Помоги проекту - поделись книгой:
Так вот, либеральная педагогика категорически не признает никаких моделей человеческой личности, никаких программ и бизнес-планов по их выполнению. Значит ли это, что либеральная педагогика беспомощна? Нет. Где же логика? В том, что метод воспитания свободной, гармонично развитой личности базируется на принципе создания вокруг маленького человека особой формирующей среды. Рассола! Гумуса! Питательной среды! Ребенок и его психика обладают врожденными механизмами саморазвития, как зерно, брошенное в землю. На плодородной почве семечко превращается в высокое стройное дерево. В лесотундре дай бог, чтобы выросло карликовое подобие заложенного в проекте образца.
Наблюдать за ребенком, не вмешиваться в логику его естественного развития, создавать вокруг маленького человека условия, необходимые для проявления и развития его лучших черт, – вот философия педагогики, уважающей принципы свободы.
Отрицать единый рецепт формирования личности ребенка не означает отвергать плановую работу по созданию вокруг него различных педагогических систем и обстановки, способствующих его развитию на разных этапах физиологического и психического развития.
«Мы не должны ни душить, ни коверкать таинственных сил, заложенных в формах роста ребенка (речь идет о теле и психике. –
Надо особенно подчеркнуть, что в педагогике свободы есть слово «нельзя». Оно базируется на заповедях Нового Завета. В либеральной педагогике нельзя делать то, что наносит ущерб другому человеку. Карл Поппер, разъясняя принцип ограничения действий свободного человека, ссылается на пример хулигана, попытавшегося на суде оправдать избиение человека правом на свободу движения своих кулаков. На что судья резонно заметил: «Свобода движения вашего кулака по закону ограничена свободой перемещения носа пострадавшего».
Подавлять в ребенке мотивы, способные причинить ущерб себе и другим, – такое право педагогика свободы за собой оставляет. Но, пожалуй, это единственный ограничивающий принцип либерального метода.
Как я не справился с поручением Кремля, или Бунт «кремлевских» экологов
Однажды администрация президента обратилась ЮКОСу за помощью – нужно было в очень сжатый период создать на базе сети специально отобранных региональных университетов молодежное экологическое движение. Нас, как специалистов в сфере молодежной политики, попросили подключиться. Ходорковский и другие акционеры компании согласились профинансировать это начинание.
На Старой площади, опираясь на опыт развития «Новой цивилизации», я предложил план, состоящий из нескольких этапов: шаг первый – информационное письмо ректорам региональных вузов с предложением поддержать проект и прислать на установочный семинар своих заместителей по воспитательной работе. Шаг второй – провести обучающий семинар для проректоров по воспитательной работе и деканов экологических факультетов, обсудить с ними концепцию работы и попросить подобрать из числа своих студентов тех, кто мог бы запустить этот проект в качестве организаторов на местном уровне. Третий шаг – летний обучающий лагерь с элементами игровой мотивации, обучения лучшим экологическим практикам; и на «хвосте» лагеря – съезд: формирование региональных групп актива, объявление о создании молодежного экологического движения. На все про все – четыре месяца работы.
На Старой площади идею одобрили и утвердили алгоритм работы. Методистам «Новой цивилизации» была поставлена задача начать поиск лучших программ и технологий по экологической тематике внутри страны и за рубежом. Неожиданно раздался звонок со Старой площади: «Анатолий! Срочно приезжайте: обстановка изменилась, все надо делать немедленно».
Войдя в кабинет к куратору нашего проекта, я обнаружил там коллег из министерства образования, призванных помогать нам своим оргресурсом. Все были явно обескуражены. Вскоре выяснилась и причина кардинального ускорения:
– Сергей Миронов хочет приехать на нашу первую конференцию лично. Принято решение учредительный съезд движения экологов организовать под его приезд. Это сильно путает наши планы, но надо что-то придумать. Прошу быть откровенными: если кто-то считает такое решение ошибочным, прошу высказываться.
Коллеги из минобра и руководители «молодежки» сидели тихо, словно набрав в рот воды. Абсурдность переноса срока ради приезда, как потом выяснилось, заказчика проекта была очевидна.
– Конечно, ошибочное! – сразу сорвалось у меня с губ. – Подумайте сами: к нам приедут со всей страны сто человек, которые до этого ничего слыхом не слыхали про эту идею. Возможно, там и экологов не будет вовсе! Что мы им скажем? «Здрасьте, к нам едет Миронов, давайте срочно создадим под него общероссийское молодежное движение экологов»? Это же будет чистой воды фикция. А что, если Миронова пошлют на три буквы?
Куратор со старой площади нахмурился:
– Анатолий Александрович уже забыл, что такое государственная дисциплина, поэтому ему легко делать поспешные выводы. Есть еще желающие аргументированно возразить принятому решению?
Я чуть не рассмеялся:
– Если решение принято, то что тогда мы обсуждаем?
Такая управленческая культура была для меня в новинку. Ни в ЮКОСе, ни ранее в «Вымпеле» ни с чем подобным я не сталкивался.
По ходу выяснилось, что ни программы, ни технологии, ни интересные авторские находки, которые в ходе многочисленных мозговых штурмов сгенерировала команда «Новой цивилизации», здесь никого не интересовали: перелистывая страницу за страницей наших предложений, чиновник бормотал себе под нос: «Это нам не надо. Это, пожалуй, тоже не представляет интереса». Скоро от оригинальной, тщательно продуманной концепции не осталось и следа. Я поймал себя на мысли, что за семь лет работы с Ходорковским наши разработки на предмет их профессиональной компетентности никто никогда не рассматривал: оценивали меня, команду, которая стояла у меня за спиной, результаты по итогам года, но в содержание, далекое от производственной деятельности ЮКОСа и компетенций самих нефтяников, никто никогда не вникал!
– Вы же видите, Анатолий Александрович! Это никуда не годится. Надо переделать, – пожилой мужчина с до боли знакомыми густыми черными бровями на старческом лице резюмировал свой беглый обзор документа, над которым работали несколько докторов наук, с десяток кандидатов, не считая лучших педагогов России – лауреатов всероссийского конкурса «Учитель года».
– Не вижу! – к ужасу всех присутствовавших в кабинете чиновников возразил я чернобровому. – Давайте так: Ходорковский сказал мне дать вам деньги и оказать всяческое содействие. Я готов. Если вас не устраивает содержание работы, которое мы предлагаем, делайте все сами. Мы ответим за организацию заезда, питание – «хозобоз», по-армейски говоря, – ну разве что за вечерние программы. А остальное – за вами!
– Да, Анатолий Александрович, – в очередной раз по имени-отчеству обратился ко мне чернобровый старик и укорительно покачал головой, – говорили нам, что вы хитрый, но чтоб настолько…
Теперь у меня от удивления брови полезли вверх:
– Да где же тут хитрость? Вы хотите, чтобы я отвечал за содержание программ, которые мне неведомы? Нет уж – увольте. Я лучше буду отвечать за свои.
В итоге конференция состоялась в том виде, в каком ее задумали на Старой площади. Приехавший народ не скрывал разочарования:
– Наобещали интересных программ, сорвали под конец года из университетов, заставили подписаться под какими-то липовыми протоколами, а ничего толкового, кроме вечерних тренингов «Новой цивилизации», мы так и не увидели. Нет чтоб вам самим организовать эту конференцию! – сетовали приехавшие со всей страны представители университетов.
Нам оставалось только разводить руками.
Прошло два месяца. В разгар наших летних лагерных забот раздался звонок со Старой площади:
– Анатолий, вы нам летнюю смену экологов обещали! – с укором пробурчала телефонная трубка.
– Так вам ведь не понравились наши предложения! – обомлел я.
Лагерь экологов в чистом виде мы уже организовать не могли. Пришлось выделить им отдельную площадку в кемпинге «Истра», где одновременно проводились обычные для «Новой цивилизации» деловые игры. Профессиональный экологический блок взяли на себя спикеры от Старой площади. Закончился такой симбиоз неожиданно – во время подведения итогов дня к нам в штабную палатку ввалилась целая делегация:
– Анатолий! Ну сколько можно мурыжить нас этими тупыми лекциями, – в запале набросились на нас парламентеры. – Они ведь ни черта не понимают в том, чему пытаются нас обучать! А гонору – как у нобелевских лауреатов! Вот, смотрите…
Они протянули мне что-то вроде петиции:
– Мы категорически против той модели экологического движения, в котором нас хотят заставить участвовать. Это никакая не экология, а политика! Вот наше открытое письмо, которое мы хотим направить президенту. И вообще, мы тут со стороны наблюдаем, как вы со студентами работаете. Короче: как вы посмотрите, если мы в полном составе выйдем из этой бодяги и вступим в «Новую цивилизацию»?
Сюрприз был приятный, но чреватый проблемами:
– Ребята! Давайте рассуждать здраво: своим письмом вы нас только подставите. А что касается «Новой цивилизации», так она уже ваша: вы находитесь на нашей территории и можете участвовать в любой из программ наряду со студентами из профильных вузов ЮКОСа. Мы молодежь на «нашу» и «не нашу» не делим.
Как «Новую цивилизацию» закрывали-закрывали, но так и недозакрыли
С арестом Ходорковского в 2003 г. у «Новой цивилизации» начались большие проблемы. Никакой публичной кампании против детских и молодежных программ ЮКОСа развернуто не было. Оно и понятно – за годы существования проекта наш репутационный капитал просто зашкаливал, особенно в заброшенных государством малых провинциальных городках! А за проект «Федерация Интернет Образования» многие из нас, в том числе автор этих строк, так и вовсе стали лауреатами премии Президента РФ в области образования. Не чернить же тех, кого только что чествовали на всю страну!
Вместо дискредитирующих наш проект кампаний черного пиара начались кадровые репрессии. Самых преданных руководителей клубов «Новая цивилизация» просто выкидывали на улицу. В Москве, где по программе нашего движения работал целый дворец пионеров и школьников – Перовский дом творчества юных, – директора вызвали в районный отдел образования и предупредили: «Либо закрываете “Новую цивилизацию”, либо заявление об увольнении на стол». Слава богу, в данном случае был достигнут своеобразный компромисс: клуб переименовали в «Цивилизацию юных», из наглядной агитации убрали все про ЮКОС и Ходорковского, но содержание работы серьезно не пострадало.
В регионах ЮКОСа клубы «Новой цивилизации» держались, пока на финансировавшие их предприятия не пришли внешние управляющие и процесс банкротства компании не был запущен на полную мощность. С прекращением финансирования большинство клубов было распущено.
К моему удивлению, спустя несколько месяцев после этих событий я убедился, что сетевые структуры нашего движения продолжали жить. Собственно говоря, я тогда и понятия не имел про термин «сетевая структура», но де-факто наше движение после прекращения финансирования стало именно сетевым.
Основы сетевого строительства «Новой цивилизации» были заложены нами довольно случайно. Просто в какой-то момент, особенно после того, как толстый педагогический журнал «Народное образование» выпустил специальный номер под названием «Основы, создание и функционирование воспитательной системы “Новая цивилизация”», к нам на методические курсы стали проситься педагоги со всей России.
Понимая, что обучение слушателей из городов, не имевших отношения к компании, может быть обращено против меня (деньги ЮКОС выделял только на свои регионы), я улучил момент, когда у МБХ – как его между собой называли сотрудники – было хорошее настроение, и поинтересовался, на каких территориях он хотел бы видеть плоды «Новой цивилизации». Михаил отшутился: «Только в тех из них, где нужен бензин!» Этого было вполне достаточно, чтобы мы без оглядки на кураторов из управления делами начали учить всю страну.
Сто человек в месяц – такой была пропускная способность семинаров «Новой цивилизации». Около двух тысяч человек за два года прошли через наш обучающий конвейер. Летние «Ньюландии» открывались по всей стране: максимальный рекорд – 74 обучающих лагеря, работавших в четыре смены, за одно лето! Черноморские здравницы России чуть ли не в полном составе взяли на вооружение хотя бы один из элементов нашей воспитательной системы. Детские лагеря, имитирующие жизнь демократического государства, росли по всей стране, как грибы. Терялись имена разработчиков, забывались бренды ЮКОСа и «Новой цивилизации», но технологии, разработанные нашим коллективом, продолжали жить.
Совсем недавно к нам приехала группа активных молодых политиков из Татарстана. Ребята, среди которых были депутаты местных законодательных собраний, предприниматели и лидеры некоммерческих организаций, искали выход на заявившего о себе как о лидере партии «Гражданская платформа» Михаила Прохорова. Я обещал помочь.
В конце разговора автор этих строк с удивлением обнаружил, что на визитных карточках наших визави было написано «Лига Дела».
– Хорошее название, – невольно вырвалось у меня. – Сами придумали?
– Нет – это название нам подарили: к нам в Казань из Омска девушка переехала, Ира Сербина. Привезла книжечку, маленькую такую – в карман влезает. По описанной в ней методике мы в Набережных Челнах целую систему социальной помощи развернули. Уже за две тысячи жителей в наших волонтерских центрах поддержку получили.
Это был хороший знак – когда технология работает без авторов и без грантов, значит, ее можно мультиплицировать. А именно этого от нас всегда ждал Ходорковский.
Но вернемся к выпускникам наших семинаров. Ровно в тот момент, когда мы посчитали, что движения «Новая цивилизация» больше не существует, раздался звонок из Ростова-на-Дону. Звонил Михаил Чупров, ставший к тому времени председателем комитета по делам молодежи этого крупного южного города. Михаил не только приезжал на наши курсы, но и пропустил через них всю свою команду.
– Анатолий Александрович, приезжайте! Отдохните хоть пару дней от своих проблем! Заодно с активом «Новой цивилизации» пообщаетесь – конференция у нас по обмену опытом будет.
В Ростове меня ждал настоящий сюрприз: в зале городского Дворца молодежи собрались две сотни педагогов, взявших на вооружение наши технологии.
– Михаил, – не скрывал я своего восхищения, – мы ведь тебе денег ни копейки не дали!
– Зачем деньги, Анатолий Александрович? Деньги у нас в бюджете у самих есть. А вот интересных программ, идей и современных технологий явно не хватает.
Из этой истории мы сделали для себя важный вывод: учить надо не просто специалистов,
Вскоре после моего публичного выступления в Госдуме против «плана закручивания гаек», предложенного президентом Путиным, я был исключен из фракции «Единая Россия» (членом самой партии я никогда не был). Тогда впервые почувствовал, что значит быть «обложенным флажками»: куда бы я ни ехал с лекциями и выступлениями по педагогике, официальные власти включали мне красный свет. Дружественные министры образования откровенно признавались, что меня объявили персоной нон грата. Чтобы не подставлять «подневольных» под удар, я поменял целевую аудиторию.
Теперь я проводил родительские собрания. И это были не замаскированные под встречи с родителями выступления оппозиционного депутата. Я действительно встречался с местными элитами – бизнесменами, политиками, общественными лидерами, региональными журналистами – как с родителями. Объяснял им, как в новых условиях надо воспитывать современную молодежь и почему наша новая власть не заинтересована в том, чтобы в стране подрастали самодостаточные, критически мыслящие, подготовленные к жизни дети.
Помню, как тогдашний главный редактор независимой газеты «Псковская губерния» Лев Шлосберг, впоследствии прославившийся своей бескомпромиссной речью в законодательном собрании Пскова против «закона подлецов»[29], недоумевал: «По звонку из Москвы всех журналистов, представляющих у нас центральные СМИ, в приказном порядке вывели из зала прямо перед твоим выступлением. Народ в шоке – такого здесь еще не было!»
Жизнь показала, что все когда-нибудь бывает в первый раз. Шли годы. Мне казалось, что страх перед проектами и людьми, не отказавшимися от ЮКОСа и Ходорковского, стал ослабевать. Работая над новыми образовательными проектами в сфере инновационного бизнеса, я принес самые последние разработки своей команды в одну очень уважаемую академию. На следующий день напуганный ректор сообщил мне по телефону: «Толя! Мне твои программы разве что в лицо не швырнули. А сказали буквально следующее: “Вы нас всех подставить хотите! Разве вам неведомо, что он –
Мне же в голову пришла философская мысль: вот так живешь-живешь, делаешь из года в год одно и то же, – а тебе не только правительственных наград больше не вручают, но еще и «пятой колонной» объявили. Великое дело – исторический контекст!
От «Истры» до «Селигера»
К кремлевским молодежным проектам у меня особое отношение. Когда-то я сильно недооценил их возможности и влияние на молодых людей. Многие годы успешной работы с детьми и молодежью сформировали у нас стойкое и, как стало ясно, ложное ощущение неуязвимости – нам казалось, что в условиях честной конкуренции наши аргументы в общении с юношами и девушками всегда будут сильней и убедительней, чем аргументы того же Якеменко[30] и других комиссаров движения «Наши». Без всякой боязни мы раскрывали все свои технологии и организационные находки, не подозревая, что совсем скоро увидим их модернизированные копии, служащие совсем другим целям и ценностям.
Одной из таких главных находок «Новой цивилизации» стал кемпинг «Истра». Когда движение навигаторов стало набирать силу, я рассказал Ходорковскому о том, как устроены во всем мире лучшие молодежные кемпинги и, в частности, скаутские лагеря. Причина их успешности лежала на поверхности: уникальное по красоте место, а также удобные современные палатки, гигиенические сооружения, хорошая столовая – все, что обеспечивает привычными благами цивилизации: вкусной едой, теплом, горячей водой, чистыми комфортабельными туалетами и возможностями для сушки промокших одежды и обуви.
Такие кемпинговые сооружения при очевидных преимуществах эстетической привлекательности еще и гораздо экономичнее своих пионерских «предшественников». Но стереотипы есть стереотипы! Вот и в ЮКОСе меня долго убеждали в необходимости построить для наших воспитанников традиционные щитовые домики. «Да поймите вы наконец, что домик для ребенка – это ухудшенная квартира, а палатка – это другое качество жизни, другой дух, другая среда!» – отбивался я от не понимающих меня строителей.
К счастью, Ходорковский был на моей стороне. В итоге на месте бывшего подмосковного пансионата появился молодежный кемпинг, отвечавший всем стандартам мирового уровня. Он включал в себя четыре площадки, каждая из которых была рассчитана на проживание ста человек и имела свой санитарно-гигиенический блок (душевые, туалеты, сушилки); на общей территории построили современную кухню-столовую, оборудованную немецкой кухонной техникой. Открытые пространства были превращены в английский газон. Все это – в нескольких шагах от Истринского водохранилища в тени прохладного в летнюю жару подмосковного леса. От старой инфраструктуры оставили одно административное здание.
За строительство кемпинга отвечал Борис Николаевич Попов, бывший начальник штаба группы «Вымпел», который пришел работать в команду Михаила Ходорковского раньше меня на несколько лет. Как выяснилось потом, именно он рекомендовал меня в далеком 1994-м Ходорковскому в качестве человека, способного рискнуть и взяться за столь ответственное дело, как лицей «Подмосковный».
Когда лагерь был почти готов, мы закупили утепленные палатки, созданные специалистами МЧС для лагерей беженцев. Палатки были обшиты изнутри ватином и укомплектованы печками-буржуйками. Жить в них можно и зимой, а спать прямо на полу (естественно, в спальных мешках и на туристических ковриках), могут 12 человек – по стандартам МЧС. Так то МЧС!
Мы же, сдавая лагерь инспекторам истринской санэпидемстанции, никак не могли убедить пожилую тетечку, уткнувшуюся в нормативы по оборудованию детских палаточных лагерей от 1937 г. (других СНИПов[31] в этой области в России нет до сих пор), в том, что наши палатки не просто отвечают всем мировым стандартам, но и далеко опережают их.
– Вот смотрите, – тетечка словно из детского мультика «мышите-не-мышите» тыкала пальчиком в пожелтевшие странички довоенного документа. – Тут написано, что в основании палаток должны быть прибиты щиты, сверху которых натягивается парусина палатки. А вас таких щитов нет!
– Правильно, – пытался я пробить дремучую невежественность инспектора СЭС. – Палатки, о которых идет речь в вашем наставлении, давным-давно сняты с вооружения даже в армии. Я жил в подобных, будучи курсантом, на курсе молодого бойца. Так у тех палаток и пола не было! А парусина действительно натягивалась по периметру врытых в землю щитов. Наши же стоят на деревянных поддонах, плюс утепленные ватином стены!
– А еще я что-то не вижу кроватей!
– Каких кроватей? – оторопел я от неожиданности. – Это же походный лагерь. Все дети будут спать в спальных мешках!
– У меня здесь про спальные мешки ничего не сказано! – продолжала диктовать свои условия вредная Старуха Шапокляк. – Без кроватей лагерь не подпишу!
Пришлось и покупать кровати, и даже прибивать бортики к деревянным поддонам.
– Идиотизм какой-то! – ругался себе под нос Борис Николаевич. – Неужели не понятно, что теперь – с бортиками, – когда пойдет дождь, вода будет течь прямо под палатки!
– Только не спорьте! – уговаривал я своего бывшего командира. – Как только бабка уедет, оторвем все на фиг!
– Вот так у нас все, – не унимался опытный полковник спецназа. – Дурак при власти будет диктовать тем, кто в своем деле собаку съел!
За неделю до открытия в лагере первой смены Борис Николаевич Попов умер от сердечного приступа. Программа, которую он так и не увидел, была посвящена его памяти и называлась «Честь имею!».
Ходорковский по достоинству оценил возможности «Истры». В один из его очередных приездов я предложил ему такую идею:
– Михаил Борисович! Смотрите: делать модульные лагеря на четыреста человек мы научились. Таких у нас по стране уже десятки. Почему бы не построить лагерь, где в одном месте будет десять «Истр» – на четыре тысячи человек! Я такие в мире видел – это Кандерштег в Швейцарии, Филмонт в США[32]. Круглогодично такой молодежный центр работает в режиме небольшого хостела, человек на пятьдесят – семьдесят. В межсезонье там осуществляются программы повышения квалификации для вожатых. А летом, когда разворачиваются палаточные лагеря и приезжают дети, численность участников может быть увеличена до пяти тысяч.
Идея Ходорковскому понравилась. Начались работы над проектной документацией. Я начал переговоры с одним из собственников живописного участка на побережье Черного моря недалеко от Лазаревского, что под Сочи. Но у нас ничего не вышло – Михаилу Ходорковскому быть на свободе оставалось считаные месяцы. Зато вскоре мы увидели «Селигер»[33]…
В штабе молодежной контрреволюции
Должен сразу сказать, что для себя я четко разделяю ребят, попавших под влияние движения «Наши», и демиургов этого уродливого эксперимента по клонированию послушной Кремлю молодежи. Один раз я даже выступил перед комиссарами Якеменко, работавшими в проекте «Кадры модернизации страны». Этому предшествовали долгие переговоры с их начальниками, начатые по их же инициативе.
Когда разработчики программ для «Селигера» предложили мне провести с их лидерами тренинг по проектированию, я выдвинул три условия. Первое – я выступаю не как частный эксперт Анатолий Ермолин, а как руководитель молодежных программ политической партии «Союз Правых Сил». Второе – никакой цензуры и запретных тем. И третье – если зайдет разговор о самом движении «Наши», я буду говорить то, что думаю о нем.
«Нам надо посоветоваться, – сообщили мне визитеры и после недолгих консультаций по телефону объявили: – Мы согласны!»
Штаб «Наших» на Белорусской запомнился мне своим креативом – в помещениях бывшего садика рябило от бело-красной расцветки и огромных плакатов квазиреволюционного содержания. Вдоль коридоров, как когда-то аппараты с газированной водой, были установлены антивандальные интернет-станции. Почему-то подумалось: «Интересно: зачем надо было тратиться на дорогую защиту – здесь же кроме них самих никого не бывает?»
Осторожно переступив через вмонтированные в пол коридора портреты моих друзей из числа лидеров оппозиции – Владимира Рыжкова, Гарри Каспарова и не помню кого еще, – я прошел в лекционный зал, где уже собрались мои будущие слушатели. Аудитория показалась мне подозрительно доброжелательной.
Выступая, никак не мог отделаться от мысли, что нахожусь не в «тылу врага», а в дружеской компании старых знакомых. Неожиданная догадка заставила меня прекратить занятие: «Так, друзья! Поднимите, плиз, руки, кто хоть раз в жизни участвовал в программах “Новой цивилизации”?»
Вверх поднялись десятки рук. По моим оценкам, таких в зале оказалось больше 50 %!
Отпаивая меня чаем после лекции, руководители «Селигера» со своими-моими комиссарами уважительно посмеивались:
– А как вы догадались спросить про «Новую цивилизацию»? У нас ваших действительно много – в регионах, чтобы найти самых активных и перспективных, достаточно было разыскать списки ваших клубов. – Помолчав, директор «Селигера» осторожно спросил: – А можно вопрос? Какие специальные технологии КГБ вы применяли у себя в ЮКОСе для формирования лояльности? Для них ведь Ходорковский до сих пор – самый большой авторитет!
Услышав про «секретные технологии психологического влияния КГБ», я чуть не поперхнулся:
– Все намного проще, чем вы думаете, ребята. Просто за все время существования наших программ мы ни разу не попросили у наших выпускников чего-либо взамен!
«Нашисты» изнутри
Не секрет, что я, как никто другой, был осведомлен о том, как создавалось, развивалось и чем жило движение «Наши». Некоторые мои бывшие выпускники, ставшие комиссарами «передового молодежного отряда» Кремля, с удовольствием делились впечатлениями о своей новой роли и сравнивали устои «Новой цивилизации» с традициями, заведенными по рецептам Суркова и Якеменко.
Именно из этих рассказов я понял, что против наших педагогических ценностей всегда найдутся антиценности, цепляющие молодых ребят ничуть не меньше. И тогда победа в борьбе за неокрепшие молодые души будет зависеть от количества воли и, в прямом смысле, ресурсов, стоящих за противоборствующими сторонами. Мы же после ареста МБХ и уничтожения всех его проектов находились не в лучшем состоянии.
О том, что Кремль и Сурков придумали для молодежи что-то особенное, я узнал сразу после «судьбоносного», страшно засекреченного выступления Владислава Юрьевича перед питерскими студентами[34]. Главный идеолог тогдашней кремлевской администрации прямо сформулировал задачу нового движения: остановить «оранжевую угрозу», «не допустить американского вторжения в Россию».
«Сначала у Суркова была специальная молодежная идеологическая группа, – рассказывал один из моих выпускников, – но он ее разогнал: работали без драйва. Название перекупили у Невзорова[35], идеологию писали в ФЭП[36] у Павловского». Сам Глеб Павловский прокомментировал журналу «Новое время» свое участие в разработке концепции «Наших» так: «Было сильное желание не отдать, не дать увести у себя страну, сопротивляться оранжевым революциям. Опыт Украины налицо, все были о нем наслышаны, заявления американского правительства были известны. Я тогда главную задачу сформулировал, извините за грубость, так: дать революции в морду. Эта задача молодежь, надо сказать, заводила»[37].
Но перспективы активистов движения, нарисованные Василием Якеменко, были куда более привлекательными, чем призыв к борьбе против американской экспансии: «Вы смените всех некомпетентных, трусоватых начальников, чиновников, журналистов, губернаторов и прочих ребят, которые давно утратили желание и право управлять страной». Тезисы о молодежи как последнем оплоте страны были озвучены в апреле 2005 г. на учредительной конференции «Наших» в Российской академии наук.
Поделиться книгой: