Помоги проекту - поделись книгой:
Нас восхищала возможность проявить наши умения в «реальном» мире, с теми клиентами, с которыми безуспешно работали другие психологи. Это была настоящая проверка наших идей и умений. Мы учились, добивались своих целей, мы по-настоящему любили работать с «нашими» ребятами и «нашими» школами.
К середине 1975 года многие из первого поколения «людей Мета» закончили университет и разъехались кто куда, устраивая свою жизнь. Мы все вели множество тренингов и работали в тех областях, которые нас интересовали. Стивен Гиллиген и Пол Картер плотно занимались эриксоновскими техниками, мы с Лесли – семейными системами и образованием, другие совершенствовались в своих областях. Между тем наши тренинговые группы по-прежнему регулярно собирались. Люди «из-за холма» приезжали в Санта-Круз учиться у нас. Джон и Ричард организовывали оригинальные и очень интересные тренинги. Перед проведением тренинга они встречались с «людьми Мета» и инструктировали нас, чему обучать обычные группы. Когда обычный тренинг начинался, они выделяли каждому из «людей Мета» по несколько участников (от 6 до 15), и мы проводили их через весь обучающий опыт. Забавной частью игры для нас, «людей Мета», были моменты, когда Джон или Ричард подходили к нам прямо во время тренинга и меняли цели, наблюдали нашу работу и оценивали наши способности менять цели по несколько раз в течение одного вечера. При этом в целом сохранялась последовательность и ценность всей программы тренинга для участников «из-за холма». Иногда они забирали нас из нашей группы участников и помещали в другую группу, предлагая продолжить программу, которую вел до нас другой тренер. Разумеется, мы зачастую и не знали, что делал предыдущий тренер, а Джон и Ричард нам об этом не говорили. Мы сами должны были догадаться, что делал предыдущий тренер, проверяя и наблюдая, как правило, за невербальной реакцией людей. Да, подчас это было совсем непросто. Программа для «людей Мета» велась на другом уровне, чем программа для участников «из-за холма». Конечно, при этом они тщательно следили и контролировали, чтобы программа для новых участников велась на высоком уровне и давала им ценный опыт.
Только тогда, когда программа для обычных участников заканчивалась, и они уезжали, начиналось основательное обучение «людей Мета». Мы говорили, чему научились, как и по каким признакам узнавали, что делали другие ведущие до нашего прихода в новую группу, с какими сложностями мы сталкивались и как пытались их преодолеть – успешно или не совсем, делились мнениями о работе друг друга, подводили итоги по всему тренингу и получали обратную связь от Джона и Ричарда. Конечно, это был потрясающий обучающий опыт, не всегда простой, не всегда приносящий удовлетворение. Уверен, вы догадываетесь, что я имею в виду.
В конце 1976 или, возможно, в начале 1977 года моя жизнь круто изменилась. Ричард пригласил Лесли поехать вместе с ним, Джоном, Джудит и Эриком (моим сыном) к Милтону Эриксону. Естественно, она ухватилась за эту возможность, и я был рад за нее. Когда она вернулась из поездки в Аризону, моя жизнь внезапно стала совсем иной. Вернувшись, Лесли, казалось, была совершенно ко мне безразлична, она со мной почти не разговаривала и вообще едва со мной общалась. Было ясно, что что-то случилось, но я не хотел делать очевидные выводы, просто не хотел в это верить. Примерно спустя две недели Ричард пришел ко мне и сказал, что не хотел бы больше видеть меня в команде, среди участников группы в каком бы то ни было качестве. К тому времени у меня уже были и свои причины с ним согласиться. В тот день я потерял партнера по работе и жизни, мою команду, источник дохода и моих друзей (все они были «людьми Мета»). В течение нескольких месяцев, понадобившихся мне, чтобы свыкнуться с ситуацией, я жил в комнате в доме Пола Картера и Стивена Гиллигена, которые проявили по отношению ко мне необычайное великодушие и уважение. Затем в один день я собрал все свои вещи, забрал своих собак и отправился в Небраску. Примерно восемь месяцев я консультировал фермеров и «городское население» (они не любили психологов, поэтому мне приходилось работать через проповедников и священников, которые были рады профессиональной помощи) в фермерской среде, где и начиналась моя жизнь. Было забавно жить в местечке с населением 600 человек после того, как более 28 лет я провел в Сан-Диего и Санта-Крузе.
В свободное время я работал ветеринаром на добровольной основе. Я проводил много операций животным, мне нравилось общаться с фермерами, это были замечательные люди, и я посвятил всего себя ветеринарии. Я быстро подружился с местным ветеринаром, от которого многому научился. Несмотря на то, что я любил это местечко, полюбил новый уклад жизни, я вновь собрал все свои пожитки, погрузил их в свое авто и, конечно, вместе со своими домашними любимцами отправился в Сан-Диего. Жизнь в Небраске казалась мне слишком медленной и слишком уж предсказуемой. Итак, я возвращался домой, чтобы все начать с нуля.
Посетив Институт транзакционного анализа в Ла-Хойя, Гештальт-институт в Пасифик Бич и Центр изучения личности опять же в Ла-Хойя (это был открытый институт под руководством Карла Роджерса), я обнаружил огромный интерес жителей Сан-Диего к изучению НЛП. Посему несколько месяцев спустя я открыл Мета Институт в Сан-Диего. Я нашел и пригласил поработать со мной в Сан-Диего некоторых «людей Мета», которые больше не участвовали в деятельности Джона и Ричарда в Санта-Крузе. К моему большому изумлению и радости, несколько ребят из самых первых групп присоединились ко мне, и мы провели замечательные четыре года жизни, изучая и преподавая НЛП психологам и бизнесменам в Сан-Диего. Мэрилин Московиц, Джефф Пэрис, Байрон Льюис и Лиза Чиара из группы Мета Санта-Круза, а также двое студентов-отличников в психологии и НЛП – Тим Крисвел и Стивен Лореи из Сан-Диего составили штат исследователей и преподавателей в Мета Институте Сан-Диего (МИСД).
В то время мы с Байроном получили докторскую степень по программе Международного университета Соединенных Штатов, проводимой в Институте транзакционного анализа (ИТА) в Ла-Хойя. Я читал лекции в докторантуре (обучал НЛП студентов ИТА и будущих докторов), Байрон также работал с кандидатами в доктора по этой программе. Мета Институт Сан-Диего работал активно, мы вели тренинговые программы по многим направлениям, которые мы изучали и осваивали более шести лет в Санта-Крузе. Кроме того, мы накапливали новые знания и опыт в наш «багаж приемов», нам нравилось работать и общаться друг с другом.
В 1983 году меня пригласили переехать в Оклахому, чтобы вести переговоры от имени владельца и управляющего нефтяных скважин в центральных районах США. Мне было трудно отказаться от его предложения, а кроме того, он пообещал профинансировать открытие филиала МИСД. Я принял это предложение, и по традиции вместе со своими собаками вновь отправился в путь – в Норман, Оклахома. Я «благословил» коллег, остававшихся в Сан-Диего, а управление Институтом передал Мэрилин. Они еще несколько лет после моего отъезда вели программы в МИДС, затем Институт закрыли, и каждый продолжил свой путь самостоятельно.
В 1983 году в Оклахоме нефтяной бизнес переживал трудные времена (я присоединился к этому бизнесу не в лучшее время), а к середине 1984 года моя компания по тренингам НЛП (Мета Институт в Оклахоме) уже сама поддерживала некоторых добытчиков газа и нефти, к которым я присоединился год назад. Некоторые из них, как и я, оставили нефтяной бизнес, а у Мета Института дела шли отлично. Я проводил множество тренингов по всему среднему западу и по-настоящему погрузился в культурную среду центральных штатов, даже полюбил ее.
Конечно, этому способствовали местные жители – очень консервативные и очень религиозные. Мне пришлось научиться преподавать НЛП с адекватной привязкой к библии. Это было не так трудно для парня, получившего хорошее католическое образование (я ходил в католическую школу в Сан-Диего первые 8 лет – великолепное образование для того времени). Мой опыт жизни и работы в Небраске также помог мне подготовиться к Оклахоме. Я встретил в Нормане замечательную оклахомскую девушку и женился на ней (да, снова женился). Несколько лет мы жили вместе. Она – один из самых замечательных людей, с кем мне довелось провести часть своей жизни. Мы и сегодня общаемся и заботимся друг о друге. Я работал со многими компаниями и проводил много времени в дороге. Также я проводил много времени со своим сыном Эриком, который уже тогда профессионально занялся мотокроссом. К тому времени он стал профессиональным гонщиком, я старался проводить с ним как можно больше времени. Джон Гриндер, Джудит ДеЛозье и я встречались довольно часто на его заездах, а когда у нас получалось – ходили друг к другу в гости. В то время Джон стал отчимом моего сына, и Эрику приходилось уживаться с четырьмя «родителями». Казалось, ему нравилось общаться со всеми нами. Я надеюсь, что это так и было. Я считал, что мне здорово повезло. Если бы мне пришлось выбирать отчима для своего сына, то из всех мужчин в мире я бы выбрал Джона.
В то время меня часто просили обучать штатных консультантов специального интерната по программам работы с молодежью с наркотической и алкогольной зависимостью.
Всякий раз, когда я сталкивался с такими программами, у меня возникало ощущение, что эти программы, мягко говоря, малоэффективны. Мне всегда казалось, что клиенты этих программ просто учились «правильно» лгать штатным сотрудникам, которые с ними работали. Когда мне удавалось войти в доверие к ребятам и добиться от них правды, мои самые худшие опасения подтверждались. В лучшем случае эти программы были лишь симуляцией успеха, а в большинстве случаев они в гораздо большей степени приносили вред, нежели пользу. Я много думал о структуре программ, о сотрудниках, об истинных целях этих программ. Программы разрабатывались с разными целями: зарабатывать деньги (для богатых подростков), собрать подростков в одном месте, чтобы изолировать их от «нормальных людей» (для бедных подростков), выделить место, где продержать их, пока они не достигнут возраста, достаточного для получения тюремного срока. Именно в тюрьму большинство из ребят и собиралось и, казалось, все профессионалы, трудящиеся на этом поприще, об этом знали, просто не говорили об этом вслух. Я не мог работать с этими людьми и молчать. Я подошел к руководителю программы по работе с самыми проблемными из этих бедных ребят и сделал ему предложение. Я сказал: «Ваша программа – полное дерьмо. Я могу построить настоящую программу, если вы в этом заинтересованы. Но мне нужен будет полный контроль в течение трех лет». Он сказал, что подумает об этом. Он позвонил мне через неделю и спросил, когда я готов начать. Теперь я должен был «отвечать за свои слова».
Следующие три с лишним года я управлял Мета Институтом в Оклахоме, проводил время с сыном, посещая его гонки, создавал и вел две программы по реабилитации наркозависимых (одну для подростков, другую для взрослых) в городе Оклахома, штат Оклахома.
Я нанял отличных профессионалов, и мы создали модель, основанную на принципах НЛП, общих семейных систем, гештальта, бизнеса и лучших навыках «терапевтического сообщества», которые я изучал. На третий год нашей работы мы («Дом Жизни») были выбраны исследовательской командой правительства США (национальная программа называлась «Молодежь в зоне риска») как лучшая лечебная программа для молодежи в Америке. Показатель успеха лучших программ, которые я видел до нашего «Дома», составлял менее 1 % (при честном подсчете). В большинстве случаев считать вообще было нечего, и я знал почему. Мы же хотели достичь показателя в 75 % (никто никогда по достоверным источникам не превышал 10 %), но в течение четырех лет, которые я вел программу, мы так и не достигли желаемого уровня. В конце четвертого года мы немногим превысили 60 %, используя строжайшие критерии, которые я когда-либо видел в подобных программах. Я оставил программу в Оклахоме в 1988 году. Программа просуществовала еще несколько лет, но затем медленно вернулась в то состояние, в котором она и была, когда я принял руководство (270 клиентов и никаких позитивных результатов). Сегодня эта программа в Оклахоме не существует. Я до сих пор общаюсь со многими выпускниками той нашей программы в Фейсбуке. Эти ребята навсегда стали «моими».
В 1987 году, когда я жил в Оклахоме, мне позвонила моя знакомая из Калифорнии. Она сказала, что у нее гостят несколько российских психологов, трое из которых хотели бы со мной встретиться. Их интересовала моя деятельность, а также мои знания в области гештальта, НЛП и лечения наркозависимых. Она сказала, что я единственный из ее знакомых, кто знал эти три темы на профессиональном уровне, и спросила, смогу ли я принять троих россиян.
Конечно, я мог. И уже на следующий день я встретил первых в моей жизни русских в аэропорту Оклахомы. Они планировали нанести трехдневный визит, но пробыли в Оклахоме три недели. Мы отлично проводили время. Я показал им многое из того, что знал, и мы быстро сдружились. Они, в свою очередь, пригласили меня посетить Россию, и спустя несколько недель я сходил по трапу самолета в Москве.
Это был шок. Я стал свидетелем временного сдвига. Неожиданно я оказался отброшенным в 1935 год. Я познакомился с множеством великолепно образованных профессиональных психологов, которые ничего не умели делать на практике. Мы с ними идеально сочетались – я не обладал тем объемом знаний, который был у них, но владел практическими навыками и мог делать практически все, чему они хотели научиться. Для тренера это был рай. Я нашел огромное количество высокообразованных профессионалов, жаждущих учиться, готовых пробовать и экспериментировать. Не было больше никакой ерунды вроде бесконечных интеллектуальных споров, так свойственных тренинговым программам в США. Они просто хотели, чтобы я научил их достигать поставленных целей и контролировал их усилия по копированию того, что я им показал. Масса энергии, схватывающие все на лету студенты и 11 часовых зон, в каждой из которых на мои знания был спрос. Несколько раз я прилетал в Россию, пока окончательно не переехал в Москву в 1989 году.
Как много всего необычного я здесь повидал! Я был первым американцем, посетившим многие города России, был свидетелем великого хаоса, видел невообразимые трагедии, испытывал смертельную опасность, совершал массу «чудес», подружился со многими сильными мира сего, проводил тренинги для тысяч людей, помогал сотням бизнесов. Взамен я получил невероятную жизнь, дарованную мне людьми, живущими в 11 часовых поясах.
Я испытал все прелести сумасшедшего времени (лихих 90-х) в России, в Украине, в странах Балтии. Я гонялся за большими деньгами, большими сделками, которые в один момент превращали людей в миллионеров, в том числе и иностранцев. Конечно, по тем или иным причинам сделки проваливались, но у меня всегда оставался мой тренинговый бизнес. Постепенно я отошел от мира НЛП в СНГ. Я все больше занимался бизнес консультированием, что было моим основным делом в Оклахоме перед отъездом в СНГ. В 2000 году я решил прекратить делать то, чего не умел делать, и сконцентрироваться на том, что я умел делать великолепно. Во время моих путешествий я попал в город, который, казалось, полностью был мне по душе и соответствовал моему «стилю». Одесса покорила мое сердце в первый же день, когда я приехал в этот город провести какой-то тренинг. В то время я жил в Москве, и уже через пару месяцев я собрал свои вещи, мою русскую семью (о, да, я женился на молодой сильной русской женщине по имени Татьяна и получил впридачу шестилетнюю дочь) и переехал в Одессу.
С тех пор здесь и живу. Только на год я уезжал в Санта-Круз, помогал Джону Гриндеру строить дом, еще раньше я на год уезжал в Сан-Диего, работал с моим другом детства Джоном Римли (похоже, я просто притягиваю Джонов). Кроме этих двух лет, я провел в России и Украине последние 23 года.
Сегодня я возглавляю компанию Pucelik Consulting Group, главный офис которой находится в Одессе, в Украине. У нас есть филиалы в Санкт-Петербурге и Владивостоке. В компании работают 15 молодых профессионалов. Они умны и преданы миссии PCG, мне доставляет искреннее удовольствие работать с этими ребятами. Они борются с хаосом, который существует сегодня в их мире. Я уверен, эта команда молодых профессионалов продолжит следовать нашей миссии и целям, к которым мы сегодня стремимся, даже когда я отойду от дел. Мы проводим тренинги и консультируем по вопросам бизнеса и НЛП по всей России, в Казахстане, Турции, Египте, Польше, Литве, Латвии, Англии и других странах. Я предлагаю вам посетить наш сайт www.frankpucelik.com, если вам интересно узнать, чем мы занимаемся сегодня. Сайт доступен на русском и английском языках. Также мы спонсируем и курируем программы по лечению и реабилитации наркозависимой молодежи. Сегодня это пять программ, аналогичных той, что я разработал в Оклахоме, но уже более эффективных; сегодня они успешно работают в Украине и в России. Здесь нет тех ограничений и требований к документам, которые мешают развиваться большинству программ в США. Три наши программы действуют под Москвой, две – в Одесской области. Сейчас мы готовимся открыть дополнительно три программы, и я надеюсь, наступит день, когда сотни этих программ будут открыты по всему СНГ и в Европе. Что касается США, то я не испытываю особой надежды, что там что-то кардинально изменится.
Итак, что же я могу сказать о пути, который проделал, чтобы попасть туда, где нахожусь сейчас? Это был длинный и зачастую трудный путь. Много лет я боролся за то, чтобы найти внутри себя ту личность, которую я мог бы уважать. Много раз я был близок, очень близок к тому, чтобы оставить эти попытки. Но каким-то образом я находил в себе силы продолжать борьбу (спасибо тебе, Эрик). Я пробовал на себе и изучал все, что могло мне помочь; все системы, испытанные мною, были интересны, но для меня малоэффективны. Я с любопытством тестировал на себе новые системы, объявляемые «настоящими и действенными», которые обязательно должны были помочь, но не помогали. Я всегда считал, что дело не в системах, а во мне, и уж конечно не в «целителе», сидящем напротив меня. Затем в моей жизни появился Санта-Круз и «люди Мета». Джон, Ричард, Терри, Мэрилин, Джойс, Гари, Кен, Джефф, Лиза, Джудит, Пол, Стив, Лесли, Байрон, Патрик, Айлин, Майкл, Питер, Дэвид, Пат, Тим и Хеджес помогли мне изучить путь построения той личности, о которой я мечтал. Война взорвала внутри меня весь тот мусор, который глубоко осел во мне с детства, но оставила свой особый, глубокий след.
Ричард, безусловно, по-своему гениален. Я знаю, скольким я обязан этому уникальному человеку. Надеюсь, и я был для него своего рода катализатором и ресурсом. Однако именно Джон Гриндер дал нам все идеи, инструменты, модели и целостность, которые позволили мне двигаться вперед по пути «постижения совершенства».
Без Джона Гриндера тысячи, возможно, миллионы из нас (и уж точно я сам) никогда бы не совершили тех невероятных свершений, которые позволили улучшить качество жизней миллионов людей, с которыми мы соприкасались.
Участники группы создателей НЛП, которые предпочли не вносить свою лепту в составление этой книги
Тревальян Хок
Энергичная, мудрая женщина, способная найти любую необходимую информацию, всегда готовая помочь и принять участие в процессах как в качестве «клиента» или «ассистента», так и в качестве «экспериментатора». С легкостью объединяет вокруг себя людей и в работе, и для развлечений. Ценный, замечательный член нашей команды. Одна из первооткрывателей первого поколения НЛП.
Тэрри Руни
Спокойная, рассудительная, решительная женщина. Прекрасно исполняла роль клиента для погружения в транс. Эта способность не раз помогала нам в изучении феноменов, возникающих в состоянии глубоко транса. Превосходный консультант, великолепный экспериментатор, важное звено в команде создателей НЛП. Она также была одним из представителей Мета-людей. Наш хороший друг.
Кен Блок
Кен был очень хорошо образованным молодым человеком, он всегда точно знал, что может или должно быть сделано. Прирожденный лидер/организатор. Если в группе внезапно возникали разногласия, именно Кен обычно примирял всех нас и призывал двигаться в одном направлении. Кен одинаково хорошо выполнял и роль критика, занимающего сторону оппозиции, если в таковом была необходимость, и роль «своего парня». Кен был невероятно ценным членом команды и зачастую выступал вдохновителем открытий важных паттернов. В определенных ситуациях он мог быть поразительно упрямым, и я вас уверяю – время от времени это было просто необходимо. При надобности Кен выступал в качестве очень сильного и открытого клиента. Такие качества редко сочетаются в одном человеке, он же был исключением.
Джефф Пэрис
Джефф был нашим неустанным критиком. Он оспаривал абсолютно все наши идеи и настаивал на своем до тех пор, пока мы не предоставляли ему неоспоримые доказательства своей правоты. Этим он был крайне ценен для команды. Несмотря на свою суровую внешность, Джефф был очень хорошим парнем. Он пытался скрыть свое истинное лицо, но мы всегда знали, кто скрывается за этой маской. Отличный коммуникатор, добросовестный, исключительно педантичный, он был именно тем человеком, который был нужен нашей команде. Его роль и вклад в наши общие достижения первых четырех с лишним лет невозможно переоценить. Мы все обязаны Джеффу за то, что он сделал для нас.
Лиза Чиара
Лиза воплощала собой целенаправленность и рациональность нашей команды. Она любила играть и веселиться, когда на это было время, но могла молниеносно переключиться и действовать как экспериментатор и исследователь, как только в этом возникала необходимость. Помогала Мэрилин сдерживать тех, кто вышел из-под контроля. Лиза была очень осторожна и аккуратна, когда мы экспериментировали с новыми паттернами или техниками. Она внимательно следила за процессом и людьми, вовлеченными в этот процесс. Мы могли положиться на нее, когда нам было нужно, чтобы кто-то направлял и контролировал нас, предостерегая от «перегибов».
Мэрилин Московиц
Мэрилин была «скалой» (в хорошем смысле) команды. Она была надежной, преданной, всегда спокойной и предупредительной. Мы все уважали ее и прислушивались к ее предложениям и наставлениям. Она в любой ситуации умела поддержать всех членов команды, собрать воедино то, что разбилось на осколки. Мэрилин тщательно следила за ходом всех процессов, контролируя, все ли с нами в порядке и не нуждаемся ли мы в поддержке. Ели она не могла сделать этого сама, она просила кого-то другого занять ее место. Осторожная, сильная, надежная. Чудесно исполняла роль клиента при погружении в транс – в этом она могла соперничать даже с Тэрри.
Гэри Меррил
Гэри был открытым, исполнительным молодым человеком. Исключительно осторожный, при этом всегда готовый опробовать и применить на практике только что обнаруженные паттерны. Подстраховывал Мэрилин, когда нужно было контролировать таких «буйных товарищей» как я, Стивен Гиллиген, Пол Картер, Тэрри Руни (изредка), Билл Полански, Джойс Микалсон и Тревальян Хок. Позже (1974–1977) Джудит ДеЛозье, Роберт Дилтс и Лесли Камерон помогли Гэри и Мэрилин. Это было не совсем просто, но Гэри ни разу не отступился от своей цели. Гэри был верным, готовым к обучению, мягким, когда это было необходимо, и сильным, если того требовали обстоятельства. Он был близким другом для меня и Джудит ДеЛозье и по сей день остается таким же замечательным человеком. Мне повезло несколько раз встретиться с ним в последнее время. Я был рад тому, что он остался тем самым парнем, у которого теперь есть еще «пару лет» за плечами и огромная мудрость в сочетании с той энергией и стилем общения, которые были так важны для всех тех, кто стоял у истоков НЛП.
Девра Кантер
Девра была талантливой, честной, трудолюбивой женщиной. Она была прекрасным консультантом и могла при необходимости проводить очень глубокие процессы. Обладая удивительным балансом эмпатии, она была открытым человеком, которому легко довериться. Девра внесла большой вклад в наше общее дело.
Джоди Брюс
Джоди была утонченной, умной, сдержанной женщиной. Она была самой тихой в комнате, полной людей, которые непрерывно болтали. Но когда Джоди решила высказаться и принять участие в обсуждении, мы поняли, что ей необходимо дать слово и внимательно выслушать. Джоди была чувствительной проницательной женщиной, благодаря которой мы смогли рассмотреть множество едва приметных нюансов, которые оставались незамеченными большинством, а иногда и всеми нами. Она была еще одним чудесным участником наших сессий по погружению в транс. Джон, Ричард, Лесли и я всегда в первую очередь обращались к Джоди, Тэрри или Мэрилин, когда мы хотели исследовать недавно обнаруженную технику транса или измененного состояния.
Лесли Камерон
Лесли была одним из главных звеньев команды создателей НЛП, хотя и присоединилась к нам по истечении первых трех с лишним лет. Она была стойкой, бесстрашной и прекрасным экспериментатором. Она – один из лучших психотерапевтов, которых я когда-либо встречал, и лучший тренер (кроме меня, конечно). Она обладала врожденным талантом коммуникатора; помимо этого, к тому моменту, как она присоединилась к нашей команде в Санта-Круз, она уже несколько лет проработала в этой сфере. Когда она овладела навыками НЛП, благодаря своей природной решимости Лесли сумела выйти далеко за привычные для нее границы, она стала настоящим лидером в сфере НЛП и неоднократно доказывала это на протяжении многих лет.
Мне посчастливилось поработать с Лесли в течение нескольких лет. Проекты, нал которыми мы работали с такими людьми, как Кен Блок, Майкл Паттон и Дэвид Вик, были чрезвычайно успешны (как описано Дэвидом Виком в одной из глав этой книги). Мы добились таких результатов, которых до нас в округе Санта-Круз не удавалось достичь никому.
Я считаю, что мы должны с благодарностью вспоминать Лесли и Джона всякий раз, когда нам встречаются НЛПеры с поразительно целостной личностью.
Билл Полански
Билл – невероятно умный молодой человек. Он всегда предлагал команде множество интересного материала для работы. Если нам нужен был клиент для изучения нового навыка или паттерна, Билл был всегда готов помочь. На него всегда можно было рассчитывать, если затевалось что-то интересное. Билл провел с нами несколько лет в самом начале нашего пути, и нам очень не хватало его в последующие годы.
Айлин МакКлауд
Айлин входила в состав самой первой группы исследователей НЛП. Она умела изумительно четко формулировать свои мысли, была хорошо образована, а в определенных ситуациях перевоплощалась в упорного спорщика. Мы частенько достаточно критически анализировали вновь созданные модели, пытаясь найти слабые места или недочеты. Каждый из нас должен был самостоятельно исследовать и презентовать всей группе широко используемые или важные модели, и когда Айлин выступала в оппозиции к вашей работе, вы должны были быть во всеоружии. Во многом благодаря этой черте характера Айлин, НЛП сегодня – это информация высокого качества, несущая в себе великую силу. Мы часто обращались к ней с просьбой провести процесс исследования или оценки того или иного материала. Она была прекрасным коммуникатором и другом, сильной, преданной, бесстрашной, готовой идти в авангарде в трудные времена, человеком, внесшим неоценимый вклад в работу Мета-людей. Нам очень не хватало ее после ее ухода.
Дэвид Гордон
Дэвид был всегда предупредителен и уважителен по отношению ко всем членам команды. Он всегда был готов опробовать новые паттерны или изучить новые модели. Хороший человек с добрым сердцем. Многие ценные замечания Дэвида стали важным вкладом в
процесс исследования, в который все мы были вовлечены. Он обладал мягким, но при этом сильным характером. Был прекрасно образован, но никогда не вел себя претенциозно. Удивительный молодой человек, которого все мы любили и которым восхищались.
Пол Картер
Пол был партнером Стива и всегда вращался в кругу Мета-людей. Он специализировался на эриксоновском гипнозе и несколько лет сотрудничал со Стивеном Гиллигеном. Он часто, хоть и не всегда, принимал участие во встречах Мета команды, и мы всегда могли рассчитывать на него, если мы собирались заняться исследованием какого-либо нового вопроса. Пол был позитивным и предупредительным человеком. Он никогда не переставал верить, что можно решить любую задачу, если найти правильный подход. Пол заражал нас всех этой уверенностью.
Глава 2
Мой путь в НЛП
Я родился в Олбани, Калифорния, в 1947 году, рос в городке Ричмонд на Восточном Заливе Сан-Франциско. Наш дом стоял на вершине холма, откуда открывался вид на мост «Золотые ворота» Сан-Франциско. Рядом располагался бушленд,[4] и нам с братом и сестрой была предоставлена чудесная возможность исследовать долины, деревья и речушки.
Когда я учился в выпускном классе, меня не привлекала ни учеба в колледже, ни работа. Мне хотелось испытать новые ощущения. Я предпочел службу в корпусе морской пехоты США, чтобы выбраться из Ричмонда. Для меня не существовало ничего более привлекательного, чем путешествовать и пережить все, что может предложить морская пехота. Война во Вьетнаме была в самом разгаре, и я вызвался добровольцем. Опыт, полученный во Вьетнаме, был поворотным пунктом моей жизни. Оглядываясь назад, могу сказать, что во Вьетнаме были посеяны семена моего будущего зрелого характера. Я был дважды ранен, перенес малярию, попал под минометный обстрел, исходил джунгли и горы вдоль и поперек и побывал на грани жизни и смерти. Я обнаружил богатейший источник личностных ресурсов, к которому обращался в своей дальнейшей жизни.
Последним местом службы в морской пехоте для меня была должность военного полицейского на военно-морской базе в Брансуике, штат Мэн. Этот опыт пробудил мой интерес к работе полицейского следователя. Я уволился из армии после четырех лет службы и поступил в колледж Диабло-Вэлли, расположенный примерно в 20 милях к востоку от Сан-Франциско. В день регистрации выяснилось, что запись на курс по полицейскому делу уже завершена, поэтому я выбрал следующий по списку предмет, оказавшийся введением в психологию.
По счастливой случайности одним из моих учителей психологии был Джон Стивенс (позже известный как Стив Андреас), который редактировал несколько первых книг по НЛП, включая «Из лягушек – в принцы», «Рефрейминг» и «Трансформацию»1. В то время Стив очень увлекался гештальт-терапией. Ходили слухи, что если вы расплачетесь на его занятии, то получите высший балл.
Занятия по психологии вызвали у меня огромный интерес, поэтому я перевелся в Калифорнийский университет в Санта-Крузе. Выбор этого университета был логичен – помимо самого большого отделения психологии, он также предлагал гибкие учебные возможности и, что меня особенно привлекало, располагался посреди лесов красного дерева.
Опыт, полученный мной в Калифорнийском университете Санта-Круза, оказался фантастическим, особенно волнующе было находиться «на передовой» новой коммуникативной технологии (НЛП). Обычно я уходил с вечерних занятий по НЛП поздно ночью, добирался домой и перепечатывал заметки, которые делал во время сессий. Я до сих пор храню свои записи с 1972 по 1975 годы. То, чему я научился на тех групповых занятиях, очень пригодилось мне во время учебы в магистратуре, особенно умение прокладывать мост между старыми и новыми подходами к психологии и личностному развитию.
Через несколько лет после окончания университета я снова встретился со Стивом Андреасом, когда он предложил Роберту Дилтсу и мне нашу первую консультативную работу среди «сливок общества», отправив нас в Боулдер, штат Колорадо, для проведения вводного тренинга по НЛП. Стив также представил нас своей матери
Барри Стивенс, автору книги по гештальту «Не толкай реку»2 и другу Фрица Перлза. Барри приехала за помощью ко мне и Роберту, когда пережила небольшой удар. Легкий гипноз сильно помог в лечении ее поврежденной руки.
События и переживания, оказавшие на меня самое существенное воздействие как в профессиональном, так и в личном плане: (1) гештальт с Ричардом, (2) вечеринка частей личности, (3) метамодель, (4) гипноз в горах Санта-Круза.
Гештальт с Ричардом
Когда я учился на четвертом курсе университета зимой 1972 года, Ричард Бендлер вместе со мной посещал одно из занятий по психологии. В то время я не был знаком с ним лично, но обратил на него внимание, когда он говорил об отсутствии практической пользы той информации, которую мы изучали. В противовес этому он рассматривал гештальт-терапию как практический подход, поскольку она концентрировалась на использовании настоящего опыта для достижения большей ясности и осознания.
В 1972 году Ричард Бендлер вел «семинар для студентов» по гештальт-терапии под наблюдением преподавателя университета в Кресдж-колледже Джона Гриндера. Этот курс был моим первым официальным введением в гештальт-терапию. Наряду с еженедельными семинарами, проходили также частные еженедельные встречи с Ричардом по выходным и по вечерам в доме доктора Роберта Спитцера в Сокеле, неподалеку от Санта-Круза. Примерно в это время Ричарду, который работал на доктора Спитцера в издательстве Scienceand Behavior Books, предложили отредактировать стенографические записи с гештальт-сессии Фрица Перлза в Британской Колумбии, что помогло Ричарду обновить и дополнить свои гештальт-техники3.
Еще одним автором, который публиковался издательством доктора Спитцера, была Вирджиния Сатир. Ричарда попросили сделать магнитофонные записи тренинговых групп Вирджинии. Когда Ричард вернулся после этих сессий, он начал экспериментировать с методикой и техниками Вирджинии Сатир во время занятий небольших групп в университете Калифорнии в Санта-Крузе, и этот опыт внес еще больший вклад в развитие гештальт-техники Ричарда. Я посетил несколько таких групп и во время этих занятий научился ряду техник, включая положения тела, заботливый язык, «вечеринку частей» и «семейные реконструкции». Как я полагаю, «вечеринка частей» была предтечей шестиступенчатой модели рефрейминга и техник «интеграции частей» в НЛП.
Я очень стремился принимать участие в этих группах: иногда меня приглашали, иногда нет. Именно во время одной из таких тренинговых встреч в 1972 году я впервые увидел Джона Гриндера. Состав участников этих сессий варьировался, хотя ядро составлял ряд постоянных участников, не менявшийся в течение нескольких лет. Из таких центральных членов группы я хорошо помню Фрэнка Пьюселика, Девру Кантер, Байрона Льюиса, Мэрилин Московиц, Дэвида Гордона, Стива Гиллигена, Пола Картера, Лесли Камерон, Джудит ДеЛозье и Роберта Дилтса. Были и другие участники, но обычно они занимались в группах, которые я не посещал.
Семинары по гештальту были захватывающими. Я регулярно участвовал в этих ранних группах на протяжении всего 1974 года и время от времени в 1977 году. Моя первоначальная очарованность гештальтом объяснялась потребностями личного развития. В то время я испытывал вполне ощутимое напряжение – частично из-за своего военного опыта, частично из-за семейных перипетий. По мере занятий мой изначальный личный интерес перерос в более профессиональный, и я стал практикующим гештальт-терапевтом. Я применял эти умения как семейный консультант и позже как психолог.
Занятия гештальтом приносили большое удовольствие. Они стали еще более действенными, когда позже мы научились собирать информацию о клиенте с использованием вопросов метамодели и применять якоря. Распространенной техникой в гештальте был метод «открытого стула», когда клиент перемещался с одного стула на другой, разговаривая с чувствами или вымышленными людьми/ частями своей личности, которых он помещал (в своем воображении) на стул. Целью техники открытого стула было интегрировать диссоциированные части. Якорение оказалось более эффективной методикой, позволяющей достичь тех же результатов; при использовании якорения человеку не нужно было перемещаться со стула на стул, а обратиться к психическому и физическому состоянию человека и интегрировать их можно было с помощью касания, звука или образа.
Вечеринка частей
Мне очень нравились «вечеринки частей». Они давали возможность побыть тем, кем ты не являешься, или, по меньшей мере, тем, существование кого внутри себя ты не осознавал.
Вечеринки частей были похожи на многочисленные процессы «открытого стула», протекающие одновременно. Вместо интегрирования двух частей (как в методике открытого стула) с помощью этой техники возможно интегрировать множественные части. Клиента называют «звездой», а терапевта ведущим. «Звезда» выбирает несколько известных мужчин и женщин из разных сфер общественной жизни, таких как история, политика или эстрада; затем эти роли распределяются между присутствующими. Ведущий дает указание участникам вообразить себя на вечеринке с коктейлями. Целью каждого участника является войти в образ выбранного персонажа и использовать его качества для того, чтобы создавать коалиции среди игроков. Этого нужно добиваться любыми средствами, включая манипуляцию, искушение, убеждение и угрозы, в течение нескольких часов.
На протяжении всего процесса ведущий время от времени приостанавливает вечеринку и указывает «звезде» на конкретные союзы или конфликты, чтобы помочь «звезде» осознать свои собственные склонности или поведение. По истечении определенного времени персонажи вечеринки приходят к согласию, обнимают друг друга и расходятся по домам. Переживание метафорического смысла вечеринки частей было очень важным для меня, потому что наглядно продемонстрировало существование множественных «частей» личности. Сегодня используются более утонченные инструменты для исследования этого понятия, но вряд ли применение большинства из них приносит столько веселья.
И гештальт-терапия, и вечеринка частей, по моему мнению, внесли свой вклад в разработку «модели частей». Сегодня понятие «частей» кажется мне устаревшим, хотя в свое время это был полезный эволюционный инструмент. Иногда случаются такие редкие моменты, когда я прошу клиента «пойти внутрь и спросить эту часть», но все же обычно я использую такие техники, как взмах, субмодальности или шкала времени для достижения своих терапевтических целей. По моему убеждению, такие техники НЛП, как «шестиступенчатый рефрейминг» и «интеграция частей», развились из «вечеринки частей».
Метамодель
Метамодель была значимой вехой на пути. Как я понимаю, это была первая из нескольких моделей, сформировавших нейро-лингвистическое программирование. Метамодель представляет собой вербальный инструмент постановки вопросов, изначально разработанный для того, чтобы увеличить эффективность терапии там, где нужна была высококачественная информация. Она подробно описана в книге Гриндера и Бендлера «Структура магии», том 14. Метамодель является лингвистической моделью, которая помогает людям в понимании конкретных проблем. Вопросы, задаваемые посредством метамодели, побуждают людей восстановить информацию, пропущенную в то время, когда они удаляли, искажали или обобщали фрагменты информации (то есть использовали языковые нарушения).
Гипноз в горах Санта-Круза
На тренингах по гипнозу в горах Санта-Круза мы практиковали глубокую трансовую идентификацию, используя в качестве моделей Милтона Эриксона, Вирджинию Сатир и Фрица Перлза. Целью было испытать на себе некоторые из их интуитивных и поведенческих приемов, чтобы потом использовать их в консультативной и терапевтической работе.
Лично для меня изучение гипноза требовало больших усилий, особенно в тех случаях, которые доктор Эриксон называл явлениями глубокого транса, включающими в себя позитивные и негативные галлюцинации, искажения во времени, амнезию и глубокую трансовую идентификацию. Для меня изначально это было очень сложно, но я продолжал пытаться, потому что считал очень важным испытать эти состояния – прежде чем я начну учить других. Я воспринял как личный вызов возможность научиться контролировать те вещи, которые уже контролировало мое подсознание, такие как позитивные галлюцинации и временные искажения. Я также научился видеть без контактных линз и восстановил воспоминания об автомобильной аварии, которые полностью выпали из моего осознания на некоторое время.
Поделиться книгой: