Помоги проекту - поделись книгой:
– Ступайте. Я приду проводить вас. Но если вы меня не узнаете, то не сможете выйти. А если узнаете, перед вами откроется самая легкая и короткая дорога.
Перед глазами потемнело. И вот уже мы стоим в каком-то коридоре, в руках у нас чадящие факелы, а где-то впереди бухают шаги чудовищных слуг Каменной девы, несущих наверх сундуки с книгами.
– Какое еще испытание припасла для нас эта женщина? Неужели у тебя остались силы еще хоть для одного поцелуя?
– Нет, Фарух, боюсь, что это испытание будет пострашнее. Да и удовольствия доставит меньше.
Мы поднимались по гигантским ступеням… Все ближе и ближе был подлунный мир. Стали слышны запахи ночи – прохладный ветерок дохнул из-за поворота.
И тут появилась она. Нет, не Каменная дева, а страшная богиня Уто – гигантская кобра. Ее раскрытый клобук был огромным, а тело бесконечными волнами пряталось в боковом коридоре. Я взглянул пристальнее и вспомнил слова: «Я приду вас проводить…» А потом взглянул прямо в глаза чудовищной змеи. То были глаза женщины – необыкновенно страстной и бесконечно желанной. О такой грезит любой мужчина, но она является в жизни лишь единицам.
Я рассмеялся и воскликнул:
– Прощай, прекрасная и великая Уто! Да будет твоя жизнь бесконечной, как бесконечны знания, которые та хранишь!
И змея исчезла… Исчезло все, лишь у поворота коридора грудой стояли сундуки и высилась статуя: юная дева вглядывалась в неведомые дали.
– Что ж, пора звать Ас-Сархата, джинна, и, да хранит нас Аллах великий, как можно быстрее убираться отсюда. Уж слишком страшны древние тайны Кемет!
– Да, Синдбад. Нам пора.
Я вышел под лунный свет, хлопнул в ладоши: три раза, раз и еще три. И сразу раздался голос:
– Долго же вы гуляли…
– Долго? Прошло много времени?
Ас-Сархат хмыкнул:
– По сравнению с вечностью только миг. Но в вашем мире, мире людей, протекло двести дней, и еще один день миновал сегодня. Ваши спутники долго кричали на моего хозяина, обвиняли его в том, что он послал вас на смерть. Но теперь все стихло, а хозяин мой всерьез обеспокоен. И думается мне, уже и сам не рад, что пригласил вас под свой кров.
– Ну что ж, значит, мы его порадуем. Даже дважды порадуем. И тем, что остались живы, и тем, что собираемся на рассвете покинуть город Искандера Двурогого и землю Кемет.
– Значит, моя сестра была к вам снисходительна?
– Я бы сказал, что она позволила нам заплатить за кроху сокровищ… И теперь я прошу у тебя, благородный джинн, совета: как эти сокровища мне доставить на корабль…
– «Благородный джинн»… – Мне не послышалось, в голосе Ас-Сархата прозвучало удовольствие. – Редко кто из вашего племени называет нас так. Я помогу тебе. Но ответь, вы сегодня собираетесь отплыть?
– Я же сказал, как только наши сундуки окажутся на корабле и мои товарищи ступят на борт, мы сразу же поднимем парус. И, да смилуется над нами Аллах всесильный, попытаемся как можно скорее вернуться в Багдад…
– Мой хозяин будет удивлен… Нет, он будет поражен. Но где же сокровище, которое должно оказаться у халифа?
Я показал на сундуки, что грудой высились у стены.
– Не беспокойся, отважный Синдбад. Считай, что ваше сокровище уже на борту корабля.
Мы шли сонными улочками. Город просыпался. Я не мог поверить, что миновало уже более двух сотен дней. Казалось, здесь, за глиняными дувалами, застыло время. Но надо было торопиться домой. Мне не страшно было прогневить халифа своими задержками, но огорчить любимую даже лишним часом ожидания я не хотел.
Почти бегом мы добрались до дома Фархада, не слушая его причитаний и восторгов, и скомандовали товарищам немедленно возвращаться на корабль. Полуденное солнце освещало нам дорогу. Земля Кемет с ее древними и мрачными тайнами осталась позади.
Аллах был милостив, ветры подгоняли судно, словно услышав наше желание. И вот уже великая Басра встречала нас. Я торопился, будто за мной гнались все ифриты преисподней, и подгонял своих товарищей. И наконец, спустя почти год, мы ступили на улицы родного Багдада.
Только здесь я позволил себе не торопиться. Спокойные невозмутимые верблюды внесли поклажу в сады халифа. Я поцеловал землю у ног повелителя правоверных. Теперь долг мой был выполнен. Я сдержал слово и мог спешить к своей семье.
Прекрасная Лейла все так же встречала меня у дверей. Рядом с ней стоял наш малыш. Он ясными глазами посмотрел на меня и сказал:
– Вот наконец ты и приехал, отец!
Слезы застлали мне глаза, и я возблагодарил Аллаха за все его милости. Пятое путешествие во славу халифа, повелителя правоверных, закончилось, и я обрел покой.
Молчали гости, замерев в изумлении. Закончил свою долгую речь хозяин. И Синдбад-ученик посвил последнюю точку.
– Вот так закончилось мое пятое путешествие. А завтра, если Аллах всемилостивейший и милосердный позволит, я расскажу вам, что было со мной в шестом странствии.
Отдав Синдбаду-ученику сто мискалей золотом, Мореход сказал:
– Завтра, когда истечет дневная молитва, отправляйся в лавку Касима. Самые черные восточные чернила и самый тонкий пергамент из далекого города ждут тебя. А потом приходи ко мне и запиши рассказ о моих приключениях, что были страшнее и дольше тех, о которых уже слышал.
Зажглись на небе звезды. И лишь они и бесконечно-прекрасный небесный свод наблюдали путь Синдбада-ученика.
Макама шестая
Пришло и закончилось время дневной молитвы. Синдбад-ученик спрятал коврик, торопливо надел любимый шелковый халат и поспешил в лавку Касима. Тут, по словам Морехода, ждали его самые черные восточные чернила из далекой страны на берегу Желтого моря (но чернила-то при этом явно не желтые) и самый тонкий пергамент из знаменитого города.
Еще быстрее шел Синдбад к Мореходу. А на ходу гадал, что же это за страшное путешествие, о котором собирался сегодня поведать неутомимый путешественник. Казалось бы, уже везде побывал и всякое повидал Синдбад-Мореход. И белая скала из ужаса, и Повелительница великанов, и крылатые морские кони… Чего же теперь захочет жадный до знаний и чудес владыка правоверных, халиф Гарун-аль-Рашид, о котором столько раз уже упоминал Синдбад и который был у начала всех странствий отважного купца…
Ответ на этот невысказанный вопрос прозвучал сразу после того, как гости отведали яств и напитков, а сам хозяин вышел на середину комнаты.
– Итак, я вошел под родной кров и возблагодарил Аллаха милосердного за то, что он даровал мне место покоя и радости. Приют, где меня ждут и днем и ночью. Обитель, где я услышал первые слова своего сына и где меня всегда встречала самая прекрасная из женщин.
Дни шли за днями, недели за неделями, месяцы собирались вместе… Вот уже и год минул со дня моего возвращения. В душе затеплилась надежда, что мне удалось утолить ненасытную жажду халифа, ищущего нового и неизвестного, желающего собрать все чудеса и диковины в стенах своего дворца. Аллах подарил нам с Лейлой еще одно дитя – прелестная дочь стала новой отрадой моего сердца и игрушкой для сына. Камаль забавлялся с ней, но всегда готов был защитить малышку Фатиму от любой беды, даже если это просто паучок торопливо взбирался по своей паутинке.
Еще двенадцать месяцев собрались в год, девчушка стала ходить, а потом и лепетать. В памяти стерлись и полутемные тайные покои халифа, и его беспокойный взгляд. Я забыл, как спится на кошме и как пахнет дым костра в оазисе. Счастье и покой пришли в мою душу.
Но покой оказался призрачным. Ибо в тот день, когда Фатиме исполнилось два года, у моего порога появился скороход из дворца. С тяжелым вздохом я встал.
– Не тревожься, о мой муж и повелитель. Долгим будет твое странствие, но счастливым. Ты увидишь много островов и морей, раскроешь объятия самым гордым и прекрасным женщинам мира, но вернешься сюда, под этот кров. А мы с детьми будем ждать тебя и слушать сказки о твоих приключениях, которых не рассказывают на наших базарах только немые.
Слова моей дивной жены успокоили меня, но я еще раз удивился про себя ее всеведению и всезнанию. Хотя, надо признать, это всезнание меня всегда успокаивало. Ведь получалось-то именно по ее предсказанию – я возвращался, и с успехом.
Две детские ладошки – поменьше и побольше – помахали мне вслед, и я с легким сердцем отправился во дворец халифа. Стоял теплый вечер, цикады только начинали свою песнь. Безмолвный царедворец в этот раз повел меня не в тайные покои, а лишь указал на тропинку, что вилась меж деревьев. Я сделал несколько шагов и оказался в беседке, сплошь увитой диковинными лианами, что пахли сильно и пряно. Повелитель, приподнявшись с подушек, приветствовал мое появление.
– Здравствуй, отважный Синдбад. Давно не видели мы тебя, давно. Нам говорили, что у тебя родилась дочь… Фатима, верно?
– Да, о мудрейший. Малышка Фатима становится день ото дня прекраснее.
– Мы рады, Мореход. Но все равно решили оторвать тебя от семьи. Ибо нет среди наших подданных человека удачливее тебя. Вот уже почти два года, как посылаем мы людей в бурное море за Геркулесовы столпы. Там, как говорят легенды эллинские, лежит земля древняя и мудрая. Тайнам ее, по слухам, нет числа. А ты знаешь, как мы любим тайны. Говорят, что живут в той земле люди всесильные и всеведающие, повелевающие стихиями так, как никто из нас не умеет, собравшие знания со всего мира от дня его сотворения до конца времен.
– Повинуюсь, о повелитель. – Я поклонился. – Когда прикажешь отправиться в путь?
– Знаешь, мы желали бы, чтобы в этом странствии кроме тех, кому ты доверяешь, тебя сопровождал и мой визирь.
Я ужаснулся. Ведь визирь – глубокий старец. Его голос временами еле слышен…
– Не бойся, – халиф угадал мои мысли (наверное, это было нетрудно сделать и по выражению моего лица). – Визирь, мудрый Абу Алам Монте-Исума, вовсе не стар. И очень силен. А хилым и немощным нам просто удобно видеть его. Потому он так и выглядит. Тебе же он будет надежным спутником. И к тому же визирь знает столь много…
Я молча поклонился. Желание халифа оспорить я не мог.
– Что ж, Синдбад. Пора тебе собираться. В это путешествие ты отправишься на нашем корабле с царского причала Басры. Тебе и визирю не пристало путешествовать, как другим путникам, тем более когда вас будет охранять мое повеление и моя золотая байза.
Теперь я был не просто удивлен – я был поражен и напуган… Золотая байза – «всесильное повеление». В любой стране, на любом берегу, в любом поселении нас обязаны встречать, словно перед ними сам халиф. Любое наше желание должно быть удовлетворено вполне, будто этого хочет сам всесильный. А каждое наше повеление будет исполнено как повеление самого владыки правоверных, да продлит Аллах его годы без счета. Золотая байза – это очень суровая ответственность. За всю историю нашего города, да хранит его небесный свод, мне известны лишь четыре случая, когда повелитель даровал золотую байзу. Слова халифа взвалили огромный груз на мои плечи. Теперь я не мог ослушаться ни поступком, ни мыслью. Послушайте же, братья мои…
– Знайте же, братья, что каждое путешествие начинал я с покупок на нашем обильном и шумном базаре. Добрые торговцы, некогда мои товарищи, теперь старались продать мне самые лучшие свои товары. Ведь все понимали, что плохого в дорогу я не возьму, но любому будет почетно как-нибудь в кругу друзей за пиалой ароматного чая похвастать, что у него запасается для долгой дороги сам Синдбад-Мореход… Не скрою, что я этим пользовался. Вот почему мы и расходились с приятелями всегда довольные друг другом. Я получал то, чего хотел, а они грелись в лучах моего имени…
Итак, припасы в дорогу были собраны. Я прощался с домашними и с нетерпением ждал того момента, когда мой порог переступит визирь. Ждал появления слабого старика, которого мне предстоит оберегать всю дорогу не для того, чтобы как-нибудь воспользоваться его советом, а просто потому, что почтение к возрасту делает любого из нас услужливым и предупредительным.
Но в двери моего дома вошел крепкий мужчина. Невысокий, уверенный в себе. Каждое его движение выдавало недюжинную силу. Видя мое изумление, он рассмеялся:
– И я тебя приветствую, Синдбад-Мореход. Не пытайся ответить, я понимаю твое удивление. Старцем я кажусь только тогда, когда этого хочет повелитель. Его можно понять – от седого и бессильного старика принять совет куда проще, чем от сверстника. На самом же деле я выгляжу именно так. И не раз в молодые годы побеждал на соревнованиях борцов. Я много странствовал по свету: в далекой полуночной стране выучился грести, у северных народов перенял языки и науки, а у народов южных изведал многие тайны из тех, что описывают не мир вокруг нас, а мир внутри нас… Судьба ко мне благосклонна – я много узнал и многому научился, а ведь сам еще не стар.
– Приветствую тебя в своем доме, о благородный Абу Алам!
Ко мне вернулась речь. Теперь я был рад, что визирь станет мне спутником в этом путешествии. Сильное плечо и мудрое слово в странствии – вещи очень нужные. Тем более когда отправляешься слишком далеко и точно неизвестно зачем.
Уже через два дня мы были в Басре. На царской пристани нас ждал корабль, который должен был стать нашим домом не на один десяток дней. Я считал себя опытным путешественником, но такого корабля мне видеть не доводилось. Не был он похож ни на кнорр полуночных народов, ни на барку народов полуденных. Высокие крутые борта казались почти круглыми, а на парусах изображены были благородные духи, оберегающие путников в далеком странствии. Я попытался узнать, какой из народов соорудил это невиданное судно, но моряки молчали. Промолчал и визирь в ответ на мой вопрос. Лишь через несколько дней пути он сказал:
– Тебе лучше бы не знать о народе, что соорудил этот корабль. Многие считают его вымершим в незапамятные времена, другие – таким, что еще не родился. Я же могу сказать только, что наше судно сделано из металла и что только на таком необыкновенном судне мы можем уплыть за Геркулесовы столпы и попытаться пересечь узкое бурное море, чтобы добраться до земли древней мудрости, что эллины назвали Атлантидой…
– Но скажи мне, визирь, что же заставило нас отправиться в путь? Каких тайн не хватает в сокровищнице нашего великого халифа?
– Знаешь, Синдбад, а ведь ответ на этот вопрос неведом и мне. Дошло до меня лишь то, что знания островной страны хранят изгнанные девы. Их отвергли женихи, от них отказались родственники именно потому, что всем радостям жизни они предпочитают знания. А вот что они хранят и какой частью своих тайн могут поделиться, нам предстоит узнать. Пусть и не очень скоро…
– Не очень скоро?
– Да, мой друг. Вспомни, как долго ты странствовал по черной земле Кемет… Говорят, что до Атлантиды путь вдесятеро длиннее.
Я вспомнил цену, которую заплатил за книги из той земли… Не могу сказать, что воспоминания эти были мне неприятны. Скорее, они даже льстили моему мужскому самолюбию. Интересно, кому в этот раз придется платить за сокровенные тайны?
Безбрежность морского простора угнетала, а неизвестность тяготила. И лишь воспоминание о семье и о пророчестве моей прекрасной Лейлы делало меня если не сильнее, то спокойнее.
Дни шли за днями. Мы проводили их в неспешных беседах. Визирь знал очень много и охотно делился знаниями со всеми нами. Хотя, честно говоря, временами его рассказы мне напоминали притчи, сказания, саги – все те истории, что за многие сотни лет сложили разные народы мира. Как-то вечером я посмел высказать эту мысль вслух. Но Абу Алам лишь рассмеялся:
– Знаешь, мудрый Мореход, ты прав. Ведь знания – это наша попытка сделать мир понятнее. Но чем больше мы узнаем, тем больше понимаем, как мало наше знание. А потому воистину мудрый ученый не гнушается сказок. Кто знает, почему народы придумывают эти невероятные истории? Потому, что не понимают мира вокруг? Или потому, что понимают его слишком хорошо?
– Так, быть может, премудрый визирь, мы тоже едем за сказками? Быть может, и погоня нашего великого владыки за знаниями – это просто погоня за сказками?
– Быть может, так и есть. Нам же остается лишь малость – добраться до земли древней мудрости. И найти там сокровенные знания.
Я усмехнулся этим словам сановника. Хотя сейчас он больше напоминал одного из друзей Фаруха, сына Мариам-кушачницы. Если я забыл, то скажу сейчас, что Фарух, конечно, был со мной на этом диковинном корабле. Наше странствие по черной земле Кемет он не забыл. И более того, с радостью согласился сопровождать меня в новом путешествии.
Случилось так, что мимо Геркулесовых столпов мы проплывали глубокой ночью. Нас окружала непроглядная тьма. И хотя море было совершенно спокойным, я беспокоился о том, не вынесет ли нас на скалы. Мои спутники разделяли опасения. Но их не разделял визирь. Он лишь ухмылялся в бороду и успокаивал нас.
Сняв дворцовые одежды, Абу Алам более всего походил на разбойника морей. Черная борода, обветренное лицо, спокойный взгляд серо-стальных глаз (большая редкость в нашем прекрасном городе Багдаде). Но визирь говорил, что его мать была из народа северного, где светлоглазые и светловолосые люди вовсе не редкость.
Вдруг тьму вокруг нас прорезал необыкновенно яркий луч, словно солнце на миг вынырнуло из-за горизонта. Белый огонь окатил наше судно от крутых бортов до высоких мачт.
– Что это, Синдбад? – в голосе Фаруха я впервые услышал ужас.
– Понятия не имею, друг мой. Быть может, почтеннейший визирь нам растолкует эту тайну.
– К сожалению, друзья мои, я тоже не знаю, что это.
Казалось, что луч провожает наш корабль. Он по-прежнему освещал все вокруг, хотя мы двигались достаточно быстро. По правую руку от корабля в темноте черной громадиной проплыла скала эль-Тарика[17]. И как только она осталась у нас за спиной, мир вокруг вспыхнул. Все небо озарилось радужными переливами. Казалось, в небесах развеваются чудовищно-огромные ярко-радужные цыганские юбки. Такого зрелища я никогда не видел. И потому возблагодарил Аллаха всемилостивейшего, который помог мне узреть это невероятное чудо.
Но визирь, который был ошеломлен не меньше нашего, не благодарил Аллаха, не кричал, что это сам Иблис устроил пляску. Абу Алам с озадаченным видом стоял у борта судна и встревожено всматривался в переливы цвета впереди по ходу корабля. Потом он обернулся ко мне.
– Что случилось, почтеннейший? – спросил я, увидев выражение его лица.
– Знай же, мудрейший Мореход, что я вижу это не впервые. Некогда в далеких полуночных землях видел я такую пляску огней. Местные варвары, что надевают шкуры и так спасаются от лютого холода, говорили, что такое чудо я могу созерцать только в самых далеких и холодных землях. Мы же сейчас не на полуночи. Наоборот, мы спустились к полудню от нашего прекрасного Багдада, где царит халиф Гарун-аль-Рашид, да продлит Аллах его годы без счета. Боюсь, что наши испытания только начались.
– Ну что ж, мудрейший… Пусть это и так. Мы же не вернемся в Багдад только потому, что нас напугала какая-то небесная плясунья, что размахивает сейчас яркими юбками перед нашим носом. Зато подумай о том, какие чудеса ты сможешь описать халифу и какими знаниями обогатишься ты сам, когда мы доберемся до древней земли загадок и тайн!
Корабль продолжал скользить по глади моря, а над нами все так же бесшумно и величественно разыгрывалась изумительная феерия. Но потом краски стали тускнеть и вскоре исчезли совсем. Вместе с красками ушла из моего сердца непонятная тоска. Я себя чувствовал воином накануне сражения. Его отделяли от схватки считанные часы, а меня многие дни. И дни отделяли меня от поступков, не совершить которые я не мог.
Путешествие наше было пусть нетяжелым, но долгим. Но наконец подошло к концу и оно. Показался зеленый берег. Горы терялись в облаках, а море ластилось к песчаным отмелям.
– Итак, Синдбад, возблагодарим же Аллаха за то, что он даровал нам удачу. Перед нами древняя земля загадок и тайн, которую эллины называли Атлантидой. Сами же жители этих долин называют себя просто «великие», ибо считают свой народ самым древним и самым мудрым. Они уверены, что от них разошлись по миру и остальные народы. Отдаюсь целиком во власть твоего везения, Мореход. Нам нужно только одно – найти на этом удивительном острове ту самую тайну, сокровеннейшую из сокровенных, что станет жемчужиной среди тайн халифа.
И мы сошли на берег.
Вернее, мы вышли на причал, высеченный, похоже, из одного огромного камня. Здания порта, казалось, парили над землей, так легки они были. Их сложили из камней, выстроив столь искусно, что казались строения не каменными, а сшитыми из тканей. Порт жил несуетливо. Повозки с грузами катились сами собой, а их вожатые сидели спереди и выбирали дорогу меж других таких же повозок. Мы осматривались, не понимая, куда же идти и кого спросить.
Прошло несколько минут. Все мои спутники сошли с корабля. И тут рядом с нами появились (мы не заметили, откуда они пришли и когда) прекрасные женщины с открытыми лицами и тяжелыми мечами в руках. Суровая предводительница вышла вперед и спросила:
– Кто вы, неразумные странники, и как оказались на земле древней мудрости?
– Мы подданные халифа Гаруна-аль-Рашида и пересекли узкое бурное море по его повелению.
Поделиться книгой: