Кинжал раздора

– Что это?

– Ботинок.

– Из починки? – Ей стало обидно: она страдает, а он занимается обыденными делами, как ни в чем не бывало.

Похоже, что он смутился:

– Да. То есть нет. Долго рассказывать.

Женин заметила, какое бледное у него лицо, какие противные мешки под глазами.

– Ты болел, да? – посочувствовала.

Барт взглянул хмуро исподлобья и признался:

– Пьянствовал. Такая досада разобрала, что все сорвалось…

Барт неопределенно махнул свободной рукой. Кто-то прошел мимо и оглянулся на них. Барт дернулся.

– Зайдем к тебе?

Женевьева покраснела:

– Понимаешь, отец… он сказал, что я могу делать все, что хочу. Только…

У Женин мимо воли слезы потекли из глаз и досказала она шепотом:

– Только наши с ним отношения не будут как прежде. И попросил, чтобы Маленький дедушка тебя больше не видел. Не надо тебе заходить.

Она предложила:

– Может, посидим в кафе в городе?

– Лучше погуляем. – Барт потащил ее в сторону холмов.

«По такой погоде гулять?» – удивилась Женни. Но Барт знал, что делает. Они никого не встретили. Никто, кроме них, не бродил под сумрачным небом по мокрой скользкой жухлой траве, слегка припорошенной снегом.

Барт наконец замедлил шаг и начал рассказывать, что произошло в замке. Только о похождениях своих умолчал. Женни засопела носом возмущенно.

– На улице двадцатый век, а наши отцы как два средневековых тирана! – воскликнула. – Особенно твой. «Выгнать как собаку!»

«Можно подумать, Мединос лучше. Да такой же! Только словами красивыми прикрывается, очкарик», – иронизировал про себя Барт, но молчал.

– Мой тоже говорил о кинжале. Если Медичесы вернут с извинениями – сам отдаст меня за тебя замуж. Забавно, правда? – Женни улыбнулась.

Барт положил сверток на землю, притянул Женни к себе и обнял. Она обхватила его за шею. Подумала: «Как бы хлеб не выронить. Вот смешные мысли в голову приходят». Барт поцеловал ее и рассмеялся:

– Женни, ты шоколадно-ореховая.

– О, я, наверное, килограмм конфет съела за два дня.

Женни смутилась немного: она не собиралась скрывать, что к ней заходил Ллойд, но сейчас было не самое подходящее время говорить об этом.

Барт поправил ей шапку, убрал выбившиеся волосы, с удовольствием ощущая их шелк под руками.

– Ты меня любишь?

– Люблю, конечно.

– Ты – единственная, кто любит меня таким, какой я есть, и ничего от меня не требует и не ждет! – сказал Барт с тоской.

Вот как после таких слов возразить, что это не совсем правда, ей очень хочется от него решительных действий? Уж лучше обнять его покрепче.

Они бродили по холмам и целовались, пока у нее не промокли ноги и она не стала дрожать. Тогда Барт отвел ее домой. И расставаться не хотелось, и заходить было нельзя.

– Справляешься с хозяйством? Помощь нужна? – спросил Барт, заглядывая в калитку.

– Барт, – не выдержала Женни, – ты ведь что-нибудь придумаешь, правда?

Он кивнул.

Барт бегом возвращался домой. Гм, чего-то ему не хватало. Ну, конечно. Его сверток! Проклятый ботинок второй раз попытался потеряться. Барт круто развернулся и поспешил на холм, пока еще светло, искать беглеца.

– Что это ты такой довольный? – подозрительно поинтересовался старший Медичес у своего опального сына за ужином.

Барт не отвел взгляд, смотрел, нагло улыбаясь. Но молчал. Соображал, что лучше: дать волю гневу и съязвить по поводу отца – средневекового тирана или просто похвалить барашка. Мама расстаралась – баранина вышла отменной. Барт не успел ответить.

– Бартоломью нашел свой ботинок! – попыталась наладить мир в семье мама.

Она поставила любимый отцом салат прямо перед его носом. Не помогло, хотя отец тут же положил себе полную тарелку.

– Целый день на это потратил. Без помощника, наверное, не обошлось. Или помощницы? – продолжал отец.

– Дзинь! – Рафаэль уронил вилку и наклонился за ней.

Мама бросилась на помощь. Отец отвлекся от своего сражения с Бартом. Старая детская уловка сработала. Родительское внимание переключилось на Рафаэля. Однако это надо закрепить.

– А помнишь, как в детстве я вечно искал твою обувь? – спросил у красного от прихлынувшей крови Рафа Барт. – Ты терпеть не мог ботинки, просто ненавидел. Все время их снимал и выбрасывал.

Отец улыбнулся. Было дело. Не все, между прочим, нашлись.

Мама с жалостью посмотрела на младшего. Бедный мой мальчик, но ведь совсем без обуви нельзя, особенно на людях.

– Ты думаешь, я их полюбил с тех пор? – Ну вот, Раф, кажется, рассердился.

Он оттолкнулся от стола, буркнул, что наелся и что хочет к себе.

Мама встала догнать его, Барт остановил ее.

– Это я его расстроил. Пойду, успокою. А ты поужинай. Барашек просто волшебный.

Мама смотрела ему вслед. Бартоломью еще найдет свою настоящую любовь. Такую же добрую, отзывчивую душу, как он сам. Которая сможет понять ситуацию в их семье. Молодая нахалка им не нужна. Нет, не согласна она со своей сегодняшней самоуверенной собеседницей.

– Знаешь, кто заговорил со мной днем в мясной лавке?

Муж посмотрел на нее вопросительно.

– Жена Мединоса. Мать той самой девушки.

– Что она от тебя хотела?

Мама задумалась, что же было самое главное в том разговоре.

– Она приехала забрать дочь домой в Порт-Пьер. Подальше от Бартоломью.

– Вот и хорошо, пусть убираются в свой Порт-Пьер. Кстати, а что вообще Мединосы делают у нас в Меланьи?

– Прости, – заглянул к Рафаэлю Барт, – совсем не хотел тебе досадить. Думал отвлечь отца.

– Как она? – набросился на него Раф.

– Кто? – притворился непонимающим Барт.

– Брось. У тебя на лице написано, что ты ее видел.

– У них – как и у нас. Разве что этот книжный червь в очках устроил интеллигентный скандал, без крика. Отцы помешались на кинжале с ножнами. Мединос отдаст мне дочь, если мы вернем ему кинжал. С извинениями. – Барт зло рассмеялся.

– И что вы собираетесь делать? Сбежите? – возбужденно спросил Раф, сверкая глазами.

Барт похлопал его по плечу.

– Остынь. Я вас не брошу. – Он вздохнул. – Честно? Я не знаю, что делать. Буду капать потихоньку на мозги нашему упрямцу.

– Как это «что делать»? – воскликнул Раф. – Нужно найти кинжал и ножны!

Барт захохотал. Раф рассмешил его просто до слез. Рафаэль смотрел обиженно.

– Барт, кинжал и ножны – в замке. Я в этом уверен! Нет нигде упоминаний, что они потом нашлись! Ни в каких исторических источниках.

– Допустим. Ты слышишь? Допустим, мы найдем Глаз бури и кинжал. Хотя бы просто кинжал. Чтоб заткнуть Мединоса. А отец? Как ты ему докажешь, что Мединосы ни при чем? Что это не они спрятали? А?

– Мамочка! – Женевьева обняла маму и заплакала. – Ты – самый лучший подарок на Рождество! – заявила она успокоившись.

– Правда? – улыбнулась мама. – Можно не дарить тебе остальных?

– Нет-нет, давай их все сюда, – затормошила ее Женин, – у меня так мало подарков было на это Рождество.

Женевьева в новой блузке и новой юбке вертелась на одной ножке. Юбка стояла колоколом. Женин смеялась.

«Нет чтоб к зеркалу подойти. Ах, моя маленькая девочка». Мама не могла решиться начать разговор.

– Кхе-кхе!

Она собрала волю в кулак и сообщила дочери, что Мединосы нашли сиделку для Маленьких среди дальних родственников, а Женевьеву ждет отец, чтобы отправиться в интересную поездку.

Женин резко остановилась. Юбка облепила ноги.

– Как же так, – сказала она, – как же так… А Бартоломью? Мамочка, я так надеялась на твою помощь!

Мама не выдержала. Она не собиралась Женевьеве ничего рассказывать. Но пусть знает. Пусть знает, что ее не ждут в той семье. Никто! Она услышала днем в лавке фамилию «Медичес» и сама первая заговорила. Она объясняла женщине с застывшим взглядом, что они же матери. Вражда враждой, но, похоже, дети любят друг друга. А вдруг это настоящая любовь на всю жизнь. У нее искренняя замечательная девочка. Наверное, мальчик стоит ее. Пусть разберутся сами. Давайте не будем мешать. А мы, жены, сумеем успокоить мужей. Пусть время покажет.

– Она ничего мне не сказала, Женин. Она стояла и смотрела так, как будто она меня не слышит! Она кивнула только, когда я сообщила, что забираю тебя отсюда! Она согласилась, что это самое лучшее, что мы можем сделать.

Мама обняла Женевьеву и погладила, как маленькую, по голове.

– Если он тебя любит, он тебя везде найдет.

Ей хотелось сказать, что она-то хорошо знает, как это, когда ты не ко двору. Когда у родственников есть на примете невеста получше. Из своих. А ты иностранка, чужая. Но мама не стала огорчать Женевьеву еще больше.

А Бартоломью опять исчез. Никаких известий целых два дня! Это дало маме Женевьевы хороший повод усомниться вслух, что «Ромео» любит «Джульетту».

– Неправда, – твердила Женин, – он просто занят.

Но где же он в самом деле? Ей так нужно поговорить с ним! Она же уезжает…

Женевьева написала письмо и сбегала опустила прямо в почтовый ящик на воротах замка, зайти к Медичесам она не решилась.

Барт не пришел.

– Ну все. Сегодня приезжает эта Биорн. Я введу ее в курс дел и через день вернусь в Порт-Пьер. Тебе, пожалуй, лучше уехать сегодняшним вечерним поездом. Втроем у Маленьких мы не поместимся, – сказала мама.

– А как же Бартоломью? – упавшим голосом спросила Женевьева.

Можно написать письмо, предложила мама. В поезде. Как раз будет время все обдумать. И отправить заказным из Порт-Пьера. Или дать телеграмму. Или позвонить. Не нужно унижаться и искать встреч. Впрочем, и звонить не надо. Мужчина он или нет? Пусть немного побегает за ней.

Мама покосилась на Женин и поняла, что тон выбрала неверный.

– Небольшая разлука покажет, насколько сильны чувства. Первая любовь, – сказала она, – самая яркая, но не всегда настоящая.

Ох, а она думала, что дети не повторяют ошибок родителей.

– Мама, – в ужасе воскликнула прозревшая Женин. – Папа – не первая твоя любовь?

– Нет, не первая, – улыбнулась мама, – но единственная настоящая. Такая сильная, что я просто не смогла уехать от него обратно за океан.

– А у меня первая – сильная, – упрямо наклонила голову Женин.

– Вот и хорошо. Значит, вам ничего не страшно, – сунула саквояж ей в руки мама. – Сейчас незачем дразнить папу. Дай ему успокоиться, а то он слышать спокойно имя Медичес не может. И твоему Ромео нужно время решить, чего же он хочет, найти верные слова. Поговорит со своими родителями, поговорит с нами…

Женин, размазывая слезы, обняла растерянных, даже испуганных Маленьких. Барт так и не показался, хотя уже должен был прочитать ее письмо. И по пути на вокзал не встретился. Чуда не произошло.

Биорн ей не понравилась. Речи сладкие, хотя она и Женин, и ее маму первый раз видит, а глаза бегают, пытливо так оглядывая и оценивая вокзал, людей. И вещей с ней прибыло великое множество. – Ничего, она все-таки не чужая, – прошептала Женевьеве на ухо мама и подтолкнула ее к вагону.

Женни смотрела в окно. В сумерках таяли очертания замка Медичесов. «Нет! Я так не могу!» На первой же остановке Женни схватила саквояж и помчалась к выходу.

У ворот замка решимость покинула Женевьеву. Она оглянулась в сторону Чайной горки. Представила, как в уютном домике Маленьких мама сейчас дает последние наставления этой противной Биорн. «А может, она не такая уж и противная?» Повалил снег. Крупными белыми хлопьями. Красиво. У них в Порт-Пьере такой погоды не бывает. Женни задрала голову. В темноте казалось, что хлопья вытряхивают из бездонного мешка прямо над ее головой. Женни смахнула налипшие на ресницы снежинки и медленно двинулась к пристройке. Она чуть не вскрикнула от радости – на подоконнике стояла статуэтка. Их условный знак! «А вдруг Барт забыл ее там с прошлого раза?» – испугалась Женни, но поздно. Она уже нажала на ручку, и дверь открылась. «Интересно, Медичесы когда-нибудь запирают замки?»

На пустой кухне горел свет. Большой стол как всегда был завален грудой книг и рукописей. Женни удержалась и не стала любопытствовать, что сейчас интересует Рафаэля. Ей ни с кем не хотелось сталкиваться. Ей нужно срочно поговорить с Бартоломью. Которая комната его? Эта? Женни зашла и притворила за собой дверь.

Полумрак. Тишину нарушает потрескивание дров в камине. «Как здорово иметь прямо у себя в спальне настоящий камин!»

Барт резко сел на кровати. Кот, спавший поверх его одеяла, оказался на полу. Темная фигура у входа поставила что-то на пол, сделала шаг вперед и спросила голосом Женевьевы: «Бартоломью?» Барт в два прыжка очутился рядом.

– Женни! Ты что здесь делаешь? Ты знаешь, на кого похожа? На снеговика! – говорил он осипшим от простуды голосом. – Да ты, наверное, промокла. Что там за погода?

Барт помог ей снять пальто, стряхнул с него снег прямо на плиты у камина, снег быстро растаял в лужицу. Бросил пальто, шапку и шарф на стул сушиться и скомандовал снять обувь и чулки. Сел на корточки и поставил ее ботинки поближе к огню.

Он не взял чулки, он прижался лицом к ее голым коленкам. Поцеловал их. Выпрямился и обнял Женни. Об их ноги потерся, выгибая спину, кот. Барт рассмеялся, взял кота за шкирку, вышвырнул за дверь и задвинул засов. Кот возмущенно мяукнул в коридоре.

– Барт, мне нужно с тобой поговорить.

– Да, – он поцеловал ее.

– Я уезжаю. Родственники прислали другую сиделку Маленьким, – отчаянно шептала Женни.

– Что? – Барт искал губами ее губы.

– Выслушай меня! – Женни схватила его за плечи и тряхнула с силой.

От резкого ее движения державшаяся на одной ниточке пуговка оторвалась и задзинькала по плитам пола. Женни опустила глаза и густо покраснела – края новой блузки разошлись на самом тугом месте. Барт наклонился и поцеловал туда. Женни потянула его голову вверх. Он прижался лбом к ее лбу и своим хриплым больным голосом спросил:

– А ты помнишь, как потеряла все наши деньги?

Они тихонько рассмеялись.

– Шшш! – приложил Барт палец к губам.

Женни прислушалась.

– Это Рафаэль, – прошептал Бартоломью.

– Молоко будешь с медом? – со всего размаха стукнул кулаком по двери Раф.

Подергал за ручку. Уже тихо позвал:

– Барт.

Женевьева и Бартоломью затаили дыхание. У Барта плохо получалось, в груди клокотало. «Бедненький, совсем больной, – пожалела его Женни и раскаялась. – А я что только не думала…»

Раф поехал дальше, на кухню. Судя по громкому мяуканью, молока захотел кот.

Они сели на кровать.

– Рафаэль допоздна роется в книжках в последнее время. Решил найти кинжал, – с хриплым смешком пояснил Барт.

– А где родители?

– В столице. Отец повез маму на консультацию, – вздохнул Барт.

– Что, так серьезно? – огорчилась Женни.

– Кто их разберет, врачей. Ласково так предложили то проверить и это. И проконсультироваться обязательно у одного светила.

– Если ласково – значит, ничего страшного. Вот если доктор почти кричит с умным видом и обижается на пациента, значит, не знает, в чем дело.

Барт улыбнулся. Обнял Женни и поцеловал. Она прижалась к нему.

– Все обойдется, – она погладила его по руке, успокаивая. – Вот увидишь. Просто пропишут лекарство.

– Волшебную таблетку, мама это так называет, – согласился Барт. – Ох, Женни, как замечательно, что ты пришла.

Он положил ей голову на плечо. Женни взъерошила ему волосы.

– Зарос? – поднял он глаза.

– Недостаточно! – строго сказала Женни и попробовала губами, горячий ли у него лоб.

Барт откинулся на подушку, увлекая за собой Женни.

– А помнишь кровать в театре? – заговорили они одновременно и рассмеялись.

– Помню – отозвался Барт, сгреб Женни в охапку, поцеловал. – Я просыпался и ждал твое «Доброе утро…»

Она попробовала намотать его кудри на палец. Заросший, но недостаточно! Женни оставила в покое локон и взлохматила Барту волосы.

– Ах, так! – Бартоломью смеялся и не отпускал ее.

Женевьева задохнулась в его жарких объятиях. И, наверное, не сказала ему «не надо», а может, он не расслышал…

Женни лежала, ручейки слез затекали в уши. Барт целовал ее, нежно, едва касаясь губами, и обнаружил соленые дорожки на щеках. Он сел испуганно:

– Женни! Я сделал тебе больно?

Она молча покачала головой.

– Почему же ты плачешь? – растерялся он.

Она повернула к нему голову.

– От счастья. Мне было так хорошо, я даже не знала, что так бывает.

Барт выдохнул с облегчением.

– Теперь можно умереть! – заявила Женин. – Мы уже испытали все лучшее, что есть в этом мире! Умрем, раз мир так жесток к нам!

– Ну уж нет! – засмеялся Барт. – Жизнь только начинается!

Он улегся обратно и прижал ее голову к своей груди. Ее волосы шелковыми потоками струились у нее по плечам. Барт провел пальцами, прослеживая, куда они текут. Женни приподнялась.

– Бартоломью! – чувства и слезы переполняли ее. – Давай умрем! Давай умрем, и о нашей любви сложат легенду. И Мединосы с Медичесами будут плакать и жалеть, что не разрешили нам быть вместе!

Барт потянулся и поцеловал ее. Не выдержал, улыбнулся:

– Женни, не выдумывай. Конечно, будут плакать. Если переживут. Мама точно сляжет от горя. И твои тоже.

Женни вздохнула. Жалко родителей, ее отец сойдет с ума. И мама. Но почему Барт спокойный? В такую минуту? Она в восторге от того, что произошло, а он…

– Бартоломью, у тебя… с кем-то… до меня… это уже было?

– Нет.

Барт ласковым жестом убрал ей локон с мокрого лба и простодушно признался:

– Могло быть. Много раз к тому шло. Но я же – Медичес! Я должен быть уверен, что в случае чего это на всю жизнь. Женщина, которая родит мне потомка. Моя жена.

– Муж и жена, – с наслаждением произнесла Женни, – муж и жена…

– Да, – Барт любовался ею.

«Амазонка? Нет, не то. Цветы… Венок из цветов?» – Он уже обдумывал весенний праздник.

– Что мы будем теперь делать? Ты что-нибудь придумал?

Барт помолчал. Ну не обнадеживать же ее тем, что Раф уверяет, кинжал и ножны здесь. В замке. Осталось только пойти и найти их. Да можно сто лет проискать без особого успеха!

– Не переживай. Мы уговорим родителей. Со временем.

– Барт! – Женин уперлась ладонями ему в грудь, глаза у нее засверкали. – Давай сбежим от них всех! Обвенчаемся и уедем далеко-далеко. В Америку! И будем жить сами.

«Не амазонка. Но лошадь нужна. И цветы. И ленты… В волосах и гриве…»

– Мы проживем, Бартоломью! – заверила его Женин.

– Что? – он переключился на ее слова и вздохнул: – Они без меня не проживут. Как я их оставлю, Женин? – Барт махнул в сторону двери. – Если с отцом что-то случится, то в этой семье старший я. И вообще, забота о Рафаэле рано или поздно целиком ляжет на меня.

– Рафаэль – самостоятельный и независимый, – заметила Женин, хмурясь.

Барт протянул руку и попытался разгладить морщинку между ее бровей.

– Так только кажется. А врачи обещают, что ему станет хуже.

– Мы бы забрали его к себе в Америку. Со временем, – упорствовала Женин.

Барт легонько зевнул.

– А замок? А Меланьи? Кстати, как тебе нравится идея устроить на весенний Праздник цветов еще один карнавал? С конной процессией. Цветы и ленты в гривах. Девушки в туниках с венками на головах. Девушкам должно понравиться, – заключил он сонно.

Женин попыталась вернуть его в сегодняшнюю зимнюю ночь:

– А как же мы? Что будет с нами? И… вдруг твои родители вернутся утром?

– Ну и что? Выберемся через окно, – пробормотал он.

– Барт, я же уезжаю! – потормошила его Женин, не давая заснуть.

– Куда это? Не отпущу. – Он обнял ее, прижал к себе покрепче и намертво сцепил пальцы замком у нее за спиной. – Вот так. Спи.

Барт ровно дышал. Хрипловато, но ровно.

Он ничего не придумал! У него даже плана никакого нет на этот раз!

Женин пошевелилась, Барт сжал ее в объятиях, прошептал щекотно «Женин» в самое ухо.

Женин покосилась на узкое длинное темное окно. Если нагрянут Медичесы, то ей придется в него вылезать. Как воровке! Хороша перспектива! Она, Мединос, застрянет в окне, ее хватают за локоть. «Что ты украла?» «Бартоломью». Женин было рассмеялась, но вспомнила, что лучшего выхода нет. И как теперь пойдет их жизнь? Они будут ждать неизвестно чего и прыгать из окна в окно? Что Барт себе думает? Женин возмущенно повернулась и посмотрела. Барт не думал. Он спал. Он ослабил хватку, и Женин освободилась из его рук. Барт спал и улыбался во сне. Лицо его дышало счастьем.

«Ах, – Женин забыла тут же все свои волнения, – как же я тебя люблю. Муж мой. Бартоломью».

На землю ее вернул шум. У нее сердце остановилось от испуга, что это Медичесы. Она прислушалась. Нет, это Рафаэль передвигается по кухне. Полуночничает.

У Женин опять ручьями хлынули слезы. «Нет в жизни счастья!» Бартоломью не принадлежит ей, как муж должен принадлежать жене. Перво-наперво он – Медичес. Примерный сын и любящий брат. Владелец замка и господин Меланьи. И уж только потом он ее муж. Даже своих меланцев он любит больше, чем Женевьеву Мединос.

Вот была бы она просто Женевьева. Женин Не-Мединос, как было бы легко. Но она не может. Она не может разбить сердце своему отцу, отказаться быть Мединос, предать Семью. Это позор! Ее отец будет опозорен своей единственной дочерью.

Женин поцеловала спящего Барта, полюбовалась им в последний раз. Замерла в нерешительности. «Нет! Все безнадежно». А ей надо ехать.

Женин бесшумно оделась, подхватила свой саквояж и выскользнула в двери. Зря она кралась по коридору. Рафаэль спал. Он сидел в инвалидном кресле, положив руки и голову на стол. Подушкой ему служила раскрытая толстая книга. Женин оставила саквояж и заглянула Рафу через плечо. Что за книга – не разобрать. Рядом копия прадедушкиного чертежа замка, сильно увеличенная. Исписанные крупным почерком листки. Схемы со стрелками. Жутко интересно, что они значат… Она никогда это не узнает. Никогда Рафаэль, глядя на нее своими лучистыми глазами, не расскажет, что он раскопал интересного.

– Прощай! – Женин вздохнула и поцеловала его в макушку.

«Надо же, волосы жестче, чем у Барта. И о чем это я…»

Раф зашевелился, кресло покатилось назад, его голова заскользила по книге. «Ты так свалишься! Где же у этой каталки тормоз?» Не придумав ничего лучше, Женевьева сунула ему под колесо ту самую маленькую скамеечку, на которой любила сидеть, когда болтала с ним. Убедившись, что Рафаэль теперь не выпадет, Женин вышла из пристройки в темноту раннего утра.

Снег уже не валил. Холодно и ветер противный, пронизывающий. Вот так же ее любимая героиня Амелия из семейной легенды о кувшине молока и рыжем воре совершала побег из замка. Может, даже в такую же гадкую погоду. Перед свадьбой с нелюбимым человеком, считая, что ее жених мертв. Она хотела уйти в монастырь, но счастливо попала в объятия совершенно живого своего рыжего вора. Женевьева не замечала, куда она ступает, что творится вокруг. Она плакала. Потому что ее история была совсем не такая счастливая. И, кроме бегства, ничего общего у Женевьевы с Амелией не было. Может, еще любовь была такая же. Большая и вечная. Но безнадежная.

На вокзале Женевьева купила билет на утренний поезд, моля про себя, чтобы мама ехала не этим, а следующим, и они не встретились и не пришлось ничего объяснять. Женни заперлась надолго в туалете, пытаясь привести себя в порядок. Ревела и умывалась, ревела и умывалась.

Мамы на перроне не оказалось. Вот и хорошо! Женевьева вздернула нос. Жизнь ее разбита. Закончена. Но горевать она по этому поводу не станет. Просто будет всю жизнь любить своего Бартоломью, хоть и не суждено им быть вместе.

В вагоне Женни попыталась уснуть. Голова раскалывалась от бессонной ночи, в висках стучало, а сон не шел. Женни не собиралась больше смотреть в окно. Она специально села так, чтоб не видеть, что там за стеклом, но случайно выглянула. Замка уже видно не было. Она узнала этот большой дом вдалеке. Оричесы. Вот, между прочим, где бы ее приняли в невестки с распростертыми объятиями. Она же чувствует, как к ней относится Линда.

Женни выскочила в коридор, стала смотреть в другую сторону и усиленно думать о Порт-Пьере и почти совсем не думать о Барте. И не вспоминать. Ничего не вспоминать!

Как же хорошо дома! С вокзала моря не видно, но воздух просто пропитан его присутствием, не ошибешься. Тепло. Достаточно свитера, никакого пальто не нужно. И кто сказал, что в мире бывает снег? Только дождик! Женни мчалась домой и старалась не мучить себя догадками, проснулся ли уже Барт и что он делает и думает.

Распахнула дверь. Знакомый запах книг. Вот он – ее дом.

– Женни! Девочка! Приехала! Что с тобой? Ты не заболела? А где мама?

Женни сказала, что просто устала.

– Так, значит, отложим до завтра начало нашего путешествия? – улыбался отец.

– А куда ты собрался?

– О! Долгая история. Один коллекционер ищет книгу. И я вычислил, где она может быть. Там она не нужна, по истории архитектуры, никакого отношения к религии. Я предложу хорошие деньги. Можно считать, что сделка в кармане, нужно убедиться только, что это та самая книга.

– Так где она хранится? – машинально переспросила Женин.

– Разве я не сказал? На юге. В женском монастыре.

Мединос испугался – с дочерью началась истерика.

Он отпаивал ее водой и уверял, что лучше дождаться маму. Стакан дрожал у Женин в руках, и зубы стучали по стеклу, но она настаивала, что им надо ехать немедленно. В монастырь! И хохотала. Со слезами.

Конечно, нужно срочно уехать, потому что мама с первого взгляда догадается, что произошло у Женин с Бартом. Почему-то говорить об этом ни с кем не хотелось. И о том, что сказал Барт после. А мама все прочитает в ее глазах. Но ехать в монастырь… после такого?

А вдруг это знак? Вот она, ее горькая судьба. Не зря Амелия собиралась постричься в монахини. Амелии не выпало. Это судьба Женевьевы Мединос!

Женин взяла себя в руки и уже спокойно сказала, что они могут, если отец хочет, прямо сегодня ехать, пусть он не обращает внимания, что-то утомительной была дорога, но это ничего.

Во втором поезде за сегодняшний день, а если считать с вечера, то в третьем, Женин наконец уснула. Рядом сидел отец и радостно поглядывал на свою дочь. Вернулась!

Барт проснулся выспавшимся, впервые со дня болезни почувствовал себя бодро. Он с удовольствием потянулся до хруста в костях. С шутливым возмущением повернул голову, собираясь выяснить, где полагающееся ему «доброе утро»? Женин рядом не было. Барт посмотрел – каминные часы показывали полдень.

Он натянул штаны и, весело улыбаясь, отправился на кухню. У плиты возился Рафаэль.

– А где Женни? – поинтересовался Барт и, обжигая пальцы, подцепил колбаску со сковородки.

– Женни? Ах вот какие сны тебе снятся! – захохотал Раф и быстро отъехал, опасаясь пинка за шутку.

Барт застыл, не донеся колбаску до открытого рта.

– Ты не видел Женни? – изумился он.

Бартоломью не поленился обежать весь замок. Женни нигде не разгуливала.

Барт вернулся, натянул пальто, обулся, психуя и не попадая шнурками в дырки ботинок. Раф заметил его согнутой спине:

– Знаешь, а мне тоже сегодня снилась Женни. Как будто сказала мне «прощай».

Барт не ответил, выскочил на улицу и помчался к Маленьким на Чайную горку.

Незнакомая женщина с бегающими глазками открыла дверь, вопрошая, что дорогая забыла, почему вернулась. Барт так удивился, что не нашел, что сказать. Он молча тянул дверь на себя, незнакомка – на себя. Крашеные в рыжий цвет кудряшки то ли от испуга, то ли от усилий подрагивали на ее голове.

– Где Женни? – сообразил он спросить.

Женщина таращилась на него.

– Женевьева Мединос! – крикнул Барт непонятливой бабе.

– Ах, Женни, наше золотко, – женщина сладко заулыбалась. – Уехало наше солнышко. Вчера вечером посадили ее на поезд, и она уехала в Порт-Пьер.

Барт воспользовался тем, что собеседница потеряла бдительность, распахнул дверь и вошел внутрь.

– А кто что-то мог забыть и вернуться? – спросил он строго.

– Так это же ее мама. Она только что ушла на вокзал.

Молодой человек вел себя так нагло, что Биорн решила, что он имеет отношение к их семье и у него есть право так спрашивать. Перемежая свою речь ласковыми словечками, она пояснила, кто она такая и что здесь делает. Надо заметить, приехала она – по доброте своей душевной. Совершенно бескорыстно!

Барт увидел открытый комод и вываленные на пол папки.

– Это еще что такое?

Он сорвался. Он заорал, вращая глазами. Биорн съежилась и залепетала, что ей некуда разложить свои вещи, а это – никому не нужный хлам.

– И вообще… – До нее вдруг дошло, что он непонятно кто такой, а командует.

Биорн ощетинилась.

– Именно мне обещали дом и имущество после смерти стариков.

– Это – архив Маленького дедушки, для старика он представляет ценность. – Барт сдерживался: не хватало еще взять ее за грудки и потрясти, ведь помрет с перепугу, чучело рыжее. – Пока прадедушка жив, чтобы ни одна бумажка отсюда не пропала! Я внятно сказал?

Биорн закивала, недоумевая, есть ли у него права на домик или нет.

– Джек? – Маленький дедушка звал так тихо, что Барт не сразу расслышал.

– Совсем плох, старенький наш, – елейно сообщила Биорн и закатила глазки от жалости.

Барт, не глядя на нее, пошел в спальню. Прадедушка лежал. Глаза слезились. Руки со вздутыми венами дрожали и теребили край одеяла. Растерянная Маленькая бабушка пристроилась на краешке стула и не сводила с мужа глаз.

– Джек… – Старик вроде обрадовался Барту. – Верни Женин. Что делает здесь эта ведьма? Верни Женни.

Прабабушка согласно закивала.

– Да… – Барту такой жалкой показалась сейчас старость этих двоих, что голос дрогнул. – Я верну. Все будет хорошо.

Биорн стояла в дверях. Барт вывел ее на кухню. Уточнил, не Мединос ли она. Нет, но… Биорн принялась объяснять, кем приходился Мединосам ее покойный муж, вернее, его кузен…

«Вот и хорошо». Барт перебил ее обрадованно. Он показал в окно на замок.

– Если что-нибудь случится, нужна будет помощь или телефон – справа от домика к замку ведет тропинка. Бегом туда и спросить Бартоломью Медичеса. Или Рафаэля, это мой брат. Понятно?

Биорн обрадованно закивала.

– Не нужно в замке упоминать имя Мединосов. – Барт оценивающе поглядел на нее и прошептал значимо: – У старших Медичесов с этими Мединосами финансовая тяжба.

О! Биорн просто засияла. Такие вещи она чудесно понимала. Мозги у нее усиленно заработали, прикидывая, что у молодого Медичеса с Женевьевой и можно ли извлечь из этого пользу или хотя бы удовольствие.

Барт помог убрать папки обратно в комод, пообещал зайти на днях и отправился домой, фыркая по дороге от возмущения. Даже от Мединосов он не ожидал такого! Совсем спятили! Приставить к старикам эту пиявку – хуже, чем бросить их на произвол судьбы! И все только потому…

Он забрал из почтового ящика накопившуюся почту.

И все только потому, чтобы держать Женни подальше от него! И она согласилась! Хороша Женевьева!

Барт бросил на кухонный стол пачку писем, сел и в крепких выражениях стал высказывать, что он думает о Мединосах, их решении и об этой Биорн. Рафаэль пододвинул ему тарелку с омлетом и колбаской.

– А где Женни? – не понял он.

– Она уехала. Вчера вечером, – ответил Барт.

– Ничего не сказав? – удивился Раф.

– Сбежала. Что? Разве не похоже на нее? – Барт зло отодвинул тарелку. – Раф! Не влюбляйся! Женщины любят страдать даже без повода. Заодно из тебя душу вынут. Все женщины – мазохистки!

Рафаэль широко улыбнулся.

– Что-то подобное я уже слышал. Ничего. В прошлый раз Женевьева исчезла и нашлась. Не грусти, Барт.

Раф бросил взгляд на часы, прикинул что-то в уме.

– Позвони в Порт-Пьер. Она уже дома, если уехала вчера вечерним.

– Нет! – Барт вскочил и побежал к себе.

Рафаэль пожал плечами. Может, влюбленные женщины и мазохистки. Влюбленные мужчины тоже ведут себя странно. А любовь – это же так просто. Должно быть просто…

«Вечерний? Я, конечно, болел, но не до полной же невменяемости! Или… – Барт оглядел комнату. – Мне все приснилось?»

На полу блестела перламутровая пуговка. Барт поднял ее, сжал в ладони и усмехнулся. Вспомнил, как темная фигурка наклонилась, поставила… Саквояж! Значит, Женни зашла, чтобы поговорить с ним. Но почему она не осталась? Он бы что-нибудь придумал! Не услышав того, что хотелось, сбежала? А что она хотела услышать? Он же ей все объяснил. Бросила! Она его бросила.

Барт швырнул пуговицу в камин. Запахло жженой костью.

Раф завез ему письмо, обнаруженное в пачке почты.

У Барта от строк, написанных расстроенной Женевьевой еще несколько дней назад, опять изменилось настроение. Она вчера думала, что он получил письмо и знает о ее отъезде. А он не знал! И ничего не предпринял. Перед глазами стоял образ… нет, не амазонки, нимфы.

Рука потянулась к карману за карандашом и блокнотом. Не то. Барт размотал рулон оберточной бумаги, которая служила для крупных эскизов, оторвал кусок и взял уголь. Сквозь жирные угольные сумерки проступили нежные черты. Страстные черты. Барт отматывал бумагу и рисовал.

– Я позвонил ей! – заглянул к нему Рафаэль. – Не смотри на меня так, придурок. Должен же кто-то действовать.

– Неужели это Женин? – поднял он и расправил на коленях рисунок.

– Не трогай! – крикнул Барт и рванул лист на себя.

Рисунок порвался. Барт застонал. Испуганный Раф протянул свою половинку.

– Что она сказала? – хмуро спросил Барт, убирая картинки подальше от Рафаэля.

– Никто не берет трубку.

Ночевать Бартоломью пришел к Рафаэлю. Но и там ему не спалось. Ворочался. Вставал. «Давай умрем!» Ненормальная!

Утром братья препирались, кому из них лучше позвонить. Барт считал, что Рафаэлю, потому что Мединос не позовет Женин к телефону, узнав, кто ее спрашивает.

Раф – что Бартоломью, все равно ведь голоса похожи, так какая разница. Телефон зазвонил сам. Увы, это были родители. Разочарованный Барт положил трубку, и тут пришла Биорн. Приперлась она без всякого дела, просто из любопытства, но не успела удивиться, почему ей обрадовались. И не успела хорошенько рассмотреть, что и как у Медичесов на кухне. Ее потащили к телефону. Она ведь пришла звонить Мединосам, доложить, как дела у Маленьких, не так ли, спросил инвалид.

Биорн медовым голосом рассказывала «дорогой», как она обустроилась у «славных наших старичков». Вдруг ее бегающие, ощупывающие все убранство коридора глазки замерли.

– Где? – спросила удивленно. – А что она там делает? Ах, вот в чем дело!

Глаза забегали дальше, оценивая картины и подсвечники на стенах и витражи окон.

– Ну? – хором спросили братья.

Однако она уже успела проследовать на кухню и открыть крышку, сладко выясняя, чем вкусненьким здесь пахнет, что такого два славных мальчика себе готовят.

– Где Женевьева? – спросил красивенький несчастненький инвалид.

– Омлет? Ну-ка я его попробую! – Биорн быстро сориентировалась, где лежат тарелки. – Женни в монастыре!

– Где? – отвисла челюсть у второго красивенького мальчика.

– В женском монастыре. Ах, какая у вас посудка!

– А что она там делает?

Биорн наслаждалась жизнью и вниманием. Не зря она переехала в Меланьи. Со стариками только много возни.

На что она с удовольствием пожаловалась, после того как путано и многословно пересказала цель поездки Женевьевы со слов ее мамы.

Барт подталкивал ее к двери, подталкивал и наконец захлопнул за ней дверь. Раф уже обнаружил, что завтрак придется готовить еще раз и включил плиту.

«Хватит у Женни мозгов не делать глупостей? Зачем она туда поехала на самом деле?» – раздраженно думал Барт. Дальнейшая его жизнь предстала ему в мрачном свете.

– Раф! Давай найдем кинжал и ножны! Поскорее.

Рафаэль от неожиданности выронил скорлупки в сковородку.

Ах как бы обрадовалась прежняя Женевьева такой замечательной поездке! Это же настоящее, почти детективное приключение – искать уникальную книгу. Да еще в компании отца! Он знает все на свете! Особенно из жизни книжек. Однако с недавних пор мир для Женни поблек. Она для вида поддакивала папе, чтобы не портить ему охотничий азарт.

– Неужели паломники в наш монастырь? – удивились на станции.

– Не совсем. – Отец прищурился, стекла его очков задорно блестнули.

– Вам повезло. – Никто даже расспрашивать не стал, сдали на руки женщине в черном.

Им действительно повезло. Без сестры Анастасии они бы не нашли дорогу.

Мединосы, тяжело дыша, забирались по крутой тропинке за резво шагающей монахиней. А она еще и покупки несла. И рассказывала им о жизни в обители, о ее истории. Женни слушала вполуха. Думала о своем. О Рафаэле.

«Вот одно из мест в мире, куда Раф никогда не сможет попасть. Нет, сможет, если захочет! На спине Бартоломью!» Как бы ей хотелось от Барта хотя бы частички того внимания, что он уделяет Рафаэлю. То, что произошло, не в счет, это было не внимание… Камень из-под ноги Женевьевы покатился вниз, она от неожиданности уперлась руками в тропинку перед собой.

– Пойдешь впереди меня? – участливо обернулся Мединос.

– Ничего, молодые ножки дойдут, – сказала сестра Анастасия.

Лицо веселое, каждая морщинка улыбается. Она так ласково посмотрела на Женни, как будто Женевьева была ее собственным ребенком. Женни смутилась.

Через полчаса карабканья по камням монахиня остановилась.

– Посмотри, какой красивый Божий мир.

Женни ахнула. Отсюда вид открывался на далекое море, на леса внизу. А неба было столько, что не обхватить. Дух захватывало. Сестра Анастасия смотрела на восхищенное дитя с любовью. И при подходе к воротам монастыря, обласканная сестрой Анастасией Женни вдруг по-новому взглянула на проведенную с Бартом ночь. Уныло взглянула. Ночь была ворованной, они украли ее сами у себя.

И потому Женни обрадовалась, что поселили ее отдельно от отца. Не прочитает он в ее глазах, что случилось. Она забилась в уголок своей кельи. Не выдержала, достала рисунки: «это я, а это Рафаэль», «это наш кот, хитрюга». Вот только рисунок розы куда-то пропал. Заплакать не успела – звонили к ужину.

Утром Мединосы приступили к делу.

– Нет у нас такой книги, – покачала головой ну очень строгая монахиня в круглых очках.

– А откуда у вас вообще столько книг? – удивилась Женин, когда та открыла им книгохранилище.

– От предыдущей настоятельницы, это ее личные, нам они не нужны.

Мединос только руками всплеснул, как книги могут быть не нужны. Впрочем, вот ему и работа, он найдет хозяев книжкам, дайте только каталог составить взамен устаревшего. Кстати, а кто предыдущий составлял, пятьдесят лет назад? Именно в нем он и нашел нужное название.

Женин долго не решалась расспрашивать, ощущение у нее было, что здесь своя особенная жизнь. Все заняты чем-то гораздо более важным, чем они, простые смертные, всего лишь ищущие мирской бумажный хлам, который в вечности совсем не нужен. Она набралась храбрости и заговорила со старушкой, напомнившей ей до покалываний в сердце Маленькую бабушку. Как она там, всеми заброшенная, на попечении противной Биорн? Старушка вспомнила составление каталога: вот такая же оказия была, приезжал какой-то ученый и взялся.

Отец потирал руки. В очках прыгали огоньки от свечей.

– А кто сказал, что будет просто?

И продолжал задавать наводящие вопросы, выясняя, куда же делась нужная ему книга. Женин разозлилась даже. Как же он в эту минуту напоминал ей Бартоломью! Готовит сейчас, наверное, свой праздник цветочков. Замучил всех эскизами и планами. И думать про нее забыл! После всего, что было!

«А может, не забыл? – мечтала Женевьева через несколько дней, спускаясь по тропинке вслед за отцом и провожающей их сестрой Анастасией. – Может, разыскал, куда я отправилась, ждет на станции?»

Угу, как же. Никто не ждал. Никто не спешил броситься навстречу со словами «Женин, я жить без тебя не могу! Давай поженимся, невзирая ни на что!» Но вдруг он звонил ее маме? К огорчению Женевьевы, они продолжили свои поиски, и следующий поезд вез их не домой. Все дальше от Барта.

– Да ты меня слушаешь? – перебил ее мысли отец. – Ничего удивительного, что они кому-то отдали эту книгу. Хорошо, что не уничтожили за такую тему-то! По всей видимости, это такого же плана книга, какую хотел в свое время купить Маленький дедушка.

– А что за книгу хотел купить Маленький? – встрепенулась Женин.

– А то ты не догадываешься, – рассмеялся отец. – Очередное упоминание о замке Медичесов. Вернее, ему так показалось. Он ошибся. Увидел на выставке раритетов обложку. Хорошо, что у него не было таких денег!

Женин заинтересованно взглянула на отца.

– Замок с обложки оказался просто похожим. Книга – довольно редкая, да. Путеводитель по местам, где водятся привидения. В…

– Шотландии! – догадалась Женин и пояснила удивленному отцу: – Я видела иллюстрацию в «Сказках Шотландии». Тот замок – просто близнец замка Медичесов.

Отец смотрел тревожно. Зря он затеял этот разговор. Забылся. Напомнил. Ох, надо было затянуть работу с каталогом. Книга никуда не уйдет.

– Да я тебе покажу! – горячилась Женин. – Дома. Линда Оричес вышила и подарила мне эту картинку.

– Гм, что-то такое было на выставке, припоминаю… – Мединос с готовностью ухватился за новую тему. – Нам с мамой Оричесы очень понравились….

Легко сказать «давай найдем побыстрее». Братья Медичесы не продвинулись в своих поисках ни на шаг. Рафаэль выписал и пытался систематизировать все мало-мальски имеющие отношение к кинжалу и ножнам сведения. Они их перечитывали, составляли в логическую цепочку, эти события, те. Рафаэль рисовал диаграммы: кто был в замке, у кого были мотивы. Барт достал пылившиеся в шкафу шахматы. Они присвоили фигуркам имена персонажей и расставили на схеме замка. Кто где предположительно мог находиться.

– Ах, какие умненькие мальчики! В шахматы играют, – умилилась Биорн.

– Бартоломью и Рафаэль играют в шахматы? – удивилась их мама.

Присутствию Биорн она уже перестала удивляться.

– Откуда ты приволок это чучело? – спросил у Барта отец, впервые ее увидев.

– Она сама пришла, – ответил за брата Рафаэль, давясь от смеха.

Ему поверили. Похоже на Биорн. Она умело втерлась. С любопытством расспрашивала маму о болезни славненького Рафаэля. Так как она не давала советов, то мама с готовностью рассказала ей очередную свою версию. А потом оказалось, что от Биорн так просто не отвертишься. Ну не обижать же ее. Пользы нет. Но и вреда тоже. Все смирились.

Хотя и польза от нее была. Она не упоминала при родителях о Мединосах. Но звонила тем при каждом удобном случае, удовлетворяя свое любопытство. Заодно держала Барта в курсе передвижений Женевьевы.

Барт злился. Ну что же она молчит? Вместо того чтобы позвонить и сказать: «Бартоломью, все было здорово. Я просто запуталась. Испугалась. Прости, что я сбежала».

Когда Мединос с дочерью благополучно прибыли домой с добытой книгой, Барт жадно выслушал это известие, но звонить гордо отказался. Как Рафаэль его не подбивал на это. Нет, так просто он звонить не будет, он швырнет ей кинжал, тогда и поговорят! Ну, где же проклятое сокровище может быть?

Бартоломью не пришлось выдумывать предлог, чтобы улизнуть с утра из замка. Отец вспомнил, что Барта искал старик Оричес.

– Мэру понравились мои идеи для Праздника цветов, – доложил Барт семейству результаты телефонного разговора.

Это было лишним, его собеседник обладал таким громким голосом, что Медичесы и так все слышали.

– Старик Оричес похлопотал, и мне дали должность при мэрии.

– Озеленителя? – съехидничал Рафаэль, за что получил щелчок по лбу.

– Ну я пошел, – лучезарно улыбнулся Барт.

И никто не спросил куда.

Рафаэль проводил взглядом удаляющуюся к Чайной горке фигуру и вернулся к своим записям.

Барт пришел вовремя. Маленькая бабушка, кряхтя, пыталась опуститься на колено, собрать осколки тарелки.

– Я приберу. – Барт помог ей сесть на стул. – А где Би-орн?

Прабабушка только руками развела.

– У соседки ребенок родился. Она теперь туда повадилась. Нянчиться.

– Играться! «С младенчиком», – передразнил Биорн появившийся на кухне Маленький дедушка. – Нет чтоб завтрак приготовить.

Барт взглянул обрадовано. Старик поднялся с кровати, а то совсем был плох. Похоже, Маленькая бабушка права, разговоры о кинжале с ножнами лучше любого лекарства. Барт усмехнулся и занялся завтраком.

– Где Женни? Джек, когда наконец вернется Женни? – спросил Маленький дедушка, ковыряя омлет. – Не поверю, что внук без нее не мог справиться с поисками какой-то глупой книжки. Тем более эта ведьма донесла, что книга нашлась. Так почему Женни еще не здесь?

Барт не выдержал. Будь что будет.

– Из-за меня. Ее не отпустят в Меланьи потому… – Он посмотрел деду прямо в глаза. – Потому что здесь я. А я не пара девушке из семьи Мединос.

«Только бы выдержал новость. Или не говорить?»

– И ты сдался, Джек? – хмыкнул прадедушка. – Найди уж поскорее кинжал с ножнами, куда Мединосы тогда денутся. И твои Медичесы.

Барт открыл рот. Закрыл. Маленький дедушка невозмутимо жевал.

– А, э, – промямлил Барт, – кто вам сказал, что я Медичес? Биорн? Или кузина?

– Я сам догадался. Не дурак.

– Давно?

Довольный прадедушка отложил вилку и с торжественным видом достал из комода лист бумаги. На нем красовалась изображенная Бартом роза. Маленький потыкал скрюченным пальцем в подпись.

– Очень похоже на вензель под рисунком кинжала. Фамильный?

Барт кивнул. Дедушка аккуратно убрал картинку обратно, в архив.

Уходя, Барт заметил, что калитку перекосило. Он нагнулся выяснить, в чем тут дело. Кто-то взял его за локоть. Барт чуть не заорал: «Женни! Ну, наконец-то!» Обернулся. Хорошо, что не заорал. А то перепугал бы эту курицу Биорн.

– Ах, какой у них сладенький младенчик! Недавно родился, а уже такой шустрый, так глазками и водит! – захлебывалась она от восторга.

– А завтрак? – простонал Барт.

– Спасибо, я уже там позавтракала. Надо бы записать рецепт, такие вкусные булочки пекут. – Биорн даже не заметила, как поморщился Барт. – А у нас что на завтрак? Пожалуй, попробую маленький кусочек.

Должен же кто-то это ей втолковать! Похоже, кроме него, больше некому.

– Биорн, – строго сказал Барт, – за стариками нужен уход!

Она усердно закивала.

– Они не в состоянии сами приготовить еду! Кто-то должен проследить, чтоб лекарство было принято вовремя!

– Да, бедненькие старички. Слабенькие. Как хорошо, что я приехала.

Она ответила Барту таким безмятежным взглядом, что он завыл про себя. Махнул рукой и побежал домой. Биорн, довольная своими утренними развлечениями и разговором, закрыла калитку и пошла в дом, размышляя, куда бы еще сегодня сходить.

Рафаэль смеялся до слез.

– Что делать, – сказал он всхлипывая, – терпи. Родня. Не успел жениться, а уже родственничками обзавелся.

Зря он расслабился. Барт налетел на него и сдернул с коляски. Они кубарем покатились по полу.

– Прекратите шуметь, маме плохо, – заглянул к Рафу отец.

Тяжело дыша, Рафаэль забрался в свое кресло.

– В принципе, она добрая, – сказал без злобы. – Вон мама лежала целый день позавчера, так Биорн пол вымыла, пока я ужин готовил.

– Угу. Только ее очень много, а толку от нее очень мало. И находится она не там, где должна быть, – фыркнул Барт.

– Так, говоришь, Маленький дедушка давно знал, кто ты такой? – продолжил прерванный потасовкой разговор Раф. – Ай да плут!

Барт улыбнулся.

– Везет же тебе. Один взмах карандашом и попал в архив к самим Мединосам. По делу о кинжале и ножнах! – поиронизировал Рафаэль и заметил: – Хотел бы я порыться в этом архиве.

– Мы с прадедом его перетряхнули. Честно? Там больше нет ничего, нам интересного. Документы, вроде моего рисунка. Что-то говорят о Медичесах, но ничего о кинжале или Глазе бури.

– Представляешь, с каким пристрастием будут рассматривать Мединосы твой цветочек через сто лет? – Раф развеселился и униматься не желал. – Если мы не найдем кинжал.

– Давай я отвезу тебя к Маленьким, – посмотрел на брата Бартоломью, – раз уж прадедушка все равно знает, кто мы. Обсудим все вместе.

– Две головы – хорошо, а три – разрушительная сила! – обрадовался Рафаэль.

– Замок устоит! – усмехнулся Барт.

– Это мой брат Рафаэль. – Барт спустил Рафа со спины и пошел к машине забирать его складную каталку.

Раф взялся рукой за стенку и огляделся. «Так вот где жила Женни и куда так часто наведывался Барт». Он улыбнулся Маленькому дедушке. Барт вернулся с креслом и усадил Рафаэля.

– Ну здравствуй! – протянул ему руку Маленький дедушка. – Наслышан-наслышан, молодой человек.

Рафаэль ответил на рукопожатие.

– Биорн нету, – тем временем доложила Барту прабабушка. – Кто-то из соседей мебель купил, она отправилась смотреть.

Бартоломью поднялся и пошел ей помогать, прислушиваясь к разговору за столом.

– Я пытался проследить путь кинжала, ножен и камня до того, как они попали к Скупой герцогине, – говорил Раф. – Очень интересные истории. Особенно про Глаз бури. Но у меня нет ощущения, что их исчезновение связано с их прошлым. Не могу точно объяснить почему.

– Чутье, внучек. Не тот размах, с каким жили их прежние владельцы, не тот почерк, – поддержал его старик.

– У ножен вообще не было хозяина, их изготовили специально для Медичеса. Вряд ли они представляли особый интерес, тем более что были сделаны не в оружейной мастерской, а вместе с доспехами.

– Хорошая работа. Однако уникальность их только в украшении. Глаз бури! – согласился Маленький дедушка.

– Вот у кого и почему могли быть мотивы, – достал диаграммы Рафаэль.

Барт отвлекся. Он грел воду. Биорн, оказывается, запланировала на сегодня банный день для стариков. Неизвестно, конечно, во сколько она вернется, но завтра с утра она точно уходит на целый день. У кого-то из ее новых знакомых день рождения.

Все. Ванна налита. Дело за Биорн. Барт вернулся к столу.

– Тогда я подумал, а что если разыграть тот вечер в замке. В лицах. Кто мог присутствовать, где находиться. Может, проследим путь кинжала. – Раф разложил новые листы.

– Какая жалость, что мы не захватили шахматные фигурки, – посмотрел он своими лучистыми глазами на брата. – Сейчас бы расставили на схеме, кто собрался в Большом зале замка.

Барт тревожно переводил взгляд с Рафа на Маленького дедушку. Два часа разговоров для старика явно было много. Перевозбудился. Но как забрать Рафаэля, как прекратить обсуждение, от которого прадеду может стать плохо. «Сбегать в замок, дозвониться, чтобы машина приехала пораньше? Эх, Раф, Раф. Пешком тут пара минут». Первый раз Барт искренне обрадовался появлению Биорн и поддержал ее желание немедленно начать купание.

– Бедненький Рафаэль, – вздохнула Биорн, укладывая Маленького дедушку в постель после ванны.

– Почему? – спросил тот сердито, он сожалел, что молодые Медичесы так скоро уехали.

– Ну как же. Калека, – скорбно поджала губки Биорн.

– А что с ним не так? – удивился прадед.

Маленький дедушка вроде спал, но очень беспокойно. Маленькая бабушка просидела рядом полночи, тревожась. Биорн не добудиться. А пузырьки с каплями она сослепу перепутала, выронила из непослушных пальцев. Не разобрать теперь, какой из них стоял справа, а мелкие буковки этикеток она не прочитает. Лекарство не понадобилось. «Хозяин, два брата, муж сестры, сыновья, кто…» – бормотал дедушка, бормотал и замолчал – уснул. Бабушка поковыляла к себе.

– Ты теперь каждую ночь так будешь? – пихнул Рафа в бок Бартоломью.

– А? Что? – Рафаэль сел в своей кровати, недоуменно хлопая глазами.

Барт, который с одной памятной ночи переселился к брату в комнату, сидел на дополнительной кровати и бранился вполголоса:

– Спать не даешь. Орешь во сне. «Хозяин!» «Братья!» «Муж сестры!»

– Женщины. Еще женщины. Хозяйка и дочка. И они присутствовали в Большом зале. Кто-то принес ножны.

– Слуга, – машинально отозвался сонный Барт.

– Кинжал! Гостям захотелось взглянуть и на кинжал! Послали к Мединосам. Кинжал доставили в замок. В свою очередь гости Мединосов желали осмотреть ножны. Кинжал вставляют в ножны и несут из Большого зала замка. К Мединосам. Барт, почему оба семейства из поколения в поколение верят, что кинжал и ножны до сих пор в замке?

– Спи! – взмолился Барт. – Мне завтра рано вставать!

Но тут же не выдержал, стал сам развивать мысль:

– Потому что Мединосы уверены, что передали кинжал, а обратно не получили, а Медичесы убеждены, что отдали.

– То есть Медичесы видели, как Мединосы взяли, но Мединосы не брали? Чушь какая-то. Смысла нет.

– Погоди. Почему нет? Не слуга, а кто-то из Мединосов принес кинжал в Большой зал. Гости посмотрели. Мединос взял кинжал и ножны и пошел обратно. Все сходится. А потом… На него по дороге еще внутри замка напал неизвестный!

– Угу. И об этом нет ни слова в легендах? Кто этот незнакомец, если «чужих в замке не было»? И почему таинственный вор не унес добычу с собой?

Братья лежали, пялились в потолок и сопели, размышляя.

– У Мединосов тоже были гости, – сказал Барт. – Поставь себя на место Мединосов. Что-то тут не так. Приходит слуга, просит кинжал. Со слугой кинжал не передали: кто такой слуга, чтобы носить бесценную награду. Но кто из Мединосов бросит гостей и пойдет незвано сидеть какое-то время на пиру у Медичесов?

– Младший Мединос? Тот самый мальчик, который нарисован на портрете? – предположил Рафаэль.

– Он, конечно, еще не взрослый, но уже не ребенок по тем временам, чтобы бегать посыльным, но похоже, что он, больше некому. – Барт взвешивал идею, потом опомнился.

– Спи. Завтра вернусь пораньше, и обсудим.

Они поворочались, устраиваясь поудобнее. Сон не шел. У обоих перед глазами прокручивалась картинка: двое входят в замок, Мединос присоединяется к гостям, через некоторое время уходит. Барт и Рафаэль подскочили одновременно и возбужденно заговорили. Замолчали.

– Ты первый, – усмехнулся Барт.

– Молодой Мединос не пошел в Большой зал! Он ждал или, скорее всего, вернулся в замок за кинжалом и ножнами через условленное время.

– Именно! «Чужих в замке не было» означает, что и Мединосов не было! Мединосы все-таки еще не «свои», они не успели породниться!

– Кто-то понес ему кинжал с ножнами к выходу из замка и…

– Не донес!

– Поэтому Медичесы уверены, что отдали, Мединосы, что не получили, а кинжал остался в замке. Так как Мединос ждал у входа, то пропажа случилась по пути из Большого зала к выходу. Мединос поднял шум, ничего не нашли, подумали друг на друга, мол, кто-то по указке спрятал сокровище по дороге внутри замка…

Братья все же уснули в эту ночь. Они пообсуждали, как такое могло быть, куда испарился слуга со своей ношей, ни к чему не пришли и потихоньку задремали.

Рафаэль в ожидании Барта тоскливо кружил по кухне и первому этажу замка. Без помощи Бартоломью он не в состоянии подняться в Большой зал и своими глазами еще раз осмотреть место происшествия. В принципе, туда можно попасть через улицу и центральный вход в замок. После перестройки это стало возможным, летом было очень удобно, а потом оказалось, что так лучше и для показа замка туристам. Интересно, а какие варианты были во времена исчезновения кинжала с Глазом бури? Рафаэль достал схемы, что сделал заново Барт, копию чертежа Маленького дедушки и углубился в изучение.

У Бартоломью все их ночные рассуждения улетучились из головы. Слишком много накопилось дел. Он уже уходил домой, когда услышал, как мэр расписывает кому-то успех выставки исторического костюма в столице. «Молодой Медичес нашел хороший способ привлечь к прошлому нашего города внимание не только историков, но и туристов». Барт хмыкнул и не стал встревать. Можно подумать, его теперь волнует успех выставки, на которой рухнули все надежды. Судьба теперь зависит от призрачной возможности найти кинжал и ножны. «Эх, наверняка в столице никто не смог выигрышно расставить манекены и сундуки», – тем не менее вздыхал Барт по дороге к замку.

Он посмотрел в сторону Чайной горки. Вот бы сейчас рассказать Женевьеве, какие финансовые перспективы их ждут. Вернее, какие деньги он сможет выжать из ситуации. Спасибо, конечно, старику Оричесу за помощь. Барт ясно представил себе ее широко распахнутые глаза. Удивленные. Восторженные. Счастливые. А еще он помнит их страстными.

Мечтая, он дошел до самых ворот и увидел Биорн, юркнувшую в двери пристройки. Барта захлестнуло обидой, даже злостью. «Женни сбежала. Оставила меня».

Женевьева Мединос грустно смотрела в окно и воображала, как там по улице спешит к ней Бартоломью. Она бы тогда бросилась ему навстречу. А он бы прошептал ей виновато: «Прости, что я так долго не появлялся. Давай поженимся». Женевьева обрадованно подскочила, услышав телефонный звонок. «Вдруг это Барт?» Отец ее опередил. Через пару фраз лицо его приобрело кислое выражение. Женни догадалась, что никакой это не Бартоломью, это Биорн. Выпытывает у отца подробности их жизни. И зачем ей только? Мама говорит, что Биорн просто одинокая, ни семьи своей, ни детей. Отец считает Биорн ненасытно любопытной. Женни великодушно протянула руку, отец с облегчением отдал ей трубку.

Барт заглянул в коридор. Биорн уютно расположилась как у себя дома и оживленно беседовала по телефону. Барт покачал головой и пошел помогать Рафаэлю подняться в Большой зал. Раф уже изнывал от нетерпения.

Женни так хотелось спросить у Биорн, не видела ли она кое-кого из обитателей замка Медичесов, а может, этот кое-кто заходил к Маленьким, спрашивал о Женни. Но Биорн настолько болтлива, что сама бы рассказала. Значит, НИКТО Женевьевой не интересовался! Женни в сотый раз поведала назойливой женщине подробности их с отцом путешествия. Наконец Биорн удовлетворилась. Женни положила трубку и заревела. Отец подумал, что, пожалуй, надо затевать новую поездку, а намеченную выставку графики он перенесет.

Сумерки прогнали братьев из Большого зала в пристройку. Даже с фонариком сложно стало различать очертания камней на высоких сводах. Пол и стены второго яруса они простучали и осмотрели на всем пути из зала к лестнице через коридоры. Никаких намеков на тайник. Слегка разочарованные, Барт с Рафом спустились вниз.

А Биорн еще не ушла. Суетилась, помогая маме накрывать на стол. Жмурила от удовольствия глазки и рассказывала сладким голосом, какой замечательный младенчик у ее соседей. У Барта лицо вытянулось от удивления – мама охотно слушала и даже пустилась вспоминать детские годы Бартоломью и Рафаэля.

Отужинав, Биорн распрощалась, жалобно вздохнула над несчастненьким Рафаэлем и ушла. Отец обнаружил, что она забыла пакет с покупками.

– Хлеб? Ничего, завтра явится, отдадим. – Он повернулся к Барту: – Как твои дела в мэрии?

– Как всегда. – Барт рассмеялся. – С маленькой разницей, что теперь мне за мою работу платят. Ну и спрашивают разрешения на все эти вывески. Не допущу больше уродовать город! А уж как украшу на Праздник цветов…

Барт подскочил: ему подумалось, что не одна Биорн останется без хлеба, Маленькие тоже. Он натянул пальто и взял пакет.

– Пойду догоню.

Рафаэль покатил к себе, разложил схемы, но не успел внести новые пометки, быстро вернулся Бартоломью.

– Ну и напугал же я эту курицу. Срезал путь…

– Что ты сделал? – оторвался от бумаг Раф.

– Побежал короткой дорогой наперерез. Я всегда сокращаю к Маленьким путь. Вынырнул перед ней в темноте…

– У нее икота началась? – улыбнулся Раф.

– Откуда ты знаешь? Вот бы ее это отвадило от нашего замка ну хотя бы дня на два!

– А чего это Биорн ходит вокруг? Она что, не заметила, какую широкую дорожку ты напрямик протоптал к их дверям? – Раф не успел увернуться и получил подзатыльник.

С утра Рафаэль обследовал первый ярус замка, там, где предположительно один из Мединосов, скорее всего, младший, поджидал кинжал с ножнами. Покатался туда-сюда по пути слуги, несущего наградное оружие.

Наконец вернулся из города Бартоломью и помог ему перебраться в Большой зал. Сам Барт тщательно осмотрел лестницу, но безуспешно.

Братья укладывались спать, скрывая друг от друга досаду. Заглянула мама, удивленно заметила, что Биорн сегодня не приходила. Рафаэль рассмеялся. Даже Барт улыбнулся. Но заехал Рафу подушкой. Не тут-то было. Рафаэль вцепился в нее и вырвал, замахнулся в свою очередь. Барт навалился на него и попытался отобрать. Мама махнула рукой, какие мальчики в этом возрасте еще маленькие, вон девушки – другое дело, твердо знают, что им надо. И ушла.

– Постой, – отпихнул Раф брата. – Знаешь, зачем, когда делали пристройку, добавили еще один вход в Большой зал, а?

– Для удобства, – замер над ним Барт. – Безопасность уже не требовалась. А ходить так долго из Большого зала к выходу…

– Вот именно! Было лениво. Впрочем, всегда лениво. Особенно детям! Наверняка слуги и мальчишки в старые времена использовали боковые лесенки. Если кинжал с ножнами нес слуга или ребенок, то он обязательно сократил путь. Мы не там ищем!

Барт потянулся за схемами. Они снова уткнулись в чертежи.

– Если бы этот коридор соединялся с этими ступенями здесь… – задумчиво показал пальцем Барт.

– Или вот здесь, – показал еще один вариант Раф.

– Поди пойми. Новой стеной закрыт весь лестничный проем и боковые ступени. На чертеже никаких переходов. Но не может же так быть, чтобы боковая башенка не соединялась с центральным зданием.

– Барт! Давай посмотрим!

Старшему Медичесу послышался шум. Ворча, что жена все время забывает запирать двери и теперь они дождались воров в замке, хотя странно, что сигнализация не сработала, он с фонариком в одной руке и прихваченной по дороге из экспозиции секирой в другой поднялся на второй ярус.

– Так. А вы что здесь ночью делаете? – оперся он на секиру.

– Идею одну проверяем, – сообщил Раф, сидящий у Барта на спине.

– И как? – Рукой с фонариком отец потер глаза.

– Стена мешает. – Посетовал Рафаэль.

Отец отреагировал мгновенно:

– Замок разрушить я не дам.

– Мы обшарили основной путь из Большого зала и ничего не нашли, – докладывал Маленькому дедушке Рафаэль.

Бартоломью хлопотал у плиты, готовил ужин – Биорн, как всегда, отсутствовала.

– Мне пришло в голову, что слуга, который нес кинжал и ножны, сократил путь.

Прадедушка возразил:

– Судя по чертежу, такой возможности нет.

– Тот, кто рисовал эту схему, мог опустить мелкие детали, для него не представляющие интереса. Почему бы не существовать переходу между центральным зданием и боковыми коридорами в виде арки, балкона, мостика. Возможно, деревянного, – сияя сказал Рафаэль.

Дедушка заинтересованно склонился над чертежами.

– Гм. Здесь логично предположить такой. Или вот здесь, – водил он по бумаге скрюченным пальцем.

– Теперь уже не выяснишь, – присоединился к ним Барт, – скрыто стеной.

– За которой находится лестничный пролет, – выразил сомнение Маленький дедушка. – Оружие не может висеть в воздухе!

Старик даже хохотнул, представив себе картинку.

– Ну и узкие ступени и несущие стены тоже не место для тайника!

Бартоломью согласно кивнул.

– Я то же самое говорил Женевьеве. – Он улыбнулся. – а ей нравилась идея, что кинжал с ножнами именно там.

Раф бросил взгляд на брата.

– Почему бы тайнику не быть на переходе. Арке, балконе, мостике или что там?

– Под мостом! – загорелся Барт. – Вот тебе и будет висеть в воздухе!

Но больше ни до чего заговорщики не додумались. Таинственный переход, если и был, мог находиться где угодно. Лучший способ его найти – убрать достроенные стены. Но на их разборку уйдет сто лет. На предложение взорвать все новые стены Барт показал Рафаэлю кулак. Сошлись на том, что хватило бы и дырки, но где конкретно ее нужно проделать, они не знали. На том и разошлись.

Биорн с удовольствием обнаружила, что сегодня стряпня ей не угрожает, и принялась потчевать стариков рассказами. Успехи соседского младенца их не заинтересовали. Биорн переключилась на путешествие Женевьевы. Маленькие дедушка и бабушка жевали, а она им живописала, на какой отвесной скале расположен был монастырь, но напрасно забрались туда Женин и ее отец, книги в библиотеке не было, потому что монахини не хотят держать у себя литературу с намеками на мистику. Биорн сбилась.

В этом месте что-то было о прадедушке и какой-то похожей книге или она что-то путает? Маленький дедушка прекратил жевать и посмотрел на нее удивленно. Хлопнул себя по лбу. Встал и неуклюже попытался Биорн поцеловать. Потом велел ей немедленно бежать в замок.

– Скажи Джеку, что есть близнец!

– Нет, – возразила Биорн, – они не близнецы, я сама так думала вначале. Их мать сказала, что они погодки.

Прадедушка посмотрел на нее как на сумасшедшую. Маленькая бабушка принялась уговаривать его, что уже поздно, и мальчики спят. Дело дотерпит до утра. Как Маленький дедушка ни выражал неудовольствие, слушать его не стали. Пришлось ему согласиться не будоражить всех ночью. Биорн убирала посуду. Она заметила вышедшей на кухню прабабушке, что старик совсем впал в маразм, бедненький.

– Всем бы впасть в такой маразм, так, может, умнее стали бы, – проворчала бабушка.

– Позвони Женевьеве, расскажи, как у нас продвигаются поиски, – предложил с утра Рафаэль Бартоломью.

Барт упрямо покачал головой.

– Еще нечего рассказывать. Ты не находишь, что она сама могла бы поинтересоваться, как у меня дела?

Барт ушел. Рафаэль оделся потеплее и выкатил на улицу. Он задрал голову и смотрел на наружную стену, скрывающую боковые ступени. Может, ее снаружи проломить? Хотя такую строили от врагов, так просто не продырявишь. Даже заделанного окошка не видно, через которое Барт мог бы попасть внутрь.

– Ремонтировать собираетесь? – Биорн так заинтересовалась, почему Рафаэль кружит снаружи, что чуть не забыла, зачем пришла.

– Нет. Архитектурные особенности изучаю, – отмахнулся Рафаэль.

– Старик зовет. Совсем с ума сошел. Толкует о каком-то близнеце.

Рафаэль не понял, в чем дело, но ведь наверняка что-то важное. Он расстроился:

– Бартоломью сейчас в мэрии. Не скоро вернется.

– О! Так я сбегаю. В мэрию я еще не заходила.

Биорн огорчилась. Барт подскочил при словах, что его зовет Маленький дедушка, и умчался. Ничего ей не показав. Ни с кем не познакомив. Но она быстро утешилась: заглянул человек с громким голосом и, узнав, что она присматривает за старыми Мединосами, прогремел:

– А куда исчезла наша крошка Женевьева? Жена по ней соскучилась!

– Я могу рассказать вашей жене, – обрадовалась Биорн. – Вы где живете?

– Не знать, где находится дом Оричесов?! – добродушно гаркнул старик Оричес.

– Знаешь ли ты, что у нашего замка есть близнец? – возбужденно спросил Рафаэля вернувшийся с Чайной горки Бартоломью.

– Конечно, знаю. Женни приносила вышивку. – Раф открыл толстую папку на своем столе, хотя об этом там было всего пару строчек, можно и не смотреть. – Шотландский замок, построен, возможно, теми же строителями через полвека после нашего.

Он напомнил:

– Ты сам искал рамку для вышитой картинки этого двойника.

– Ну да. Только Маленький дедушка уверяет, что «шотландец» не просто двойник. Он – близнец! И-ден-ти-чен!

– Откуда он это знает? – усомнился Рафаэль. – В ту эпоху даже в разных странах здания такого же назначения похожи.

– Он видел подробный план! Прадедушка вспомнил, что однажды чуть не купил книгу. Впрочем, она ему была не по карману. Он обознался. Принял замок на репродукции за наш. Говорит, поразился не только внешнему сходству, но и тому, что план совпадал, а деталей было больше.

– Там был план? – удивился Рафаэль.

– Угу. В прошлом веке какой-то любитель привидений объезжал малоизвестные замки Шотландии в поисках сверхъестественных, необъяснимых фактов, записывал истории, а потом издал нечто вроде путеводителя по местам, где случаются таинственные явления. С рисунками, чертежами зданий и схемами передвижений призраков. Какая жалость, что у нас нет ни одного привидения. От туристов отбоя бы не было, уж я бы постарался.

Рафаэль рассмеялся. Закрыл свои записи и предложил:

– Барт! Поезжай в Шотландию! Посмотри своими глазами расположение переходов в неперестроенном замке. Или давай поеду я! – загорелся Раф, не встретив энтузиазма со стороны брата.

– А где деньги взять на поездку? – охладил его Барт. – А кто будет таскать тебя по лестницам? Нет, Раф. Поройся сначала в библиотеке. Найдется переиздание книги или другой источник со схемой. О призраках пишут все, кому не лень!

– Ни-че-го! – с горечью рассказывал Барту Раф. – Об этом шотландском замке мало где упоминается. Есть несколько художественных изображений фасада. И никаких схем.

– Видимо, их призрак не был аристократом, – зевнул уставший после суетного дня Барт, – такими меньше интересуются. Ну ладно, делать нечего, поехали в Шотландию.

– Нет смысла. – Раф вздохнул. – Я позвонил одному профессору истории, он мне ответил, что от данного замка, к сожалению, остались только руины.

Барт поморщился. Руин замков он не любил. Как же так можно относиться к своему историческому наследию? Но брата, и себя заодно, утешил:

– Не расстраивайся. Есть еще книга.

– Книга не переиздавалась. О ней давно не было упоминаний. Если бы не каталог того давнего аукциона, я бы вообще усомнился в ее существовании.

Барт присвистнул:

– Плохи наши дела. Не люблю я единственные экземпляры в частных коллекциях маньяков-собирателей. Тройную цену заломит. Если вообще захочет ее продавать…

– Ты считаешь, что книга могла подорожать в три раза с тех пор, как была продана? – Рафаэль воспринял его слова всерьез.

Когда Раф сообщил Барту прошлую стоимость книги, Барт, конечно, удержался на ногах, но только потому, что опирался о каталку Рафа.

– Мой внук, – со старческой гордостью сказал братьям Маленький дедушка, – сумеет найти и приобрести любую книгу.

Барт не удержался от скептической гримасы. Прадедушка это заметил.

– Внук умеет состыковывать концы с концами и находить выгодные обмены. Ведь у каждого коллекционера есть заветная мечта, за которую он все что угодно в обмен отдаст.

Рафаэль, улыбаясь, посмотрел на комод с архивом. Барт усмехнулся:

– Так Мединос и выложится для Медичеса.

– Зачем для Медичеса? Он для родного деда будет стараться, – заверил его Маленький дедушка.

Биорн с готовностью им услужила. Позвонила и передала заказ от деда внуку.

– Собирайся, – весело сообщил Женевьеве отец. – Едем прицениваться к очень интересной книге. Неужели у деда завелись лишние деньги? Он хочет ни много ни мало – «Путеводитель по шотландским замкам с привидениями». Помнишь, я тебе рассказывал? Чудит старик. Впрочем, раритетная книга – хорошая инвестиция!

Собираться Женевьеве – смену белья да рисунки сунуть в саквояж. Рисунки – «это я, а это Рафаэль». Женни смахнула слезу и решительно застегнула замок на чемоданчике. «Неужели мужчины не умеют любить? Так быстро меня забыл».

«Ну и пусть, ну и пусть», – отстукивали колеса поезда.

Мелькали интересные места и забавные лица. Женни было все равно. Просто жалко папу, который изо всех сил пытался ее развлечь.

«Это я, а это Рафаэль». Вот и все, что осталось у нее на память об их великой вечной любви. «Интересно, что Бартоломью сейчас делает? Неужели совсем-совсем не думает обо мне? Может быть, он меня презирает за то, что… произошло?»

«Ну и пусть, ну и пусть», – убаюкивали ее колеса очередного поезда.

Книгу им так и не показали. Коллекционер был подозрительным мрачным типом, как раз нашедшим мечту своей жизни и потому жаждавшим денег для ее покупки. И деньги плыли ему в руки. Шотландское историческое общество предложило ему за книгу о национальных привидениях хорошую цену. Причем совсем недавно. Он может продать Мединосу книгу, но в цене не уступит – зачем, если есть более надежный покупатель. Таких неудачных торгов отец Женевьевы не ожидал.

– Сколько-сколько тысяч? – округлились глаза у Барта, когда Биорн пересказала им с Рафаэлем свой телефонный разговор. – А как скоро? Биорн с удовольствием сообщила подробности. Увы, ее в свои дела братья посвящать не собирались. Она поошивалась немного у Медичесов и отправилась к Оричесам. Может, там произойдет что-нибудь, заслуживающее внимания.

– Гений сделок! Да я бы дешевле смог выторговать! – возмущался Барт, вспоминая интеллигентного долговязого очкарика, отца Женевьевы. – Где мы возьмем эту сумму?

– Не шуми. Шотландское историческое общество наверняка покупает книгу для Национальной библиотеки. Я смогу получить доступ. Съездим и посмотрим. Или попросим прислать копию нужной нам страницы, – попытался успокоить его Рафаэль.

– Сколько времени это займет? – быстро спросил Барт.

– Самое меньшее – пару месяцев, пока произойдет сделка, пока оформят покупку…

– Я не могу ждать так долго! – отрезал Барт.

Не рассказывать же брату, что произошло у них с Женин и чего он еще опасается после такой ночи.

– Подумаешь, еще несколько месяцев, – урезонивал его Рафаэль.

– Ты ничего не понимаешь! – Барт собрался и убежал куда-то вон из замка.

«Чего я не понимаю?» – пожал плечами Рафаэль.

– Милый, – мягко сказала Линда, – у нас гостья.

«Ха, – усмехнулся про себя Ллойд, – какое вежливое слово для прилипалы». Но послушно поздоровался с Би-орн.

– Что хотел от тебя Бартоломью? – старику Оричесу до смерти надоели женские разговоры, он обрадовался, что наконец-то в гостиной появился сын. Жаль, что молодой Медичес хотел поговорить только с Ллойдом и уже ушел.

– Предлагал купить у него Кинжала. Барту срочно нужны наличные, – усмехнулся Ллойд.

– Не может быть! – Скуку как рукой сняло, и старик Оричес даже привстал в кресле. – Бери не торгуясь!

– Я отказался. – Ллойд смотрел куда-то в окно.

– Что, дорого запросил? Конь хороший. И ты его давно хотел. Бери, я оплачу.

– За Кинжала ты готов отвалить сколько угодно, не торгуясь, – завелся Ллойд. – А помочь мне ты не можешь? Мне не нужен Кинжал! Я не играю больше в детские забавы!

Он вспомнил про Биорн и поморщился. Она жадно слушала. А! Ну ее. Дура!

– А твоя затея – не детская забава?! – загремел старик Оричес, разозлившись, но при посторонних не стал продолжать семейный скандал и давать волю гневу.

Он встал и ушел к себе. Линда тихонько вздохнула. Ссорятся уже несколько недель по поводу планов Ллойда.

– А зачем Бартоломью столько денег? – встряла Би-орн. – Неужели решил купить сумасшедшему старику эту дорогущую книгу?

Глазки у нее озабоченно забегали, она силилась понять, что к чему в этой истории.

– Какую книгу, какому старику? – поинтересовался Ллойд.

– Прадедушке Женевьевы Мединос. «Привидения шотландских замков», – пояснила Биорн. Почему же не пояснить, Бартоломью запрещал ей только Мединосам говорить о Медичесах и наоборот, а это – Оричесы.

Линда обеспокоенно посмотрела на побледневшего Ллойда.

– Это даже хорошо, что Ллойд не купил у меня Кинжала! – Бартоломью бегал из угла в угол по комнате Рафаэля.

– Я найду Кинжалу другого… – Барт нервно сглотнул и выдавил из себя это слово: – Хозяина. – Он остановился и взглянул на Рафа. – У которого будет легче, чем у Ллойда, выкупить Кинжала обратно!

Раф смотрел на брата со страхом. «Барт продает своего коня?» Наконец он в это поверил и испугался, не сошел ли тот с ума. Продать Кинжала?!

– Ллойд – свинья! – Барт все еще был взбудоражен несостоявшейся сделкой. – Он очень хотел Кинжала. Тем более что будет конный парад на Празднике цветов. Но он не пойми почему взъелся на меня. Ждал, что я буду его упрашивать, что ли.

Барт презрительно выпятил губу.

– Но это к лучшему…

– Барт? Зачем тебе продавать Кинжала? – осторожно спросил Рафаэль. – Давай лучше попробуем выручить деньги за мою лошадку.

– Я сам, своими силами решу свои проблемы! – начал Барт и опомнился, добавил мягко: – Твоя лошадь специально обучена и стоит дорого, но покупателя быстро мы на нее не найдем.

– Яхта? – перебирал что у них есть ценного Рафаэль.

Бартоломью его перебил:

– Перестань. Яхта – твоя. И тоже быстро не продашь.

– Барт, не обязательно покупать эту книгу, давай подождем, пока ее купит историческое общество. Давай, в конце концов, поедем в Шотландию и посмотрим на руины, может, сообразим, на каком уровне был переход…

– Раф, я не могу рисковать временем и деньгами. Я не могу бросить надолго работу, я же только ее получил. Что вы все будете делать и на что жить? Мы проездим по Шотландии, прокатаем кругленькую сумму и вернемся ни с чем?

– Ну, не факт, что книга нам поможет. И что тогда?

– Тогда мы ее продадим, придурок, тому же Шотландскому историческому обществу! – воскликнул Барт. – Мы в любом случае вернем обратно деньги, пока на книгу есть спрос!

Рафаэль уставился на Барта, надо же, такая простая мысль не приходила ему в голову. Но Кинжал…

– Рафаэль. – Мама заглянула к ним, увидела Барта и сочла нужным напомнить: – Бартоломью, ты зарос, пора к парикмахеру. В мэрии работаешь. На виду.

Барт замахал на нее руками и бросился к выходу.

– Что это с ним? – испугалась мама. – Устал?

– Много дел, – согласился Раф.

Что он еще мог сказать?

– Рафаэль! Рафаэль! – мама разыскала младшего сына в замке. – Что-то творится с Бартоломью. Какой-то он странный вернулся из города. Поговори с ним. Как бы опять не напился, – вздохнула она сокрушенно.

Раф собрал чертежи и покатил к себе в комнату. Барт лежал на его кровати лицом к стене. Он повернулся на звук коляски.

– Ллойд срочно собрался и поехал в Порт-Пьер, – глухо сказал он. – Я догадываюсь к кому.

– Ну и что? – удивился Раф.

Барт молчал.

– Женевьева тебя любит, идиот.

Барт молчал.

– Позвони ей.

Барт отрицательно покачал головой.

– Сделай мне одолжение… – Он посмотрел на Рафа. – Сейчас придет новый хозяин за Кинжалом. Проследи, чтобы все было в порядке. Я не хочу, чтобы Кинжал знал, что я сам, своими руками, его отдал.

Раф кивнул. Двинулся к двери.

– И не вздумай звонить Женевьеве. Позвонишь – ты мне не брат! – крикнул ему вдогонку Барт.

Он вдруг вспомнил, как увидел Женин первый раз. Грязный вонючий поезд, и девушка, такая свежая, как будто только что умылась. Она все время делала глупости, всю дорогу. В основном – ради него. А теперь – кто знает. Барт стиснул подушку. В любом случае он преподнесет ей кинжал с ножнами.

– Женни, к тебе приехал гость! – весело позвала Женевьеву мама.

«Ну наконец-то! Бартоломью!» – встрепенулась Женни и вприпрыжку выбежала в гостиную. Она в недоумении повертела головой. Очень странно, что Бартоломью взял с собой Ллойда… И где же он сам?

– Это тебе. – Ллойд протянул ей розу.

На этот раз красную. Женни ахнула. И разрумянилась. Мама улыбнулась, она увидела свою прежнюю Женни. Ллойд явно был доволен произведенным эффектом. Он откашлялся.

– Женни. У меня появились дела. Я собирался появиться, как только их закончу.

Ллойд сделал неопределенный жест рукой.

– Потом решил, что не стоит тянуть. И приехал сделать предложение.

– Какое предложение? – заинтересовалась Женни.

Тут ахнула мама и поспешила выйти за дверь. Ллойд качнулся на каблуках.

– Выходи за меня замуж.

– Э… – Женни открыла рот.

Его карие глаза смотрели отнюдь не насмешливо. Он это что, в самом деле сказал? Ой, как это приятно, даже когда совершенно неожиданно и не от того, от кого ждешь. Уголки губ у Женни поползли вверх. Ллойд тоже улыбнулся.

«Интересно, что было бы, если бы я не встретила летом Бартоломью? Приехала бы в Меланьи к Маленьким, к Медичесам и близко бы не подошла и по уши влюбилась бы в Ллойда?» Ну и мысли же ей приходят в голову. Но если не знать Барта, пройти мимо Ллойда Оричеса – это немыслимо! Однако кое-что всплыло у нее в памяти, чьи-то злые слова. А Ллойд, сам Ллойд заметил бы ее, если бы… не Барт?

– Я тебе нужна из-за Барта Медичеса? – тихо спросила Женин. – Его место в колонне, его лошадь, его девушка…

Ллойд возмущенно хмыкнул.

– Что за глупости ты говоришь, Женни. Сравниваешь себя с лошадью.

Он презрительно усмехнулся и не утерпел, проговорился:

– Барт на днях предлагал мне купить Кинжала, а я отказался. Медичес слишком высокого мнения о своей персоне. Мне ничего не надо, что принадлежит ему!

Женни удивленно уставилась на Ллойда. «Бартоломью продает Кинжала? И кому! Ллойду? Этого не может быть. Значит, ему срочно нужны деньги. А зачем? Он что, проигрался? Он же клятвенно обещал мне, что не будет в руки брать карты!» Растерянность отобразилась у нее на лице.

– Женни… – Ллойд взял ее за руки. – Женни…

Женни молчала. Ллойд обнял ее, она не выдержала и прижалась щекой к его плечу. «Совсем не похоже на объятия Бартоломью. Даже если закрыть глаза». Женни зажмурилась и попыталась представить, что это Барт. Нет, это Ллойд. Запах дорогого терпко-сладкого одеколона, ощущение гладкой кожи куртки под ладонью. Очень уверенные руки. Он ей не противен. Ни капельки. Он ей даже немного нравится. Наверное, можно привыкнуть. Высокомерный Ллойд Оричес. Только с ней он будет нежным и ласковым. Ни с кем больше… Женни открыла глаза и подняла голову. Ллойд потянулся ее поцеловать.

– Нет. Я не могу, – отпрянула Женни, преодолев соблазн.

– Почему?

– Я жена одного мужа, – гордо и печально, как ее любимая героиня Амелия из семейной легенды, сказала Женевьева Мединос. Или что там было произнесено. – Я женщина одного мужчины.

Ллойд хохотнул цинично.

– Мы современные люди, Женин. Я прекрасно знаю, что за тип Барт Медичес. Удивительно, если б у вас ничего не произошло. Мне плевать. И я не ангел.

Амелия и Женевьева имели в виду совсем другие великие и вечные отношения! Неземную любовь! А Ллойд так грубо сдернул Женин с небес. И самое обидное, что достойно возразить ей было нечем, по-своему он был прав. А чтобы рассказать о возвышенном подходящих слов не нашлось. Лицо у Женевьевы запылало.

– Это все из-за замка? Да? Потому что у Медичеса есть замок? – у Ллойда в голосе просквозила горечь.

Женин сначала не поняла, о чем это он.

– Да разве это замок? Это просто старый укрепленный городской дом! Уродливый! Захламленный! Хочешь именно такой? Давай купим! Или найдем настоящий замок! Или построим свой! Новый! У моря! – горячился Ллойд. – Все, что захочешь.

– Ах, Ллойд… – Женин чуть не плакала. – Я даже не думала, что ты такой замечательный. Я считала тебя бездушным, холодным. Спасибо тебе большое. Дело не в замке. Когда мы встретились с Бартом, я совсем не знала, что он из замка Медичесов. Я не могу объяснить…

Она все-таки заплакала.

– Я люблю его, даже если ему больше нет до меня дела.

– Ему действительно нет до тебя дела, – жестоко сказал Ллойд. – Он уже забыл тебя. Он сейчас вовсю занят подготовкой к Празднику цветов. Какие-то новые идеи. Наверное, очень дорогие, раз задумал продать Кинжала, – приврал Ллойд для полноты картины, хотя прекрасно знал от Биорн, зачем Барту деньги. Для идиотской книги про шотландские замки. Но он не собирается помогать, у него свои планы, пускай отец в них и не верит.

– У него есть девушка? – тихо спросила Женни.

– Нет, – не смог слукавить Ллойд, – пока нет. Мой старик пристроил его в мэрию, и он там пропадает с утра до вечера. Если не выгонят за внешний вид.

Женни посмотрела удивленно.

– Оригинал, как всегда, – скривился Ллойд и пригладил свою аккуратную прическу. – Носит по новой моде волосы до плеч. Но долго его таким не потерпят. Это все-таки официальное учреждение.

Женни отвернулась, пряча улыбку. «Милый мой Бартоломью. Держит данное мне слово».

Она виновато взглянула на Ллойда. Он собрался уходить, вернулся и протянул ей что-то.

– Чуть не забыл. Это тебе подарок. От мамы.

Женни развернула сверток. На вышивке три конных рыцаря скакали по тропе из леса. Женни знала куда. К замку. Линда закончила задуманный когда-то давно и отложенный диптих. Для нее. Женни прижала картинку к груди, но посмотрела Ллойду в глаза твердо и непреклонно. У него погасла последняя надежда.

Барт опоздал к ужину. Пока он наскоро отмывал руки после сегодняшних малярных работ, мама щедро плюхнула в тарелку горячее картофельное пюре. Раф уже поел, он нетерпеливо дергался в своем кресле, смотрел, как голодный брат стучит ложкой.

– Что, есть новости? – не отрываясь от тарелки спросил Барт.

– Угу, несколько. – Глаза у Рафа сверкали.

Барт наскоро заглотил остатки картошки, вытер тарелку хлебом, сунул его в рот и поднялся. Вообще-то, он бы не отказался от добавки, но ладно, успеет еще поесть.

Раф поспешно двинулся к себе в комнату.

– Бартоломью! – остановила старшего сына мама. – Надеюсь, ты приведешь себя в порядок к празднику.

– А? – Мысли у Барта были уже далеко.

– Чтобы в церковь на Пасху явился подстриженный! – пояснил ему отец.

– Косу отращиваешь? – Раф был возмущен: ему казалось, что Барт слишком спокоен, в то время как у него такие новости, и решил его расшевелить.

Барт не заметил провокации, пожал плечами.

– Женни зачем-то хотела, чтобы у меня волосы отросли. Я ей обещал.

– Она обрадуется при скорой встрече, что помнишь ее капризы.

Барт наконец уловил какие-то странные интонации и удивленно посмотрел на Рафаэля.

– Ллойд вернулся ни с чем! Он делал предложение – Женевьева отказала! – звенящим голосом сообщил Раф.

Барт глупо улыбнулся.

– Откуда ты знаешь? Женни… звонила?

– Биорн подслушала у Оричесов, – с неохотой сдал источник информации Раф.

Но у него было еще кое-что.

– Курьер утром доставил книгу.

Раф показал на стол. Барт схватил ее, пролистал, но в спешке ничего не нашел.

– Ну?

– Интересная, – сообщил Раф, смеясь, – даже не ожидал. Ты представляешь, один лорд запер свою жену в тайной комнате, никто не знал где. Она умерла. Тогда он женился на молодой служанке. А привидение жены ужасно выло в первую брачную ночь и выцарапало проклятие на внешней стене напротив окон их спальни на высоте десяти метров от земли. Рисунок выцарапанного проклятия прилагается. Призрак несчастной обманутой леди так и бродит с тех пор в коридорах…

– До спальни лорда у нас больше десяти метров и никакой стены напротив, – заметил неточность Барт. – Неужели тайник – целая комната? Где она расположена?

– Это не у нас, – с сожалением признал Раф. – Это предыдущая история. В замке-двойнике привидение попроще. Плененный волынщик предупредил звуками волынки своего господина, что в замке враги. Ему отрубили руки. С тех пор его призрак гуляет по окрестностям и замку с обязательным выходом на Центральную башню. Непонятно только, звучит при этом волынка или нет.

– Брр, – поежился Барт. – А тайник где?

– О тайнике ничего не сказано. Зато вот он – переход. В виде каменной арки. – Рафаэль открыл книгу на нужной странице.

Барт молчал. Тупо смотрел на вожделенную картинку и не находил слов. Все логично. И у них такой же мостик должен быть на этом самом месте. Неужели нашли?

– Подождем, пока родители уснут и разберем стену! – пихнул его в бок Раф.

– Нет, – покачал головой Барт, – сначала нужно все хорошенько продумать.

Как ни странно, Маленький дедушка был того же мнения. Братья привезли ему с утра книгу. Он долго водил пальцем по странице с картинкой, Барт морщился и старался не думать, насколько обесценится этот раритет после того, как на нем появятся следы от ногтя. Наконец прадедушка сказал:

– Составим план всей операции. Шаг за шагом!

– Да, – поддержал его Барт, – никакая случайность или оплошность на этот раз не должна помешать!

– Начнем с даты! – торжественно захлопнул книгу дедушка. – В первое воскресенье после Пасхи собирается попечительский совет центральной библиотеки Порт-Пьера. Глава которого – мой внук. Съезжаются представители библиотек, книжных архивов и почетные гости.

Маленький дедушка добавил мстительно по отношению к тем родственникам, которые скептически отнеслись когда-то к его идеям:

– Практически все они имеют отношение к роду Мединосов!

«Ах вон оно что! Так бы и я мог перепродавать книги, тоже мне, гений сделок», – хмыкнул про себя Барт. Но не мог не согласиться:

– Отличный театр для нашего спектакля!

Они обговорили каждую минуту, каждое участвующее лицо. Барт набросал список, кого Рафаэлю предстояло обзвонить. Представители прессы. Фотографы. Кто еще? Договориться с водителями. Священник… «Ну, помнишь, церковь возле причала?»

– Такое ощущение, – воскликнул Раф, сворачивая бумажку, – что кинжал и ножны у нас уже в кармане. А что будет, если их на переходе не окажется?

Они обсудили отступление.

– Может, не ждать так долго? Вскроем стену сейчас? – горячился Рафаэль.

– А что мама скажет? – выдвинул неожиданный аргумент Барт. – Грязь и суета на Пасху?

Они рассмеялись, и напряжение спало. До вечера.

Оба вертелись в кроватях и не могли уснуть. Думали об одном и том же.

– Я все еще не понимаю, что произошло на этом мостике, – признался Рафаэль.

– Оружие однозначно нес слуга, – ответил Барт. – Если бы это был самый младший из Медичесов, который художник, мы бы знали больше об этой истории.

– Согласен. Итак, слуга сунул ношу в тайник. Планировал заранее? Или испугался чего-то? Куда делся слуга потом, почему его не допросили с пристрастием?

Барт вздохнул. И подавил в себе желание бежать немедленно разбирать стену. На этот раз все пройдет по плану. Ничего. Подробности выяснятся по ходу дела.

Бартоломью пробрался к своему семейству. Подмигнул маме. Она нахмурилась. Что за поведение в церкви. Посмотрела на него и разулыбалась. Сущее дитя. Не захотел стричься, заправил старательно зачесанные набриолиненные волосы под воротник рубахи. Какой же он у нее красавец! Она слышала, как перешептывались девицы на выданье, пока он шел. Мама перевела взгляд и перестала улыбаться. Рафаэль еще красивее. Только за ним раздаются одни жалостливые вздохи. Мама вытерла слезы. Ничего, ее дообследуют, выпишут правильные лекарства, и у нее на все хватит сил.

Рафаэль перебирал в памяти, кому он звонил. Вроде договорился со всеми, с кем надо. Он бы посвятил в их планы Женевьеву, но брат не позволил, его право, конечно.

Барт прокручивал мысленно действо, которое через неделю произойдет в замке и переместится в Порт-Пьер. Все продумано, осечки быть не должно.

Братья озабоченно поглядели друг на друга.

Барт подумал, что Женни ни о чем не догадывается. Сюрприз, если удастся, будет просто роскошным! Дожить до него осталось всего неделю! Интересно, о чем Женни сейчас думает. Ах, ну да, она же тоже в церкви. Он прислушался к церковной службе.

Медичесы под впечатлением происходящего в церкви забыли о своих многочисленных проблемах.

Мединосы тоже. Женевьева уговорила их поехать в монастырь. Не в тот, где они с отцом искали книгу – тот был слишком далеко. Женни собиралась в монастырских стенах объявить родителям о своем решении уйти от мирской жизни, но так и не набралась храбрости. Ее захватила пасхальная служба. Она забыла, зачем приехала. Из земных мыслей осталась только одна – ее Бартоломью слышит сейчас те же слова, что и она. Все решения она отложила на потом.

После Пасхи перед запланированным мероприятием случилось еще одно событие, которое больше бы взволновало братьев, если бы их головы не были забиты мыслями о кинжале и Глазе бури. Они вернулись с очередного совещания от Маленького дедушки, и у Рафа чуть не остановилось от испуга сердце. Он знал, что за люди носят очки в золотой оправе и кашемировые пальто. Очень знакомый ласковый взгляд удава перед проглатыванием кролика. Он ненавидел их всеми силами своего искалеченного тела. Что этому от него надо? Зачем мама вызвала к нему доктора? Чтобы он что сказал на этот раз?

– Рафаэль, – взволнованно начала мама, – умер мой дядя. Ты его не помнишь. Ты был еще совсем мал, когда он приезжал к нам в гости.

– Сочувствую, – отозвался Раф.

– Я ему часто писала о тебе. Посылала вырезки твоих статей. Он очень гордился тобой. Следил за твоими успехами.

Раф не понял, к чему это она. Барт догадался и ахнул.

– Дядя оставил тебе небольшое состояние для твоей научной работы. А это – адвокат…

– Правда? И где он был несколько недель назад, когда нам позарез нужны были деньги на одну книгу! – в сердцах воскликнул Раф.

– Рафаэль… – простонала от его бестактности мама.

Адвокат приятно отличался от докторов. От Рафаэля он хотел только подписей. В душу не лез. Не пугал. Мягким голосом объяснил подробности, сообщил, что за небольшую сумму он оформит все бумаги без потерь и проволочек. Раф понял, что наличные деньги он еще не скоро подержит в руках, успокоился и в детали не вникал. Барт похлопал Рафа по плечу. Мама сияла. Один отец пробурчал, что глупо – оставлять деньги ребенку при живых родителях. На его ворчание не обратили внимания.

Бартоломью не мог ни есть ни спать в эту неделю. Рафаэль чувствовал себя не лучше. – Ну хорошо, предположим, мы найдем спрятанное. Думаешь, отцу этого будет довольно для начала? Согласится ли он сразу же ехать в Порт-Пьер? Ведь совсем не очевидно, что Мединосы тут ни при чем, – тормошил Барт Рафаэля в ночь перед намеченным для вскрытия стены днем.

И сам себе отвечал:

– Сориентируемся по ходу действия. Придумаем какую-нибудь правдоподобную историю на месте. Просто нужно ошеломить. Отвезти в Порт-Пьер. Там все по плану. Главное сейчас – найти кинжал и ножны.

Рафаэль лежал и в который уже раз пытался представить себе, что же там происходило на самом деле… Слуга бежит. С ношей. На мостик. Темно. Темно или есть факел? Допустим, темно. О слуге нет никаких упоминаний. А что если… его убили? Точно! Как же ему раньше в голову не пришло!

– Барт… – Теперь Раф тормошил Барта. – Ни кинжала, ни ножен на арке нет! Мы наметили неправильное место, где долбить стену.