Помоги проекту - поделись книгой:
Но владыке Темных Ангелов не следовало беспокоиться.
Раздался одиночный выстрел, и предатель свалился на пол, по центру его лба зияла темно-красная дыра, из которой на чистый белый мрамор начала выливаться кровь. Обернувшись, Азраил увидел Авессалома, убирающего автопистолет с перламутровой рукояткой обратно в поясную кобуру.
— Брат Вальтазар? — сказал Азраил одному из костяно-белых терминаторов, когда они продолжили свой путь по коридору, перемалывая тела павших предателей бронированными ступнями. — Когда библиарии будут делать записи об этой кампании для летописи нашего ордена, убедись, что там будет упомянуто имя генерал-майора Авессалома за его спасение жизни верховного великого магистра.
Темный Ангел с пониманием кивнул головой.
Улыбка лорда-командующего оказалась скрыта его густой бородой.
— По правде говоря, мой господин, честью является уже простое служение вам.
Свернув за последний угол перед тронным залом, они оказались перед двойной дверью тонкой работы, цветистая отделка с трудом скрывала ее массивность и прочность.
— Брат Мендрион, открой эту дверь, — приказал Азраил.
Второй воин Крыла Смерти достал гранату, крепившуюся к его поясу, и прикрепил на магнитный захват к двери. Приведя в боевую готовность, он отошел за угол, где укрылись его братья Темные Ангелы и союзники из числа имперских гвардейцев. Пару мгновениями спустя, коридор заполнился эхом взрыва и едким дымом с примесью запаха расплавленного металла. Подняв оружие, годезийцы и Темные Ангелы вошли в тронный зал, чтобы казнить руководителя мятежа.
То, что они обнаружили, оказавшись внутри, оказалось совершенно для них неожиданным, за исключением, пожалуй, троих из их числа.
Вместо того, чтобы узреть жалкую фигуру губернатора, вскинувшего оружие в последней тщетной попытке сопротивления или стоящего на коленях с мольбой сохранить ему жизнь, они увидели космического десантника, сидящего на массивном троне. Космического десантника в черных доспехах.
— Я знал, что это лишь вопрос времени, прежде чем ты настигнешь меня, «брат», — произнес тот, поднявшись на ноги и подняв руки в примирительном жесте. — Кто же выдал меня? Который из них сломался в камерах внутри Скалы и поведал тебе, как меня зовут и где меня искать перед тем, как вы казнили его?
— Мой господин, я не понимаю. Почему он носит тот же символ, что и вы, на своем… — начал было Авессалом, но ему тут же ответило острие Меча Тайн, отделив голову от плеч. Прежде чем кто-либо из телохранителей лорда-командующего успел среагировать, Вальтазар и Мендрион срезали их очередями из штурмовых болтеров. Когда они навели свое оружие на Падшего, дула болтеров еще дымились.
— Азраил Крылу Смерти. Режим Протоколов Калибана, — произнес верховный великий магистр, шагая навстречу бывшему брату. — Убить всех.
Гэв Торп
Кайваан Шрайк: Темный охотник
«Коммандос Голгофа самые крутые, самые хитрые. Без базара, босс, мы завалим твоих призраков смерти».
Слова, по которым жил Голгоф. Слова, которые он дерзко заявил самому Черепалому. Слова, о которых Голгоф начал жалеть.
Форт был не близко, но времени до захода солнца ещё было предостаточно. Голгоф смотрел через взятую с тела мёртвого человека пригляделку на холм, где стоял аванпост Наздакки. Там деревья срубили под корень, а повсюду вокруг забора из досок и металла прикопали орудийные платформы.
И, что важнее, всё ещё стоящую здоровенную антенну говорильной коробки.
Голгоф передал механическую трубу своему помощнику, Туфнурду, низкому и сухощавому орку чуть повыше карлика. Тот был полной противоположностью шефа, но выбрался из кокона хитрым и пронырливым, и таким и остался. Туфнурд был достаточно умным, чтобы присоединиться к здоровяку Голгофу, когда они ещё были пацанами, и они хорошо сработались.
— Далжна быть ещё какай-та причина, отчиго они перестали передавать, э? — сказал Туфнурд, протягивая обратно гляделку. — Думаешь их паймали призраки смерти?
— Ага, далжно быть. Ни дыма. Ни огня. Хде тела?
— Нам надо паслать Гриппу и его парней. Если что-то караулит в деревьях, Гриппа найдёт их.
— Хароший план, — оскалился Голгоф. — Иди скажи Гриппе клёвые новости. Мы пайдём дальше. Нада дабраться до форта пошустрее.
— Думаишь они обычно приходят ночью, босс?
— Аха. Я б так сделал. Паймал нас на дароге, кагда темно.
Туфнурд кивнул и пошёл вперёд по тропинке, крича Гриппе. Голгоф закрыл гляделку, запихнул её в рюкзак. Вытащил тяжёлый пистолет и ослабил ремень на рубиле. Да, наверняка скоро будет рубка…
Они хорошо проводили время, послав вперёд ватагу Гриппы и уверившись, что их предупредят о любой западне врага.
В чём-то они были правы.
Вскоре орки наткнулись на тела. Первым был Гриппа. Его узнали лишь по знакам на груди, иначе бы спутали, ведь у Гриппы исчезла голова. И рука. И обе ноги.
Среди деревьев вокруг они нашли другие тела: безголовые, выпотрошенные, расчленённые…
— Босс, ани ж бродят тока по начам? — поёжился Туфнурд.
— Абычна, — рявкнул Голгоф. — Пахоже ани обычно бродят по начам.
— Мы ж не слышали ни пальбы, ничего… — тихо произнёс Туфнурд, смотря налево и направо и водя за взглядом пулялом.
Из-за деревьев впереди донёсся протяжный вопль — звук, который нечасто услышишь от орка, но явно изданный зелёным парнем. Голгоф тяжело побежал, следом семенил Туфнурд.
— Бегом к форту! — заорал вожак коммандо. — Шустрее, парни!
Слева прогремела очередь, затем кусты содрогнулись. Голгоф остановился, выхватив рубило, и вгляделся в полумрак. Он увидел вспышку выстрела и обернулся, когда что-то выскочило из теней. Проблеск синих молний и вновь тьма.
— Босс, шевелись, давай же! — закричал вырвавшийся вперёд Туфнурд.
Голгофа не нужно было уговаривать. Он мчался по грязной тропинке, петляющей между деревьями, и тут и там перепрыгивал через тела других орков, разорванных или обезглавленных. Он чувствовал, что что-то движется через деревья слева, что-то куда быстрее его.
— Пали в них, братва! — заорал вожак, резко остановившись. Собравшаяся вокруг него горстка парней начала осыпать деревья пулями и разрядами энергии, рассекая листья, ветки, иголки… Голгоф перезаряжал пуляло уже в третий раз, когда приказал перестать палить.
— Босс, мы ж их грохнули? — спросил Снагдрак. — Точно, босс?
— Иди праверь, если хочишь знать, — проворчал Голгоф. Он свирепо огляделся. Желающих не было. — Харашо, тада шустрее к форту.
Когда остальные побежали, главарь схватил Туфнурда за руку и поднёс пистолет к губам. Тихо. Дождавшись, когда топот других орков затихнет, Голгоф подмигнул Туфнурду и направился в подлесок, осторожно ступая среди переломанных веток и кучек листьев. Едва заметный Туфнурд крался впереди, держа почерневший нож.
Позади Голгофа хрустнули ветки, и он резко обернулся, вскинув пистолет. Вожак вгляделся в ветки раскинувшихся над головой деревьев, ожидая увидеть, что же там прыгает. Рывок, оборвавшийся вопль. Голгоф вновь обернулся и увидел, как в кустах исчезают ноги Туфнурда. Через мгновение его голова вылетела оттуда и покатилась к вожаку. Посеревшее лицо незрячим взором уставилось в его глаза.
Голгоф начал стрелять, едва на него бросился бронированный верзила. Он был почти таким же большим, как сам орк, и покрытым чёрными пластинами, белые кулаки трещали, словно от молний. На груди была какая-то белая птица, белыми были и клюв, и лицо.
— Толька адин!? — заорал изумлённый, разгневанный орк. Он выпустил длинную очередь, когда его враг тяжело упал на землю и вновь прыгнул, оставляя за собой огненные следы. — Толька адин из вас?
Пули бессильно отскочили от брони, рикошетя в кусты. Взвыли турбины, и космодесантник приземлился.
В линзах лицевой маски Голгоф увидел своё багровое отражение. Мелькнули когти, вырывая кишки. Вожак рухнул, оружие выпало из ослабевших пальцев.
— Сорокопут на связи. Орочьи лазутчики устранены. Возвращаюсь к роте.
Последним, что увидел Голгоф, были устремившиеся к его горлу окутанные энергией когти…
Каван Скотт
Логан Гримнар: Защитник чести
Все, что было нужно — это запах крови.
Турин Сильное Сердце снова оказался на поле битвы, в ушах звенело от взрыва. Ударная волна отшвырнула его на сгоревший остов «Вихря». Воин сполз в грязь, борясь скользкими пальцами с искореженным шлемом. С негодующим криком Турин сорвал с головы ставший бесполезным кусок керамита и отшвырнул его.
Перед ним к позициям орков мчался брат Железный Клинок. Вдруг его окутала яркая вспышка света. Проклятые зеленокожие заминировали собственные позиции. Ксеновыродки-самоубийцы. Тело Железного Клинка приняло всю силу взрыва на себя, прикрыв Сильное Сердце. Погиб еще один брат.
Схватившись за борт «Вихря», Космический Волк поднялся на ноги. Звуки битвы становились все громче. Вопли, болтерная стрельба, грохот орудий «Разрушитель» сливались в одну сплошную какофонию. Турин огляделся в поисках болтера. Где оружие? Он не погибнет, как Железный Клинок. Не умрет жалкой смертью.
В грязи что-то блеснуло, освещенное резкой вспышкой осколочной гранаты. Это и был засасываемый болотом болтер. Сильное Сердце оттолкнулся от «Вихря», и в этот момент в грудь что-то врезалось с силой свайного молота.
Удар отбросил Волка от оружия. Сильное Сердце рухнул на землю и несколько раз перевернулся, молясь, чтобы не сработали другие мины. Когда он, наконец, остановился, выстрелившее в него чудовище закрыло весь обзор массой проводов и грубо имплантированных роботизированных конечностей. Из каждого кибернетического сочленения атакующего орка вырывался пар, а из пасти, напичканной слишком большим количеством металлических зубов, стекала желчь. Оставшийся без оружия, Космический Волк наклонился и врезался плечом в бронированную грудь зверя. Космодесантник собирался использовать инерцию врага против него самого.
По крайней мере, таков был план. Космодесантник словно столкнулся с «Носорогом». Ноги Сильного Сердца заскользили по жиже назад. Он повалился вперед, выбросив руку, чтобы не погрузиться лицом в грязь. Прежде чем Волк пришел в себя, на него набросился орк. Металлические когти пытались сорвать броню со спины космодесантника. Обнаженная левая щека наткнулась на зазубренную сталь, и воина пронзила боль. Выбиваясь из сил, он не мог найти точку опоры и сбросить с себя зеленокожего. Атака была звериной, бешеной. Ошеломляющей.
Это не мог быть конец. Не здесь. И не так.
— Брат?
Сильное Сердце моргнул и вернулся в настоящее. Ярость битвы тут же сменилась сильным холодом и ударившим в нос тошнотворным запахом меди и ржавчины.
— Брат Сильное Сердце?
Он поднял глаза на обрамленное сединой и покрытое множеством шрамов лицо. Из-под густых бровей смотрели пронзительные глаза. Это лицо знал каждый Космический Волк, оно было вырезано в их сердцах. И служило причиной, по которой они сражались, в той же мере, что и поклонение Всеотцу.
Логан Гримнар, Великий Волк.
— Прошу прощения, Отец Клыка, — сказал Сильное Сердце, присев. — Я отвлекся.
— Ты думал о битве, — прорычал Гримнар голосом, подобным рыку целой стаи фенрисийских волков. Тех самых зверей, чьи изображения украшали тяжелые наплечники космодесантников. — Я увидел это в твоих глазах.
— Битва на Макталасе, — признался Сильное Сердце, тревожно ерзая под пристальным взглядом Великого Волка.
Гримнар кивнул, с его длинной седой бороды посыпался снег.
— Понимаю. Мы многих потеряли в тот день, но еще больше повергли во имя Русса. Сотню орков за каждого лишившегося жизни брата.
— Победа, ярл.
— Победа, — повторил Гримнар, тише, чем раньше, его проницательные глаза остановились на большом металлическом клыке, висевшем на шее Турина. Его трофее.
Дыхание орка на его лице. Зверь набрасывается на него, подминает. Волк цепляется в грязи за свое оружие, чувствует рукоять в руке.
— Итак, брат, — напомнил Гримнар, — туша…
Сильное Сердце взглянул на труп, возле которого присел, на морозе от вывалившихся внутренностей огромного белого медведя поднимался пар. Запах был невыносим. Ржавчина и медь. С этим смрадом Сильное Сердце сталкивался сотни, если не тысячу раз.
— Убит недавно.
— Но не совсем. Следы убийцы занесло.
Сильное Сердце кивнул. Снег шел безостановочно, от прикосновения к горячему доспеху снежинки с шипением испарялись. Таковой был зима в Асахейме. И Фенрис во всей своей безжалостности.
— Но мы знаем, кто убил зверя?
В другой раз Сильное Сердце улыбнулся бы такому вопросу. Словно Гримнар не знал ответа. Ярл был величайшим охотником, которого когда-либо порождали Космические Волки, за исключением самого Русса. Выходит, это было испытание.
— Вот здесь кости сломаны, но эти… — космодесантник указал на окровавленные ребра, выступающие из вскрытого тела медведя.
— Расплавлены, — пророкотал Гримнар, сжав рукоять топора Моркаи, своего легендарного оружия, — словно кислотой.
— Кровь снежного тролля. Он видимо был ранен в схватке.
— И наверняка сейчас зализывает раны.
Гримнар запрокинул голову и глубоко вдохнул воздух крючковатым носом. Привязанные к гриве кости с глухим стуком ударились друг о друга.
— У нас есть его запах, — решительно заявил почтенный Космический Волк, взглянув на гору, вершина которой скрывалась в низком облаке, — и скоро мы получим свою награду.
— Хорошая охота, — согласился Сильное Сердце, поднимаясь.
Неужели его голос дрогнул? Он не был уверен. Великий Волк повернулся к нему, древние глаза прищурились.
— Хорошая охота, — повторил ярл, после чего его лицо расплылось в ухмылке, показались длинные клыки. Засмеявшись, Гримнар хлопнул по руке космодесантника. Будь на его месте обычный человек, он остался бы калекой. — Достойная героя, а, Сильное Сердце? Пошли, закончим ее.
Двое космодесантников направились к подножью горы.
Это произошло на пиру. К моменту возвращения роты на Фенрис, подготовка к традиционным торжествам уже шла полным ходом. Да, Космические Волки многих потеряли, отбивая у орков город Макталас, но они победили. Цена была высокой, но враг был побежден.
Так было всегда. Гримнар постановил, чтобы павших почтили, но не склоненными головами и скорбными гимнами, но мясом, элем и задушевными песнями. Они умерли, как воины. Как вечные герои. Их имена будут помнить.
Сильное Сердце тоже был героем, но только живым. История о его победе над свирепым орком, вдвое превосходящим размерами космодесантника стала известна всем. Братья толпились вокруг него, желая увидеть металлический клык, висящий на шее Турина, услышать о том, как он вырвал его голыми руками из отвратительной пасти чужого.
И рассказы достигли стола ярла Гримнара. Отец Клыка предстал перед Сильным Сердцем, похвалив космодесантника за героизм и пригласив на охоту. Только вдвоем. Космический Волк увидел зависть в глазах братьев. Недостойную их. Недостойную Ордена.
Теперь он ничего не видел. Пурга налетела, как только они начали взбираться по склону горы. Абсолютная снежная буря.
— Ярл Гримнар, — позвал Сильное Сердце, но ответа не было. Отец Клыка крикнул несколькими секундами ранее, а затем наступила тишина. В голове Космического Волка пронеслось множество мыслей. Что если Великий Волк погиб? Что если гора преуспела там, где враги веками терпели неудачи? Что если Гримнар мертв?
Глаза орка сверкали ненавистью. Он подмял Волка под себя. Тот не мог даже дышать.
Сильное Сердце шагнул вперед, подняв руку, словно мог каким-то образом отбросить бурю. Затем земля под ним исчезла. Он падал, ударяясь о камни и лед, в сам хель.
Поделиться книгой: