Помоги проекту - поделись книгой:
Милая мамочка!
Мы провели интереснейший день в Кимберли – осматривали рудники “Де Бирс”. Сейчас они все закрыты и в ближайший год едва ли продолжат работу, поскольку никто не покупает бриллианты, но мы видели копи, оборудование для промывки алмазов и обнесенные колючей проволокой поселки местных жителей. У одного из рабочих гноилась нога, его лечили, но ничего не помогало, наконец нарыв вскрыли и обнаружили там завернутые в грязную тряпку алмазы! А если бы тряпка была чистая, ему, скорее всего, удалось бы вынести камни! Мы видели, как сортируют необработанные алмазы: они больше похожи на стекло, а не на камень, как я думала. Показали нам, как шлифуют выставочные экземпляры: очень красивый темно-оранжевый стоимостью в пятьсот фунтов за карат (это самый дорогой цвет), а также синий, белый и обычный желтый – самый распространенный.
В четверг ночью мы уехали в Булавайо. Пятница прошла очень интересно (хотя пыль залетает в вагон и буквально душит!): поезд шел по Бечуаналенду [=Ботсване], и на каждой станции нас встречали толпы аборигенов с забавными резными фигурками, лоскутными меховыми ковриками, корзинами и бусами. Леди Гудинаф собрала у себя на столике целую коллекцию таких статуэток: они и правда очень красивые. Мы купили больше, чем сможем упаковать, но Томпсоны, наши соседи по вагону, переплюнули нас: их вагон буквально доверху забит фигурками воинов и пятнистых леопардов! Томпсоны очень милы, довольно приземленные, но зато такие веселые, что после Хайамов просто душа радуется! В Булавайо мы прибыли в субботу утром. Ночь выдалась беспокойной. В три часа утра в наше купе вошел щегольски одетый молодой человек, похожий на героя водевиля о Диком Западе, и спросил Арчи, куда тот едет. Не обращая внимания на бормотание Арчи: “Чай, только сахару не кладите”, незнакомец повторил свой вопрос, подчеркнув, что он не официант, а сотрудник иммиграционной службы. Арчи, еще полусонный, ответил: “В Австралию. Нет, сначала в Солсбери”. В конце концов нам удалось удовлетворить любопытство этого джентльмена, сказав, что мы здесь с государственным визитом, инфекционными заболеваниями не страдаем, а еще сообщили имя, данное Арчи при крещении, место его рождения и т. п., после чего молодой человек наконец удалился. Мы надеялись, что удастся немного поспать, но в половину шестого нам принесли жидкий сахар, который здесь называют “кофе”, мы продремали до шести, когда принесли такой же переслащенный чай, наконец, в половину седьмого подали нормальный чай, и после этого мы, обессилев, заснули и проснулись уже у самого Булавайо, а ведь еще надо было упаковать статуэтки!
Агата в Матобо.
Могила Родса.
Булавайо не очень красивый город, плоский, кругом песок, а в отеле грязно и воняет. После ланча мы взяли автомобиль и поехали в Матобо. Там замечательно: повсюду разбросаны валуны и сложены друг на друга в причудливые фигуры, как будто ими играли какие-то великаны. Четыре кучи этих огромных камней окружают могилу Родса. Отличное место для захоронения – посреди площадки для игр великанов! От Булавайо до Матобо тридцать миль, и на всем этом расстоянии нам встретилось одно-единственное жилище, что-то вроде гостиницы, где мы пили чай. Арчи пошел расплатиться и увидел, что хозяин мирно роется в огороде. В гостиничном деле он явно был новичок, потому что пробормотал: “Значит, вы заказывали к чаю кекс и джем, кажется, это стоит шиллинг шесть пенсов, вот только не помню, за одно или за оба”. Сегодня мы уезжаем в Солсбери и прибудем туда завтра в шесть часов вечера.
Приехали вчера ночью. На вид гостиница похожа на огромную ратушу, очень удобная. Управляющий, сэр Драммонд Вап Чаплин, сейчас в отъезде, но его замещает мистер Монтегю: они с сестрой живут в гостинице. Мисс Монтегю сегодня утром прокатила меня на машине по городу, показала резиденцию губернатора, где леди Чаплин завела настоящий зверинец: вольеры для птиц, совы, множество обезьян, антилопы канна и зебры. Еще у нее три белых абердинских терьера, причем за каждым ухаживает личный слуга! У леди Чаплин две собаки, кошка, две клетки с птицами, попугай и маленькая обезьянка, которая каждую ночь спит у нее в спальне! Выпить чаю мы вернулись в комнату мисс Монтегю – с миссис Маккензи, супругой генерального прокурора, довольно надменной дамой, одетой в тщательно подобранных оттенках пастельно-голубого. Сама же мисс Монтегю очаровательна. К ланчу приехал управляющий, мистер Хоун; мы сидели за столом с Монтегю. Днем я пила с ними чай, а потом поехала к миссис Дуглас Джонс, жене постоянного представителя, после чего мы побывали на участке, который недавно купили Монтегю: у них там целая коллекция цветущих кустарников. Мне понравилась изгородь из пуансеттии, но большинство других уже отцвели. В саду у них растут манго, папайи, бананы и авокадо. Брат с сестрой хотят построить там дом, но они уже двадцать пять лет в Родезии, и мистер Монтегю боится, что с возрастом ему будет все труднее выдерживать местный климат.
Мистер и мисс Монтегю.
Провели день на цитрусовой плантации Мазове-Вэлли. Родезия мало похожа на остальную Африку. Кругом лесистые холмы. Дорога к плантации очень живописна: вьется через обширные поля подсолнухов, а потом спускается через лес к дамбе, с помощью которой орошают сады. Апельсиновые деревья с блестящей листвой выглядят очень ухоженно. Видели мы и грейпфруты, а еще набрали с собой в поезд большой мешок лимонов. Пили чай с мистером Суэйном, управляющим плантацией, его женой, маленькой дочкой и их назойливым псом, который очень любит, когда его гладят и кормят печеньем, а своим огромным хвостом он смахивает со стола чашки. Похож на французского бульдога, вымахавшего размером с мастифа!
Арчи в родезийской шляпе под папайей.
Вечером мы играли в бридж с Тейлорами (он управляет табачной фабрикой, поэтому его называют “Тейлор-табачник”, чтобы отличить от другого Тейлора) и узнали множество сплетен о Гертруде Пейдж и Синтии Стокли, родезийских писательницах. Дочь Стокли обручилась с бедным молодым человеком по имени Банкер Браун, но мать расторгла помолвку, отправила дочь в Англию, заплатила долги Брауна и сама вышла за него замуж!
Мазове-Вэлли. Арчи с мистером и миссис Суэйн.
Мне очень не хотелось уезжать из Солсбери. Люди там совсем как в Англии, а Монтегю мне очень понравились. Они были очень добры к нам. Из последних приключений: мы ехали на машине и раздавили змею! Утро в Булавайо выдалось жарким и пыльным. Сейчас мы собираемся к водопаду Виктория, куда прибудем завтра в излюбленное южноафриканское время – шесть утра.
Водопад Виктория.
Здесь чудесно. Безумно жаль уезжать. И не только из-за водопада, хотя он великолепен, необычайно широк (я не предполагала, что он длиной в милю с четвертью), а потому что места здесь красивые. Дорог нет, только тропинки, гостиница и девственные леса до самого горизонта. Гостиница уютная, низкая, белая, длинная, комнаты очень чистые, и все вокруг закутано тонкой сетью от малярийных комаров. Белчер прислал срочную телеграмму, в которой велел нам возвращаться в Кейптаун через Йоханнесбург и “выполнить первоначальную программу”. Отвечать просил тоже телеграфом, значит, все-таки уплыл на “Софокле”, и слава богу. Мы побывали в тропическом лесу, где постоянно моросит дождь, прошли до восточного водопада и по дороге встретили женщину из племени баротзе[33], которая несла на спине двух своих детей, а на голове – весь домашний скарб вплоть до сковородок, в то время как ее красавец муж шел впереди, завернувшись в пестрое одеяло!
В субботу мы отправились на экскурсию по реке Замбези: сперва на “вагонетке” добирались до сарая для лодок (в Африке тебе и шагу не дают ступить. Тележку в поте лица толкают аборигены. С нами была команда пловцов, Джордж Грейвз с компанией, им было очень весело, всего в вагонетку уселось человек двадцать, так и ехали, Джордж Грейвз потерял палец, сейчас он в больнице в Ливингстоне), потом на быстром пароходике вверх по реке.
Вагонетка.
Агата крайняя слева, сидит возле миссис Томпсон, Арчи стоит крайний слева.
Агата на пристани возле пароходика на реке Замбези.
Не успели отплыть, как увидели крокодила и очень обрадовались. Сошли на берег выше по реке и оттуда на вагонетке добрались до Ливингстона, в котором целых шесть домов: ведь это столица Северной Родезии. Томпсоны тоже приехали сюда. Они очертя голову бросились скупать безделушки: последним был шестифутовый тигр, который обошелся им в два шиллинга. Мы купили двух очаровательных бегемотов. Арчи, которому пришлось их тащить, жаловался, что они весят минимум тонну! К ланчу мы на вагонетке добрались до острова Кандагар, где и перекусили. На другом острове выпили чаю и отправились домой. (Покупки Томпсонов везло отдельное каноэ.)
Сейчас мы снова в Булавайо. Жаль расставаться с водопадом, Замбези и пальмами.
Наши письма будут в Йоханнесбурге.
С любовью,
Агата
Дорогая мама!
От тебя уже давно нет никаких новостей. Надеюсь, у вас все в порядке?
В Кейптауне меня ждали две замечательные подборки газетных рецензий от Джона Лейна. Очень хорошие в “Труте”[34], “Панче”[35] и “Байстендере”[36]. Приятно. Должно быть, посвящение наделало немало шуму. [“Посвящается всем ведущим монотонную жизнь с пожеланиями хоть опосредованно испытать удовольствия и опасности приключения”.]
Вернулись мы в воскресенье вечером, два дня провели в Йоханнесбурге, замечательный город, но как-то в голове не укладывается, что расположен он в шести тысячах футов над уровнем моря. Как Санкт-Мориц или Давос!
Арчи спускался в шахту “Краун Майн”, меня туда не пустили, а жаль – очень хотелось увидеть все своими глазами. Чудесные виды по дороге в Кейптаун на перевале в горах Хекс-Ривер. Я сделала несколько снимков – надеюсь, получатся.
Я очень волновалась, удастся ли отправить на родину купленные здесь деревянные статуэтки, но в поезде мы познакомились с замечательным человеком, капитаном Кроутером (он бывший моряк). Он здесь по делам одной “бумажной компании”, причем оказалось, что это фирма Уилфреда [Уилфреда Пири]! Правда, удивительное совпадение? И адмирал Логин, его наставник, которого он всегда называл “старым морским волком”. Еще он знает Джеффри Уоткина. В пятницу он уезжает на родину, захватит с собой наши покупки и из Саутгемптона отправит их в Торки. Всего три ящика. Распаковывать их необязательно, разве что тебе самой захочется. Хотя, наверно, тот, в котором меховые “коврики”, нужно непременно разобрать. Они у меня в отдельном ящике. Маленькая – “честная доля” Тедди, как она это называет, это для нее.
8-го числа, в субботу, мы на “Энее” отплываем в Аделаиду. “Дикарь” будет там или же уедет в Мельбурн. А мистер и миссис Хайам вернулись в Англию!! Миссис Хайам доконала жара! К тому же, мне кажется, у Сильвии в Кембридже остался молодой человек.
Отправлю тебе этой почтой несколько фотографий, потому что потом, боюсь, несколько недель писем не будет. Надеюсь, что в Аделаиде меня будут ждать письма с родины.
Я уверена, что Томми и Таппенс[37] ждет успех, так что насчет денег не беспокойся. К тому же у меня остались еще две китайские облигации, проверь свои пятипроцентные, посмотри, есть ли с фиксированной ставкой: Ротерхэм тебе подскажет. Или твои 4,5 %?
Передавай привет Монти.
Твоя Агата.
Если будут нужны деньги, телеграфируй.
Дорогая Панки!
Пожалуйста, не забывай писать мне. А то приходят письма только от миссис Хемсли, Уильяма и Кемпбелла [отчим и брат Арчи], а вся моя семья как вымерла. Напиши мне о моей доченьке. Уже месяц как я не получала ни строчки. Первые три недели мама мне писала. Расскажи, как там Монти, как дела, и в особенности как там моя маленькая Розалинда. Скажи ей, что я купила ей “красивый коврик” в коляску и пятнистого жирафа, которого сделали чернокожие детки из Бечуаналенда. Иногда мне так странно видеть кудрявых детишек, которые ростом примерно с Розалинду.
От Джона Лейна пришли две пачки вырезок из журналов, все рецензии положительные, ни одной плохой. Мне очень понравился отзыв в “Панче”. Здесь очень красиво, самое лучшее место для купания во всей Южной Африке. Арчи не вылезает из воды по три четверти часа, я же могу сидеть в море по два часа! И никто тебя не торопит освободить кабинку, а еще в них есть окна!
Перевал в горах Хекс-Ривер, фотография сделана из окна поезда на повороте.
Поделиться книгой: