собственные решения в жертву общественному мнению?
К тому же, по мнению Джона, его музыка без «Битлз» стала только лучше.
Если не считать злобную «How Do You Sleep?», его альбом «Imagine», оставив далеко позади «Ram» Пола Маккартни, ничуть не уступил остальным звездным шедеврам 1971 года, среди которых были: четвертый альбом Лед Цеппелин, «Who's Next» «Зэ Ху», «Sticky Fingers» «Роллинг Стоунз», «Madman Across the Water» Элтона Джона, «Aqualung» Джетро Талл, «Hunky Dory» Дэвида Боуи и «Teaser and the Firecat» Кэта Стивенса. Заглавная песня никогда не потеряет актуальности. В других («Crippled Inside», «Jealous Guy» и «Give Me Some Truth») Джон обнажает перед слушателями душу. В самый плодотворный для рок-музыки год «Imagine» оказался ничуть не хуже любой другой пластинки.
— Песни «Plastic Ono Band» нисколько не уступают тому, что я писал во времена «Битлз», — сказал Джон «Плейбою». — Возможно, чтобы сполна их оценить, у вас уйдет лет двадцать-тридцать, но на самом деле они такие же офигенные, как и все, что я создал.
Особую прелесть Джон находил в том, что был свободен в выборе музыкантов.
— Я меняю состав как хочу и когда хочу, — сказал он Тому Снайдеру. — Когда все время работаешь с одними и теми же людьми, то попадаешь в привычную колею. Это как играть в теннис с единственным партнером… Наступает миг, когда ты предугадываешь любое его движение. Значит, пора искать другого.
Джон менял даже название группы, то на «Plastic Ono Nuclear Band», потом на «Plastic UFO Ono Band», а творческий союз с другим авангардным активистом, Фрэнком Заппой, шел под маркой «Plastic Ono Mothers».
Поделиться книгой: