Выждав еще пару дней, мы провели опыт на Славе. Вот тут я и понял, что нельзя ставить опыты на родственниках или, лучше сказать, на близких людях, или даже еще правильнее — на любимых. Мне с Федькой приходилось больше успокаивать и ободрять Ташу, чем подготавливать эксперимент и следить за Славкой. Естественно, что все иголки и электроды пришлось ставить мне из-за полной неспособности Таши что-либо делать трясущимися руками. Не успели мы усыпить медика, как она тут же хотела вводить антидот. Я успел только ее притормозить, напугав, что это может быть опасно. Она уже чуть не в истерике выждала минуту, ввела антидот и тут же бросилась будить Славу. То, что он, естественно, не мог мгновенно выйти из спячки, довело Ташу до полной истерики. Она причитала, рыдая:
— Ну, Славочка! Миленький! Что ж ты так долго? Открой глазки! Я тебя очень прошу!
Вокруг творился какой-то бедлам. Я не знал, что делать с бьющейся в истерике девушкой. Федька тоже пытался ее успокаивать, но все было бесполезно. Не знаю, чем бы это все кончилось, если бы через пару минут Слава не открыл глаза и, улыбаясь, не стал журить подругу:
— Ну что же ты, моя маленькая паникерша? Не дала мне даже толком сориентироваться, как пришлось тут же возвращаться и успокаивать тебя. — Слава гладил вцепившуюся в него, трясущуюся и всхлипывающую девушку. — Между прочим, ты там не слабо фонила своими чувствами.
Я отслеживал Славкины параметры. Он умудрился поставить абсолютный рекорд по скорости выхода оттуда. В отключке он пробыл всего три минуты. Одну до введения антидота и две после. А нам это показалось вечностью — вот что женская истерика сделать может.
Славка настоял на том, чтобы с Ташей эксперимент провести в понедельник, а в выходные еще последить за нашим здоровьем.
Самым информативным из всех наших первых попыток стал Ташин выход в подпространство. Впрочем, как этого и следовало ожидать при ее профессиональном подходе и предварительной информированности о наших опытах. Она сразу морально обработала Славу так, что у него не оставалось ничего другого, как разыгрывать из себя героя.
— Слава, я знаю: у тебя великолепная выдержка! Ради меня, пожалуйста, сиди за компьютером и не отходи оттуда, а все остальное сделает Женя. Ты знаешь: он поопытнее нас в этих делах будет. И я очень прошу: дайте мне лишних пять минут. Я должна выяснить много вещей для себя. И не забудьте чем-нибудь пошуметь.
Славкина неспособность к проведению опыта выяснилась сразу, когда он подошел с канюлей к Таше. Видя его растерянность, девушка скомандовала:
— Я же сказала: иди к компьютеру, а Женя все сделает!
Слава беспомощно передал мне пластиковую упаковку и уселся у компа. К его чести, больше он оттуда не отошел до самого возвращения Таши из «командировки».
Если вы думаете, что это очень легко, втыкать иглы в прекрасные женские ручки, то жестоко ошибаетесь. Я все-таки не врач-живодер и колю иголками преимущественно зверушек. Собрав себя в кучу и сделав каменное лицо, я безжалостно воткнул иглу под прозрачную кожицу и, к великому своему удивлению и Ташиному счастью, сразу нашел вену. Благо она была слегка видна, подергиваясь тоненькой голубой жилкой.
Но каменную рожу мне пришлось сохранять и дальше. Поверьте, созерцать, да еще и принимать участие в невинном женском стриптизе, одинокому мужчине нелегко. Особенно когда чувствуешь тщательно скрываемое смущение девушки при изящном снимании носочков и скромном расстегивании кофточки. Ситуацию спасало ревнивое сопение Славки за моей спиной. Так что я продолжал протирать нежную кожу на прекрасной девичьей груди и лепить электроды якобы как ни в чем не бывало. Хорошо еще, хоть лифчик не снимали, а то я бы в обморок еще упал от восторга. Наконец после этой игры в невинных мальчиков и девочек все было готово.
Опыт прошел без сучка и задоринки. Правда, теперь уже Славка с каменным лицом уставился в комп, пытаясь раздавить мышку в руке. Хорошо, она пластмассовая и ей все равно. Самая большая неожиданность произошла на последних, лишних пяти минутах, выпрошенных Ташей. Лежащее без сознания на кушетке, прекрасное и бесхозное девичье тело вдруг слегка вздрогнуло, глубоко вздохнуло, и Таша, открыв глаза, счастливо улыбнулась:
— Привет, мальчики! Вот я и вернулась, — и, хитро сощурившись, добавила: — Сама! А вы что меня не целуете — не поздравляете?
Мы действительно оторопели, так как не ожидали, что она сама вернется. Я быстрее всех вышел из ступора и, пользуясь своей близостью к легкодоступному телу, бросился к нему с поцелуями. Но, чтобы не быть разорванным разъярившимися соперниками, пришлось ограничиться щечками. М-да, я бы не прочь и грудь поцеловать на радостях. Ну почему это считается плохим тоном? Ладно, все равно было здорово! Причем все остались счастливы и довольны, даже Славка.
Оказалось, Таша не теряла там времени даром. Уже выходя из тела, она пыталась фиксировать свои ощущения, и ей показалось, что она как бы выскальзывает откуда-то изо лба или темечка. Потом она воспарила к потолку, отметив, что это, наверное, первая непроизвольная реакция нашей души. (Мы решили называть эту нашу астральную субстанцию душой, а не сознанием или астральным телом, так как это слово показалось наиболее подходящим и простым.)
Девушка осмотрелась, увидела себя, лежащей на кушетке, и меня, поедающего глазами ее бесхозное тело. Потом она осмотрела свои новые руки и ноги, которые были копией лежащего на кушетке тела. Дальше она опустилась на пол и попробовала пройтись по нему, что ей вполне удалось. Потом она представила, как будто идет по болоту, и стала проваливаться в пол по щиколотку, но при этом также свободно шагала по комнате.
Затем остановилась за спиной у Славы и начала прислушиваться. В это время я как раз сообщал, что ввожу ей антидот, и эти слова она ясно услышала. Потом девушка продолжила вслушиваться в напряженную тишину, и у нее, как в приемнике при усилении громкости, начал нарастать какой-то шепот и шорохи. И в это время Федька, видимо вспомнив обещание, стал колотить ручкой по столу. Вот тут-то Таше пришлось сильно удивиться. Она почти ничего не слышала! До нее доносились только очень слабые, на грани шуршания эфира, звуки.
Тогда она решилась подойти вплотную к Славе и вдруг стала улавливать окружающие звуки гораздо лучше. Отодвинувшись, Таша снова оказалась в относительной тишине. Затем взглянула на таймер, увидела, что осталось две минуты до «побудки» и решила сама вернуться в тело — просто мысленно потянулась к нему и закрыла глаза. Открыв их, она уже наблюдала мою рожу, тупо-сосредоточенно уставившуюся на ее грудь. Не подумайте чего плохого (а может, и хорошего?) — я заметил в этот момент ее глубокий вздох.
Пока самописцы записывали показания ее прекрасного тела, Таша успела выложить столько новой информации, что нам ее хватило на несколько часов обсуждения. Уже освободив девушку и перейдя к традиционным чайным процедурам, мы успокоились и попытались подвести итоги. Я начал с физиологических:
— Посмотрим еще пару дней, но в целом можно сделать вывод, что ни процедура, ни лекарство не оказывают видимого негативного влияния на организм. Тем более что мы пользуемся в десять раз меньшей дозой, чем средняя терапевтическая. Похоже, этот метод можно практиковать без проблем даже в домашних условиях и без антидота. Ну а о долгоиграющих последствиях говорить, сами понимаете, пока нельзя — нет данных. Хотя сам препарат, судя по клиническим анализам, безвреден.
Все заслушали мой импровизированный доклад с большим вниманием. Ни возражений, ни добавлений не последовало, кроме одного комментария:
— Доктор дает добро на поездку в морг! — радостно заявил Федька.
Дальше уже Таша взяла бразды правления собранием в свои руки:
— Давайте теперь подведем первые результаты того, что нам удалось узнать о подпространстве, и наметим, что делать дальше. Во-первых, мы реально выходили из тела, и это не бред нашего сознания. Во-вторых, мы можем свободно перемещаться в пространстве по своему желанию и можем проходить твердые предметы. В-третьих, мы видим свет там, по всей вероятности, так же, как и нашими глазами здесь. Вот со слухом какие-то неувязки. Мы слышим разговоры, но почти не слышим других звуков. Хотя, когда я приблизилась вплотную к Славе, я стала лучше слышать.
— Давай я тебе помогу, — вмешался Федя. — Мне кажется, что душа воспринимает из физических величин только фотоны света. Колебания других электромагнитных, гравитационных полей и воздуха или звука не ощущаются.
— Зато улавливаются мысли. Иначе сказать, то, что мы слышали как слова, были мысли людей, — добавил Слава, и Таша сразу подхватила:
— Точно! Когда я к тебе приблизилась, то стала слышать твоими ушами, переводящими слуховые сигналы в излучение пси- или инфополя, или как там его еще. Ну, если такое существует.
— Да, придется принять за почти доказанный факт, что информационное поле существует и мысли излучаются людьми, — размышлял Федька. — Так почему же никто никогда не фиксировал их никакой аппаратурой?
— А очень просто. — Я решил тоже прикинуться умным и развил тему: — Инфополе несовместимо ни с одной физической величиной, не влияет ни на какое физическое поле или материю и поэтому не существует для науки. Кстати, может, душа воспринимает и свет не как фотоны, а как информацию, которую несет с собой свет, отражаясь от предметов? Или вообще, воспринимает не окружающий мир, а информацию о нем.
— Хватит об этом. Выясним потихоньку, — подвела итог обсуждению Таша. — Сейчас надо наметить наши дальнейшие действия. Я предлагаю увеличить срок пребывания там и постепенно заняться дальнейшими исследованиями, обсуждая все проблемы и находки. Только всех предупреждаю сразу: далеко не уходить. Надо отследить динамику процесса возврата и освоить его получше, чтобы при любой возникшей опасности драпать побыстрее. Мы ведь даже представить себе не можем, что встретим там, за стенами этой комнаты.
Смотрел я на эту группу заговорщиков и думал думу долгую. Кажется, мы влезли туда, где нас никто не ждал, и наши возможности могут возрасти неимоверно. А какое следствие? Мы и наша технология становимся лакомым кусочком для всяческих темных организаций, как государственных, так и частных.
— Ребята, мы до сих пор не поняли главного: наше открытие словно варенье, выставленное на кишащую мухами помойку. Вы представляете, какая за нами начнется охота всяких заинтересованных сторон, если хоть капля информации просочится наружу?
— Хорошо, что хоть с вареньем сравнил, а не с тем, во что оно превращается после поедания… — облегченно вздохнул Федька.
— Спокойно! Именно это из нас и сделают или, по крайней мере, с этим смешают, если не уйдем в глубочайшее подполье, — серьезно продолжил я. — Короче, я предлагаю переехать домой. Прибор, к примеру, возьмет Слава, а лекарство заберу я. Таким образом, никто не увидит этих компонентов вместе даже при обыске. Сейчас зачищаем все возможные следы в лабораториях. Больше здесь все вместе не собираемся и ничего не обсуждаем. После того страстного интереса, проявленного к нам начальством, можно ожидать чего угодно, вплоть до прослушки, кстати по телефонам тоже.
— А сейчас? — спросила Таша, панически озираясь вокруг.
— Надеюсь, что до этого еще не дошло. Может, и вообще ничего не будет, а я съехал с катушек. Но здесь, как говорят в нашей доблестной полиции, «лучше перебдеть, чем недобдеть». Сейчас забираем все нужное по домам. А следующий раз собираемся у меня завтра вечером. Договорились?
Так, незаметно для нас, клуб балбесов-мэнээсов перерос в тайное общество энтузиастов отсутствующего сознания, то бишь тех же балбесов, только под другим соусом.
Вечером я в одиночку сидел на летней террасе «Пингвина» (глупое название глупого заведения) и прихлебывал непонятного состава напиток, по ошибке называемый кофе. Главным и, наверное, единственным преимуществом кафешки было то, что она находилась на краю большого и ухоженного парка, ровно на полпути с работы домой. Так что я сидел, поглощал калорийные бомбочки в виде донитсов, запивая их суррогатом, изготовленным, наверное, из корней кофейного дерева, и любовался на большущие липы, высаженные вокруг красивого пруда.
Славка с Ташей отправились праздновать события вдвоем. Их можно было понять — им было о чем пооткровенничать и помечтать. У них были с собой первые переживания и огромный новый мир, ждущий, чтобы открывать свои тайны. Сейчас я даже завидовал ребятам, так как сам остро чувствовал потребность в таком сопереживании, а Федька, как назло, отправился в поездку на пару дней с инспекцией в филиал института за двести километров.
Солнце уже решило покинуть этот мир, на прощание раскрасив небосвод в багровые тона. Пора топать домой. Можно бы и подольше посидеть, но потом на ощупь пробираться по темному парку — нет уж, увольте! Я нехотя оторвал пятую точку от стула и потопал в тихие объятия зеленого моря деревьев и трав.
Парк начал пустеть. Заботливые мамаши с шумными чадами уже покинули дорожки, ужиная и суетясь где-то по своим домам. Только влюбленные парочки да бичеватого вида граждане мирно сидели по редким лавочкам, кто целуясь, а кто считая собранные бутылки. По-видимому, и то и другое доставляло отдыхающим одинаковое удовольствие. Главное, чтобы человек был счастлив, а что приводит его в это состояние, не так уж и важно…
«Хотя и это, конечно, важно», — подумал я, увидев неспешно бредущую ко мне группу из троих молодых людей, для подростков — староватых, а для взрослых — явно дебильноватых. «Опаньки, опять вляпался!» Даже размытое вечерним расслаблением чутье подсказывало мне, что этим типчикам для достижения их «счастья» нужно кого-нибудь превратить в состояние отбивной котлеты и чем лучше будет отбита эта котлета, тем выше поднимется уровень «положительных» эмоций.
«М-да, это мы уже проходили…» Мне сразу припомнился не такой уж давний инцидент, когда я сумел не слабо схлопотать по кумполу. Почему-то я уже не удивлялся и даже был уверен, что мимо меня эти хлопцы так просто не пройдут. Несмотря на панически скачущие мысли, в голове начал работать калькулятор, просчитывающий варианты событий: «Их трое. В изрядном подпитии. Но силушкой явно не обделены». С одним бы я, может, и справился, но с тремя — никаких шансов. Вокруг, как и полагается по развитию сюжета, — никого. Единственное правильное решение — драпать, как только они начнут окружать или пойдут на сближение.
И тут не до глупого чувства ущемленного мужского достоинства. Тем более свидетелей моего позора все равно не будет. Приближаясь к агрессорам, я утвердился в мысли, что герой — это дурак, которому повезло стать известным из-за своего, мягко говоря, непродуманного поступка. Но очень часто эта известность приходит посмертно. Мысль, что герои обычно защищают кого-то, я затолкал куда подальше. Я — не герой, и защищать, кроме своего здоровья, мне сейчас нечего. События тем временем продолжали развиваться по классическому сюжету. Перегородив дорожку, битюги уставились на меня с пренебрежительно тупыми ухмылками, и последовал стандартный вопрос:
— Дядя, закурить не найдется?
При этом левый налетчик начал двигаться вперед с явным намерением взять меня в кольцо.
— Ребята, а вы бегать умеете? — состроил я ехидную гримасу.
Они, явно озадаченные нестандартностью ответа, не могли понять, угроза это или так — риторический вопрос.
— А ты чё, пугаешь типа? — размашисто сплюнув с плеча, выдавил из себя мысль самый битюгастый — явно пахан.
Я понял, что истекают последние секунды для возможности удалиться в целости и сохранности. Поэтому только выкрикнул:
— Да! — и рванул в затяжной спринт от своих случайных визави.
К счастью, моя реакция оказалась лучше, чем у обходящего меня сбоку оболтуса. Да и в скорости я им не уступал — все же был более заинтересован в этом забеге. В результате уже через тридцать метров пробежки стороны убедились в бесперспективности дальнейшего участия в соревнованиях, и я трусцой продолжил вечерний моцион до окраины парка, где с удовольствием влился в суету городского вечера.
«Вот и подразмялся немножко. Надо все же за физической формой следить», — успокаивал я себя. А в озабоченную голову лезли всякие мысли: неужели за всем этим что-то или кто-то стоит? Сколько лет по парку ходил — ничего не приключалось. Впрочем, мало ли что может произойти. И все-таки почему все происходит именно сейчас: драка с теми двумя бугаями, сумасшедший медведь, придирки шефа, копание в вещах на работе, эти дурацкие сны-ужастики по ночам и постоянное чувство чьего-то присутствия. Невольно возникала мысль, что все это как-то связано с нашим открытием. Снова подумалось: «Ох, и вовремя же мы переместили свою деятельность домой. Но будет ли там безопасно?»
Вечером следующего дня я ждал Славу и Ташу к себе в гости с генератором. Мы решили, что на этот раз пойду я. Время разминок закончилось. Сегодня прогуляюсь с ветерком и плевать на технику безопасности. От нетерпения у меня чесались руки, воспалился взгляд, и настроение поднялось на какую-то прямо-таки недозволенную высоту.
Звонок в дверь прервал мои размышления. Веселая парочка влетела в коридор, освещая его своей жизнерадостностью и энтузиазмом. Я проводил гостей в свои хрущевские хоромы, и мы стали готовиться к моему путешествию. Мне удалось похвастаться новеньким пульсометром, купленным вчера в спортивном магазине, который отныне должен был контролировать сердце путешественника.
Получив инструктаж от Таши, я съел уже ставшую привычной «таблетку». Мы подождали, вспоминая последние напутствия и предупреждения, я надел шапку, и Слава включил генератор…
На этот раз я старался замечать все детали и ощущения. Выскальзывание произошло из груди или из головы, но уж точно не из пяток. Сначала, как обычно, я завис под потолком, но потом быстренько опустился на ноги. Славка шутливо помахал мне рукой, ведя глазами по кругу, видимо пытаясь угадать, где я сейчас нахожусь. Таша, смеясь, прокомментировала:
— Да, трудновато ориентироваться… Он как раз сейчас у тебя за спиной.
— А ты откуда знаешь? — испуганно спросил Слава свою красавицу.
— А ты и поверил? Доверчивый ты мой ослик, — продолжала смеяться Таша.
Без сомнения, было весело наблюдать за их шутливым пикированием над моим «усопшим» телом, но я решил, что пора приступать к своей околонаучной программе. Сначала я прошелся по всей квартире. Ощущения были стопроцентные, как вживую, даже ногами чувствовал пол, как будто забыл тапочки надеть. Посмотрел на ноги. И действительно — на ногах были только мои дырявые носки. Мелькнула мысль: «Я же забыл тапки в коридоре!» — тут же каким-то чудом переместился туда и сунул ноги в лежащие на полу шлепанцы. Ногам сразу стало уютно и тепло. И, только сделав пару шагов в своей домашней обуви, я сообразил: что-то не так. Обернувшись, я увидел тапочки лежащими на своем месте. Но на моих ногах они тоже были! Так… потихоньку начинаем съезжать с остатков своего чахлого ума… Но как можно съезжать с ума, не имея под рукой его носителя, то есть мозга? Нет, туда думать нельзя — еще хуже будет…
Идем дальше. Что там у нас в программе было? Выйду-ка я на лестницу и вернусь обратно. Проход через закрытую дверь прошел удачно, и я решил вернуться через стенку. В момент прохождения стены стало темно. Этого и следовало ожидать. Слава с Ташей о чем-то беседовали в комнате, и я не стал им мешать.
Впереди меня ждала неизвестность! Я вышел обратно на площадку и стал спускаться пешком по ступенькам. Навстречу поднималась соседка. Вдруг я испугался столкновения с ней и, заметавшись, провалился на этаж вниз. «О-го-го! Да так можно через любые стенки в любом направлении путешествовать!» Сориентировавшись, я решился пронестись вдоль всего дома под потолком комнат.
Прицелился и ринулся вперед. Стенки только мелькали темными бликами, и перед глазами пронесся калейдоскоп кадров с комнатами. Во многих были люди, которые смотрели телевизор или играли на компах… возились на кухне и просто спали… танцевали и даже влюблялись… Наконец я, зазевавшись, врезался в стоящую на кухне и что-то готовящую на плите женщину.
Забыл! Дом в середине делает ступеньку в пол-этажа — вот я и врезался. Тем временем женщина как ни в чем не бывало продолжала готовить ужин, ворча на своего мужа.
«Вот это да! Спокойно пронесся через весь дом, а через человека пройти не могу». Я встал, подошел сзади к женщине и попытался просунуть руку через нее. Рука уперлась в человеческое тело, а в моих ушах раздалось громкое шипение жарящейся в сковороде картошки и звуков работающего в комнате телевизора. По какому-то наитию я приблизился вплотную к женщине и услышал бормотание: «…Что же это фарш так липнет к рукам? Надо было, наверное, яиц больше добавить…»
Я отодвинулся — бормотание и все звуки пропали. Посмотрел на ее лицо — губы были плотно сжаты. Тогда я встал посреди горящей плиты, взял ее голову обеими руками, и звуки вернулись. Я сосредоточился на ее мыслях и услышал: «…Сколько он там будет в этот ящик пялиться!» Губы женщины оставались плотно сжатыми. И вдруг я чуть не оглох! И оглох бы, если бы мог, — женщина открыла рот и крикнула:
— Сережа! Помог бы хоть чем-нибудь…
Отскочив от нее, я смог уже нормально слушать их диалог о распределении семейных обязанностей. Мне стало все более или менее ясно, и я продолжил путешествие вдоль дома.
«Пардон!» Я опять еле увернулся от человека в подъезде и, пролетев стену, столкнулся с молодой особой, принимающей душ в ванной комнате. Когда невольно оказался у нее в объятиях, мне ничего больше не оставалось, как восхититься формами прекрасного женского тела. Однако, устыдившись своего бессовестного подглядывания и пребывая в тесном контакте, я, кажется, сумел смутить и девушку, так как столкнулся с интересным явлением: юная купальщица вдруг куда-то исчезла вместе с куском ванной комнаты! То есть все было на месте, но часть пространства подернулась серой дымкой и как будто искажала изображение. Я мысленно почесал в затылке и, была не была, кинулся прямо на предполагаемое место размещения красавицы. Вместо того чтобы столкнуться с ней, я соскользнул вбок и вывалился в прихожую. Это меня заинтриговало. Я развернулся, и через стенку попытался опять напасть на предмет моего интереса, и снова соскользнул, оказавшись в помещении с частично исчезнувшей ванной.
Что же это такое? Неужели это прелестное создание почувствовало меня и смогло не только закрываться, но и отбрасывать нахального наблюдателя? Получается, люди могут защищаться от астральных подглядываний. Кажется, правы были экстрасенсы, когда говорили что-то насчет мысленного обведения себя кругом против сглазов. Оставим это на заметку и полетим дальше.
Мне надоело болтаться по дому и бессовестно подглядывать за людьми. Хотя какие социологические исследования можно было бы проводить! Я вылетел из дома и завис на высоте второго этажа. Передо мной простиралась вечерняя улица. Под деревьями уже собирались сумерки, скрадывая мелкие детали. Зажглись первые фонари, пока еще плохо соперничающие с огромным кругом заходящего солнца, которое уже наполовину скрылось за горизонтом и раскрасило темные слои городского смога в кровавые тона. У меня захватило дух от возможности взлететь и полюбоваться прекрасным зрелищем закатного светила с высоты птичьего полета, что я недолго думая и проделал.
Это было что-то! Я все выше воспарял к фиолетово-темным небесам, любуясь бордовой кромкой умирающего гиганта. Огромный кровоточащий диск был прикушен снизу черными зубами бетонных городских коробок и призрачно мерцал в теплых струях синеватого марева.
Я очнулся от наблюдения волшебной картины заката, когда последние капли огня исчезли среди дальних городских высоток. И вдруг с ужасом обнаружил себя на высоте нескольких сотен метров, без парашюта или каких-либо других средств спасения. С застывшим на губах криком и свистом ветра в ушах я понесся вниз в свободном падении. «Нет, только не это!» — вопило все внутри. Но земля неумолимо приближалась со все нарастающей быстротой, и я врезался в нее, как куль, переломав все кости и испытывая страшную боль во всем теле.
«…Что же со мной случилось? Я же не умер. Лежу, распластавшись по асфальту, и упиваюсь своей болью. Но никто не обращает на меня внимания… Вон, пенсионер выгуливает собачку… Хорошая собачка… А что это она делает? Подбежала… Видит, что ли, меня? А вот этого не надо». Не вынеся зрелища льющейся на меня и через меня собачкиной мочи, я вскочил. При этом наткнулся на собачку и слегка увяз в ней ногой, почувствовав, что не могу сдвинуть животное с места. Зато ко мне пришли звуки вечерней улицы: шум машин, голоса людей, шуршание листвы…
Дворняга тем временем, как будто почуяв мою ногу, застрявшую в ее боку, закончила справлять нужду и припустила по своим собачьим делам. Я же, хромая и чувствуя себя мешком с дроблеными костями, повернулся к своему дому и попытался представить свое одинокое тело, лежащее сейчас на диване в моей комнате. Это великолепно сработало — я понесся туда по прямой, пронзая столбы, стены, деревья и все прочее. Но вот и мой дом. Я нырнул прямо в комнату и с разгона влетел в тело, не успев даже посмотреть, что делают Слава с Ташей. Темнота… Я открыл глаза: «Господи, как я перепугался с этим падением!»
— Привет! Что это ты раньше времени вернулся? — окликнула меня Таша, заметившая мою возню на диване.
— Ой, мамочки! Как же все кости болят…
— С чего это они болят?
— Так я ж с такой высотищи грохнулся — все тело ноет, как один большой синяк!
— Хватит придуриваться, рассказывай, что там у тебя произошло?
— А вы меня чайком напоите. А лучше чем-нибудь покрепче. — И я начал рассказ длиной больше чем само путешествие.
Ребята просто молодцами выслушали все, не перебивая и, можно сказать, затаив дыхание. Таша даже взяла листок бумаги и стала делать пометки по ходу моего отчета.
— А не врешь? — Слава задал единственный вопрос только после окончания моего повествования.
— А с чего мне вам врать-то?
— Хватит дурака валять! Сейчас не спеша во всем разберемся, — сказала Таша. — А ты сиди, где лежал, боец невидимого фронта. Действительно, видок у тебя — как из мясорубки. Даже в переломы поверить можно.
Мы плотно обсудили все мои «подвиги» за чашкой чая, и Таша подвела итог:
— Кажется, мы немного определились с основными опасностями подпространства.
Если бы она знала, сколько еще этих опасностей будет там нас поджидать.
— Ребята, нам нужно как-то подстраховывать друг друга, — простонал я, все еще переживая свой полет.
— Точно, завтра мы со Славой пойдем вместе. Заодно отработаем все полученные данные на себе и на тебе. — Таша хитро прищурилась.
— Это… как это на мне? — С тревогой я заподозрил какой-то подвох.
— А будем тебя смущать оттуда! Посмотрим, поставишь ты защиту или нет.
Глава 6
ПОДПРОСТРАНСТВО
— Пока все предпринимаемые меры абсолютно неэффективны. Они разгуливают по изнанке реала в тонких телах как у себя дома…
— К великому счастью, они сами сохраняют высокий уровень секретности, иначе мы не смогли бы предотвратить развития самой страшной последовательности событий…
— Тем не менее надо остановить их деятельность…
— Только очень осторожно…
Поделиться книгой: