Меч гоблинов

Ни армия, ни сама природа с ее джунглями и обезвоженными пустынями, не могли сдержать поступь Тормахана. Короли колдовского мира пали перед ним вслед за Шафранным Эскарпом. И вот теперь безрассудный граф королевства тихой заводи выбрал заурядного колдуна, который едва хромает по ступеням, чтобы сразиться с этим могуществом.

— Мы не были до конца уверены в твоей преданности, поэтому Вебба приказал не открывать тебе многого, пока ты не согласишься сделать все, что сможешь, для нашего успеха. Смотри, твоя плата будет высокой.

— Я все обдумал, мой одноглазый друг. Но если «сделать все» — значит убить или поразить его молнией, то ты жестоко ошибаешься. У меня нет такой силы.

— Нет, нет. Тормахан нам нужен живым, как заложник против его легионов. Конечно, если вдруг он не исчезнет, как делал это не раз, когда был приперт к стенке. Мы здесь для того, чтобы выкрасть его меч. Он — ничто без него, верно? Говорят, он спит только три часа в сутки. Я думаю, этого будет достаточно. Осторожно — здесь снова площадка. Присядем.

Брайот помог колдуну сесть и протянул ему сумку.

— Поешь что-нибудь, пока я схожу на разведку. Да. Я оставил здесь свой шлем. Смотри, не урони его с лестницы.

Еще один люк отворился со скрипом и потоком заплесневелого воздуха. Тусклый свет нехотя проник внутрь. Копьеносец помедлил, глядя на обессилевшего колдуна, который печально жевал сухари.

Его слабовольный партнер за эти несколько минут изменился до неузнаваемости. Брайот предпочел бы прежнего жалкого и растерянного неумеху этому внезапно постаревшему человеку, спокойному и благодушному перед лицом смерти.

3. Тормахан Непобедимый

На этот раз Брайот, выбравшись из люка, оказался в потайных пределах, идущих вдоль внутренних стен донжона. Он повернул направо и отыскал укромную нишу, в стене которой был выдолблен глазок. Он приложил к нему свой единственный глаз и тихо выругался. По полу комнаты были разбросаны сундуки и перевернутые стулья. На подиуме в центре спальни стояла полуразвалившаяся кровать, окруженная рваным, криво висевшим пологом. Сквозь дым и чад было видно, что комната не используется, придя в такое состояние со времени взятия замка Тормаханом.

Скорее их враг проводил здесь вечера, читая батальные истории или прочищая мозги своим генералам, когда не разрабатывал планов кампании и не участвовал в битвах. Но — если довериться слухам — где он проводит те три часа своего короткого отдыха? Может ли человек не иметь места для частной жизни?

Брайот резко обернулся. Его челюсть отвисла, волосы на руках и подбородке встали дыбом, он отступил на шаг назад. Прямо по направлению к нему из полутемного коридора плыла узкая бледная голова, увенчанная ореолом серых локонов.

— Спальня хозяина? — спросила голова, спускаясь, чтобы посмотреть в глазок. — Не похоже, что Тормахан пользуется ею. Разве ты слышал, что он спит в походных штаб-квартирах?

— Черт, — Брайот отодрал язык от неба и побагровел. — Черт побери! Ты чуть не вспугнул меня! Эта комната — хитрая штучка, сквозь стены слышны все звуки. Ты сказал, что он не отдыхает? Но разве он не участвует в оргиях со своими союзниками? Нет, он должен нуждаться во сне…

— Говорят, ему достаточно трех часов. И никто не может побеспокоить его в это время… — Голова Далмаска повернулась, чтобы посмотреть с другого угла. — Но он не обычный человек…

Чародей оставил на лестнице свой шлем, длинный плащ укрывал его до пят, способствуя появлению странной иллюзии.

Дверь в комнату с треском распахнулась, заглушив последние слова колдуна. Пришел черед Далмаска отпрянуть со стоном и искаженным от ужаса лицом.

На пороге спальни стоял великан. Он занимал собой весь проем двери в ширину и в высоту. На мгновение он помедлил, внося в комнату свой сложный высокий шлем. Пространство комнаты разом уменьшилось, словно не в силах вместить столь грозное и враждебное ей присутствие. Личность вошедшего не вызывала сомнений.

В три шага огромный мужчина очутился в центре спальни, не замечая того, что стояло на его пути. Обломки трещали под его тяжестью, остальное было отброшено в сторону. Его дыхание напоминало дыхание хищного зверя. Кривой меч с широким клинком ярко светился в его левой руке, и даже свежая кровь не омрачала этого блеска.

Брайот любовно смотрел на великолепное снаряжение, забрызганное кровью. В мире, где люди довольствовались тонкими рапирами и носили кожаные туники, обшитые металлом, или панцири из китового уса и даже дерева, этот гигант, похоже, тратил баснословные суммы для своей защиты. Окба была бедна железом, но на Тормахане красовалась чудесная кованая кольчуга. Может, вовсе не волшебный меч, а огромные размеры и снаряжение стали залогом его непобедимости?

Но как мог мужчина подобных размеров ускользать столь легко? В лабиринтовом лесу Западной Ирии Завоеватель оказался отрезан от главного войска, его личная охрана была перебита. Окруженный, он отстреливался с вершины холма до полуночи. С двух сторон он был защищен большими камнями, а с третьей — грудой тел своих друзей и врагов. Во время паузы в сражении стрелок противника забрался наверх и увидел, что Тормахан исчез.

Исчез, хотя не было ни одного колдуна, живого или мертвого, рядом с ним. Не нашли следов его тела и среди трупов, разбросанных по кругу его противниками. Но через несколько часов он вновь появился, собрав рассеянный отряд, и удерживал высоту до подхода новых сил. Как? Глядя теперь на легендарную фигуру, Брайот понимал, почему наемник вселяет подобный ужас. Очевидно, Далмаск также знал и верил всем легендам.

Массивная голова повернулась. Копьеносец отпрянул назад, так как этот шлем, похожий на сову, с нащечными пластинами, скрывавшими лицо, казалось, смотрел прямо на него.

Однако Тормахан не только не видел Брайота, но даже не догадывался о секрете фриза, покрывшего его сторону стены. Гигант вслушивался в лязг битвы на нижних этажах. Внезапно он устремился к двери. Его сочащийся кровью меч оставил на полу узкую полоску влаги. Мужчина снова нагнулся и вышел наружу.

Брайоту пришлось чуть ли не волоком тащить колдуна по коридору. Когда тяжелая каменная плита затворилась за ними, Далмаск почти задыхался.

— Да что, черт возьми, происходит с тобой? Неужели ты так испугался?

— Да. Я не хотел поднимать шума. Но мои чары не могут ни повредить ему, ни защитить нас от него.

— Надеюсь, это нежелание попробовать свои силы не было вызвано страхом, так? Вспомни, его неуязвимость никогда не была по-настоящему проверена.

Брайот постарался вложить в свои слова как можно больше убедительности, подавив свои собственные сомнения.

— Он здесь наверху, потому что попался в ловушку. Могу поспорить, наши уже сражаются на лестницах. Мы должны следить за тем, как бы ему не удалось опять скрыться… Проклятие! Мне нужно было удостовериться, что граф Вебба занял все этажи.

— Иди, если нужно. Я послежу за ним.

— Оставить тебя — здесь? Если ты испортишь, если издашь хотя бы звук…

— Я умру. Что м-может быть проще?

У Брайота не было выбора. Почти никто из офицеров Веббы не знал колдуна, и его могли по ошибке прикончить. Пришлось положиться на страх Далмаска. Копьеносец, затаив дыхание, поднял плиту. Другой мужчина медленно скрылся из вида, лестница вновь погрузилась в темноту. Брайот начал спускаться.

Далмаск нашел низкую нишу и уселся в ней, уперевшись коленями в стену. Отсюда он увидел Тормахана, который вернулся с полудюжиной мужчин и стоял за порогом двери. Двое из них были ранены; эти проковыляли в комнату и легли среди обломков на полу.

Тяжелая дверь оставалась полуоткрытой. За ней мелькали кричащие люди. Время тянулось медленно. Далмаск сжал свои острые колени, чтобы как-то облегчить их судорожное положение. Его глаза высохли и покраснели, словно он не моргал несколько часов.

Внезапно дверь распахнулась. Четверо вооруженных мужчин, кренясь, вошли в спальню, всецело занятые своими тяжелыми ранами. Только один из них остался стоять настороже, повернувшись лицом к порогу. Он упал первым, сбитый с ног Тормаханом, который ворвался в комнату сразу же вслед за этим.

Первый, второй, третий — он наносил смертельные удары. Воины в красно-желтом падали вниз, сраженные своим предводителем.

Комната поплыла в тумане перед глазами Далмаска; пол был устлан трупами. Один из двух мужчин, которые вошли первыми, был уже мертв. Второй привстал на колени, сгибаясь под тяжестью топора. Тормахан не спеша приблизился к нему. Изумление воина было разбито вдребезги ударом меча, который раскроил ему лицо и череп.

Затем Завоеватель невозмутимо подошел и сел на край постели. Он снял шлем. Далмаск увидел копну желто-белой гривы, забрызганные кровью безмятежные черты; глаза, горящие, как драгоценные камни.

Рядом послышался шорох. Колдун резко повернул голову, едва не повредив мышцы шеи. К нему в проход втискивался Брайот. Далмаск поморщился. Хорошо, что он не был напуган его приближением. Он бы обязательно прыгнул, и в замке появились бы еще два трупа.

Брайот выпрямился, чтобы посмотреть в глазок. Внезапно он гневно наклонился к колдуну с громким и растерянным шепотом.

— Черт побери! Куда он подевался?

— Тсс! — неистово прошипел Далмаск. Звуки битвы снаружи, возможно, заглушили слова копьеносца. Он тотчас же взглянул в свой глазок.

Тормахана в спальне не было.

4. Заколдованный меч

— Дьявол тебя побери! — Брайот наклонился над стариком, его пальцы согнулись как когти. — Мы заняли все этажи; наши в главном коридоре. Он должен быть здесь, и нигде больше! Ты же караулил? Где он?!

Далмаск не ответил. Он схватил Брайота за руку и притянул к глазку.

То, что увидели оба мужчины, походило на призрачный круговорот вокруг меча, который лежал на кровати, возвышавшейся на подиуме спальни. Мгновение Тормахан — или его разреженный образ — смотрел на стену, укрывавшую обоих наблюдателей. Затем угроза на его лице сменилась выражением важности. Он снова исчез, как рассеивающийся дым.

— Ч-что? — начал Брайот. — Ты в-видел…

— Я видел, — Далмаск хлопнул его по лбу ладонью. — Я знал. — Колдун выпутался из своего положения и поднялся с тяжелым стоном. Он натер лицо, прижимаясь к камню.

— Как можно войти в комнату?

— Что? Но Тормахан, — он или его дух, — там…

— Нет, мой одноглазый друг. Скажи мне, сейчас полночь?

— Где-то так. Я хотел найти Веббу, и меня чуть не убили. На это ушло время. Какая разница…

Брайот машинально нажал рукой другой скрытый рычаг. Часть стены в том месте, где зигзаг алькова соединялся с коридором, повернулась, открывая узкий проход. Далмаск медлил, его лицо покрылось испариной. Это место отдавало запахом смерти — или чем-то худшим.

Даже толстокожий Брайот чувствовал присутствие Тормахана. Хотя гигант исчез, он словно парил где-то рядом, невидимый обыкновенному смертному. Готовый наброситься и уничтожить их обоих.

— Брайот, ты доверяешь мне? — Колдун пересекал комнату, как человек, идущий по пояс в воде.

— Да. Теперь — да.

— Есть две вещи, которые должен сделать Вебба, чтобы одолеть Тормахана. Ты должен убедить его в этом. Понял?

— Да, Далмаск. Но ведь Тормахана — нет?

— Слушай внимательно: убеди Веббу, что Тормахан у нас в руках, но требуется главное заклинание, чтобы победить его могущество. Для этого Замок Скернах, будучи только что взятым, должен опустеть. Вебба не должен оставить здесь ни одного отряда, своего или противника. Понял?

— Но почему? Что мы такого увидели?

Далмаск положил тяжелую руку на плечо компаньона.

— Ты видел. Ты видел, как он исчез. Он вернется, как делает это каждую ночь. Три часа… вот почему говорят, что он уединяется на это время. Итак, все должно быть сделано быстро. И, возможно, если я прав, нам удастся остановить его силу.

— А что если Вебба…

— Он должен. Есть предположение, и мы обязаны рискнуть. Вот то, что ты должен сказать: Тормахан преуспевает в битвах и одерживает победы. Если Вебба хочет нанести ему поражение, нужно всеми силами избежать столкновения. Поэтому — иди быстрей.

Одноглазый мужчина вышел. Подозрение боролось со страхом на его лице. Потом его выражение сделалось твердым; он решился. Брайот повернулся к двери и обнажил меч.

Далмаск поднял оружие Завоевателя с постели и вытер его покрывалом. Его руки дрожали. Когда с глухим шумом Брайот вновь появился в дверях, Далмаск бросил меч.

— Маленькая проблема, — копьеносец запыхался. — Что это?

— О, Дева Мария! — колдун покачнулся, сжимая кулаки. И с неестественным спокойствием добавил: — Да. Пусть человек принесет пустой ящик — самый длинный ящик для хранения оружия — в башню, на которую мы взбирались в первый раз. Он должен быть настолько длинным, чтобы в нем поместился меч. Пусть он будет тяжелым и имеет секретное устройство или замок. Теперь иди.

Брайот ушел. Далмаск с дрожью опустился на колени.

Рядом с ним на полу лежал Светомеч, около него клинок убитого воина. Они были относительно чистыми, и поэтому казались совершенно одинаковыми. Конечно же, размышлял Далмаск, Светомеч светится только, когда он окровавлен и находится в руках у Тормахана. Завоеватель не зря экипировал своих офицеров оружием, похожим на его собственное. Значит, его безопасность заключалась в его анонимности. Поспешное избавление от Брайота привело его к мыслям о прошлом. Далмаск знал о непобедимых подвигах Тормахана гораздо лучше, чем жители Джулны. Но кто может догадаться о его секрете?

Он обвел взглядом комнату и подтвердил свое предположение. Один топороносец и пять меченосцев. Но в спальне было шесть мечей. Что там говорил Брайот? «Тормахан никогда не бывает без своего меча». Неужели…

Будучи совершенно уверенным, Далмаск завернул оба похожих меча в плащ. Он нервно ходил по захламленной, залитой кровью комнате, дожидаясь, когда стихнут звуки боя и суматохи. Наконец он начал спускаться.

Он совершил свой путь по крепости, то и дело перелезая через обломки и обходя трупы. Логика подсказывала ему самое короткое расстояние. Вдруг чья-то стрела просвистела в воздухе перед ним.

Колдун мгновенно присел с проклятиями. Этот стрелок мог быть врагом, избежавшим окружения, или кем-нибудь из сторожевого отряда Веббы, если замок еще не очистился. Оплывающие факелы повсюду отбрасывали колеблющиеся неправдоподобные тени. По аллеям внизу тянулись обозы раненых. Сколько времени уже прошло?

— Очень хорошо, — вздохнул Далмаск. Он не надеялся, что дело окажется слишком легким.

Колдун выпрямился и побежал. Он вынужден был перескакивать через мертвых, его тело согнулось. У входа в морскую башню он остановился, чтобы сбросить вниз мешавшие обломки.

Послышался свист, и вторая стрела воткнулась в его правый бок.

Далмаск зашатался, его лицо исказилось судорогой. Он вошел в ворота. У основания лестницы его ноги подогнулись, он опустился на каменный пол, зажимая руками рану и избегая лишних движений. Далмаск начал повторять в уме заклинания, непрерывно глядя на пальцы. Это заняло лишнюю минуту, но боль отступила.

Пронзительный крик снаружи прервал его сосредоточение. Жестоко, но он понадеялся, что это стрелок нашел свою смерть. Колдун прикрыл глаза. Отгоняя боль, он сломал стрелу, торчавшую из грудной клетки. Затем с помощью связки мечей и соседней стены он с трудом встал на ноги.

Пройдя половину пути на вершину башни, Далмаск опустился на ступени. Это никуда не годилось: он не мог больше подниматься. Шаги сказали ему, что кто-то услышал его стон. Он ждал.

— Черт возьми! Куда ты запропастился?

Это был Брайот. Копьеносец с усилием тащил узкий, но тяжелый ящик. Усатый, средних лет мужчина, который выглядел элегантным даже в помятых окровавленных доспехах, следовал за ним. Граф Вебба, его пепельно-серая непокрытая грива.

Брайот открыл ящик перед Далмаском. Когда колдун опустил в него свою ношу, он увидел сломанное древко стрелы и снова выругался.

— Светомеч? — спросил граф. На утвердительный кивок Далмаска он добавил: — Мы не должны выпускать его из виду. Теперь о Тормахане.

— Отнесите его наверх и сбросьте в бухту; там должно быть глубоко, — произнес колдун и захлопнул крышку. Он прошептал несколько тихих слов, его руки лежали на замке. Когда он обернулся к ним, его лицо было мертвенно-серым.

— Сейчас три часа ночи? Если три, и он еще не появился, я был прав. Подальше от атмосферы конфликта и столкновений он ослаб. В растерянности он будет беспомощен.

— Еще нет трех часов, но какая разница… — вмешался Брайот. — Мы должны привести к тебе лекаря.

— Да, — согласился граф. — Я побуду с ним, Брайот. Тем не менее, Далмаск, мы не можем бросить Светомеч в…

— Глупцы, чем вы слушали меня? — опираясь о стену, Далмаск попытался встать. — Я просил освободить замок, чтобы ослабить силу Тормахана после трех часов. В результате — вы считаете меня сумасшедшим?

— Нет. Но не только я не понял, что говорил мне Брайот об исчезновении Тормахана, но он и сам говорил, не понимая! — Граф подошел, чтобы помочь ему. — Тем более, этот меч…

— Тормахан запечатан здесь! — Далмаск хлопнул по ящику. — Да. Я наложил несложные запирающие заклинания, но все, связанное с оружием, должно быть укрощено им же! Неужели вы до сих пор не поняли? Тормахан — не человек. Словно некоторые заколдованные сущности, рабы кольца, замка или лампы. Тормахан — джин! Когда-то заклинания, которые связывали его с хозяйской волей, были разрушены. Возможно, здесь было замешано чье-то волшебство — неважно.

Какой бы ни была причина, Тормахан свободен. И только на три часа в сутки он должен возвращаться в свое пространство. Но есть одно «но» — он может жить и преуспевать в этом мире, только пока его меч в работе. Поэтому он сам использует его! Вот почему Завоеватель всегда ищет битв и раздора.

— О, боги. Вы понимаете, что вы сказали? — Вебба задумался. — Если предположить, что вы правы, когда избавляетесь от меча, то где же Завоеватель? У нас не будет заложника против вторжения! Что будет с Джулной, если мы сделаем это?..

— Что будет со всей Окбой, если вы не сделаете? — Далмаск почти кричал. — Возьмите военнопленных в качестве заложников; объявите о смерти Тормахана. Вероятно, никто в орде не знает об его истинной сущности, он не мог позволить себе этого. Я скоро умру. У меня нет ни времени, ни сил подчинить Завоевателя нашей воле. Беретесь ли вы со мной спорить? Мы говорим о судьбе мира!

Не дожидаясь приказа своего начальника, Брайот поднял ящик и взвалил его на плечо с глухим ворчанием. Он начал подниматься по ступеням.

Далмаск улыбнулся. Он ничего теперь не чувствовал. Если бы не граф, он, вероятнее всего, упал бы с лестницы. Вебба, одной рукой поддерживая колдуна, вставил другой рукой факел в настенный рожок.

Когда они были наверху лестницы, одиночный всплеск достиг их слуха; звук, который смешался с ревом волн внизу.