Рожки и длинные ножки

– Удивительно, обычно таким опасным преступникам амнистию не дают.

– А ему дали. Первый раз, примерное поведение – одним словом, сумел освободиться досрочно. И первым делом, освободившись, явился к паспортистке и заявил о своем желании сменить фамилию.

– Разве это законно?

– Конечно, определенные вопросы, зачем человеку с судимостью менять свою фамилию, могли бы возникнуть, но паспортистка знала Илью с детства, она была их соседкой, была в курсе того, как поступил отец с Ильей в конечном итоге, и очень его жалела за непутевость. Одним словом, она ему помогла, поверила, что он просто хочет избавиться от ненавистной фамилии, чтобы попытаться изменить свою горькую судьбу.

– Поверила в его раскаяние?

– По ее словам, он был необыкновенно убедителен. Сказал, что хочет завязать со старым. Что в тюрьме много думал, уверовал в Бога. Что теперь пробует устроиться на работу, что очень не хочет снова возвращаться в тюрьму, и лучше уж будет жить бедно, но зато чувствовать себя человеком, который может при желании поехать в любом направлении по своему выбору.

– Просто чудесно. Но как это вяжется с убийством Жанны?

– Боюсь, что на этот вопрос нам мог бы ответить только лишь сам Илья.

– А ты знаешь, где его искать?

– Нет. И судя по тому, с каким растерянным видом ты примчалась сюда, ты этого тоже не представляешь.

– Ильи в ресторане нет. Он уволился, одарив всех чудесными и очень дорогими подарками.

– Серьезно? И насколько дорогими?

– Ну, тысяч на триста, я думаю, там потянет. Может быть, и подороже будет.

– Но не больше миллиона рублей?

– Нет, конечно! Гораздо меньше.

– Ну, тогда это не то!

– Что «не то»?

– Не то, что он украл у Жанны, – пояснил ей Залесный. – По предварительным оценкам, стоимость проданной ею за свою жизнь недвижимости, акций, ценных бумаг и юридических фирм приближается к двумстам миллионам рублей.

– Ого! – оценила Инга масштаб размаха. – Ничего себе!

– И так как покойная ничего на себя сама не тратила, периоды ее вдовства были такими короткими, что она просто не успевала поиздержаться, думаю, что денег может быть даже больше.

– Жирная какая кубышка! – воскликнула Инга. – И кто же ее откупорил? Неужели тоже Илья?

Ответ на этот вопрос был очень важен. Но все понимали: знать правду может лишь сам Илья.

– Прямых улик против него нет.

– Да он это! Он! Больше некому! Увидел Жанну, вспомнил былое и прирезал ее!

– А нож с отпечатками Охолупко, который был найден на теле убитой?

– А этот нож убийца вынул из раны самого Охолупко, когда отправил того на тот свет.

– Но как он перенес на рукоятку отпечатки его пальцев?

– Убив Охолупко, парень вытер рукоятку, а потом прижал к ней пальцы убитого. Получились отличные, очень четкие отпечатки Охолупко. Когда же Илья вернулся обратно в «Разгуляй», он воткнул этот нож в тело убитой мачехи, постаравшись не смазать чужие отпечатки.

– И это ему удалось.

– Парень далеко не такой дурак, каким прикинулся. Он прекрасно понимал: если мы не будем убеждены, что убийца Жанны – это именно Охолупко, мы начнем рыскать везде и неизбежно наткнемся на его персону. А у него была очень веская причина желать смерти тетке Жанне.

– И что?

– Сначала он убил ее одним ножом, который затем выкинул куда-то или просто хорошо спрятал. А потом, убив Охолупко, вернувшись назад в ресторан и вытащив тот первый нож, он воткнул на его место другой, на котором заботливо изобразил отпечатки пальцев Охолупко.

– Но как он незамеченным сначала покинул здание ресторана, а потом вернулся вновь? Тут ведь была включена сигнализация.

– Подумаешь, сигнализация! – пренебрежительно хмыкнул Залесный. – Я узнавал, дирекция расщедрилась лишь на магнитоконтактный вариант. Если постараться, можно найти окошко, на котором нету датчиков.

Инга вспомнила директора, лупящего по барабанам, нюхающего кокаин и развлекающегося на полную катушку, и молча согласилась с Залесным.

– Илья лучше других ориентировался в помещениях «Разгуляя». Полагаю, ему не составило особого труда сначала покинуть ресторан, а затем в него вернуться.

– Ишь, молодец какой! – невольно поразилась Инга ловкости парня. – Сообразительный! И ведь мы поддались на его уловку.

– У него не было шанса уйти от ответственности. Рано или поздно мы бы все равно на него вышли.

– Но только не теперь. Теперь он ушел! В ресторане его нет. Уверена, визит на кладбище был последним, что он сделал в этом городе.

– Я тоже так думаю.

Инга схватилась за голову:

– Подумать только, ведь у нас имелся такой отличный шанс схватить его сегодня утром! Если бы мы подумали, зачем он приперся на кладбище, то…

– Да, ты права. Но Илья начал говорить про монастырь, где служит настоятелем его дядя, и я просто развесил уши…

– Что? – перебила его Инга. – Что ты говоришь? У Ильи есть дядя – настоятель монастыря?

– Да. Ты что, забыла? Он же при тебе это говорил. Брат его умершего отца, как я понял.

– И кстати, Илья сам сказал, что собирался ехать к этому своему дяде!

И взглянув друг на друга, сыщики радостно воскликнули почти хором:

– Так вот он где!

– Надо ехать туда!

– Немедленно!

Однако все получилось не так быстро, и уж, конечно, не немедленно. Чтобы узнать, в каком именно монастыре служит дядя Ильи, понадобилось почти двое суток. И лишь после этого была дана команда отправиться на задержание. Это оказалось недалеко, на Валдае. Поэтому поехали на машине, в которой сидели Дима с Залесным и их помощники. Следователи полагали, что при помощи парочки молодых и шустрых оперативников им удастся провести задержание преступника без особого шума и пыли.

– Все-таки монастырь, планировать целую боевую операцию там не будешь. Решим вопрос тихо.

Дима был настроен оптимистично. А вот Залесный предпочитал помалкивать. У него имелись знакомцы среди верующих и в церковных кругах, и он знал: эти люди частенько живут по своему собственному закону. И закон этот гласит лишь одно… Милосердие ко всякому, кто в нем нуждается. Не исключено, что дядя примет блудного племянника под свое крыло и поможет ему скрыться.

Что бы ни натворил Илья, главная книга всех христиан гласит, что прощать можно и нужно. Причем ровно столько раз, сколько раскаивается грешник. Надлежит его простить и дать еще один шанс заблудшей овце.

И если сейчас Илья упал в ножки к своему дяде, а тот счел возможным простить эту мятущуюся душу, выцарапать Илью назад будет не так-то просто. Конечно, церкви надлежит выдавать беглых преступников, но на деле это происходит не так уж часто. Люди, служащие Отцу Небесному, начинают как-то слишком уж высокомерно относиться к правосудию мирскому.

И Залесного терзали смутные сомнения насчет успеха их предприятия.

Глава 15

Сомнения оказались отнюдь не беспочвенными. Когда вся команда прибыла в монастырь, их сначала долго убеждали, что настоятеля тут нету, он отлучился в соседнюю область. А когда все же они чуть ли не со скандалом прорвались к покоям монастырского генерала, тот сделал удивленные глаза и развел руками:

– Не понимаю, почему братья решили, что я уехал. Я тут и готов вас принять.

– Ладно, – скрежетнул зубами Дима. – Не важно.

– Нам не столько вы нужны, сколько ваш племянник, – добавил Залесный. – Где он?

– У нас ордер на его арест.

Но настоятель и глазом не моргнул. Он даже не взглянул на бумагу, которую ему протягивали.

– Вас точно интересует мой племянник? Илья?

– Да, ваш племянник – Илья Федосеев.

– Его тут нет!

– А был?

– Не стану вам лгать…

– Божьему слуге это и не к лицу!

Настоятель – еще не старый мужчина – лишь снисходительно улыбнулся в ответ на эту реплику одного из молодых оперативников и продолжил:

– Моего племянника нету в нашем монастыре.

– Но он тут был!

– Не спорю, Илья приезжал. Но теперь уехал дальше.

– Куда дальше?

– В паломничество.

– Куда?

– По святым местам.

– Каким именно святым местам?

– Этого я не могу вам сказать.

И так как оба оперативника шагнули к нему, поспешно добавил:

– Не потому что не хочу вам открыть эту информацию, а потому, что и сам не знаю, куда направил свои стопы мой непутевый племянник. Он поедет туда, куда позовет его отягощенная грехами душа.

Но я точно знаю, что рано или поздно мой племянник получит искупление за свои грехи и останется жить в мире в одном из монастырей, которые сейчас есть во множестве по всей территории матушки России.

Дима внимательно взглянул на настоятеля.

– И вы не хотите спросить, почему мы ищем Илью?

– В этом нет нужды.

– Значит, вы все знаете?

– Да, племянник перед отъездом покаялся мне в содеянном.

– Он признался вам в убийстве своей мачехи?

– И ее, – кивнул настоятель, – и этого бедного молодого человека, который вздумал поживиться тем, что мой племянник считал своим.

– Значит, Илья убил двух человек, рассказал вам, и после этого вы его отпустили?

– И покаялся мне в этом преступлении.

– Что значит – покаялся? – возмутился один из оперативников. – Вы должны были обратиться в полицию!

– Но ведь вы и так уже здесь? Какой мне было смысл торопиться?

– Вы должны были уговорить вашего племянника сдаться нам!

– Я же вам объяснил, Илья покаялся. Он раскаивается в содеянном.

– Молодец какой! – хмыкнул все тот же оперативник. – Покаялся он! Раскаивается! А деньги, украденные у одной из жертв, тогда где? Деньги ваш раскаявшийся племянник куда дел? Вам отдал?

– Почему мне? Он отдал эти деньги для бедных и сирот. При нашем монастыре есть богадельня, в которую мы принимаем одиноких стариков, больных и инвалидов со всей округи. Если человек не может существовать самостоятельно, мы принимаем его у себя – кормим, поим, одеваем и упокаиваем, когда этому приходит время. Разумеется, достойное или, во всяком случае, разумное содержание этих людей требует денег. А теперь благодаря пожертвованию Ильи мы можем расширить наш приют, разместив рядом с ним и больницу. Очень многие наши прихожане нуждаются в медицинском обслуживании, которое они, увы, недополучают в нашей сельской местности.

В словах священника было столько убежденности в правоте своего поступка, что полицейские даже опешили. Им в лицо говорили, что похищенные деньги никто им не вернет, что они уже пущены в дело, наследникам о них можно смело забыть. И почему-то всем сыщикам казалось, что это и правильно, что так и должно быть.

А настоятель, который понял, что его действия требуют хотя бы каких-то объяснений, заговорил вновь:

– Племянник рассказал мне, как мыкался все эти дни, не зная, куда потратить украденные деньги. Он ведь хотел взять лишь то, что украла у него мачеха.