Удивительные донумы

На дамасском базаре Хамидия есть ряд наргиле, где среди торговцев существует строгая специализация. Человек, надумавший обзавестись наргиле, сначала выбирает «шишу» — изящный сосуд из стекла, чаще всего цветного, с отходящей от стенки трубкой. Шиша — основная, хотя и не самая важная часть наргиле и служит вместилищем для воды.

Затем, уже в другой лавке, он приобретает «раас», или «голову» наргиле, которая изготовляется из фарфора или меди и представляет собой полую насадку на горловину сосуда затейливой вытянутой формы, с сужениями ч утолщениями, обвешанными колокольчиками и медными побрякушками. В верхнюю часть рааса помещается специальный табак, который, впрочем, сирийские курильщики наргиле категорически запрещают называть этим расхожим словом, недостойным, на их взгляд, настоящего курева, — но об этом позже.

Там же, где куплен раас, следует приобрести и подставку для наргиле, иначе угольки, которые могут выпасть при курении, прожгут ковер, после чего подбирается весьма интересная часть прибора — «нарбиш». Эго кожаная трубка, сверху оплетенная проволокой, которая может быть золотой, серебряной или медной, и присоединяется сна одним концом к патрубку шиши, а другим — к мундштуку. Для разных случаев жизни существуют разные типы нарбиша. В путешествие с собой берут короткий и прочный нарбиш; дома используют нарбиш длиной около полутора метроз — наргиле с такой трубкой достаточно удобно переносить из комнаты в комнату, а длины нарбиша хватает, чтобы дым успел охладиться; для гостей надо прикреплять к шише самый длинный из всех, какие имеются в доме, нарбиш; чем он длиннее, тем большее почтение выказано гостю. Нарбиш от четырех до шести метров — отнюдь не редкость, и в лавке вам их предложат сколько угодно.

Мундштук, называемый в Сирии «фам», хотя и самая малая, но самая дорогая часть наргиле. Настоящий курильщик никогда не удовольствуется простым деревянным мундштуком, какие предлагают в кофейнях, у него в кармане на такой случай лежит «фам» из двух или более кусочков янтаря или из серебра: такой мундштук гигиеничен и легко чистится.

Теперь, когда все детали собраны, можно провести пробное испытание наргиле. Для этого шиша заполняется на три четверти либо простой, либо ароматизированной водой, а на горловину насаживается раас, после чего надо попробовать потянуть ртом воздух. Если через патрубок пойдет вода, значит, уровень ее слишком высок и воду надо отлить; если же вода только забулькает не поднимаясь, то наргиле готово к употреблению, и осталось лишь выбрать табак. Что тоже дело непростое.

На каком из множества видов табака остановить начинающему курильщику наргиле свой выбор? Взять ли подслащенный медом «масри» из Египта, или трубчатый «бури», или популярный в Саудовской Аравии и Йемене «джадак» — вымоченные в растительных маслах фрукты? Либо положиться на совет торговца, у которого вся витрина заполнена баночками с этикетками: «аджами», «лядакани», «измирли», «хинди», «йамани», «адани»… Если покупатель сириец, он скорее всего выберет «тимбак», прессованные листья которого рекомендуют перед курением промыть в семи водах, чтобы несколько ослабить его крепость. Промытый тимбак надо отжать, скатать в шар размером со сливу и положить в раас. В отличие от джадак, на который угли кладутся в маленькой ж£ровенке, на тимбак кусочек раскаленного древесного угля помещается непосредственно сверху. Уголек этот, называемый «харас», тоже непростой, формой напоминает карамельку и посередине имеет отверстие — на сирийском базаре их продают связками, как у нас баранки. Теперь можно делать первую затяжку, под бульканье воды наполняя легкие душистым, прохладным дымом…

Для курения наргиле повсюду существуют многочисленные кофейни-курильни (никакого отношения ч опиумным курильням не имеющие: употребление наркотиков в Сирии преследуется законом), где людно и днем и вечером. Кофейни — популярнейшее место, заменяющее сирийцам весь набор заведений, в каких проводят время мужчины европейских стран. Подразумеваются, конечно, те заведения, куда принято ходить без женщин — в арабской кофейне женщину встретить просто немыслимо. Мужчины же, неторопливо потягивая свое наргиле, коротают часы за чинными нескончаемыми беседами, диапазон которых безграничен: от решения сложных семейных и деловых проблем до обсуждения глобальных вопросов политики. Разговор можно иногда прервать для партии-другой в нарды или домино.

Во время рамадана, завершив дневной пост последней молитвой, в такой кофейне люди порой собираются, чтобы послушать выступление профессионального рассказчика. Столики и стулья — единственная мебель кофейни — расставляются полукругом, освобождая для чтеца импровизированную сцену. Есть две категории рассказчиков: одни усаживаются на возвышение и, раскрыв на коленях книгу, читают ее, передавая голосом художественные и драматические нюансы. Другие текст свой знают наизусть и, декламируя, расхаживают по сцене и между рядами, подкрепляя повествование жестикуляцией и мимикой. Сюжеты обычно берутся из старинных арабских сказок и эпосов, например из романтической истории Антара и Аблы. Антар бен Шаддад, согласно этой легенде, полюбил свою двоюродную сестру Аблу и, по арабскому обычаю имея на нее преимущественное право, попросил ее руки. Однако, будучи сыном араба от черной рабыни, он также считался рабом до той поры, пока отец не освободит его от рабства. Отец отказался дать сыну свободу, и Антар потерял возможность жениться на своей возлюбленной Абле. К счастью для молодого человека, его племя в скором времени оказалось втянутым в битву, которая стала складываться в пользу противника. Оскорбленный Антар, известный своей храбростью и силой, отказался брать в руки оружие. Тогда отец крикнул ему: «В бой, и ты свободен!» Антар бросился в гущу сражения, враг был разбит, и герой получил в жены прекрасную Аблу.

Беседуя или слушая рассказчика, посетители кофейни подкрепляются чаем и, как это следует из названия заведения, кофе. Чай сирийцы заваривают по-особому, заварку заливают холодной водой и доводят до кипения на медленном огне. Подают в маленьких грушевидных стаканчиках иногда уже сладким и даже приторным, иногда — предлагая сахар отдельно, к каждому стаканчику в маленькой сахарнице, как две капли воды похожей на подставку для яиц. Точно таким же образом готовится и подается «згурат» — цветочный чай из набора сушеных лепестков, ароматный и очень приятный на вкус желтоватый напиток.

Кофе, в отличие от табака, родина которого — Латинская Америка, и чая, импортируемого в Сирию из Индии и Шри-Ланки, — продукт исконно арабский и заслуживает особого разговора.

Широко известно предание о некоем йеменце, решившем попробовать плоды, которые с таким удовольствием поедали его козы, и тем самым облагодетельствовавшем человечество открытием кофе. Все знают арабский сорт кофе «арабика»; менее известно, что «мокко» — тоже арабский сорт и происходит от названия йеменского порта Моха. Еще до возникновения этого города в тех местах жил шейх по имени Шадли, который угощал своих торговых партнеров напитком из кофейных зерен. «Постепенно они к нему пристрастились, ощутив его живительную силу, начали увозить кофейные зерна, а взамен оставлять свои товары. Так и случилось, что вокруг хижины шейха сначала возникло небольшое селение, а затем вырос крупный торговый город, и имя ему дали Моха, что в Европе превратилось в „Мокко“ и стало названием сорта кофе. И даже горы вокруг Мохи, сплошь покрытые кофейными плантациями, расположенными террасами на склонах, получили название „Кофейные“. Когда шейх умер, над его могилой возвели мечеть, а его имя стали поминать в утренних молитвах как имя патрона города, покровителя арабских кофеен, вразумившего род людской пить кофе и покупать кофейные зерна»[64].

Существует множество способов приготовления кофе, и по крайней мере десяток претендует на титул «кофе по-арабски». Не берусь оспаривать справедливость этих притязаний, отмечу только, что большинство путешественников, пивших кофе в Сирии в XVIII и XIX веках, упоминают следующий рецепт. Свежие кофейные бобы тщательно очищаются от кожуры (из нее тоже варят напиток, называемый «кышр») и на железном листе прожариваются до коричневого — именно коричневого, а не черного цвета. Поджаренные зерна толкут в ступе в порошок, в кипящую воду засыпают две столовые ложки на средний медный кофейник. Помешивая, держат на медленном огне, пока кофе не начнет «убегать». Снимают, дают немного остыть, снова нагревают до начала кипения, опять снимают с огня — и так четыре-пять раз. В крохотные фарфоровые чашечки без ручек в бронзовых или серебряных подстаканничках сперва кладется сахар, если кофе желают пить сладким. Затем ложкой по всем чашечкам поровну распределяется белая пузырчатая ненка, образующаяся на кипящем кофе, — «каймак», и лишь потом разливается жидкость. Такой кофе получается ароматным, крепким и густым; рассказывают, некоторые даже, выпив кофе, ложечкой доедают гущу, чего мне, признаться, лично видеть не приходилось. Однако засвидетельствую, что приведенный выше способ приготовления кофе употребляется в Сирии и теперь.

Распространен в Сирии еще и так называемый бедуинский, очень крепкий кофе — «ахве мурра», приправляемый кардамоном. Этот невероятно горький кофе подается обычно один раз за встречу всем присутствующим из одной двух чашек по очереди. Хотя в пиалу наливается буквально несколько капель ахве мурра, после двух-трех порций даже самое здоровое сердце начинает колотиться так, будто собирается выскочить из груди. Поэтому угощающего лучше вовремя остановить, слегка покачав пустой чашечкой, иначе вам будут подливать еще. и еще.

Сирийцы обожают кофе, пьют его в любое время суток. С кофе начинается любая беседа, им она заканчивается. Без кофе не обходится ни одно событие, ни одно мероприятие, ни один праздник.

Увы, невозможно объять необъятное. Одна глава популярной книги не в состоянии исчерпать столь глубокую тему, как обряды и празднества, отмечаемые в Сирийской Арабской Республике. Тем не менее есть один праздник, к которому испытывают интерес все читатели и без хотя бы краткого упоминания которого этот рассказ нельзя было бы считать законченным. Это Новый год.

Арабы, пользуясь сразу двумя календарями (мусульманским лунным и григорианским солнечным), Новый год встречают дважды. И тот и другой официально общевыходные дни. Может, потому, что отмечать один и тот же праздник дважды — многовато, а может быть, по каким-либо другим причинам оба Новых года сирийцы встречают без излишнего шума и веселья. Новый год хиджры сопровождается домашним ужином, подарками близким, у мусульман — праздничной молитвой.

Новый год в ночь на первое января, встречаемый как христианами, так и мусульманами-арабами, проходит за накрытым столом в гостях или у себя дома. Елок в Сирии очень мало, и вместо новогоднего дерева кто ставит в вазу цветы, кто — сосновую лапу. Дамаскинцы предпочитают веточку омелы с белыми ягодами-сережками. На праздничном столе — те же описанные выше напитки и блюда. Кроме одного, готовящегося только на Новый год, — это «атаиф ас-сафиери», сладкий белый творожный пудинг, который выкладывается на тарелки из фигурных формочек и сверху поливается прозрачным сахарным сиропом, превращающим молочную белизну в белоснежную искристость айсберга. Кушанье подают на десерт, в самом конце вечера, и при этом собравшиеся, пожимая руки знакомым и целуя родственников, часто говорят друг другу: «Да будет этот год для вас такой же белый, как этот пудинг».

Глава 9

Река мудрости

Сирию, как и любую другую страну, невозможно понять или хотя бы представить, не ознакомившись, по крайней мере в общих чертах, с ее культурной жизнью, искусством, творчеством.

Экономисты утверждают, что признаком здоровой, развивающейся экономики являются новостройки. Берусь добавить: признак здоровья и развития культуры общества — это читающие люди. Всякому гостю, прибывшему в Дамаск и смотрящему на все доброжелательным, непредвзятым взглядом, уже через несколько часов станет очевидно: сегодняшняя Сирия — страна строящая и страна читающая. Сирийцы читают на скамеечках в парках, располагаются в двориках домов и на зеленой полосе газона, разделяющей транспортную магистраль; людно в библиотеках национальных и в библиотеках культурных центров зарубежных стран; никогда не бывает пусто в просторном читальном зале Советского культурного центра в Дамаске. Книги заполняют стеллажи и полки, и каждый пришедший может взять для чтения любую из них. К услугам тех, кто желает приобрести книгу для личной библиотеки, многочисленные книжные магазины и лавки. Правда, половина полок занята броскими, в ярких, заманчивых суперобложках, «триллерами», «вестернами», гангстерскими и шпионскими романами на английском, французском, немецком языках, зато другая половина — произведениями арабских авторов разных эпох и переводами на арабский язык лучшей зарубежной беллетристики, в том числе из Советского Союза и других социалистических стран. Не могу не заметить, что интерес к советской литературе у сирийцев весьма велик: переводы наших авторов не залеживаются в книжных магазинах. «Привези что-нибудь из книг», — всякий раз, когда я летел домой в отпуск, просили меня сирийские друзья, и если мне с великим трудом удавалось в Москве раздобыть книгу Максима Горького, Николая Островского или Чингиза Айтматова на арабском языке, то радость от такого подарка была велика. В домах выпускников советских вузов мне доводилось видеть библиотеки на русском языке, насчитывающие две-три тысячи томов.

Сегодняшние сирийцы ценят, помнят и изучают культурное наследие предков, что чрезвычайно важно, ибо культура народа — это одно из тех ключевых и в то же время тончайших понятий, которое не может существовать в отрыве от прошлого; культура нынешняя объективно продолжает культуру прошлого, точно так же как сама будет продолжена культурой будущего.

Истоки арабской культуры и искусства САР уходят еще в доисламский период, в V–VII века, и представлены такими поэтами, как Имру-уль Кайс, Зухейр, Антар. Основной поэтической формой в те времена была касыда — стихотворное произведение о тягостях и радостях жизни бедуинов. Причем касыда составлялась в строго определенном порядке: сперва оплакиваются покинутое становище, разлука с возлюбленной, вспоминаются славные подвиги, совершенные в покидаемом краю, воспеваются его красоты, а затем идет хвала племени или главному герою и хула враждебному племени или отрицательному персонажу. Но если структура касыды была канонической, то ритмические размеры ранних арабских стихов разнятся — некоторые исследователи считают, что ритм стиха зависел от ритма поступи верблюда, на коем восседал поэт-кочевник.

Духовная культура общества находится в зависимости от роста производительных сил и политического состояния общества. VII–VIII века — период стремительного роста Арабского халифата, как политико-экономического, так и территориального. Столь бурное развитие государства не могло не вызвать мощную волну подъема в области культуры: вчерашние кочевники жадно впитывали знания и культуру покоряемых народов, с дерзостью победителей стремясь познать все, что знали побежденные.

Уже первые халифы династии Омейядов вошли в историю как покровители науки и искусства. Известно, например, что халиф Муавия вызвал в столицу империи Дамаск арабского ученого Абид б юн Шарня аль-Джурхуми и повелел записать общую историю арабов. Такая книга — «Китаб аль-мулюк ва-Акбар аль-мудун» («Книга королей и крупнейших городов») — написана, но, увы, не сохранилась.

При халифе Хишаме начался массовый перевод на арабский язык произведений зарубежных авторов — персидских, греческих, римских. Именно в тот период, в начале VIII века, профессия переводчика в халифате сделалась одной из самых престижных и уважаемых. Спрос на «переводную литературу» был столь велик, что книги в самом прямом смысле ценились на вес золота.

Впитав знания античных авторов, египтян, византийцев, индийцев, арабы совершили беспрецедентный скачок в развитии собственной культуры и науки. IX и X века не без оснований называют иногда «эпохой мусульманского Возрождения», «золотым веком арабского халифата», давшим миру целую плеяду настоящих титанов мысли. В Сирии можно встретить немало улиц и площадей, именуемых Аль-Кинди — в честь величайшего ученого и мыслителя IX века Абу Юсуфа Якуба бен Исхака аль-Кинди, оставившего труды по философии, астрономии, астрологии, химии. Аль-Кинди написал книгу по метеорологии и трактат об изготовлении духов и благовоний. Аль-Кинди интересовался также военным и оружейным делом и дал описание нескольких десятков видов различных сабель. Известны его переводы на арабский работ греческих философов, снабженные критическими комментариями. Замечательны его рассуждения о Вселенной: по мнению аль-Кинди, Вселенная находится в постоянном движении и имеет сферическую форму; время при этом возникает с началом движения материи!

В том же столетии жил и работал Мухаммед бен Муса аль-Хорезми, выдающийся математик, который продвинул дальше науку о десятичных числах, незадолго до того пришедшую на Восток из Индии. Аль-Хорезми был не арабом, а узбеком, но писал на арабском, работал при дворе аббасидского халифа, и арабы считают его представителем арабской науки. Сборник задач, составленный им к предмету своих математических исследований, аль-Хорезми назвал «Китаб аль-мухтасар фи Хисаб аль-джабр ва-ль-мукабаля» («Сокращенное руководство по математике»), откуда слово «аль-джабр» позже перешло в европейские языки как «алгебра». От имени ученого (аль-Хорезми) образовано слово «алгоритм», которое сегодня ежедневно произносят тысячи математиков, физиков, кибернетиков, — воистину нерукотворной и нетленный памятник!

Аль-Фараби, настоящее имя которого Абу Наср Мухаммед ибн Тархан, известен как талантливый философ и социолог, популяризатор воззрений Аристотеля и неоплатоник. Его перу принадлежит одна из первых в мире «утопий» — «Книга воззрений жителей идеального города», где автор размышляет об устройстве современного ему общества, пытаясь разработать «идеальную социальную модель». На ряд европейских языков переведен его «Большой трактат о музыке», в котором аль-Фараби описал свойства многих музыкальных инструментов и выдвинул ряд теоретических положений, оказавших влияние на средневековую музыкальную теорию.

Одним из образованнейших людей своего времени был Абу Райхан Мухаммед ибн Ахмед аль-Бируни, родившийся в 973 году в Хорезме и бывший, так же как Хорезми, узбеком. Бируни побывал в Индии, где изучил индийскую философию, теологию, математику. Знал греческую философию. Занимался астрономией, математикой, физикой, фармакологией, историей, литературой. Бегло говорил на турецком, санскрите, иврите, фарси, труды свои (а их было около 150) писал на арабском языке. Широко известны его «Канон Масуда» — энциклопедия по всем наукам, и прежде всего по астрономии; «Аль-Атхар аль-Бакыйа» — хронология древних народов; «Ас-Сайдаля фи-ат-тыб» — книга по фармакологии, только в нашем столетии уже выдержавшая несколько изданий.

Эпоха расцвета арабской культуры и науки выдвинула целую плеяду блестящих ученых-медиков. Имя Авиценны (Абу Хусейна ибн Абдаллаха ибн Сины), о котором написана не одна книга, стало синонимом врачебной добросовестности, трудолюбия, таланта. Студенты медицинских институтов до сих пор изучают его знаменитый «Канон врачебной науки» — медицинскую энциклопедию в пяти частях, — который явился итогом опыта греческих, римских, индийских и среднеазиатских врачей.

Наряду с «Каноном» Ибн Сины в Европе вплоть до XV века медицину преподавали по справочникам, книгам и трактатам Абу Бакра Мухаммеда бен Закарии ар-Рази, известного также как Разес. Великий иранский ученый-энциклопедист, врач и философ, Закария ар-Рази (865–925 или 934) начинал свою исследовательскую деятельность как алхимик. В тридцатилетием возрасте он серьезно увлекся медициной и, в противовес традиционным методам терапии, предложил лечение с помощью химических препаратов. Его методы были настолько необычны, что даже Авиценна отказывался применять их, а Бируни обвинял Разеса в том, что он своими снадобьями калечит людей. Самобытность ар-Рази проявлялась во всем: в его теологических работах, высмеивающих «пророков», его изысканиях в области астрономии, литературы, музыки, философии. Его позиция как ученого и человека выражена в учении о том, что нельзя слепо верить в заведомо якобы известное и не следует закрывать глаза там, где, казалось бы, исчезает привычная «логика»; он призывал постоянно пересматривать все известные теории, ибо, считал он, любая теория в какой-то момент может быть опровергнута, включая и его собственную теорию о зыбкости всех теорий.

Труды Разеса и Авиценны оказали большое влияние на другого выдающегося сына арабского народа — Абу-ль-Валида Мухаммеда Ахмеда ибн Рушда, известного более под латинизированным именем Аверроэс. Живший в XII веке, Аверроэс более двух десятилетий был главным лекарем при дворе Альмохадов — правителей Магриба и Аль-Андалуса. Медикам известны его работы по эпидемиологии оспы и исследования сетчатки глаза. Но основную славу снискала Аверроэсу его философская доктрина: он утверждал, что материя и мир существуют вечно, а не сотворены из «ничего». Из этого Аверроэс делал решительный вывод о том, что индивидуального бессмертия быть не может. Учение Аверроэса. противоречащее основополагающим религиозным догмам, подвергалось гонениям со стороны как христиан, так и мусульман и тем не менее в течение нескольких столетий продолжало будоражить умы и Востока и Запада. А в эпоху Возрождения в Италии существовали приверженцы его учения, именовавшие себя «падуанскими аверроистами».

Названные выше имена — лишь малая часть великих мыслителей раннего арабского средневековья, каждый из которых достоин глубочайшего уважения человечества: это аль-Газали и аль-Джахиз, Ибн Асакир и Абу-ль-Фида, Ибн Хальдун и Ибн аль-Атир, Яакут и аль-Идриси. историки и химики, географы и медики, путешественники и математики, философы и астрономы…

Общий расцвет культуры сопровождался и подъемом арабского литературного творчества. В халифате Омейядов был записан первый экземпляр Корана, рождались произведения в прозе и стихах. Литература арабов, словно волшебное зеркало, сквозь века пронесла отражение того, что происходило тогда в молодой и могучей империи: блестящие внешние победы халифов, роскошь придворной жизни, богатство вельмож — и все обостряющееся неравенство среди мусульман халифата: неравноправие, угнетение народа, ожесточенная борьба за власть.

В этот период творили такие поэты и писатели, как Абу Нувас, Ибн аль-Фарид, Хасан ибн Табит, Ибн аль-Зубейр Асади, Абдулла ибн Оман. Переводились на арабский язык индийские и персидские сказки, которые позже легли в основу знаменитой «Тысячи и одной ночи». Растущие классовые противоречия породили политические оды, в которых власть имущие обвинялись в отходе от исламских идеалов. Возник жанр рассказов «шуттар», которые аналогичны так называемым плутовским, или авантюрным, рассказам. В шуттар главными героями (их также называли «шуттар»; ед. ч. «шатыр») выступали те, кто из-за какой-нибудь несправедливости оказывался на самом низу общественной лестницы. Это могли быть нищие, плуты, мошенники, шуты — но все шуттар наделялись благородством и порядочностью, которых ни на дирхем не было у их антиподов.

Жанр, подобный шуттар, издавна существует в устном творчестве многих народов. Обездоленные видели в этих рассказах хоть какую-то возможность отомстить угнетателям, посмеяться над их глупостью, чванливостью, скупостью. Однако арабские шуттар играли в халифате куда большую роль. Известно, что они разжигали в народе недовольство, поднимали на бунт, требовали у властей изменений к лучшему. Арабские вельможи вынуждены были считаться с шуттар как с реальной и небезопасной силой, время от времени идя им на уступки, а порой даже обращаться к ним за помощью. Так, например, рассказывают об одном герое-шатыр Али-Зибаке, который в 443 году хиджры по просьбе самого халифа остановил вспыхнувшую в Багдаде междоусобицу суннитов и шиитов. В качестве отдельных отрядов герои шуттар нередко участвовали в войнах и всегда отличались героизмом и неустрашимостью — так по крайней мере утверждают столь авторитетные источники, как труды аль-Джахиза и ат-Табари. Широкая популярность персонажей шуттар в народе объясняется еще и тем, что их прообразы существовали и в доисламской поэзии арабов-кочевников. «В доисламский период „шуттар“ назывались „са’алюк“, — пишет сирийский критик и литературовед Фейсал ад-Джарф. — Типичный „са’алюк“ — это человек, изможденный голодом и нищетой, но его, несмотря ни на что, трудно победить или покорить. „Са’алюк“ — это храбрый защитник своих прав… от нищеты, притеснений, от несправедливости шейхов»[65].

Одним из ярких представителей арабской поэзии средневековья является Абуль-Аля аль-Маарри, который родился и большую часть своей жизни прожил в сирийском городке Мааррет ан-Нуаман и потому особо близок сегодняшним сирийцам.

Настоящее имя поэта, родившегося в 973 году, было Ахмед ибн Абдулла ибн Сулейман, но он взял псевдоним аль-Маарри, чтобы подчеркнуть любовь к родному городу. Судьба обошлась с ним сурово: в трехлетнем возрасте оспа изуродовала ему лицо, лишила зрения. И все же аль-Маарри овладел грамотой, а затем отправился в Багдад. Там он изучал историю и юриспруденцию, языки, литературу, астрологию, философию, участвовал в научных и литературных диспутах. По возвращении на родину аль-Маарри уединился в своем доме и полностью посвятил себя поэзии, до конца дней ведя аскетический образ жизни. Люди называли его «пленник трех темниц», под первой темницей подразумевая слепоту, под второй — стены дома, которые аль-Маарри почти не покидал, а третьей — плен поэтической души в теле аскета.

Стихи аль-Маарри проникнуты печалью и пессимизмом, их называют «поэзией мировой скорби», но, как всякое настоящее высокое искусство, его поэзия просветляет и очищает, она гуманна. Самое значительное из произведений аль-Маарри — драма «Рисалят аль-гуфран» («Письма о прощении»). В трех частях ее, на три столетия предвосхищая Данте, автор проводит читателя через рай, ад и чистилище, разносторонне анализируя проблемы религии, философии, литературы, истории.

Нашествия монголов, а затем турецкое иго черной тучей опустились на Арабский Восток, и Сирию в частности. Оттоманские паши беспощадно подавляли малейшие проблески свободомыслия, делали все, чтобы вытравить арабскую национальную культуру.

Но душу народа ни убить, ни поработить не под силу даже самым могучим и безжалостным тиранам. В XIX веке, с ослаблением турецкой империи, в арабских странах вновь начинает возрождаться национальная литература, издаются журналы и газеты на арабском языке. Центрами литературы наряду с Каиром, где в эмиграции работали сирийские литераторы, становятся Дамаск и Халеб. Во второй половине XIX — начале XX века творили такие писатели и просветители, как Ризкалла Хассун, переведший на арабский некоторые басни Крылова; Халиль Мардам, автор статей о выдающихся сирийских писателях, позже написавший государственный гимн Сирии; дамаскинец Адиб Исхак, неутомимый борец за свободу и независимость, блестящий эссеист и публицист…

В 20-х годах нашего столетия, когда национально-освободительная борьба против турецкого господства переросла в борьбу против французских колонизаторов, вместе с широкими демократическими массами Сирии в строю стояли писатели и поэты — аль-Фурати, призывавший арабов к единству, очеркист Наджиб ар-Райис, названия сборников которого — «Борьба» и «Рана» — говорят сами за себя, новеллист Шихаб ад-Джабари, поэт Хайруддин аз-Зурук и многие другие.

Разгром фашистской Германии, завершившийся в 1945 году, дал мощный импульс всем антифашистским, антиимпериалистическим, демократическим силам. Тогда же открывается новый период в сирийской арабской литературе. Журнал «Ат-Тарик», который Всемирный Совет Мира в 1950 году наградил Золотой медалью мира, публикует материалы о великой победе советского народа, знакомит читателей с жизнью, успехами советских людей, строящих социалистическое общество. Пишет свои огненные строки прозаик Мубарак ад-Дариби из Кунейтры, познавший всю горечь нищеты, прошедший через застенки и чудом избежавший смертного приговора за свою непримиримость к израильским оккупантам. Выходят в свет рассказы первой сирийской писательницы Ульсат аль-Идлиби, в которых она говорит о борьбе за раскрепощение женщин, неотъемлемой части демократического движения. Ее героини восстают не только против французской оккупации, но и против феодального семенного уклада, ставящего женщину в положение рабыни.

Советские читатели, интересующиеся арабской литературой, хорошо знакомы с произведениями современных сирийских авторов, выходившими на русском языке. С романом Ханны Мины «Парус и буря», сборником рассказов Закарии Тамера «Дамаск пожарищ», сборником рассказов сирийских писателей «Непобежденное молчание», многочисленными и регулярными публикациями сирийских стихов и прозы в периодических изданиях.

Ханна Мина, по общему признанию, один из ведущих писателей Сирии, отличительной и обязательной чертой сегодняшней сирийской литературы считает боевитость, наступательность, а в литературе, скатившейся на примиренческие, оборонительные позиции, видит признаки декадентства и вырождения. Долгом каждого прогрессивного писателя он считает борьбу за единение сил.

Сплочению арабских литераторов активно способствует Союз арабских писателей, центральное отделение которого находится в Дамаске, а филиалы действуют в Халебе, Хомсе, Хаме и Латакии. Созданный при поддержке правительства САР в 1969 году. Союз ведет широкую просветительскую работу, издает наиболее прогрессивные и талантливые произведения. Кроме того, Союз арабских писателей издает три периодических журнала: ежемесячник «Аль-Маукыф аль-Адабий» («Литературная позиция»), двухмесячник «Аль-Адаб аль-Адабий» («Зарубежная литература») и «Ат-Турас аль-Арабий» («Арабское наследие»), выходящий раз в четыре месяца. Позиции, на которых стоит Союз, отражены в тексте «Призыва арабских писателей и ученых ко всем образованным людям мира», принятом в ливанском городе Триполи 30 июля 1982 года: «На тех, кто несет людям слово, лежит историческая ответственность. И именно слово, проникнутое ответственностью, твердость всех честных людей доброй воли необходимы в сегодняшней обстановке.

Пусть же громко и отчетливо звучит голос всех образованных людей против сионистских захватчиков. Пусть решительно звучит их голос против американского империализма. Пусть голос человеческой совести звучит против реакционных режимов…»[66].

Развитие национальной культуры в Сирийской Арабской Республике не ограничивается прогрессивными шагами в литературе. Выступая в 1984 году на открытии библиотеки «Аль-Асад» — просторного шестиэтажного здания с большими читальными залами, с помещениями для театральных представлений, кинопросмотров, лекций, хранилищами, способными вместить до 6 миллионов томов, — министр культуры САР подчеркивала, что необходимо развивать и национальную кинематографию, драматическое и хореографическое искусство, архитектуру, живопись, скульптуру.

Проблема кинематографии, самого массового из всех видов искусства, для Сирии сегодня особенно актуальна. Если театр, знавший периоды подъема и упадка, имеет в арабской культуре глубокие корни — от средневековых марионеточных представлений и театра теней, теперь известного под турецким названием «карагез», до современной арабской социальной драмы и постановок Шекспира, Мольера и даже Сухово-Кобылина, — то сирийское кино еще очень и очень молодо. Показ кинофильмов в Сирии, впрочем, начался в начале века, когда в 1908 году в Халебе первая немая лента была заправлена в ручной кинопроектор. А в 1916 году турецкий губернатор Дамаска торжественно открыл первый городской кинозал, сгоревший месяцем позже из-за неполадок в аппаратуре. Первая сирийская картина — «Осужденный невинный» — была снята в 1927 году, и в течение последующих 35 лет частные сирийские компании отсняли около двух десятков художественных фильмов; все они представляют интерес в лучшем случае лишь для историков кино. Фейсал ад-Джарф пишет, что эти фильмы ставили авантюристы на тривиальные любовные, детективные или ковбойские сюжеты. Этот период в кинематографии полностью не оправдал надежд и чаяний арабских масс.

Если не датой рождения, то переломным моментом в развитии национального кино Сирии следует считать 1963 год, когда возникла Генеральная организация кинематографии. Тогда в ее штатное расписание входило всего шесть должностей, а на техническом вооружении была одна-единственная камера. Тем разительней прогресс последних двух с лишним десятилетий. Сейчас в сирийском кино работают свои, национальные специалисты, получившие за рубежом высшее кинематографическое образование; сняты десятки фильмов не только развлекательных, но и остросоциальных, и некоторые из них отмечены наградами на кинофестивалях в Карфагене и Ташкенте.

И все же трудностей много. Не хватает кинозалов — на всю страну их около сотни, и практически все они находятся в частной собственности. Это, в свою очередь, сказывается на демонстрируемом репертуаре, поскольку владельца интересует прежде всего коммерческая сторона дела, прокат. Более половины импортируемых лент поступает из Италии и Франции, но за три года в Сирии мне ни разу не довелось побывать на картинах Антониони, Феллини или Рене Клера; крутятся в тесных, прокуренных залах лишь так называемые «остросюжетные» фильмы. Причем «острота» сюжета заключается в количестве выстрелов, драк, погонь и намеков на постельные сцены (потому «намеков», что сами сцены показу не подлежат). То же самое относится и к сирийскому телевидению, которое нередко идет на поводу у потребителя.

Но недостаток опыта — дело поправимое, когда не закрываешь глаза на собственные ошибки, а стремишься их преодолеть. Сирийский кинематограф знает свои задачи и пытается решить их в прессе, на симпозиумах и фестивалях, для обмена опытом проводит в стране недели зарубежных, в том числе неоднократно и советских, фильмов. В Дамаске (к сожалению, в одном только кинотеатре) демонстрируются лучшие ленты советского кино, перед зрителями выступают популярные советские актеры и режиссеры, на этих встречах не бывает свободных мест в зале. Интерес к советскому киноискусству исключительно высок не только у рядовых зрителей, но и у профессиональных сирийских кинематографистов. А работать над собой и учиться у других и есть гарантия успеха. Такого, например, какой в октябре 1984 года имел на Карфагенском кинофестивале в Тунисе сирийский художественный фильм «Городские сны», поставленный режиссером Мухаммедом Малясом. Картина получила сразу пять наград: золотой приз фестиваля, приз за лучший сценарий, приз за лучшую женскую роль, исполненную актрисой Ясминой Халлят, поощрительный приз за исполнение детской роли и специальный приз Международной лиги юристов за политическое и социальное содержание ленты.

Немалого прогресса Сирийская Арабская Республика добилась и в области изящных искусств. В стране создан Союз художников, при Дамасском университете открыта Академия изящных искусств, где учатся около 700 студентов. Выставки и вернисажи проводятся в культурных центрах, театрах, музеях. Навсегда запомнилась мне скульптура молодого художника из Хамы Нашата Раадуна, демонстрировавшаяся на выставке летом 1984 года в дамасском Национальном музее: скульптура называлась «Ливан» и изображала мужчину, каждой мышцей устремившегося вперед — и в то же время застывшего на месте. Одной рукой он охватил голову, другая рука сжимает меч, насквозь пронзивший его грудь… Художественным творчеством в Сирии занимаются не только те, для кого искусство — профессия, но и множество любителей, свой досуг проводящих с кистью или резцом в руке. Именно об этом сказаны слова выдающегося сирийского художника Фатиха Мударрыса, широко известного как у себя на родине, так и за рубежом, обладателя дипломов Парижской и Римской академий изящных искусств, профессора Дамасского университета: «Возьму на себя смелость сказать, что искусство — национальное увлечение сирийцев…»

Период расцвета переживает сейчас сирийское музыкальное искусство, развитию которого правительство страны, министерство культуры уделяют большое внимание. В консерваториях Дамаска и Халеба преподают главным образом сирийские и советские музыканты. С их помощью сотни сирийских юношей и девушек ежегодно получают высшее музыкальное образование, овладевают игрой на различных музыкальных инструментах, становятся исполнителями, певцами, композиторами. И, зная классическую европейскую музыку, предпочтение, как правило. отдают традиционной арабской — залог того, что эстафета национальной культуры в надежных руках. Мне приходилось бывать на праздничных концертах в Дамаске, Хомсе. Халебе — исполнение европейской классики слушатели награждали аплодисментами. И громом оваций неизменно взрывался зал, когда объявляли номер из репертуара арабской классической музыки.

Основные традиционные арабские музыкальные инструменты — это канун — разновидность гуслей, струны которого исполнитель перебирает особыми металлическими коготками, надевающимися на пальцы наподобие наперстка; уд — струнный инструмент, отдаленно напоминающий лютню, с двумя грифами по шесть струн на каждом; бзок — другой струнный инструмент типа мандолины с длинным грифом; дарбака — разные по величине барабанчики, похожие на широкогорлые кувшины, у которых вместо дна туго натянутая овечья или верблюжья кожа; мизмар — тростниковая флейта.

На флейте сирийцы играют с особой виртуозностью. «На вооружении» у флейтиста обычно до трех десятков тростниковых флейт разных тональностей, и держит он свой инструмент у уголка рта, сбоку, так что порой даже непонятно, как рождается волшебная переливчатая мелодия.

Что же касается современной арабской музыки, то, на вкус автора, по приятности мелодий и зажигательности ритмов многие сирийские песни и ритмы не уступают, а нередко и превосходят популярные европейские песни и инструментовки. Арабские мелодии звучат повсюду — в городах и деревнях, в машинах и автобусах, в лавках и на стадионах.

Стадионов, следует заметить, в Сирии с каждым годом становится все больше и больше: вместе с подъемом национальной творческой культуры ширится тяга и к культуре физической. В Сирии создана Генеральная федерация спорта, в различных городах действуют многие спортивные секции. Практически с нуля поднимать в стране спортивную работу — задача не из легких, и для ее решения дружественную руку помощи, как всегда, протянул Советский Союз. Сирийских спортсменов тренируют сегодня опытные советские тренеры по футболу, баскетболу, волейболу, борьбе, тяжелой и легкой атлетике, гимнастике, стрельбе, боксу, плаванию, гандболу. Результаты нескольких лет работы превзошли все ожидания: сирийским атлетам удалось не только составить слаженные команды, показать неплохие любительские результаты, но и небезуспешно начать представлять страну на международной арене. Об авторитете, уже завоеванном Сирией в спортивном мире, свидетельствует тот факт, что в одном из ее городов — Латакии — в 1987 году намечено провести X Средиземноморские игры.

Глава 10

Тополя в пустыне

Только там, где рядом со стариной, ее наследием рождается и растет новое, может продолжаться жизнь. Если в фольклоре многих народов вестником новой жизни считается аист, то в национальной экономике стран в роли аистов выступают подъемные краны, держащие в своих вытянутых стрелах-клювах новорожденные блоки будущих строений.

В Сирийской Арабской Республике строительство идет буквально повсюду. Появляются новые кварталы в Дамаске, Хомсе, Халебе. Вырастают поселки вдоль новых автострад, пересекающих страну во всех направлениях. Там, где вчера стояли глинобитные хижины, возводятся аккуратные каркасы трех-четырехэтажных зданий. Через реки переброшены новые мосты, в море вытянулись широкие бетонные ладони пирсов и причалов, горы прорезали тоннели ширящейся железнодорожной сети.

Однако успехи Сирийской Арабской Республики, которыми гордятся сирийцы и которым радуются их друзья, не дают спокойно жить тем, кто уже более трех десятков лет всеми средствами тщетно пытается помешать независимому курсу страны.

Уже в 1957 году Сирия наглядно продемонстрировала, что государственный суверенитет для нее — понятие не мнимое, а реальное. Сирия отклонила неоколонизаторскую «доктрину Эйзенхауэра», которая давала США право заполнять своими вооруженными силами «вакуум» на Ближнем и Среднем Востоке. В том же, 1957 году сирийские силы безопасности раскрыли два антиправительственных заговора, инспирированных и подготовленных ЦРУ; участились инциденты на границе с Турцией и Израилем; был приведен в боевую готовность «средиземноморский жандарм» — шестой флот США.

В 1962 году, когда в Сирии произошел подъем демократического движения, напряженность еще более обострилась. Провокации со стороны израильской военщины следовали одна за другой. По данным наблюдателей ООН, с момента образования государства Израиль и до середины 60-х годов Тель-Авив спровоцировал около 5 тысяч инцидентов на границе с Сирией. Израильские «ястребы» в открытую заявляли, что «накажут» Дамаск и для этого «изберут время, место и средства».

В 1967 году от тактики угроз и инцидентов Израиль перешел к полномасштабным военным действиям. 6 июня началась так называемая шестидневная война, развязанная Тель-Авивом, но преследовавшая цели, общие для мирового империализма с Вашингтоном во главе: свержение прогрессивных режимов в Египте и Сирии.

И опять Сирия «разочаровала» агрессоров — испытание войной не подорвало единство страны, а еще больше сплотило ее демократические силы и, на деле продемонстрировав, кто есть друг, а кто враг, укрепило дружбу Сирии с Советским Союзом и социалистическими странами.

Тем не менее Вашингтон продолжал нагнетать напряженность на Ближнем Востоке, стремясь таким образом усилить собственные позиции. С благословения США Израиль, игнорируя решения Совета Безопасности ООН и мнение мировой общественности, в течение нескольких лет проводил политику ползучей аннексии, в результате чего с Голанских высот Сирин, оккупированных в ходе «шестидневной» войны, были изгнаны 200 тысяч мирных жителей, а на захваченных землях созданы еврейские поселения. В октябре 1973 года им была развязана новая война. И опять на арабские города и села посыпались снаряды и бомбы, под развалинами домов гибли мирные жители, а по воздушному мосту США — Израиль потоком шли разнообразные военные грузы.

Самую широкую помощь оказал арабским друзьям Советский Союз. 31 мая 1974 года было подписано соглашение о разъединении сирийских и израильских войск, которое мировая печать расценила как важную политическую победу Сирии. Это соглашение предусматривало вывод израильских войск с 663 квадратных километров сирийской территории, в том числе и 112 квадратных километров, захваченных Израилем в 1967 году.

Однако наивно было бы полагать, что США откажутся от своих имперских амбиций на Ближнем Востоке, объявленном «жизненно важной зоной». Американской дипломатии удалось внести раскол в арабские силы, добившись подписания сепаратного договора между Израилем и Египтом в Кэмп-Дэвиде. Сирия заняла самую непримиримую позицию по отношению к кэмп-дэвидскому сговору. Именно в Дамаске в сентябре 1978 года состоялось совещание глав некоторых арабских государств, на котором был создан Национальный фронт стойкости и противодействия.

Тем временем за океаном определялись суммы на «развитие» Израиля. Львиная доля субсидий предназначалась для усиления военной мощи государства, открыто мечтающего о том, чтобы раздвинуть границы до Нила и Евфрата: общая сумма, выделенная администрацией Картера Израилю на военные нужды, составила рекордную цифру — 11 миллиардов долларов.

Президент Рейган продолжил политику своего предшественника. Еще в предвыборной кампании 1980 года он заявил, что Израиль является единственной устойчивой демократией, на которую могут опереться США. И 14 декабря 1981 года, поправ международные законы, Израиль объявил об аннексии оккупированных Голанских высот Сирии. А в полдень 6 июня 1982 года, кровью отмечая кровавую 15-ю годовщину июньской агрессии 1967 года, начал вторжение в суверенный Ливан. 27 июня Совет Безопасности ООН предложил проект резолюции, требовавший вывода израильских войск из Ливана. Единственной страной, проголосовавшей против резолюции, были Соединенные Штаты. Особо убедительным аккомпанементом израильской агрессии в Ливане прозвучали залпы с американского линкора «Нью-Джерси» и налеты истребителей с авианосцев «Индепенденс» и «Джон Ф. Кеннеди», обрушивших в сентябре 1983 года свою огневую мощь на мирных жителей Горного Ливана и южного Бейрута. Среди тех, кто дал отпор убийцам, были и сирийские части из состава межарабских сил безопасности в долине Бекаа[67].

И теперь Израиль пытается любыми средствами сохранить контроль над Южным Ливаном, продолжает, имея за спиной полную поддержку США, вооруженные провокации против Палестинского движения сопротивления и Сирин. Газеты и радио то и дело сообщают о новых акциях Израиля, направленных на обострение обстановки в регионе.

Такой разнузданной агрессивности Сирия противопоставляет последовательную антиимпериалистическую политику и всемерное укрепление национальной экономики. С помощью Советского Союза она укрепляет свою обороноспособность перед лицом постоянной угрозы, но заявляет во всеуслышание, что сирийский народ хочет не разрушать, а строить.

И Сирия строит. Тянутся вверх, невзирая ни на какие происки врагов, новые города. О самом молодом городе Сирии, Ас-Сауре (Революция), можно лишь сказать, что он зарождался в конце 60-х — начале 70-х годов, и, как это часто бывает с любимым детищем, никто не заметил, как из крохотного пустынного селения Табка на Евфрате вырос зеленый, нарядный индустриальный центр. Но были вехи, знаменательные не только для молодого города, но и для всей новой Сирии, провозгласившей курс на социалистическое развитие.

И до сирийской революции было очевидно, что могучий, полноводный Евфрат, в паводок превращающийся для прибрежных деревень в настоящее стихийное бедствие, должен быть укрощен и поставлен на службу людям. Однако браться за столь грандиозные и капиталоемкие работы молодая республика, только начавшая борьбу за экономическую независимость, могла лишь при поддержке дружественного и надежного партнера.

28 октября 1957 года Советский Союз и САР подписали первое соглашение об экономическом и научно-техническом сотрудничестве, и сразу же на повестку дня был вынесен вопрос об использовании Евфрата в энергетике и ирригации.

Крупномасштабные изыскания на Евфрате начались в 1967 году, а 8 марта 1968 года был заложен первый камень Евфратского гидроузла. Четыре года спустя наступил день, который сирийский народ отмечал как праздник. Вздрогнули, провернулись раз. другой и завращались с бешеной скоростью лопасти первого гидроагрегата плотины, давая первые киловатты собственного, сирийского электричества. На бурун от прошедшей через турбину воды в нижнем бьефе плотины с одинаковым волнением смотрели как сирийские инженеры, техники, рабочие, так и советские специалисты-гидростроители. Потом будут правительственные награды, поздравления, президент Сирии Хафез Асад назовет Евфратскую плотину символом вечной арабо-советской дружбы, образцом братского сотрудничества между народами Сирии и СССР. Потом один за другим будут пущены еще девять гидроагрегатов — таких же, как и первый, с клеймом «Сделано в СССР». Воды Евфрата, ударяя с 40-метровой высоты в турбины 80 мегаваттных блоков, обернутся бесценной энергией. А в тот памятный день, глядя на результаты своего труда, строители Евфратской ГЭС наверняка вспоминали об энтузиазме и о том, сколько сил и здоровья вложено каждым из них в этот ключевой объект сирийской экономики.

— С самого начала были установлены очень жесткие сроки для перекрытия русла и пуска первого гидроагрегата. — вспоминает опытнейший гидростроитель, ветеран Братской и Плявинской ГЭС Борис Михайлович Рублев, проработавший на сооружении Евфратской плотины с мая 1968 по июль 1972 года. — И, несмотря на непредвиденные обстоятельства, — например, когда уже был почти готов котлован под основные бетонные сооружения на Евфрате начался неслыханный паводок и затопил котлован. — график был выдержан день в день. Люди работали с удивительным подъемом, отдавая себя целиком делу. Ежедневно, ежечасно трудовые подвиги совершали крановщик-экскаваторщик из Риги Тимофей Григорьевич Воронин; представитель сирийской администрации, генеральный директор стройки Субхи Кахали; главный инженер, осуществлявший техническое руководство стройкой, кавалер двух орденов Ленина, Александр Самойлович Горохов; инженер, выпускник Дамасского университета и Ленинградского политеха Шариф Хейр Хенайди и другие.

С самого начала на стройке воцарилась атмосфера настоящего пролетарского интернационализма, люди плечом к плечу работали, вместе отдыхали, вместе, не считаясь с личным временем, выходили на субботники, которые на Табке называли «пятничниками» — они проводились в пятницу, единственный выходной день на неделе. По инициативе советских специалистов начали озеленение поселка: доставали саженцы, разбивали газоны, клумбы, аллеи, в летний зной организовывали дежурство по их поливке. В результате, по общему признанию, к восьмидесятым годам город Ас-Саура стал самым зеленым городом Сирии, на его улицах, площадях, набережных приветливо шелестят ветвями сосны, пальмы, эвкалипты, олеандры, тополя. Даже художественной самодеятельностью занимались вместе, и в праздничных концертах после песни на музыку Пахмутовой мог исполняться арабский народный танец дабка, а после нашего казачка — популярная сирийская песня «йа, хабиби».

Если строительство Евфратской ГЭС было главным трудовым фронтом советских специалистов, то вторым, и, может быть, не менее сложным, надо считать работы в Ас-Сауре по передаче опыта сирийским коллегам. Советские гидростроители делились знаниями на производственных участках, проводили технические учения, выступали с лекциями. Все это делалось в соответствии с девизом: если хочешь помочь другу, не делай за него, а научи его делу.

Плоды советско-сирийского сотрудничества видны в Ас-Сауре как нигде отчетливо: многие из тех сирийцев, кто пришел на строительство Евфратской ГЭС в семидесятых годах чернорабочим, сегодня владеют сложными специальностями, управляют современными кранами, экскаваторами; сирийские техники и инженеры, тогда делавшие свои первые шаги в гидростроении, теперь возглавляют работы на других евфратских объектах — перерегулирующей плотине «Аль-Баас» и гидрокомплексе «Тишрин», также строящихся при содействии Советского Союза. Что же касается самой Евфратской ГЭС, то она стала ядром сирийской энергетики: ее агрегаты вырабатывают до 60 процентов всей электроэнергии страны. Благодаря евфратскому току введены в строй десятки больших и малых промышленных предприятий, сотни поселков и деревень получили электрическое освещение.

Но энергетика — не единственное назначение Евфратской ГЭС. При перекрытии Евфрата образовалось огромное водохранилище объемом 12 миллионов кубических километров, названное в честь президента САР Аль-Асад. Этому водохранилищу отводится исключительная роль в развитии сельского хозяйства Сирии: помимо того что озеро Аль-Асад, аккумулируя паводковые воды, позволяет избавить плодородные земли евфратской поймы от затоплений, оно должно также послужить базой для ирригации 640 тысяч гектаров земель, то есть более чем вдвое увеличить орошаемые площади Сирии.

И опять, как на всех других ключевых направлениях развития национальной экономики — в энергетике, нефтедобывающей, транспортной промышленности, — в ирригации сирийский народ также имеет широкую поддержку дружественного Советского Союза. Из намеченных к орошению площадей на более чем 200 тысячах гектаров проектно-изыскательские работы выполняются с помощью советских организаций. Программами сотрудничества предусматривается советское содействие в строительстве ирригационных систем и сельскохозяйственном освоении земель на площади 85 тысяч гектаров. А в 1979 году с помощью СССР была пущена в эксплуатацию крупнейшая на Ближнем Востоке насосная станция, которая может перекачивать из озера Аль-Асад, самого большого пресноводного резервуара страны, до 36 кубометров воды в секунду!

Что значит эта вода для сирийского сельского хозяйства, можно оценить, лишь поездив по равнинам Центральной Сирии. Ландшафт большей частью монотонный: сверкающая клейкая лента бесконечного шоссе на рыжей, спекшейся земле, отдельные квадратики крестьянских полей, которые и полями-то назвать трудно, скорее огороды, распаханные с помощью мулов и засеянные вручную, да редкий придорожный островок «бараньего сука», куда бедуины сгоняют на продажу откормленные отары, — вот и вся, пожалуй, дорожная экзотика посреди выжженной, пыльной пустоши, развернувшейся от горизонта до горизонта.

И вдруг за Халебом, если направиться в сторону озера Аль-Асад, из безликой, пустынной унылости выплывает как мираж и побежит рядом с дорогой совершенно неожиданная здесь — даже неуместная вроде бы на первый взгляд — бетонная стена. Озадаченный путешественник поедет дальше — и еще больше поразится, когда увидит, что таинственная стена сменяется раскидистой тополиной рощей, совсем уж странной для пустыни.

Меж тем загадка решается просто: за густыми тополями лежат сельскохозяйственные угодья, принадлежащие государству, а бетонный забор — вовсе не забор, а поливочный лоток, по которому из Евфрата насосная станция гонит воду на поля площадью 21 тысяча гектаров Госхозы так и называются: «21 тысяча гектаров земель массива Мескене».

Начинались же госхозы Мескене с участка в 4 тысячи гектаров, которые полностью и безвозмездно подготовил к освоению Советский Союз. База оказалась доброй: госхоз, получивший название «Дарственный», вы рос, окреп, сделался ведущим государственным хозяйством Сирии. На его землях, некогда таких же целинных, как тысячи квадратных километров вокруг, при постоянной консультации и помощи советских специалистов выращиваются богатые урожаи хлопка, пшеницы. Сахарной свеклы убирают с гектара по 250 центнеров, причем отдельные корнеплоды весят до 25 килограммов. Тополя, посаженные для нужд целлюлозной промышленности. вытянулись до трех-четырех метров. Прекрасно растут на орошаемых землях кукуруза, ячмень, вика, люцерна, бахчевые культуры, плодоносят фруктовые деревья и виноградники.

Но, оросив пустоши, евфратская вода принесла району Мескене не только экономическое процветание. По мере того как развивались «Дарственный» и другие госхозы Мескене, менялся и социальный уклад коренных жителей этой части Сирии, в первую очередь бедуинов. Вопреки распространенному мнению оказалось. что «дети пустынь» не такие уж приверженцы кочевой жизни и при наличии надежного, постоянного места работы с удовольствием переходят на оседлую жизнь. В госхоз вначале шли неохотно: сказывалось извечное крестьянское недоверие (зачастую оправданное) к новшествам. Но месяц сменял месяц, а госхоз, несмотря на прогнозы пессимистов и надежды противников, не разваливался. Напротив, на поля прибывала новая техника, завозились высокоурожайные сорта сельскохозяйственных культур. Заработки стали гарантированными, чего на частных полях никогда не было. Более того, доходы крестьян росли вместе с госхозными урожаями, а льготы для тех, кто оформлялся на работу постоянно, делались все ощутимее. Пораскинув так и эдак, почесав в прикрытом платком-куфией затылке, феллах скоро смекнул, где все-таки лучше. И дефицит рабочей силы в хозяйстве исчез. Сегодня на госхозных полях трудится более двух тысяч постоянных рабочих. Они и их семьи живут уже не в войлочных шатрах, а в каменных домиках. Электричество, водопровод, канализацию за символическую плату обеспечивает госхоз. Построены поликлиники, фельдшерские пункты, мечети, магазины.

Перемены, коснувшись быта и работы, пошли дальше — в сознание вчерашних кочевников. На полях госхоза впервые в собственной жизни, да и в истории своих родов, познали они коллективный труд, изведали, что такое сообща обрабатывать землю. Бедуины, оторвавшись от феодальных трудовых отношений, столкнулись с понятиями, свойственными социализму: бригада, план, производственное совещание, доска Почета, премия… И им понравилось. Понравилось управлять мощной современной техникой, например тракторами-гигантами «К-701» и «Т-150»; понравилось перенимать опыт у бок о бок с ними работающих советских хлопкоробов, механиков, агрономов. А главное — сирийским крестьянам в Мескене понравилось чувствовать себя хозяевами своей страны.

Госхозов, подобных хозяйствам Мескене, в Сирии пока единицы: организация крупных сельскохозяйственных комплексов требует больших капиталовложений, а постоянная угроза со стороны Израиля и тяжкое, но неизбежное в такой обстановке бремя военных расходов поглощает средства, которые государство могло бы вложить в освоение новых земель. Частник же, производящий в Сирии пока большую долю сельскохозяйственной продукции, просто не заинтересован вкладывать деньги в долгосрочные и капиталоемкие проекты, частника вполне устраивают обжитые районы вблизи естественных и практически бесплатных источников.

А сельское хозяйство в Сирии, исконно аграрной стране, необходимо развивать. Сирийское правительство, считая эту задачу первоочередной, регулярно выделяет на сельскохозяйственное развитие страны крупную сумму из госбюджета.

С помощью советских специалистов в Сирии проведены гидрологические и гидрогеологические исследования западных районов на площади около 51 тысячи квадратных километров; в последующем будут составлены схемы использования водных ресурсов этих районов. Аналогичные исследования выполнены в бассейне реки Ярмук. Чтобы полностью удовлетворить потребности в воде Дамаска и Дамасской Гуты, советские организации ведут проектно-изыскательские работы по регулированию стока рек Барада и Аувадж. На реке Северный Кебир при технической помощи Советского Союза ведется строительство плотины, которая позволит создать водохранилище для орошения 14 тысяч гектаров прилегающих земель, а также улучшить водоснабжение города Латакия. Другое водохранилище, Хантуман, будет построено в районе Халеба. Хантуман явится самым крупным искусственным озером на Ближнем Востоке и позволит оросить 50 тысяч гектаров; чтобы его заполнить, советские и сирийские специалисты сооружают на Евфрате новую насосную станцию, которая обеспечит подъем воды на 100 метров и будет давать до 90 кубометров в секунду (половина стока Москвы-реки).

Новые водохранилища — это также и новые возможности в развитии рыболовства. В озере Аль-Асад водится большое количество форели, угря, сома, прижилась и быстро набирает в весе запущенная туда молодь обыкновенного и зеркального карпа. В Евфрате много жереха, лосося, усача. Экземпляры усачей весом в 20, 30 и даже 40 килограммов для рыбаков Ас-Сауры не такая уж редкость.

Рассматривается и еще одна возможность использования водохранилищ: в качестве зон курортно-массового отдыха. И в самом деле, окрестности озера Аль-Асад, площадь которого более 600 квадратных километров, исключительно живописны. Высокие сухие берега, деревья, кустарники и, главное, вода, большую часть года теплая, как парное молоко, чистая и удивительно прозрачная — видимость под водой в озере достигает пятишести метров, и нырять там с маской не менее интересно, чем в море. Если на озере будут построены несколько санаториев, домов отдыха или хотя бы кемпингов, то лучшего места для отдыха трудящихся и не сыщешь.

Чтобы строить пансионаты и современные поселки, вовремя подвозить материалы и в срок вывозить сельскохозяйственную продукцию, чтобы обеспечить экономике возможность интенсивного и экстенсивного развития, необходима широкая и эффективная транспортная сеть. В Сирии вплоть до 1963 года практически все перевозки осуществлялись грузовыми автомобилями, принадлежавшими частным предпринимателям. По четырем крохотным участкам железных дорог, в сумме составляющих чуть более 500 километров, тяжело отдуваясь клубами дыма, бегали со скоростью 50 километров в час допотопные паровозики. С приходом к власти в марте ’963 года Партии арабского социалистического возрождения («Баас») в Сирии были намечены первоочередные задачи экономического развития, и среди них — создание в стране разветвленной железнодорожной сети, которая, учитывая расстояния и природные условия, должна была стать самым экономичным звеном транспортной промышленности.

Советский Союз всецело поддержал это решение сирийскою правительства; были подписаны соответствующие двусторонние соглашения, для оказания технической помощи в Сирию были командированы советские изыскатели, проектировщики, специалисты-железнодорожники; начались поставки рельсов, железнодорожного оборудования и механизмов, мощных современных локомотивов. Результаты не заставили себя ждать. К 1970 году к железнодорожной сети Сирии прибавились дороги Халеб — Ас-Саура (160 километров) и Тартус — Аккари (42 километра). А в период с 1970 по 1984 год протяженность сирийских железных дорог более чем удвоилась и составила 2013 километров. Железнодорожные составы начали ходить на маршрутах Латакия — Халеб — Камышлы (580 километров), Хомс — Дамаск (194), Хама — Мхарде (19), Хомс — Аккар (67); была реконструирована 14-километровая ветка от Хомса до Хамы. Ведется также строительство железных дорог на участках Тартус — Латакия (80 километров), Дамаск — Деръа (130), а также Дейр-эз-Зор — Абу-Кемаль (147), которая явится первой очередью линии Дейр-эз-Зор — Пальмира — Дамаск.

Вместе с протяженностью железных дорог растут и объемы грузоперевозок: если в 1983 году железнодорожные составы перевезли 3 миллиона тонн грузов, то в 1984 году эта цифра выросла более чем на треть и перевалила за 4 миллиона тонн. Сирийские поезда возят не только промышленные грузы — услугами Генеральной организации сирийских железных дорог ежегодно пользуются почти 2 миллиона пассажиров.

Рост сирийской железнодорожной сети шел в условиях жесткой конкуренции со стороны владельцев грузовиков и трейлеров, почувствовавших, что их частные интересы ущемлены. Пришлось преодолевать и консерватизм горожан, и недоверие сельских жителей. Первые долгое время по привычке продолжали ездить по стране либо в автомобилях, либо в автобусах, а вторые просто побаивались ревущих громад железнодорожных составов, точно так же как и в России крестьяне с опаской относились к первым поездам.

Однако последовательность сирийского руководства в выполнении намеченных планов, всесторонняя поддержка со стороны Советского Союза и других социалистических стран привели к тому, что железные дороги заняли важнейшее место в экономической структуре Сирии и вывели ее на одно из первых мест по общей протяженности железнодорожных линий среди других арабских государств.

Предположения о том, что в Сирии ость нефть, делались давно: первые геологические исследования на нефть проводились еще в 1866 году, а в 1892 году одна германская фирма пробурила в сирийской земле несколько разведочных скважин. Отдельные попытки предпринимались и позже — в 30-х, 40-х годах нашего столетия, но все это были шаги, которые трудно назвать серьезными — частные компании не имели ни достаточно средств, ни уверенности. Только в 1958 году, когда сирийское руководство решило создать государственную нефтяную компанию, а в первом советско-сирийском соглашении появилась запись о сотрудничестве в области нефти, б Сирии начались настоящие поисковые и разведочные работы. Уже на следующий год после подписания соглашения в САР приехали советские геологи, чтобы составить нефтегеологические карты страны. А в 1968 году республику облетела весть: добыта первая тонна нефти! Хорошей, высококачественной нефти на своем, сирийском нефтепромысле Румейлан на северо-востоке республики!