Так было суждено

— Да как ты… — начала было Юля.

— Да молча я, — парировала Марина. — Надеюсь, ты теперь дашь мне поспать?

— Вот еще! Да я тебя сейчас буду подушкой душить. Подожду только, пока ты глаза закроешь.

— Я подожду, пока ты рот закроешь и дашь мне поспать, — не выдержала Марина.

Юля угрюмо замолчала.

Часы показывали без пятнадцати час. Ночь стояла удивительно спокойная, и легкий ветерок едва заметно дотрагивался своими прохладными руками до полупрозрачных занавесок, колыхал их, играл с ними и кружил в завораживающем танце. Стояла огромная полная луна — прямо голубая мечта волка.

Марина, которой так и не удалось выспаться, потому что Юля постоянно что-то бурчала себе под нос и дулась на девушку за то, что та ей в буквальном смысле слова расквасила нос, просто лежала с закрытыми глазами и думала. Воспоминания прошлого вгрызались в голову, словно голодные монстры, и грозились убить в девушке все спокойствие, заставить ее закричать от невыносимой боли воспоминаний.

Далеко не в самом радостном настроении Марина отправилась в кабинет Совета Шестнадцати.

Когда девушка, еще больше уставшая и еле стоявшая на ногах, вернулась, было уже около десяти вечера. Юля уже дулась меньше, но язвить от этого стала только еще больше.

Кареглазая честно захламила своими вещами и свою половину комнаты, и часть — Марины. При этом девушка строила невинные глазки, когда светловолосая читала ей лекцию о том, что в комнате, где живет староста, должен быть порядок и строгое соблюдение правил. В итоге, махнув рукой на «тяжелый случай», Марина молча умылась и, рухнув на постель, тут же заснула сладким сном младенца, засопела в обе дырочки, и во сне лицо ее расплылось в едва заметной улыбке.

Юля повозилась, поерзала, подвигалась, но сон к ней так и не приходил. По началу решив отомстить Марине за разбитый нос, девушка уже встала и, лукаво улыбаясь, подобралась к кровати светловолосой. Той снился какой-то хороший сон, поэтому лицо у Марины было умиротворенное. В итоге, пробурчав себе под нос: «Я не буду ее будить не потому, что не хочу, а просто потому, что… что… потому что так надо! Вот!» Посчитав данное оправдание перед самой собой достаточно убедительным, Юля обратно заползла в постель и, нырнув под одеяло, в скором времени и сама провалилась в сон. Ненадолго.

— Поверь мне, новенькая… — раздалось в тишине.

— А-а-а-а-а! — заорала Юля и подскочила с постели.

Любая бы нормальная соседка тотчас же подскочила бы с постели, кинулась бы к Юле и начала расспрос: «Боже, что случилось?», «Тебе приснился плохой сон?», «Пожар? Горим?», «Кто-то посмел отобрать у тебя розового Хряка?», «В Сиднее голубь попытался изнасиловать узбекскую утку?» или что-то в этом роде. Марина же попросту так метко швырнула подушку, что та ровнехонько угодила Юле в голову. Кареглазой, которая никак не ожидала нападения, в ночном полумраке показалось, что сама Инжефалина Распикулертона Престинарио летит прямо в ее сторону.

— А-а-а-а! — вновь заорала Юля, отшвыривая подушку в сторону, и стрелой помчалась в сторону Марины.

— Немедленно вылезай из-под моего одеяла! — прикрикнула на девушку светловолосая.

Юля отрицательно покачала головой, потом с этой же самой головой нырнула обратно под одеяло Марины и никак не желала оттуда вылезать. Марина, мысленно уговаривая себя не убивать никого, теперь точно испытывала на прочность свои нервы, спокойствие и терпение. Пока все вполне неплохо справлялись с поставленными задачами, по крайней мере, до приезда одной небезызвестной вам, читатели, особе.

— Там девочка из колодца!!!

— Это всего лишь моя подушка, — сквозь стиснутые зубы прошипела Марина, ногами пытаясь выпихнуть из-под своего одеяла оборзевшую девушку.

— Да все равно!

— Значит так…

— Слушай, какие у тебя ноги… — загадочно произнесла Юля, заинтересованно проводя кончиком пальца по ноге Марины. Светловолосая вспыхнула.

— Да я тебя сейчас… — вскипая словно чайник, начала Марина.

— Бреешь ноги, да? Как давно? — не унималась Юля. — Такая гладкая и шелковистая кожа…

— Если ты сейчас же…

— А что? Побрила ноги и сразу полкило сбросила, бугага!

Но тут произошло то, чего так не хотела Юля.

— ЗА ЧТО ОПЯТЬ?!

— За что мне такое горе?.. — наблюдая за тем, как кареглазая держится рукой за нос, задала вопрос Марина. — Я же легонько.

— Ах, сколько сожаления в твоем голосе! — злобно фыркнула Юля и, отнимая руку от носа, убедилась, что теперь до крови не дошло.

— Успокоилась?

Юля упрямо молчала.

— Значит, успокоилась. Наконец-то… — произнесла Марина.

Схватив отлетевшую на пол подушку, Юля с самым что ни на есть воинственным видом пошла возвращать белую летающую подушку назад своей хозяйке. С криками «СПАРТА!!!» и «Я отомщу за свою честь!!!» девушка запрыгнула на кровать Марины и уже только-только хотела начать дубасить, как на сцене сего спектакля появились еще два действующих лица. Яна и еще одна рыжеволосая девушка.

— А новенькая даром времени не теряя-я-яет… — протянула Яна и без приглашения зашла в комнату.

Рыжая последовала за ней. Однако в то время как Яна лениво перебирала ногами, другая девушка словно парила в воздухе.

— Марин, а почему она сверху? — повернув голову набок, хитро улыбнулась Яна.

В тусклом свете фонарей, стоящих на улице и проливающих свет не только на асфальт, но и в комнаты учениц, можно было увидеть, как Юля гордо восседала прямо на животе Марины и уже заносила подушку для точного удара по голове. Однако мысли Яны были направлены в несколько другую сторону, и назначение подушки в представлении девушки имело совершенно другой смысл, о котором знала лишь одна она.

— Как мы не вовремя зашли! Мы их от дела оторвали. Вы нас простите! Мы пошли! Простите! Право, мы не знали! — нараспев произнесла рыжая девушка.

— Привет, Ань, — едва-едва улыбнулась Марина.

Голос рыжей девушки был мелодичный и приятный. Девушка, которую звали Аня, всегда говорила стихами. Это была утонченная натура. Человек чистый и полный наивности. Обычно, если такой тип девушек и встречался таким, как Яна, можно было бы испугаться за рыжее чудо, однако здесь был другой случай. Яна была Аниной соседкой по комнате — именно поэтому девушки и пришли к Марине и Юле, так как именно их комната соседствовала с комнатой девушек — и очень заботилась о рыжей. Причины такого ревностного и бережного отношения оставались загадкой для всех. На все вопросы, касающиеся Ани, Яна лишь закрывала глаза и улыбалась, а Аня отвечала всегда так завуалировано, что уже на второй строфе ее ответа человек попросту терялся и забывал, о чем он спрашивал девушку. Еще у Ани были большие изумрудные глаза, которые казались еще больше на маленьком круглом личике, усыпанном веснушками.

— Что?.. — только и смогла выдавить Юля.

— Яна, Аня, простите, что мы вас потревожили, идите спать. Я все улажу, — пытаясь спихнуть с себя офигевшую Юлю, произнесла Марина.

— По-моему уложили тут тебя… — ехидно прокомментировала Яна.

— Ян…

— А что? Если хоть эта, — Яна кивнула в сторону новенькой, — выведет тебя из глубокой задумчивости и вернет нам прежнюю Марину, я к ней даже приставать не буду! Я тебе серьезно говорю! Даже МНЕ не удалось то, что ей удалось, хо-хо, за один только день!

— Ян…

— Ладно-ладно, уходим, — обиженно надула губы Яна. — Пошли, малыш.

— Я не малыш! Ну сколько раз Я повторить тебе должна! На лбу тебе десятки фраз Я…

— А ну тсс! — закрывая ладонью рот рыжей, которая, к слову, еле доставала до ключицы Яны, шикнула девушка. — Не будем отвлекать их, пойдем… Эй, новенькая, не теряй времени даром!

Юля уже пришла в себя, поэтому в сторону Яны полетала Маринина подушка. Несчастная жертва полетов в итоге врезалась в закрывшуюся дверь и, стеная от боли, сползла по ней вниз и, пораженная, упала на пол, где осталась недвижно лежать. Простыня, пододеяльник, само одеяло — все оплакивали смерть подушки и ее любовницы наволочки.

— У вас тут все такие, что ли?.. — нервно усмехнулась Юля.

— Если ты с меня не слезешь, я сломаю тебе нос!

====== Первый день в школе. Часть 1 ======

— Подъем! Занятия начинаются через пятьдесят минут, а тебе нужно быть в классе раньше всех. Так что отрывай свою прекрасную пятую точку от не менее прекрасной пятой точки твоей огромной розовой свиньи и, будь так любезна, спустись в столовую, позавтракай по-человечески, потом заберешь сумку или рюкзак, и мы с тобой пойдем в класс, — пыталась разбудить Юлю Марина.

Кареглазая отрываться от кровати не хотела, от своей огромной и странной игрушки — тем более. Поэтому сонно брыкаясь и издавая понятные только иноземным существам звуки, Юля вцепилась зубами в подушку и решила ее не отпускать. Сей знак протеста Марина не оценила, а потому и выдернула подушку изо рта девушки. На всякий случай проверив, не осталось ли в подушке зубов — силы Марине было не занимать — или хотя бы челюсти, светловолосая, по началу думавшая стянуть жертву сна за ноги на пол, остановилась.

«Что я делаю? Чего я вообще с ней нянчусь? Тоже мне, ребенок. Не маленькая, должна уже знать, что такое ответственность… И действительно, что это со мной такое?»

Марина в задумчивости посмотрела на уже сопевшую в обе дырочки Юлю.

— Так. Потом же мне по голове настучат, если она не явится в первый же день занятий. Поселили ее рядом со мной, называется. Как снег на мою голову… — уже вслух заметила девушка. — Барышня, если ты немедленно не встанешь, то пропустишь завтрак!.. Не хочешь по-хорошему, значит?

Светловолосая колебалась только одну секунду, а затем, наклонившись к самому уху спящей девушки, легонько дунула. Результат не заставил себя ждать. Сперва Юля попыталась отмахнуться рукой, но, даже не успев поднять оную, резко открыла глаза и подскочила так, что чуть не оказалась прямо на крыше — оставалось всего лишь пробить головой потолок.

— Охренела, что ли?!

— Доброе утро, — холодно заметила Марина.

— Да ни хрена не доброе!.. Какого черта, Мандарин?

Бровь Марины нервно дернулась.

— Как ты меня назвала?

— Марина-Мандарина, блин! Ты видела, который час? До занятий еще сорок пять минут! Еще долбанных сорок пять минут!!!

— Тебе нужно прийти в класс пораньше.

— Зачем? — хмуро спросила Юля, нехотя сползая с кровати и потягиваясь.

— За шкафом.

— А чо ты огрызаешься?

— Не «чо», а «что».

— Тоже мне, умная выискалась. То, что ты типа такая крутая староста, еще ничего не значит!

Марина никак не прореагировала на едкое предложение Юли. У кареглазой уже начало складываться впечатление, что девушка попросту ее игнорирует лишь потому, что у них обоюдная неприязнь. Казалось бы, все логично, но копать иногда нужно гораздо глубже. Кто знает, что можно будет откопать в душе у человека, в своей собственной душе и в отношениях?

— Чего уставилась? — угрюмо буркнула Юля.

— Задумалась, — пожала плечами Марина. — Мне вот просто интересно стало: я тоже с утра выгляжу, как живое доказательство того, что существовали австралопитеки? На моем лице тоже присутствуют фиолетовые эллипсы, как результат бессонной ночи, проведенной с одной примечательной особой в комнате и в какой-то момент даже в постели? А взрыв на макаронной фабрике, видимо, обзавидовался бы, увидев, какое шедевральное гнездо располагается на твоей пустой голове? И полное отсутствие не только вежливости и интеллекта, видимо, не только по утрам можно заметить у тебя на лице.

— Ах, мы тоже умеем острить! — картинно вздохнув, Юля ляпнулась с кровати.

С беспристрастным выражением лица Марина перешагнула через бездыханное тело Юли, распластавшейся на полу в позе поломанной морской звезды, повторила еще раз, что будет ждать ее на крыльце общежития, но потом была схвачена чьей-то рукой за ногу. Юля, смотря в сторону, надула губы и пробурчала:

— Я потеряюсь. Подожди меня тут.

— А шнурки тебе не погладить? — иронично вздернув вверх одну бровь, спросила светловолосая.

— Слушай, а не погладишь мне рубашку? Я же не могу идти в мятом? А? Ну, спасибочки! — не дав оклематься Марине, Юля вскочила на ноги, заграбастала зубную щетку, пасту и полотенце и помчалась умываться.

— Нет, мне с ней точно покоя не будет, — вздохнула Марина.

— А где мои поглаженные вещи? — хныкая, спросила Юля.

— Посмотри сюда. Видишь? Это утюг, такой вот необходимый составной элемент бытовой техники, который широко используется людьми для разглаживания вещей, точнее, складок на этих вещах и различных заминок, которые рукой просто так не распрямишь. Утюг, знакомься, это Юля. Юля, знакомься, это утюг.

— Не погладила, значит? — деланно всплакнула Юля, в душе разливаясь сатанинским хохотом.

Кареглазая давно просекла, что Марине не выгодно ждать, пока девушка позавтракает, умоется, погладит вещи и сделает еще кучу вещей, а потом опоздает не только на первый урок, но и вообще в школу попадет не скоро.

— Это было в первый и последний раз.

— А ты бываешь душкой. Так и хочется взять и придуши… — поймав на себе ледяной взгляд зелено-серых глаз, Юля нервно сглотнула и, кашлянув к кулак, томно произнесла: — Благодарю тебя, смертная!

Утро дышало приятной свежестью и обвевало еще не проснувшихся учениц желанной прохладой. Из общежития то и дело вытекали люди. С левой части — девушки, с правой — юноши. Кто-то догонял кого-то, крича: «Ты меня не подождал(а)!», а кто-то брел в гордом одиночестве и наблюдал за людьми, проходящими мимо, за дерущими глотку ранними птицами, за лениво стрелявшим косыми лучами солнцем, за редкими облачками, которые лихорадочно носились по небу, пытаясь найти своих сородичей.

Никто не заставлял учениц ходить в форме, однако это как бы подразумевалось и неподчинение каралось страшным судом Совета Шестнадцати, которого все по каким-то туманным причинам боялись. Со стороны так посмотришь и подумаешь: а почему они боятся шестнадцати девчонок? А на самом деле ходила легенда, что после страшного суда Совета Шестнадцати, девушки меняли саму свою сущность, ходили только в официально-деловых костюмах, пили кефир на ночь, могли пробежать стометровку за тринадцать секунд, не ругались больше и здоровались со всеми учителями…

Юля, закинув рюкзак на одно плечо, шла чуть поодаль от Марины, всем своим видом показывая, мол, веди меня, так и быть, смертная, я позволяю тебе это. Марина, не обращая на это никакого внимания, и вовсе ушла в себя и лишь изредка здоровалась с тем или иным человеком — люди по двадцать раз могли повторить «день добрый», пока Марина не прореагирует.

— Хоть бы раз обернулась. Вдруг я потеряюсь?

— Я буду благодарна судьбе, — не поворачиваясь, бросила Марина.

«Арр, как меня бесит такое отношение!» — кипятилась Юля. Девушка тоже настолько глубоко ушла в себя, что не смотрела по сторонам и врезалась во что-то большое, прямоугольное и… живое.

— Ептить-колотить… — побелевшими губами произнесла кареглазая, желая в данный момент быть где-нибудь в Сибири, пить “русский водка” и танцевать с медведями.

Девушка врезалась в девушку. Необычную, на Юлин привередливый взгляд, девушку. Очень необычную и странную девушку. Вам знакомо описание некоторых парней, которое состоит из одного слова: шкаф? Так вот тут был точно такой же случай, только вместо великана-парня, была великанша-девушка. Когда она решила повернуться и посмотреть, кто осмелился врезаться ей в спину, Юле на миг показалось, что сходит лавина, поворачивается гора на сто восемьдесят градусов, взрывается атомная бомба и лихо скачет смерть прямо в ее сторону.

====== Первый день в школе. Часть 2 ======

Девушка врезалась в девушку. Необычную, на Юлин привередливый взгляд, девушку. Очень необычную и странную девушку. Вам знакомо описание некоторых парней, которое состоит из одного слова: шкаф? Так вот тут был точно такой же случай, только вместо великана-парня, была великанша-девушка. Когда она решила повернуться и посмотреть, кто осмелился врезаться ей в спину, Юле на миг показалось, что сходит лавина, поворачивается гора на сто восемьдесят градусов, взрывается атомная бомба и лихо скачет смерть прямо в ее сторону.