Пусть ты умрешь

— Вашегонесоответствия?

Рэд рассмеялась:

— Да. У меня был целый список этих несоответствий. Хотите послушать?

— Думаю, оставшееся сегодня время можно потратить с большей пользой, чем подкреплять искаженное восприятие Брайсом действительности. У меня есть копия отчета, посланного констеблем Споффордом в «Проект „Убежище“» и хранящегося в вашем досье. Вы видели его? Отчет шел как приложение к обсуждению вашего случая на собрании МКОР.

— МКОР?

— Да. Собрание проводится каждые две недели с присутствием представителей полиции, благотворительных организаций, министерства здравоохранения, министерства образования и различных медицинских и социальных служб. Рассматриваются дела тех, кто подвергается риску домашнего насилия. Межведомственная конференция по оценке рисков. МКОР. — Джудит Биддлстоун открыла красную пластиковую папку и достала несколько подшитых страниц. — Вы сами дали мне разрешение на получение этого отчета. Приведу небольшую выдержку. Вот что он пишет: «Я чрезвычайно обеспокоен ситуацией с мисс Рэд Уэствуд. Считаю, что отношения, в которых она состоит, носят жестокий, оскорбительный для нее характер и угрожают ее будущей безопасности и благосостоянию и что полиции Суссекса необходимо принять меры. Я вижу боль в ее глазах. Ей страшно».

Рэд моргнула, сдерживая слезы. Кивнула.

— Да, — едва слышно прошептала она. — Мне было страшно. Я не видела будущего. Не видела возможности другой жизни. Я… вы знаете… С Карлом мне показалось, что какое-то счастье все-таки возможно.

Психолог протянула салфетку, и Рэд вытерла глаза. Всхлипнула. Шмыгнула носом.

— Черт. Да что с ним не так, с Брайсом? Вроде бы все при нем — шарм, харизма, талант, — но есть что-то… не знаю, может быть, прозвучит странно, но я бы назвала это ген неудачника, если такое вообще существует.

— Что именно вы имеете в виду под геном неудачника?

— Думаю… Тут ведь вот в чем дело. Он очень талантливый. Замечательный художник. По-настоящему хорошо рисует. Прекрасный карикатурист. Он пытался опубликовать свои работы — в газетах, журналах, но ничего не получилось. Пару лет назад почти удалось — «Прайвит ай» согласился взять его карикатуру, но только с небольшим изменением. И он отказался. Послал их куда подальше. Я пробовала повлиять, убеждала согласиться, пойти на уступку — в общем-то то изменение, которого они хотели, оно ничего не меняло, зато у него появлялся бы шанс пойти дальше. Но он этот шанс упустил да еще и на меня накричал, сказал, что я ничего не понимаю, что его искусство целостно и никаким изменениям не подлежит. Он так разъярился, буквально вышел из себя. Плеснул мне в лицо вином, ударил — просто спятил. Я даже думала, честно, что он меня убьет.

— Ох…

— Я попыталась выбежать из квартиры. У меня началась самая настоящая истерика. Он не пускал. Схватил и держал — он очень сильный, постоянно качается. Я заперлась в туалете и позвонила в полицию. Он расплакался, стал жаловаться, что его никто никогда не любил и не понимал. Умолял простить.

— Это все только ваши воспоминания, Рэд. Теперь вы в безопасности.

— Да, только я и сейчас чувствую все так остро, словно это вот-вот повторится.

— Знаю. Но теперь все в прошлом. Все закончилось. Вы же это сознаете, да? Расскажите, как все кончилось.

— Приехала полиция. Констебль Споффорд и одна женщина. Разговаривал с ними Брайс. Сказал, что ничего серьезного, обычное недоразумение. Они спросили, подтверждаю ли я это и хочу ли, чтобы он остался. И я подтвердила — да, недоразумение, и да, я хочу, чтобы он остался.

— Понятно. Ослушаться Брайса было бы неблагоразумно, да?

Рэд ответила не сразу.

— Знаете, я сама толком не разобралась. Все перепуталось. — Она пожала плечами. — Я думала, что, может быть, ему недостает только любви. Что если я буду любить его, то смогу как-то изменить.

— Знаете, что говорят, когда двое влюбляются?

— Нет.

— Женщина всегда надеется, что сумеет его изменить. А мужчина всегда надеется, что она навечно такой и останется.

Рэд слабо улыбнулась.

— Поэтому все браки заканчиваются разочарованием?

— Не все. Но многие. — Психолог тоже улыбнулась. — Итак, ген неудачника — эго, не дающее Брайсу идти вперед?

— Эго у него огромное, тут никаких сомнений быть не может. А еще он хороший фокусник и не раз говорил мне, что когда-нибудь прославится по-настоящему, затмит и Дэвида Копперфилда, и Зигфрида с Роем. Причем Брайс и сам в это верил. Когда мы только познакомились, он давал по нескольку представлений в неделю, но потом их становилось все меньше и меньше — думаю, из-за того, что он терпеть не мог, если кто-то не обращал на него должного внимания, а еще срывался, если трюк не срабатывал. И еще он был просто одержим Гудини. Все твердил, что он лучше Гудини. Иногда заставлял меня связывать его и надевать наручники, а потом освобождался от них за несколько минут.

— Заставлял вас связывать его? А вы не хотели?

— Мне это не нравится.

— То есть дело не просто в эскейпологии? Скажите, а всегда ли только вы его связывали, или он тоже связывал вас?

— По большей части связывал он, и меня это сильно пугало. Брайс всегда и все доводил до предела, когда мне начинало казаться, что я уже по-настоящему задыхаюсь.

— Дышите, Рэд, дышите. Сейчас вы в безопасности.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться и прийти в себя.

— Мне и сейчас бывает страшно, когда я думаю обо всем, что он со мной делал.

— Знаю. Вы дышите — это помогает.

Рэд сделала пару глубоких вдохов и рассмеялась:

— Как глупо. Я просто вспомнила, а ощущение такое, словно задыхаюсь… как тогда. Надо же!

— Ничего глупого в этом нет.

— Я любила его. Правда. Была от него без ума. Какое-то время даже считала, что его послала мне судьба, что мы созданы друг для друга. Он частенько говорил, что мы уже встречались в другой, предыдущей жизни и я — по глупости или наивности, считайте как хотите, — верила ему.

— Это не глупость и не наивность. Люди, когда встречаются и влюбляются, именно так себя и чувствуют. Между ними существует невероятно сильная связь. У вас с Брайсом тоже так было?

— Да, так. Я думала, что встретила мужчину, с которым у меня будут дети, с которым я проживу до самого конца. И надо же, вот такой облом.

— Вы слишком строги к себе. Давайте говорить о том, что вы эти отношения прекратили. И к этому факту никакие глупоне применимы. Что послужило поворотным пунктом?

— Главную роль сыграла моя мать. Я, кажется, говорила, что она помогает заключенным и работала консультантом по лайф-коучингу? [5]

— Да, говорили.

— Моя мать ужасно меня раздражала. Постоянно твердила, что он ей не нравится, что она ему не доверяет. Знаете, что я думала?

Психолог покачала головой.

— Наверное, вам покажется странным, но я думала, что она, может быть, ревнует.

— Вы думали, что ваша мать ревнует к вашему бойфренду? Ну, знаете, это довольно необычно.

Рэд пожала плечами:

— Моя мать уже давно, несколько лет назад, призналась, что в их с отцом отношениях огонек погас. Мы с ней всегда были очень близки и говорили в том числе и о таких вещах. Тогда, в самом начале нашего знакомства, Брайс казался мне идеалом, был таким заботливым, внимательным. Вот я и подумала, что у нее, может быть, всколыхнулись какие-то воспоминания.

— Значит, ее предупреждений насчет Брайса вы не слушали?

— Даже не знаю. Я была без ума от него. Готова целовать землю, по которой он ходит. Он мог быть добрый, веселый и невероятно сексуальный в постели. Мне ни с кем не было так хорошо. Только потом, когда мы съехались и стали жить вместе, я начала понимать, что Брайс помешан на контроле. Поначалу шло нормально; он брал меня за покупками, решал, что мне лучше носить, платил за все. Конечно, мне это льстило. Потом стал требовать отчета чуть ли не за каждую минуту. Где я была, что делала. Если встречалась с друзьями, он желал знать, что я пила, что ела, кто платил.

— Вот сейчас, рассказывая мне об этом, что думаете?

— Думаю, с моей стороны было большой глупостью прожить с ним так долго.

— Заметьте, Рэд, вы говорите, что Брайс был жестоким, контролировал вас, потому что подвергся насилию в детстве, и тут же вините себя за то, что прожили с ним так долго. И в первом, и во втором случае вы снимаете ответственность с Брайса и возлагаете ее в значительной степени на себя.

— Потому что отчасти так оно и есть.

— Знаете, мне еще не приходилось встречать женщину, которая, став жертвой надругательства, не считала бы, что отчасти сама виновата в случившемся. Думаете, они действительно во всем виноваты?

— Конечно нет!

— Так чем вы отличаетесь от других?

— Что не все в порядке, я знала еще до того, как Брайс стал распускать руки. Однажды утром, когда мне нужно было на работу, забрал всю мою обувь и не отдавал, пока я не поклялась ему в вечной любви.

— И как вы к этому отнеслись?

— Разозлилась, конечно, и в то же время, знаете, мне это польстило! Приятно же думать, что тебя так вот сильно любят. Наверное, меня можно назвать наивной. Но дальше все покатилось под гору. Только хуже и хуже. Поворотным пунктом стало решение матери — я узнала об этом позже — нанять частного детектива, который заглянул бы в прошлое Брайса. Мне Брайс говорил, что работает авиадиспетчером в аэропорту Гатуик. Мама показала отчет детектива, согласно которому никаким авиадиспетчером он никогда не работал. В Гатуике Брайс какое-то время числился в пожарной команде, но его выставили из-за того, что он подверг опасности жизнь коллеги, а потом ударил своего начальника. Из Штатов его депортировали после драки с предыдущей подружкой. Брайс утверждал, что был там пилотом, но на самом деле лицензии пилота никогда не имел.

Психолог украдкой взглянула на часы:

— У нас осталось лишь несколько минут, и обсудить все, что вы здесь рассказали, мы уже не успеем. Давайте сделаем паузу и продолжим на следующем сеансе, хорошо?

— Конечно.

Последние пару минут своего времени доктор Биддлстоун потратила на то, чтобы убедиться, что ее клиентка в состоянии добраться домой.

— До понедельника, Рэд.

— В половине девятого утра?

— В половине девятого утра.

Брайс, внимательно слушавший весь разговор, сделал пометку в электронном дневнике — подключиться и послушать.

25

Пятница, 25 октября

Сегодня у него был день больших покупок, и список получился действительно внушительный. Список необходимого для осуществления всех его планов. Многое, конечно, можно было бы приобрести через Интернет, но такие покупки легко отслеживаются. Уж лучше проехать по магазинам, расплачиваясь наличными. Спасибо дорогой маме, умершей гораздо раньше, чем она сама — или он — ожидала.

А оставила она немало. Целых семьсот пятьдесят тысяч фунтов чистыми — после того, как это жулье, агенты по недвижимости, получили свои комиссионные, а вороватый солиситор заграбастал свою жирную долю. И на первых, и на второго у него были свои планы, но это потом, позже.

Первый заход — магазин скобяных товаров «Доккерилс» на Черч-роуд, в центре Брайтона. Он выбрал его потому, что там всегда было полно народу и никто не стал бы обращать внимание на мужчину в бейсболке, покупающего клещи, болторезы, дисковую пилу, клейкую ленту и молоточек.

Следующим пунктом, куда он отправился на арендованном фургоне, был магазин-склад электротоваров рядом с Дэвигдор-роуд в Хоуве. Здесь были приобретены несколько таймеров, преимущественно с радиусом действия в тысячу и более метров, четыре цифровых реле и тысяча метров нихромового провода. Третья остановка — «Эр-Эф-солюшнс» на Клифф-индастриаэл-истейт, за Льюисом, где корзину пополнили набор реле и переключателей. Потом — поездка в «Лансинг бизнес парк» за тремя автомобильными аккумуляторами, из которых можно получить серную кислоту, и специальными клеящими лентами. На обратном пути он прикупил в газетном киоске пальчиковых батареек — как АА, так и ААА.

Возвращаясь в Брайтон, он взял бургер в придорожном мобильном буфете, где его тоже вряд ли могли запомнить. Шопинг возбуждает аппетит.

Перекусив, он заскочил в садово-огородный центр в паре миль от дороги и прихватил несколько пакетов хлората натрия, используемого для уничтожения растительности.

Натянув бейсболку пониже, он отправился в аэропорт Гатуик и заехал на долговременную автостоянку, не забыв взять талончик у автоматических ворот. Следуя указателям, сделал несколько кругов. Мимо проехал и остановился неподалеку автобус, приняв десяток человек с багажом.

Счастливого пути, подумал он, с грустью наблюдая за парочкой, успевшей, прежде чем подняться, обменяться поцелуем. А ведь на их месте могли быть и они с Рэд. Отправились бы в какой-нибудь солнечный рай. Может быть, на Мальдивы.

Загрузился в автобус и бизнесмен в костюме и с дорожной сумкой, дополненной чехлом для одежды.

Удачной поездки! И возвращайся с закрытой сделкой!

Он занял свободное место, выключил двигатель и приготовился ждать. Камера видеонаблюдения была только одна, на некотором удалении. Ожидание затягивалось, и уже начало смеркаться. Погода портилась, и с потемневшего, тяжелого неба пролился дождик. Отлично! Кто-то проехал мимо на новеньком «Ягуаре XF», не представлявшем для него ни малейшего интереса. Потом прикатила «Мазда МХ-5». Тоже не то. «Порше-кайен». Снова мимо. «Форд-фокус». Слишком свежая модель. И тут же небольшой «лексус»-седан. Надо постарше.

И тут — бинго!

Десятилетней давности БМВ пятой серии. И надо же — припарковался практически напротив.

Так тому и быть!

Из машины вышла пожилая парочка в летних одеждах, выглядевших нелепыми на фоне дождливой осенней погоды. На мужчине была панама, на женщине-толстухе — что-то вроде цветочного вигвама. Мужчина взял кейс с заднего сиденья, его спутница — солидных размеров сумочку. Потом он открыл заднюю дверцу, вытащил два громадных чемодана на колесиках, запер машину, и они направились к ближайшей автобусной стоянке.

Может быть, и они были когда-то молодыми и красивыми, подумал он. Как они с Рэд. Через десять минут пара поднялась в автобус.

Хорошего отдыха, недоумки безобразные!

Дождавшись, пока стемнеет, он вышел из машины, натянул поверх бейсболки, почти на самые глаза, капюшон и прихватил с заднего сиденья нужные инструменты. Учитывая, как вырядилась эта парочка клоунов и какой у них багаж, отбыли они надолго. Так что времени у него хоть залейся.

Одним ударом молотка он разбил боковое окно БМВ, просунул руку и повернул ручку. Завизжала сигнализация. Он нырнул внутрь, дернул ручку, поднял капот и быстренько перерезал нужные провода. Сигнализация умолкла. Он настороженно и нервно огляделся. Нет, охранники и не думали поспешить на сигнал. Не считая пустого автобуса, нарезающего свои круги с монотонностью ищущего подружку робота, на парковке никого не было.

Он закрепил на руле фиксирующий диск, который украл из пожарного депо аэропорта. Такой диск применяется пожарными в тех случаях, когда подушка безопасности не сработала и нужно предотвратить ее случайное наполнение. Потом он нырнул под руль и срезал внешнюю защитную перегородку, после чего осторожно, чтобы не тронуть сенсоры, вскрыл саму подушку. Белые соляные кристаллы азида натрия упали в подставленный вовремя пластиковый стакан, который он прихватил на заправочной станции.

Азид натрия — одно из самых ядовитых химических веществ в мире. Действует намного быстрее цианида и для него, в отличие от последнего, яд которого можно нейтрализовать амилнитритом, антидота нет. Не имеющая вкуса жидкость соединяется в крови с гемоглобином — смерть наступает через несколько минут. Плюс ко всему азид натрия практически не выявляется, если только не искать его целенаправленно.

Он еще не знал наверняка, понадобится ли ему эта штучка, но как дополнительный вариант почему бы и нет? Лишних вариантов не бывает.

Ох, крошка, ох, Рэд, не надо было тебе доводить меня до этого. Ох, не надо было.

Не хочется даже думать, что будет, когда ты проглотишь азид натрия. Честно, не хочется. Но раз уж на то пошло, я предпочел бы это, чем видеть, как ты трахаешь доктора Карла Мерфи.

Азид натрия. Не самая приятная смерть. Даже совсем не приятная.

Но есть плюс — милосердно быстрая.