Помоги проекту - поделись книгой:
В женском общежитии, как я про себя назвал комнаты для дворянок, меня ждал облом, да еще какой! Нет, графиню Барнель никто не травил, но когда я спросил у одной из дам, где расположены ее комнаты, мне показали и добавили, что сегодня вскоре после обеда нужная мне барышня спешно собралась и уехала в свое родовое имение. Было ясно, что, узнав о моих художествах, эта стерва просто удрала подальше от столицы. Я разозлился и провел следствие, напугав всех дворянок кучей каверзных вопросов и зловещих намеков. В результате выяснилось следующее. Имение графов Барнель располагалось у окончания восточного горного тракта возле самых Игримских гор, а уехала графиня в своей карете, причем настояла, чтобы в нее впрягли из дворцовых конюшен не четырех, а шестерых коней. И кучеров ей дали двух, а не одного, как положено. Погоню послать можно, но она догонит эту стерву уже в ее имении. Три дня туда, да столько же обратно... И толку-то, если у меня все равно нет никаких доказательств. Одна надежда на допрос с магией. Но время я уже потерял. Немного подумав, я связался с бароном Вованом.
- Вы сейчас где? - спросил я его. - Ах у себя! А почему еще не у меня? Чтобы через пару минут явились ко мне, иначе я пошлю за вами гвардейцев!
Мысленно общался я с ним по пути в свои комнаты. Зайдя в гостиную, я попросил открывшую дверь в спальню Адель еще немного поскучать в одиночестве и не обращать внимание на крики, если они будут. Вован появился следом за мной, слегка задыхаясь от быстрого бега.
- Сядьте! - указал я ему на один из стульев. - Скажите, барон, для кого пишутся правила?
- Смотря какие, милорд, - испуганно ответил он. - Я, если честно, не понял, о чем вы говорите.
- У графини Барнель при смерти любимый батюшка? - спросил я, заметив, что его страх перерос в панику. - Или что-то случилось с ее матушкой?
- Насколько я знаю, ничего такого нет, - промямлил он.
- Тогда за каким демоном вы ей дали шестерку лошадей и двух кучеров! - заорал я. - У нее под ногами горела земля? Или правила писаны не для вас?
- Она соскучилась... - дрожащим голосом сказал Вован.
- Врете и не краснеете, милейший! - оборвал я его. - Если вы мне немедленно не дадите хоть какого-нибудь объяснения, отсюда уйдете не один и не в свои комнаты!
- Мы были близки с графиней, - выдавил он из себя. - Мне было бы трудно ей отказать.
Вроде не соврал, но и всей правды не сказал. Ладно, буду его дожимать завтра с помощью Зантора. Я все еще очень плохо ориентировался в местных реалиях и не смог бы грамотно провести допрос. Мало знать, врут тебе или говорят правду, нужно было еще уметь задавать правильные вопросы.
- Уходите, - сказал я ему нормальным тоном. - С вами я буду разбираться завтра.
По-моему, барона, который на негнущихся ногах покинул гостиную, мой спокойный голос напугал больше криков. И чего он так испугался? Неужели меня? Сами по себе нарушения, из-за которых я на него орал, были не так уж и велики. Черт, события начали закручиваться, а у меня еще ничего не готово: ни я сам, ни моя охрана. Двери в спальню я, положим, запру на ключ, а что делать с окнами? Я вошел в спальню и перегнулся через окно. Да, по этим выступам и украшениям наверх не залезет только безногий. Интересно, барон Ольт уже поставил в саду своих людей?
- Барон, - мысленно окликнул я его. - Это вас побеспокоил принц Кирен. Что у вас с моим заказом?
- Завтра с утра они будут у вас, милорд, - заверил он меня. - Лучшие из тех, кого удалось найти.
- А что с дежурством в саду? - спросил я. - Не забыли о нашем разговоре?
- Как можно, милорд, - ответил он. - Как мы с вами и говорили, дежурят двое. Если будет нужно, их число можно увеличить.
- Увеличивать не нужно, - сказал я. - А вот предупредить, чтобы не заснули, будет нелишним. Слушайте, что сегодня произошло.
Я ему быстро рассказал о том, что услышал от Адели, об отъезде графини Барнель, так похожем на бегство, и о моем разговоре с бароном Вованом.
- Может быть, прислать еще людей? - предложил он.
- Во дворец их с оружием в руках на ночь глядя никто не пустит, - возразил я. - Даже просто пропустить через посты гвардейцев в парк сейчас не получится, придется обращаться хотя бы к наследнику. И все это только из-за ничем не обоснованных подозрений? Если ночь пройдет спокойно, утром над вашей службой будет потешаться вся гвардия, а вечером - вся столица. У меня есть свое оружие, и я постараюсь, чтобы меня не застали врасплох. А завтра все сделаем по уму.
Первым делом я закрыл одно из окон.
- Что ты делаешь? - всполошилась Адель. - Мы же задохнемся!
- Я закрою только одно окно, - успокоил я ее. - Нам хватит второго.
После этого я пошел в гардероб, где пару дней назад нашел в одном из ящиков с сандалиями неведомо как в него попавший клубок тонкой веревки. Прихватив с собой пару кинжалов, я вернулся в спальню.
- Сейчас поработаю Рембо, - сказал я Адели, с силой вонзая кинжалы в деревянную обшивку стен по обе стороны от окна и немного ниже подоконника.
Натянутая между рукоятками кинжалов веревка от окна была не видна, но злоумышленник, который попытается спрыгнуть на пол, почти наверняка за нее зацепится. Еще одну подлянку я установил на полу под окном. В ванной была посудина, очень напоминающая обычный таз. Я наполнил ее водой и наполовину задвинул в нишу под подоконником. Конечно, при известной удаче можно было спрыгнуть и не задеть ни одной из ловушек. Надеюсь, что повезет мне, и ночь пройдет спокойно. Последнее, что я сделал, это засунул под подушку готовую к стрельбе беретту, а с левой стороны от кровати на постеленный вчера по моему требованию ковер положил автомат.
- Может закроем и второе окно? - занервничала Адель. - Сегодня вроде не так и жарко.
- Все будет нормально! - поцеловал я ее в макушку. - Ты, главное, мне верь и слушай, что я говорю. У нас под окнами два охранника, а у меня такой арсенал, что и десяток местных вояк положу и не вспотею. Да и не будет ничего, это я готовлюсь просто так, на всякий случай.
После того как я все закончил, и мы забрались в кровать, напуганная моими приготовлениями Адель прижалась ко мне и попросила рассказать о жизни в моем мире.
- Извини, но мне пока ничего не хочется, - смущенно сказала она. - Я, как и все северянки, не считаю себя трусихой, но сейчас как-то тревожно. И спать еще рано. Ты не расскажешь мне о себе? Что у тебя была за жизнь, какая семья и любил ли ты кого-нибудь, помимо меня? Я вижу, что у тебя есть опыт в любви, но имею в виду не постель, а вообще...
- Попробую, - ответил я. - Я готов тебе рассказать все, беда в том, что наша жизнь очень сильно отличается от вашей, и многого ты просто не поймешь, а для того чтобы поняла остальное, придется постоянно отвлекаться на объяснения.
- Ну и отвлекайся, - согласилась она. - Я не дура, а времени у нас много. И я должна тебя понять. Мне хочется прожить с тобой всю жизнь, поэтому страха и непонимания в наших отношениях быть не должно. Или ты в своих чувствах еще не уверен? Это мы тянемся к любимому мужчине, а вам все хочется разнообразия...
- Хочется тепла и радости, потому ищешь женщину, - сказал я. - Но постельные радости - это одно, а любовь уже другое, и найти ее сразу не у всех получается. У меня были женщины, но свою любовь я там не нашел. А здесь нашел сразу. Вот она лежит рядом со мной и сопит в подмышку. И мне уже не нужно никакого разнообразия, лишь бы ты всегда была рядом. А ведь я тебя первый раз увидел только вчера! Ну а плакать-то зачем?
- Это я от радости, - сказала она, вытирая глаза простыней. - У нас с тем теплом, о котором ты говорил, никаких проблем нет. Почти любой кавалер придет в твои комнаты и подарит такое тепло, им его не жалко. А найти любовь очень трудно, особенно женщине. А когда она сирота, надеяться вообще не на что. Нет, замуж кто-нибудь все равно взял бы, и детей я бы ему родила. И мужчины у нас очень редко говорят женщинам нежные слова, даже когда любят. Это у них считается признаком слабости. Отец любил мать, но я ни разу не помню, чтобы он ее при ком-нибудь приласкал или сказал что-то доброе. Наедине, наверное, что-то такое было, но вряд ли часто.
- Я тебя буду ласкать всю жизнь! - пообещал я. - И наедине, и при всех! И пусть остальные завидуют.
- Позже начнешь, - вывернулась она из моих рук. - А пока рассказывай о себе, а я послушаю.
Рассказывал я долго. О чем бы я ни говорил, приходилось не столько рассказывать, сколько объяснять, что имеется в виду. Но Адель была внимательной слушательницей, и ей действительно был интересен мой рассказ и потому, что он касался меня, и потому, что речь шла о вещах, не имевших никакого отношения к ее повседневной жизни.
- Хватит, - остановила она меня, когда за окнами уже было совсем темно. - Доскажешь как-нибудь в другой раз, а то у меня уже закрываются глаза и трудно сосредоточиться. Давай будем спать.
Она заснула сразу же, а я еще долго лежал и слушал, как шумят в парке сверчки и перекрикиваются какие-то ночные птицы. Как-то незаметно подкрался сон, а потом я первый раз проснулся здесь ночью. Мне что-то снилось, но навалившийся после пробуждения страх мигом застал забыть обо всем, кроме чернеющего квадрата открытого окна. Я не знал, что было причиной страха и что меня разбудило, но осталось впечатление, что я слышал какой-то шум или крик. Адель навалилась на меня, обхватив рукой и забросив на меня левую ногу, поэтому я первым делом снял с себя ее конечности, а потом протянул руку под подушку за пистолетом. Раздавшийся за окном шорох заставил меня замереть. В проеме окна как-то сразу вся появилась темная фигура, видная только из-за льющегося с потолка зеленоватого света. Миг и рядом с ней появилась еще одна зеленая тень. Страх хлестанул по нервам и принес понимание того, что через миг я умру, и лежавшая под подушкой беретта мне уже не поможет. Схватив громко вскрикнувшую девушку, я изо всех сил крутанулся на кровати и слетел на пол, прикрыв голову любимой руками. Приложился я хорошо, несмотря на толстый ковер. Какой только дурак придумал делать каменные полы! В этот миг оба наших гостя прыгнули в комнату. Мои сюрпризы были им не видны, а подсветка с потолка не столько помогала, сколько слепила после темноты ночи. Нам обоим страшно повезло: как я понял уже потом, в мои ловушки угодили оба. Один зацепился ногой за веревку и грохнулся на пол, а второй мягко приземлился на широко расставленные ноги, вот только одна из них ступила на край таза с водой.
- Замри! - шепнул я Адели, хватая лежавший под рукой автомат.
Первый из упавших успел вскочить, поэтому я перечеркнул этого шустрика автоматной очередью, после чего прицелился во второго, уже тоже поднявшегося на ноги, и дважды нажал на спусковой крючок. Он переломился в поясе и упал, выронив какое-то оружие, со звоном отлетевшее в сторону. Я с трудом удержался от того, чтобы расстрелять магазин по двум лежавшим без движения телам. Страх не отпускал, поэтому я приподнялся и вытащил из-под подушки пистолет.
- Помнишь, как стрелять? - шепнул я Адели. - Держи, только осторожно: он снят с предохранителя и готов к стрельбе. Подними ствол вверх. Да, правильно. Так и держи, а то пальнешь мне в спину. Если кто-нибудь полезет в окно, наводи и стреляй, да не весь магазин сразу, а по одному патрону.
- А ты куда? - испуганно спросила она хватая меня свободной рукой.
О пистолете она при этом забыла, направив его мне в голову. Мысленно вспомнив родной мат, я отобрал у нее оружие и положил его на кровать.
- Пусть пока лежит здесь! - сказал я ей. - Сейчас поднимется шум и набегут люди, поэтому нужно одеться. Давай ты первая, а я пока подержу под прицелом окно.
Адель забралась на кровать, на спинке которой висело ее платье и вскрикнула.
- Кирен! Я чем-то глубоко разрезала руку!
- Осторожно слезай с кровати и зажми порез рукой, - скомандовал я. - По кровати больше не лазь, а обойди ее кругом.
- Тут под ногами какие-то горячие штуки, - пожаловалась она, наступив на гильзу. - Все, уже оделась. Я могу сходить в ванную смыть кровь?
- Подожди, - задумался я. - Почему тишина, и никто не реагирует на стрельбу?
- Все спят, - мотнула она головой. - А если кто-то и проснулся, то не понял из-за чего. Из нашей комнаты через окно мало кто мог услышать. Разве что гвардейцы у ворот, но до них далеко, да и не бросят они свой пост чтобы проверять, что там трещало в парке.
- Дверь из гостиной в коридор открыта, - сказал я. - И через окна гардероба и гостиной тоже могли забраться, хотя окна заперты, а шума бьющихся стекол я не слышал. Адель, подожди, не будем рисковать. Раз никто не придал значения выстрелам, придется побеспокоить стражу самим.
Я настроился на капитана стражи Ортая и после нескольких мысленных вызовов получил ответ.
- Это вы, милорд? - прозвучал в моей голове его голос вместе с чем-то очень напоминающим зевок. - Что-то случилось?
- Случилось, капитан, - ответил я. - На меня и мою девушку совершено нападение. У нашего окна должны были дежурить люди барона Ольта, но, боюсь, что они уже мертвы. У меня в комнате два тела, но я опасаюсь в темноте выйти из спальни. Было бы неплохо увидеть здесь кого-нибудь из ваших людей, желательно с фонарями.
- Мы сейчас же будем у вас! - пообещал капитан, с которого мигом слетел сон. - А вы пока никуда не выходите!
Ждать стражу пришлось около пяти минут. Почти одновременно послышался топот многих ног в коридоре и голоса людей под нашими окнами.
- Это мы, милорд, откройте! - услышал я из-за двери голос капитана.
Я положил автомат на кровать и пошел открывать дверь. Вместе с капитаном в спальню зашли еще три стражника, несшие ярко горящие фонари.
- Из-за них немного задержались, - кивнул на фонари капитан. - А что это за вода?
- У меня были основания опасаться нападения, вот я и оставил под подоконником сюрпризы, - пояснил я. - Тот, что лежит справа, неудачно прыгнул в эту посудину и, видимо, повредил ногу, потому что действовал уже недостаточно быстро. А левый зацепился за веревку и ударился головой о пол. Повезло, иначе я бы с вами сейчас не разговаривал. Подождите, сейчас я оденусь, и мы их посмотрим.
Я быстро натянул тунику и первым пошел к лежавшим телам. По пути наклонился и подобрал выпавший у убийцы меч. Надо же, какое совпадение! Меч ничем не отличался от японских катан, разве что клинок был короче.
- Пахнет гарью и кровью, - втянул носом воздух капитан. - Ребята, поставьте фонари на подоконник и переверните вот этого. А кровищи-то натекло! Вы его, милорд, всего издырявили. Чем, этим мечом?
- У меня было другое оружие, - ответил я. - От его работы пахнет дымом. А это меч правого убийцы. Мать!
Я наклонился и снял с головы мертвого ниндзя типичный дзюкин. После капюшона пришел черед закрывавшей лицо полоски ткани. Я не стал возиться с завязками фукумен, а просто его сорвал. Никаких сомнений не осталось: это был типичный японец. Черный костюм синоби-сёдзоку с кучей чем-то набитых карманов, знаменитые дзика-таби и эта сволочная катана...
- Переверните второго! - приказал я стражникам.
Второй японец от первого не отличался, только его меч был закреплен за спиной, и длинная рукоять торчала над правым плечом. В одной руке у него была длинная стальная пластина, заточенная с двух сторон. Кажется, такие называли бо-сюрикенами. Вспомнив о порезе Адели я взял один из фонарей и посветил на кровать.
- Ничего себе! - высказался капитан при виде десятка торчащих из нее лезвий. - Вас, милорд, однозначно хотели убить.
- Это ваши люди шумят внизу? - спросил я. - Узнайте, что там с моими сторожами. Да не лезьте вы в воду, откройте второе окно.
Капитан обошел кровать, чтобы добраться до второго окна и не вляпаться в кровь, но поскользнулся на патронной гильзе и с трудом удержался на ногах.
- Осторожно, - с опозданием сказал я. - Отбрасывайте гильзы ногами, а то еще разобьете себе голову.
- Конечно, милорд, - ответил он и, распахнув окно, свесился наружу. - Парни, что вы там нашли?
- Два трупа, капитан, - ответили снизу. - У обоих перерезано горло. Оружие так и осталось в ножнах.
- Кто это, милорд? - спросил меня Ортай. - Я вижу, вы их узнали, а я таких глаз в жизни не видел. Поймите меня правильно: при покушении на члена семьи Ольмингов я должен обо всем доложить Повелителю.
- Может быть, не стоит его тревожить ночью, а доложить позже? - предложил я. - Я не знаю конкретно этих убийц, но зовут их демонами ночи.
- Подходящее название, - вздрогнув, сказал он. - Точно демоны. Вы правы, лучше я доложу позже. Но я могу при этом сослаться на вас?
- Ссылайтесь, - разрешил я. - И вот еще что... Пошлите-ка вы кого-нибудь арестовать барона Вована. У меня есть большое подозрение, что он имеет к этому нападению самое прямое отношение. Хотя, скорее всего, уже поздно, потому что он, наверное, удрал. А мне оставьте кого-нибудь из своих людей, чтобы он нам помог кое-что перенести в покои графини Вальши. Пока будут проводить следствие и ремонт нашей спальни, мы побудем там.
Я загрузил оставленного нам стражника сумками с оружием и кое-какими вещами Адели, взял фонарь и мы все проследовали в женскую пристройку. Пока шли, со мной связался капитан и сообщил, что, похоже, я был прав, потому что барона Вована нигде не могут найти, а на вызовы он не отвечает.
- А гвардейцы на воротах его не видели? - спросил я.
- Ворота, на которых стоят гвардейцы, - это парадный вход во дворец, - ответил он. - А все хозяйственные грузы доставляют через другие, которые днем охраняются моими людьми, а на ночь просто запираются. У барона от их запоров должны быть ключи, и их нетрудно закрыть за собой снаружи. Я послал людей все проверить, но больших надежд на это не возлагаю. У барона в комнатах было немало ценных вещей, а сейчас там ничего нет. Явно сбежал, причем задолго до покушения. Ложились бы вы спать, милорд, потому что, скорее всего, вас поднимут рано. Повелитель всегда очень рано встает, и утром я затягивать с докладом не собираюсь. А ваши комнаты останутся под охраной, поэтому можете ни о чем не беспокоиться.
- Благодарю, - сказал я стражнику, когда мы пришли, и Адель открыла дверь в свои комнаты. - Положи все вещи на стулья и иди отдыхать. Милая, закрывай дверь на ключ и идем досыпать. Капитан мне только что сказал, что барон Вован сбежал, а в саду его стражники, так что можно ничего не опасаться. А из-за этого покушения утром нас разбудят рано. Как твоя рука?
- Промыла и немного затянула магией, - ответила Адель. - Ну ты меня и напугал, когда схватил и сбросил с кровати! Если бы ты хоть чуть-чуть запоздал, те штуки воткнулись бы в нас. Ты сильно ушибся?
- Грохнулся хорошо, - признался я. - И руки были заняты тобой, поэтому пришлось падать спиной вперед. Хорошо, что успел приподнять голову. Но ничего не сломал, а ушибы быстро пройдут. Раздевайся и ложимся.
- Не будем открывать окно? - спросила она.
- У тебя маленькая спальня, - ответил я. - И в ней из-за закрытого весь день окна сейчас нечем дышать. Не бойся, если на нас нападут, это будет не сегодня, а я на всякий случай под подушку опять положу пистолет.
Ее я успокоил, а сам заснул не сразу. Надо было обдумать ночное происшествие и то, что завтра говорить Ларгу. Сегодня ночью я испытал такой страх, какого еще не чувствовал никогда в жизни. Ко мне впервые пришли, чтобы убить, и я тоже в первый раз стрелял не по мишеням. То, что наши противники использовали силу из моего мира, с одной стороны, все усложняло, а с другой - давало мне шанс ответить тем же, причем это был хороший аргумент не только для Ларга, но и для жрецов. Черт, дали бы мне еще хотя бы несколько дней!
Сколько я лежал, прежде чем заснуть, не знаю, но когда меня разбудил вызов Ларга, осталось впечатление, что я после ночного нападения так и не ложился.
- Жду вас в твоей спальне, - сказал он мне. - Обоих. И давайте без задержки.
- Поднимайся, золотко, - потряс я сонную Адель. - Нас требует Повелитель. Потом, если получится, доспишь. Сходи умыться холодной водой: будет легче.
Пока она поднялась и на ощупь добралась до ванны, я уже умылся и натянул тунику. Подумав, я ее задрал, надел поверх трусов ремень и засунул под него поставленную на предохранитель беретту. Неудобно, но когда она находилась сбоку, было не очень заметно. Взяв за руку умывшуюся, но еще не проснувшуюся до конца девушку, я потащил ее к своим комнатам. Минут в пятнадцать мы уложились, но Ларг был недоволен.
- Могли бы собираться и быстрее, - сказал он мне, не глядя на Адель. - Отправь ее пока в гостиную.
- Дорогая, подожди меня в гостиной, - сказал я, демонстративно оказывая девушке внимание. - Садись за стол.
- Вот, значит, как, - сказал он, когда я вторично зашел в спальню. - Это серьезно?
- Это очень серьезно, - кивнул я. - Но об этом можно поговорить и потом.
- Ты прав, - согласился он. - Рассказывай все, что вчера узнал. Почему напали на тебя? Наверное, ты на кого-то вышел, если пошли на крайние меры? Эти саи из твоего мира?
- Можно сказать, что вышел, - ответил я. - Но я по-прежнему многого здесь не знаю, поэтому действую не лучшим образом. И голова соображает почему-то хуже обычного и с запаздыванием. Я даже хотел сегодня об этом говорить с Зантором.
- Нечего с ним об этом говорить, - нетерпеливо сказал Ларг. - Ты мог бы и сам догадаться. В тебя каждый день закладывают уйму знаний, и твоя голова все это должна обработать. Ты этой работы не замечаешь, но она выполняется, и на остальное тебя не хватает. Рассказывай все.
Я рассказал ему обо всем, что удалось узнать и сделать за вчерашний день.
Поделиться книгой: