Академия четырех стихий. Часть I

– Замок Пьяного Тролля! – произнесли мы одновременно.

– Да, именно! – продолжал я, не обращая никакого внимания на Риту, – странно, там… всегда тепло, чисто и есть, что поесть. Говорят, в развалинах водятся призраки. Но я никогда никого не видел. Главное, что там нет Столбиных! Жить можно!

Во время своих «душевных изливаний», я не переставал думать о потерянной лягушачьей лапке. Мои руки принялись исследовать карманы старых выцветших джинсов и тут же уткнулись в различные бумажки и прочий мусор. Неожиданно для себя и моей собеседницы, из своего заднего кармана я вытащил яркое коралловое ожерелье. Очередная безделушка, о существовании которой я напрочь позабыл.

– Теперь, надеюсь, ты поняла, почему я советую не верить ни людям, ни в людей? – процедил я сквозь зубы, раздраженно глядя в ее наивные зеленые глаза, – чудес не бывает! Ты – идиотка! Еще вопросы?

– Откуда у тебя это ожерелье? – спокойно спросила она.

Я обреченно глубоко вздохнул:

– А, эта побрякушка валялась в главном холле старого замка. На! Дарю! – я протянул ей ожерелье, – оно все равно не расстегивается.

Девочка бережно взяла его в руки и принялась рассматривать яркие, как осенние цветы, пестрые кораллы. Странно, что даже в холодном свете дневных ламп, все оттенки были какие теплые, словно родные.

– Ты нашел его вместе с ними? – серьезно спросила девочка, кивая на мои промокшие от снега серо-синие кеды, – и тоже в замке? Так?

– Да, – удивленно ответил я, – а ты-то откуда знаешь?

Лицо Риты озарила хитрая улыбка, она ловко расстегнула морское украшение и сделала шаг ко мне:

– Закрой глаза!

– Это к чему? – удивился я, – рот открыть?

– Нет, – покачала она головой, – только глаза! Быстрее! И рот закрой!

Я вздохнул и сделал так, как было велено. В следующую секунду праздничное коралловое ожерелье с легким «клик» застегнулось на моей шее. Я нетерпеливо открыл глаза… снова закрыл и опять открыл, так и не поверив увиденному. Да что, вообще, тут происходит?!

Рита, неприметная девчонка с растрепанными темными волосами, теперь была едва ли не краше самой Анжелики! Ее неприметные зеленые глаза превратились в лазурно-голубые, как небо, став при этом в два раза ярче и больше. Волосы посветлели, став в шелковым водопадом, в них заиграли небесные светло-синие оттенки, которых раньше не было. Видимо это было из-за ее ярких неземных глаз. Кожа на лице стала свежее и глаже, губы ярче, на щеках появились ямочки. Я замер с открытым ртом:

– Ты… ээ… кто?

– Идиотка, с которой ты не стал целоваться, – криво улыбнулась она глаза, хоть девчонка и была готова к моему полному оцепенению – наверняка даже ждала от меня такой реакции, ее щеки все равно слегка порозовели.

– Ой! Не… то есть, – я покраснел, как рак, – а… сейчас можно?

– Даже и не думай! – возмутилась Рита и уставилась мне на ноги.

Я посмотрел туда же и едва не упал: вместо моих привычных серо-синих кед там были… мягкие домашние тапочки темно-коричневого цвета.

– Так вот почему мне было в них так удобно, – пробормотал я, по спине побежали мурашки, – ты… знала? Ты все время их видела, да?

– Гоблинская магия, старые добрые шарлатаны Эрти и Бэрти, – вздохнула девчонка, складывая свои белоснежные крылья за спиной, – скажи спасибо, что с ног не слетели!

Я присел на корточки и стал ощупывать тапки руками: мягкие, пушистые и совершенно не похожие на кеды:

– Что все это значит? Как?!

– Ничего особенного, – спокойно ответила девчонка, заправляя выбившийся светлый локон за ухо, – просто ты понравился кому-то из домовых.

– Что за ерунда здесь происходит?! Какие еще домовые?

– Те, кто тебя подкармливали в замке, – ответила она, словно речь шла о стандартной благотворительной акции, – это твое коралловое ожерелье из нижнего мира – Магиверии. Его сделали домовые, чтоб ты их видел. О, брось! Наш мир гораздо больше, чем ты думаешь. И если ты кого-то не видишь, это не значит, что они не видят тебя.

– Послушай, не вешай мне не соленую лапшу! – возмутился я, – какие домовые в 21 веке? Какие гоблины? Просто объясни мне, как ты проделала со мной такой фокус?

– Эх, Колтин, – тяжело вздохнула она, подняла с пола темный мокрый плащ и накинула на свои стройные плечи, – если ты хочешь увидеть домового, просто не снимай свое коралловое ожерелье. Именно для этого он его для тебя и сделал. Понял?

Я молча хлопал глазами, уставившись на свои мягкие тапочки, словно ожидая, что они снова станут мокрыми кедами, а Рита скажет, что пошутила, и жизнь пойдет своим чередом. Но вместо этого…

– Сейчас я тебя отсюда выпущу, – она подошла к двери и протерла своим лоскутком замок, тот исчез, словно его тут никогда не было, – ты уйдешь и забудешь все, что здесь произошло, и что я тебе рассказала, словно утренний сон. Договорились?

– Да кто же ты? – я таращился на нее, как на… лося в пижаме, – какие такие домовые? Почему у тебя за спиной крылья?

– Долго объяснять, Колтин, – ответила девчонка и снова подошла ко мне вплотную – явно не к добру, – сейчас ты забудешь все об этой встрече и обо мне. Даже мое имя.

Из кармана своего старого плаща Рита вытащила щепотку какого-то неведомого блестящего песка, мелкого, словно пыль. Он таинственно искрился на ее раскрытой ладони всеми цветами радуги. Я же говорил – не к добру!

– Не двигайся, Ник! – строго сказала она, – я и так опаздываю!

Мой взрывающийся мозг, и без того очень перегруженный за сегодняшний день, кажется, совсем отключился. Я глупо моргал, кое-как пытаясь поддержать разговор:

– А ты покажешь мне, на что крепятся твои крылья?

– Пошел вон!

Она глубоко вздохнула, словно собиралась хорошенько чихнуть, и в этот момент я, не теряя времени, резко схватил ее запястье. Ладонь опрокинулась, и вся подозрительная пыль попала прямо в ее хорошенькое личико. Рита громко чихнула. Ее лазурные глаза потеряли фокус, девчонка удивленно захлопала длинными ресницами и уставилась на меня так, словно впервые увидела:

– Ты… так о чем мы сейчас говорили? – спросила она, хмурясь, словно пытаясь вспомнить что-то важное и никак не могла.

– Ээ… ты обещала мне… показать, как крепятся твои крылья, – пробормотал я, совершенно ни на что не надеясь.

Странно, но Рита, ни секунды не задумываясь, тут же скинула на пол свой мокрый серый плащ. Весьма огромный и старый для школьницы.

– Эй! Полегче! Ничего себе! – моя челюсть едва не отвалилась.

Под ним девчонка больше не была одета в темные джинсы и растянутый мальчишечий свитер. На ней было что-то наподобие спортивного серебристо-белого трико, плотно облегающего ее стройную фигуру. От левого плеча до конца штанины через весь костюм тянулась пара ярко-голубых полос, словно узкие клочки безоблачного неба. На них были написаны какие-то непонятные символы – толи иероглифы, толи бренд одежды. На груди была вышита ровными лазурными стежками небольшая птица в полете. При первом рассмотрении – воробей, при втором – синица.

– Ого! Фирменный? – спросил я, пытаясь припомнить, когда и где Рита смогла так эффектно переодеться, – дорогой, наверное?

Между тем, девчонка уже успела расстегнуть ворот своей серебристо-белой сорочки, но, вдруг, одумавшись, застыла в недоумении.

– Мне кажется, – начала она, смерив меня самым подозрительным взглядом, – что мы сейчас говорили совсем не о моих крыльях. Верно?

– Наверно, – покраснел я, моя правая рука по привычке потянулась к шее и тут же наткнулась на коралловое ожерелье, странно, что я его почти не чувствовал, – знаешь, я…

– Тебе лучше уйти, немаг, – строго сказала она, поднимая с пола свой серый плащ во второй раз. Хотя, сейчас это был уже вовсе не плащ… а ярко-голубая мантия в лучших традициях римских легионеров, – уходи, пока не поздно!

Пришлось, нехотя, повиноваться. Впрочем, едва я оказался за пределами кабинета, как тут же развернулся и, прислушиваясь, осторожно прильнул к щелке – благо, дверь теперь невозможно было запереть ни изнутри, ни снаружи – замок отсутствовал.

Маргарита, совершенно не подозревая подвоха, быстро подошла к окну, одним махом отодвинула тяжелую черную штору в сторону, а затем открыла широкую форточку. В класс с соседнего дерева тут же спорхнула маленькая синичка и преспокойно села на выставленную вперед раскрытую ладонь девочки. Дальше случилось то, что окончательно и бесповоротно разрушило все законы физики, которые только я смог усвоить из курса средней школы. Рита сжала ладонь в кулак, и птица пропала, словно ее никогда не существовало.

Затем девчонка подошла к соседней стене, выбрав участок, свободный от химических плакатов и книжных полок. Она вытащила из белого рукава своего костюма что-то очень похожее на кусок обычного мела и… прямо на новенькой, бледно-зеленой штукатурке нарисовала огромный прямоугольник, величиной чуть больше своего роста.

– Я отвечаю! Колтин надежно заперт в кабинете! – донеслось до меня с того конца коридора, это был раздраженный голос Тони, – зачем его отпускать?

– Затем, что завтра из-за него наши отцы снова явятся в школу! Помните историю с проволокой? – отрезал Лекс, – сделаем так, чтобы Колтин сам сюда больше не пришел!

Я прикусил губу: шарканье ног, разлетавшееся по пустому коридору, становилось с каждой секундой громче. Проклятье!

Рита торопливо обернулась вокруг, словно удостоверилась, что никто не смотрит, и пририсовала к своему прямоугольнику… петли и ручку. В следующее мгновение в стене появилась старинная дубовая дверь в самых лучших традициях средневекового замка. Может быть, это все мне только снится? Но ведь в собственном сне можно делать все, что пожелаешь.

Я успел потихоньку пробраться в класс и даже прикрыл за собой дверь, надежно подперев ее мусорным ведром. Мягкие тапочки на моих ногах не издавали ни звука. Неужели мне их, и правда, оставил домовой?

Бесшумно пробираясь между пустых парт, я успел прихватить с одной из них Ритину зеленую шапку с синим бубоном. Маша-растеряша!

Девчонка откинула назад шелковые белокурые волосы, глубоко вздохнула и решительно потянулась к круглой ручке двери, в которую только что материализовался ее рисунок.

– Ты ничего не забыла? – прошептал я ей на ухо, – а шапку? А меня?

Я стоял прямо у нее за спиной, крепко обхватив ее шею так, чтобы девчонка не могла пошевелиться. Огромным мягким бубоном пришлось заткнуть ей рот, дабы она не закричала, и сюда не сбежалась вся школа.

В ответ заложница промычала что-то очень похожее на: «Отпусти меня, идиот!»

– Ага! Думала сбежать и все свалить на меня? – зашептал я, прижимаясь щекой к ее волосам – мы были практически одного роста, – нет уж! Что это ты тут нарисовала?

С этими словами я хорошенько размахнулся и пнул ногой неведомую дверь. Та беззвучно распахнулась, оттуда в классную комнату вырвался легкий прохладный ветерок и свежий соленый запах, словно с моря.

Глава 5. Портал

За настежь раскрытой дверью находился довольно узкий короткий коридор. Его стены, пол и потолок были целиком сделаны из белого мрамора. Хорошо отполированный камень не только блестел, но и, казалось, сам собою светился, наполняя пространство таинственным мягким мерцанием. Пахло магией, приключениями и, кажется, неприятностями.

Прямо перед нами на противоположной стене коридора находилось круглое, диаметром с человеческий рост, отверстие. Словно огромное окно в параллельный мир, его молочно-белая поверхность блестела и переливалась сотнями оттенков, как водяная гладь маленького озера.

Вокруг этого волшебного окна, стопроцентно ведущего или в директорскую, или в магический мир, находились четыре фигуры из белого мрамора, вырезанные прямо в толще стены. В верхнем правом углу сидел орел с острым хищно загнутым клювом и широкими мощными крыльями. Настоящий король неба. Рядом с ним, слева, находилась еще какая-то птица, не менее величественная и гордая, только вместо перьев она была «одета» в каменные языки пламени.

В нижнем углу, прямо под орлом, из стены, словно из морской глади, торчала морда акулы, скалясь острыми, как бритва, рядами треугольных зубов. Слева от нее в безмолвном рыке застыл каменный лев с блестящей мраморной гривой и саблевидными клыками.

Я невольно вздрогнул, подозрительно косясь на весь этот зоопарк, и еще крепче обхватил шею Риты. Лично у меня белый цвет всегда ассоциировался с больницей, а каменные памятники – с кладбищем.

– Да что ты копаешься, болван! – донесся до нас рассерженный голос Златоновского, судя по шорохам – все трое сейчас стояли прямо за дверью в кабинет химии – той самой, которую я так бесцеремонно подпер мусорным ведром, – где ключи? Открывай!

– Лекс, тут… тут нет замка! – воскликнул Тони, таким испуганным голосом, словно речь шла о его домашнем сейфе, – заперто изнутри!

– Так! Все разошлись! – пробасил Дэн и со всей силы налег на дверь плечом, – еще раз… давай же!

Я не стал ждать, пока они ворвутся в класс и, схватив покрепче Риту, торопливо шагнул в нарисованную ее дверь. Та послушно бесшумно захлопнулась за нами, тут же превратившись в сплошную мраморную стену. В эту же секунду, другая дверь, в кабинете химии, с грохотом распахнулась, впустив внутрь троих наших горе-одноклассников.

– Где они? – тяжело дыша, спросил Лекс, было слышно, как по полу покатилась опрокинутая мусорная корзина, – смотрите под партами!

– Ну и бардак тут! – презрительно хмыкнул Тони.

Я облегченно оперся спиной на белую стену и слегка ослабил свою хватку на шее Риты. Это была ошибка. Девчонка тут же перевернула меня через плечо, небрежно швырнув на холодный каменный пол, словно я был не тяжелее вытертого старого тюфяка. Больно и обидно!

– Эй! За что?! – прохрипел я, валяясь на спине, – ай! Моя зад…

– Тебе сюда нельзя! – возмутилась Рита, потирая свою затекшую шею ладонью и, вероятно, придумывая план, как скорее меня отсюда выпихнуть, – что тебе нужно? Зачем ты поперся за мной?

– Мне… уф… больше идти некуда! – прокряхтел я и кое-как смог сесть на пол – вроде все мои кости были целы, только кобчик сильно ныл, – если ты так круто… ох… дерешься, то чего не дала сдачи там… во дворе? А?

Рита решила не отвечать, обреченно вздохнула и подняла с пола свою зеленую шапку с огромным синим бубоном. Я был готов поспорить, что девчонка слегка покраснела. Кажется, ей стало стыдно. Да неужели?

– Там, во дворе, – неуверенно начала она, понизив голос, словно открывала страшную тайну, – мне нужно было найти одного необычного мальчика…

– Познакомиться с парнем? – перебил я, мигом вспомнив, что сегодня все-таки как-никак День Святого Валентина, – в сугробе под березой? Это же провал!

Девчонка закатила лазурные глаза и вывернула свою вязаную шапку наизнанку. В тот же миг она превратилась в белую кожаную торбу с двумя ярко-синими полосами, как и на ее инопланетном серебристом костюме. Я остался с открытым ртом.

– Слушай, Ник, или как там тебя, – продолжала она в полголоса, – сегодня я не нашла того, кого искала. Провалила задание. Понимаешь? Это должен был быть мальчик с уникальными способностями. Ребенок-индиго.

– Эй! Да у меня просто потрясающие способности! – не растерялся я, пытаясь встать с пола, но не смог и снова беспомощно опустился на пятую точку, – да я вообще самый классный парень в школе! Я могу…

– Ты даже минуту не можешь помолчать, чтобы меня выслушать! – возмутилась Рита, поднимая меня с пола за шкирку, как котенка, – как только Лекс и его шайка уйдут из кабинета, я тебя отсюда выпущу.

– Ага! Чтобы они вернулись с директором и Мадам Танк?! – ответил я, оглядывая узкий белый коридор, в котором мы сейчас стояли – шириной не более двух метров, – кстати, эти в классе – Лекс и остальные, могут нас слышать?

– Нет, конечно. Мы сейчас вне времени и пространства, – покачала головой Рита, внезапно она принялась лихорадочно рыться в карманах своего светлого костюма, и даже заглянула в белую торбу, – мой мел открывает порталы. Стой! Где он? Он не должен попасть в руки темных!

– В грязные руки?

Но по иронии судьбы, сразу же после ее слов в классе за стеной раздалось громкое восклицание Тони:

– Эй, парни! Тут никого нет! Только какой-то камень… кажется, кусок мела. Я его почти раздавил!

– Дай-ка сюда! – потребовал Лекс.

Наступила абсолютная тишина: все трое дружно рассматривали мел. Я виновато пожал плечами, хоть и совершенно не понимал Ритиной паники.

– Расслабься! Только совсем безнадежные психи станут рисовать им двери на стенах. Да еще и в школе!

Девчонка смерила меня таким уничтожающе-испепеляющим взглядом, что я чуть снова не рухнул на пол. Благо, во время оперся на белую стену.

– Нет, не такая уж ты и чокнутая… в смысле, совсем не псих, – я попытался, как мог, исправить ситуацию, но в итоге решил просто перевести тему, – как мы отсюда выберемся без мела? Дать тебе мой маркер?

Пару секунд Рита, молча, смотрела на меня, как на умалишённого, ее серебристо-белый костюм сливался с белоснежной мраморной стеной позади. Лазурные глаза расстреливали меня в пух и прах, в полумраке они снова стали светиться, как у кошки. Правда, отблеск теперь был не ядовито-зеленый, а ярко-голубой. Белоснежные крылья за ее спиной сияли, словно ночная реклама. И тут я, наконец, понял. Именно они освещали коридор, а гладкий мрамор вокруг нас всего лишь мерцал отражениями. Неужели она и, правда, ангел?

– Ты ведь сейчас настоящая, да? И глаза и моська? – тихо спросил я, – а чего так в школу не пришла?