Помоги проекту - поделись книгой:
Когда эмоции выходят из-под контроля, нам требуется сопричастие, т. е. человек, который переживал бы их вместе с нами как реальные, болезненные и тревожные. Это и есть сочувствие — войти в эмоциональное состояние другого человека. Будучи сопричастником чьих-то эмоций, мы как бы говорим: «Ты не пытаешься просто-напросто привлечь к себе внимание, ты в самом деле страдаешь». Если ребенку кажется, что его никто не понимает, он остается наедине с худшим из своих кошмаров. Сопричастность чувствам человека — это путь к нормализации его состояния.
Легко впасть в ту же ошибку, какую совершил я, и отказать в эмоциональном сопричастии. Есть два варианта: мы либо сводим чувства собеседника на нет («Не мог же ты и в самом деле так уж расстроиться из-за такой мелочи? Подумаешь, Тимми тебя ударил»), либо вовсе отрицаем их («Хватит думать об этом, все будет хорошо»). И самая нуждающаяся часть ребенка получает от нас меньше всего помощи.
Сопричастие не предполагает согласия с содержанием эмоции. Мы должны только понять чувства ребенка.
Мать способна помочь ей, рассказав о том, что такое наши чувства. Она может показать ребенку, что мы «испытываем» эмоции, а не «становимся» ими. Очень полезно расширить словарь маленького ребенка, объяснив ему, что есть очень много слов для описания чувств: «Похоже, ты испугался» (или рассердился, огорчился). Во-первых, это учит ребенка «давать имена» глубоким и таинственным переживаниям, что отчасти помогает ему совладать с ними. Он в состоянии теперь их обсуждать. Более того, наличие эмоционального словаря помогает развитию «наблюдающего я»: ребенок сумеет отделить себя от испытываемых им чувств, отступить в сторону и посмотреть на себя со стороны. Таким образом обеспечивается безопасная дистанция, и это тоже способствует усмирению эмоций. Ребенок избавляется от хаоса чувств, осознав, что подчас он сердится, иногда огорчается, порой грустит, и, как правило, на все это есть причина.
Жизненно важно, как сама мать справляется со своими эмоциями. Если она, испытывая раздражение, явственно проявляет это, ребенок привыкает отстраняться от матери и в то же время сам «превращается» в свою эмоцию, поглощается ею целиком. Если мать не берет на себя ответственность за свои чувства и сваливает вину за них на дочь, девочка впадает в растерянность. Только мать, говорящая: «Я испытываю гнев, но это мое чувство, а не твоя вина», научит ребенка сдерживать собственные эмоции.
Структурирование подразумевает также принятие мер. Ребенку нужно понять, что эмоции — это лишь симптом проблемы и что они оставят нас в покое, если мы сосредоточимся на самой проблеме. Мать научит ребенка, что эмоции — не враг, а союзник, если поможет ребенку осознавать границы личного пространства, видеть проступки других людей и находить выход из опасных ситуаций.
Как-то раз я повел своих сыновей в кино. Рикки было шесть лет, а Бенни четыре. Мы смотрели приключенческий фильм: сплошные драки, «плохие парни» заполонили экран. Рикки был счастлив, он кричал, хохотал и наслаждался всем происходящим. Но что касается Бенни, тут я переоценил его способность различать реальность и вымысел.
Он съежился на своем сиденье, а потом стал канючить: «Папа, пойдем домой». Я видел, что мальчик напуган. Мы уже собрались уходить, но тут я вспомнил, что в холле кинотеатра продавались игрушечные мечи. Я купил сыновьям по мечу и велел им сражаться с врагами.
Мы вернулись на свои места в зале, и я с интересом наблюдал, как переменился Бенни. Всякий раз, когда на экране появлялся враг, он принимался размахивать мечом, вопя и смеясь.
— Ну что, пошли домой? — уточнил я, чтобы окончательно разобраться в ситуации.
Мальчики прямо-таки взвыли от возмущения, и я, успокоившись, откинулся на спинку сиденья и без помех до смотрел фильм до конца.
Получив возможность что-то сделать со своим страхом перед плохими парнями, Бенни уже не чувствовал себя столь беспомощным и уязвимым. Структурирование помогает детям понять, что эмоции — это сигнал: пора предпринять какие-то действия для исправления ситуации.
Малыш Такер идет по дороге за руку с мамой. Мимо проезжает машина, попадает колесом в лужу и обдает грязью новенькую рубашку Такера. Мальчик начинает рыдать — он потрясен, обижен, расстроен. Его эмоции вполне законны. Мама подхватывает его, вытирает грязь и пытается утешить, но Такер продолжает вопить. Тогда мать должна сказать: «Такер, прекрати, слышишь?». Такер покачает головой, поглядит на мать и начнет успокаиваться, перестанет вопить, будет тихонечко всхлипывать. Эмоция поддается контролю. Конфронтация помогает соединить эмоции и реальность и придает чувствам их подлинный смысл — это симптом проблемы, которая может быть решена.
Дети должны узнать, что эмоции не длятся вечно. Когда малыш скучает без мамы, ему кажется, что этому состоянию не будет конца. При отсутствии мышления эмоции оказываются вневременными, для ребенка нет предела ни страху, ни горю. Сдерживающая мать помогает ему ощутить преходящий характер эмоций и понять, что с помощью определенных факторов (утешение, решение проблемы или некоторое время) внутренняя буря уляжется.
Мать должна также помочь ребенку понять, что эмоции не всегда являются тем, чем кажутся нам. Ребенок считает мать чудовищем, потому что она не покупает ему мороженое. Что ж, если мать пообещала лакомство, а потом отказала в нем исключительно из вредности, вероятно, она и впрямь так плоха, как представляется ребенку. Однако если мать всего лишь опасается, что сладкое перебьет ему аппетит перед обедом, те эмоции, побудившие малыша возмутиться поведением матери, неверны. Ребенок должен начать осознавать, что он злится потому, что разочарован, не получив мороженое в тот момент, когда ему этого захотелось. Размышление поможет ему воспринимать эмоции как сигнал для исследования своей ситуации, а не как повод для суда Линча. Он сможет оценить свои разочарования, ожидания и желания и разобраться с ними.
Мать — «фарфоровая куколка» не оказывает помощи в обдумывании эмоций. Ее парализуют эмоции ребенка, и она не способна понять, что происходит на самом деле. Она не может воспринять реальность объективно и вместе с ребенком спускается в бездну по спирали страха и не знающих предела эмоций.
Малышу требуется постоянная опора на реальность, чтобы выжить и развиваться. В этом процессе чувства и мысли матери играют не меньшую роль, чем его собственные.
Если вы полагаете, что у вас был именно этот тип матери, внимательно прочтите приведенный ниже перечень симптомов и проверьте, соответствует ли он вашему состоянию.
Дети «фарфоровых куколок» неизбежно сталкиваются с проблемами в отношениях с самыми важными для них людьми. Они развивают трудный для себя тип отношений, отвергая близость, в которой нуждаются.
Вы все время спешите на выручку друзьям, берете на себя решение всех их проблем? Вполне возможно, что на самом деле вы пытаетесь таким образом справиться с собственной тревогой и чувством неуверенности в себе. «Усыновляя» друзей, вы создаете иллюзию, будто способны справляться со своими выходящими из-под контроля эмоциями. Эта роль позволяет отвлечься от собственных сильных и пугающих ощущений. Забота о других избавляет вас от одиночества, ведь вам удалось хоть с кем-то установить контакт. Беда в том, что в итоге люди этого типа отдают слишком много любви, а получают гораздо меньше, чем им требуется.
Есть и такой способ справляться с эмоциями — отвергать и осуждать их все, как свои собственные, так и чужие. Человек начинает критиковать эмоциональных людей, считая их слабыми и безответственными. Когда кто-то обращается к нему со своей проблемой, он склонен советовать им «взять себя в руки» и «перестать ныть». Однако и его собеседникам, и ему самому нужно совершенно иное решение: «К страждущему должно быть сожаление от друга его, если только он не оставил страха к Вседержителю» (Иов 6:14).
В результате воспитания «фарфоровой куколкой» вы можете привыкнуть прерывать контакт всякий раз, когда испытываете гнев, страх или печаль или замечаете эти чувства в других. Эмоции захлестывают вас, и тут словно сгорает предохранитель, обеспечивающий безопасную работу всего механизма: вы выходите из этой ситуации либо эмоционально, либо даже буквально. Так вела себя Лаура. Все было прекрасно, пока она не ссорилась со своим мужем Рэнди. Но стоило ей рассердиться на супруга или ему на нее, как Лаура отдалялась от Рэнди. Она боялась наброситься на него со своими эмоциями и таким образом его потерять. Однако Рэнди в этих ситуациях казалось, что он уже теряет ее: ему была нужна жена, готовая вместе с ним разобраться в истоках конфликта, и уход Лауры в себя обескураживал его.
Маргарет, замечательно талантливая и высокообразованная женщина, всегда мечтала попасть в высшее звено менеджмента. Однако, хотя у нее, несомненно, хватило бы дарований и сил на то, чтобы управлять компанией, к тридцати пяти годам она так и не поднялась выше среднего уровня. «Все дело в прессинге, — поясняла она. — Когда мне приходится принимать слишком важное решение, меня как бы парализует изнутри. Я избегаю окончательного решения так долго, как только могу, а потом впопыхах делаю импульсивный выбор и попадаю впросак».
Маргарет не выносит слишком сложных рабочих ситуаций. Она думает, что все дело в «прессинге», но на самом деле проблема заключается в ее реакции на внешнее давление. Напряжение — неотъемлемая часть работы, которая требует от нас не только компетенции, но и личного вклада, готовности идти на риск. А рисковать приходится многим: повышением по службе, прибавкой к жалованью, премией, порой и своими сбережениями. Постоянный прессинг вызывает сильные эмоции: тревогу, гнев и печаль. Если мы не находим успокоения этим чувствам и не можем поверить в их реальность, они нас захлестывают, и мы не способны реализовать свой потенциал в работе.
По тем же причинам человек, воспитанный матерью — «фарфоровой куколкой», «спотыкается» обо все существенные решения повседневной жизни: купить машину или дом, где поселиться, какую школу выбрать. Этот человек боится сложных проблем, требующих обдумывания и выбора. Рассмотрев все компоненты задачи, он так и не приходит к «верному» или «неверному» ответу. Эмоции замещают разум и здравый смысл, поэтому такой человек не доверяет собственному суждению. Ему часто кажется, что он «не готов к реальностям жизни», и он уходит от них или перекладывает решение на других, избавляясь тем самым от своего тревожного состояния.
Человек, воспитанный матерью — «фарфоровой куколкой», отвергает любые неподвластные ему эмоции и полностью укрывается в сфере чистого интеллекта. Не доверяя чувствам, считая эту область жизни опасной, человек живет так, словно жизнь сводится исключительно к мышлению. Как сказал мне один пациент: «Двадцать лет я только и делал, что пекся о чувствах моей мамочки. Я отбыл свой срок и покончил с чувствами».
Воспитание «фарфоровой куколкой» вызывает различные виды депрессии. К примеру, человек обнаруживает, что унаследовал от матери неспособность справляться с конфликтами и сильными эмоциями в самом себе или в других людях. Сталкиваясь с житейскими и любовными бурями, он постоянно впадает в панику, наполняется отчаянием и в конечном счете начинает верить в то, что не способен функционировать в качестве взрослого человека во взрослом мире.
Другой вид депрессии проистекает из эмоциональной самоизоляции. Человек боится, что никто не сумеет понять его с его сильными эмоциями и иными проблемами, и поэтому превращает себя в такую личность, которую никто не сможет воспринять «целиком».
Еще один вид депрессии происходит от перерасхода внутренних ресурсов: человек тратит все силы на то, чтобы не задеть окружающих своими эмоциями, и в результате у него иссякает энергия.
Тревога в таких формах, как общее тревожное состояние, приступы паники и фобии, весьма распространена у людей, воспитанных мамочками — «фарфоровыми куколками». Некоторые эти формы нужны нам в качестве сигнала опасности или предупреждения о возможности внутреннего конфликта. Однако клинические проявления этого чувства мо гут возникать в результате двух отклонений, порожденных воспитанием мамочкой — «фарфоровой куколкой». Во-первых, недостаток материнского утешения препятствует человеку самому научиться успокаивать себя и справляться с тревожным состоянием, а во-вторых, боязнь утратить любовь или задеть другого человека заставляет подавлять внушающую страх агрессию или чувство гнева, которые в таком случае замещаются тревогой. Это происходит по мере нарастания гнева или вместо него и сбивает с толку и самого человека, и его друзей.
«Фарфоровая куколка» вызывает у своего ребенка многие виды навязчивого поведения и склонность к наркотической зависимости. Случалось ли вам успокаивать и усмирять напряженные эмоции искусственно, с помощью лекарств, пищи или секса? Любой вид «наркотика» в данной ситуации играет роль общей анестезии, которая должна успокоить вас и на время вернуть чувство стабильности и равновесия. К примеру, в старших классах я превратился в такую проблему для учительницы испанского языка, что ей приходилось перед уроком принимать транквилизатор. Моя несдержанность превосходила ее способности к сдерживанию эмоций. Она глотала успокоительное и только таким образом могла вынести мысль о необходимости войти в помещение, где ее поджидал я!
По мере того как «фарфоровая куколка» стареет, становится все труднее находить с ней общий язык. Старость сама по себе делает человека хрупким и зависимым, и многим выросшим детям приходится брать на себя роль защитника и «родителя» по отношению к состарившейся матери. Однако в данной ситуации трудно провести границу между старческой слабостью и постоянной неготовностью матери отвечать за свою жизнь. В таком случае следует посоветоваться с друзьями, чьи матери в том же возрасте сохраняют твердость характера и продолжают управлять собственной жизнью. Многие старые женщины отстаивают свою независимость и гордятся тем, что не пре вращаются в обузу для своих детей. Они составляют планы на старость, обеспечивая себя в финансовом, социальном и медицинском отношении. Имея мать — «фарфоровую куколку», вам приходится заранее беспокоиться о том, как бы она не провела всю старость в вашем доме. Можно быть уверенным, что, если придется выбирать между своим благополучием и вашим, мать всегда предпочтет собственное.
Однако проблемой попечения о матери в преклонном возрасте ваши трудности не ограничиваются. Все ваши отношения искажены: вы обязаны сообщать матери только «добрые вести» о себе и своей семье, не расстраивать ее никакими трудностями, связанными с работой и воспитанием детей. Не стоит чересчур много говорить о себе. Она предпочтет, чтобы вы слушали о ее бедах и опасениях.
Любая попытка напрямую поговорить с матерью о ваших отношениях чревата угрозой. «Фарфоровая куколка» отгораживается от конфликтных эмоций, высказывая негативные реакции. Только вы попытаетесь сформулировать нечто вроде: «Я хотела бы иметь с тобой более близкие отношения, но нам кое-что мешает…», как мать, недослушав, уже расплачется, возмутится или даже выбежит из комнаты.
Выросшие дети винят себя в том, что они «огорчают мамочку», в особенности если их братья и сестры поддерживают легенду о жертвенности и самоотверженности их родительницы. Семья зачастую оказывается неспособной угля деть манипуляции, скрывающиеся за этим утонченным поведением, дети объединяются против «паршивой овцы», не ценящей мамочку. Таким образом они получают возможность перенести свое негодование против матери на другую, безопасную мишень: на того из них, кто попытался прорваться к искренним отношениям.
Однако для выросшего ребенка «фарфоровой куколки» не все потеряно. Нет надобности все время ходить по натянутому канату, угождая матери. В следующей главе мы покажем вам, как справляться с этой проблемой.
Глава пятая. «Учитесь властвовать собой…»
Марти чувствовал, как в нем нарастает гнев. «Как всегда, — негодовал он, — ткнула меня носом в грязь и отвернулась, не желает говорить со мной, бросила меня наедине со всеми проблемами». Ярость становилась все сильнее. А Кэрол в это время сидела на полу и плакала. Она ушла в себя, прервав разговор. В глубине души Марти догадывался, что жена чувствует себя одинокой, что нуждается в его прикосновениях, но не мог совладать с гневом.
Он не собирался кричать на нее, обижать ее. Он очень любил Кэрол, но не мог сдерживать свои эмоции. Они закипали в нем и тогда, когда супруги обсуждали свои проблемы, и теперь, когда Кэрол замолчала, опустилась на пол и не желала больше ни о чем говорить. Марти ушел в гараж и принялся в ярости расшвыривать все вокруг. Но чем больше он бушевал, тем сильнее овладевал им гнев.
Даже в этом состоянии он помнил о Кэрол и ее обиде. Он знал, что, когда им не удается поговорить, Кэрол чувствует себя одинокой и брошенной. Если б он сумел слиться с ее эмоциями, все было бы в порядке, но Марти не мог успокоиться. Его гнев был сильнее него. Он начал догадываться, что с ним что-то не в порядке.
И тут Марти почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Он резко обернулся, готовый к новой схватке, но Кэрол приникла к нему, обнимая, лаская. Она сжимала мужа в своих объятиях, и Марти почувствовал, что его гнев затихает по мере того, как восстанавливается нежность и чувство близости.
Он тоже потянулся к жене, и примирение помогло им обоим обрести безопасность и уверенность друг в друге. Марти вновь сделался прежним любящим супругом, ласка Кэрол, как он говорил, «привела его в себя». Теперь Марти понимал, что у него есть проблема: его гнев часто оказывался гораздо сильнее, чем того требовала ситуация. Он просто не знал, как справиться с собой. Даже в этот момент, когда ему уже полегчало, Марти с ужасом думал о том, что может произойти, когда на него вновь накатит гордость.
Марти достиг той точки, с которой начинается подлинное решение проблемы: от смутного ощущения непорядка он перешел к пониманию проблемы как таковой. Он не просто злился, а обнаружил, что его беда заключается в том, что он злится слишком часто и сильно. Он сумел разглядеть схему и понял, что настало время что-то предпринять. Только он не знал, что именно.
Марти пытался успокаивать себя, напоминая себе о чем-нибудь позитивном, повторяя стихи из Библии и предпринимая множество других мер. Однако ничего не помогало. Ему удавалось отчасти сохранить контроль над собой, но проблема не исчезала: ярость возвращалась вновь и вновь.
Вот на чем мы хотим заострить внимание: надо выйти за пределы симптомов, чтобы добраться до источника проблемы. Чувства, с которыми Марти не справлялся, были симптомами. Он не мог справиться с трудными для него эмоциями.
Марти был воспитан мамочкой — «фарфоровой куколкой», которая не сдерживала его эмоции и поглощавшие мальчика внутренние состояния, а именно это ему требовалось теперь для того, чтобы от симптомов перейти к самой проблеме.
Как мы уже говорили, подлинная проблема заключается в необходимости найти человека, который заменит мать и даст нам то, чего недоставало в первоначальном процессе воспитания. В чем испытывает потребность человек, чьи эмоции, импульсы и элементы личности не достигли интеграции? Как ему получить необходимую помощь? Как он отреагирует, если эта помощь будет ему предложена?
И как обстоит дело с биологической матерью? Как привести отношения с ней к конкретному итогу? Как примириться с ней? Как общаться с ней ныне?
В этой главе мы разберем способы исправить «фарфоровую куколку» внутри себя.
В предыдущей главе мы перечислили пять сокровищ материнства, которых лишает своего ребенка «фарфоровая куколка». Вот они:
1. Утешение
2. Сопричастность
3. Структурирование
4. Обдумывание
5. Конфронтация
А теперь вопрос: где найти эти сокровища? Никодим, член совета израильских старейшин, однажды пришел к Иисусу, чтобы проверить, в самом ли деле Он является учителем, посланным Богом. Иисус сказал Никодиму нечто загадочное: «Кто не родится заново, не увидит Царствия Божьего». Никодим удивился: «Как может человек родиться заново, когда он уже состарился? Не может же он вновь войти в утробу своей матери!». Никодим осознавал то, что все мы осознаем: из утробы матери нельзя родиться вторично.
Иисус ответил Никодиму, что родиться вновь надо от Духа. Мы должны начать все сначала, и без родителей тут не обойдешься. Мы начинаем все заново, через посредство Иисуса входя в отношения с Богом и созревая в процессе духовного роста. Тогда мы обретаем сокровища, не полученные в детстве, мы находим их, создавая отношения с Богом и народом Божьим. Как говорит Петр: «Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божьей» (1 Петра 4:10). Другие люди разделят с нами свои дары, и мы получим ту компенсацию матери, в которой нуждаемся. Общаясь с Богом и добрыми людьми, мы инкорпорируем «хорошую мать». Проследим, как действует этот механизм.
Утешение
Иов сказал однажды: «К страждущему должно быть сожаление от друга его» (Иов 6:14). Вот уж кто действительно нуждался в участии! Иов утратил родных, имущество, здоровье. Мы получаем утешение, когда кто-то понимает нашу боль, когда мы слышим вблизи ласковые голоса. «Да, да, понимаю». Порой достаточно услышать лишь это, и мы начинаем успокаиваться. Павел наставлял колосян: «Итак облекитесь, как избранные Божий, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение» (Колоссянам 3:12). Общаясь с людьми, «облекшимися в эти одежды», мы интегрируем эмоции, с которыми раньше не могли совладать. Мы обретаем утешение.
Сэнди обнаружила это, когда начала посещать группу поддержки, чтобы избавиться от пагубной привычки: она имела обыкновение напиваться до бессознательного состояния, чтобы уйти от неприятных или слишком интенсивных эмоций. Сэнди обменялась телефонами с несколькими членами группы, и они договорились, что в час беды в любое время дня и ночи они будут звонить друг другу.
Прошло несколько месяцев, и Сэнди заметила, что ее чувства уже не нарастают столь неудержимо, как прежде. Если же опасные эмоции прорывались на поверхность, она говорила себе: «Я могу позвонить Сюзи». Достаточно было этой простой мысли, чтобы Сэнди успокоилась и сумела совладать с тревогой и захлестывающими ее эмоциями. Группа поддержки дала необходимую ей компенсацию матери.
Сопричастность
Сопричастность возникает из ощущения, что нас поняли и наши эмоции имеют основу в реальности. Исследования показали: когда кто-то готов разделить ваши эмоции, вам легче сдерживать распирающие вас изнутри чувства. На этом принципе основаны наиболее удачные, постоянно доказывающие свою пригодность стратегии излечения людей, лишенных самоконтроля. Когда кто-то становится сопричастником наших чувств, эскалация эмоций приостанавливается.
Если наши эмоции понятны, они преобразуются, и мы получаем возможность восстановить связь с реальностью. Достаточно порой и того, чтобы нас выслушали с дружеским участием. «Услышь меня!» — взывает душа.
Следовательно, нам нужны люди, с которыми мы могли бы поговорить, которые поняли бы нас и стали сопричастником наших чувств. Больше всего ранят слова:
— у тебя нет причин испытывать такие эмоции;
— не так уж все плохо;
— ты реагируешь чересчур остро;
— нельзя быть таким чувствительным;
— ты забыл о вере.
Они должны сказать:
— я все понимаю;
— да, это и впрямь скверно;
— как ты переживаешь;
— мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.
Эти фразы кажутся ничего не значащими восклицаниями, но они обладают огромной силой, оправдывают наши эмоции, способствуют интеграции личности и показывают, что эмоции вполне реальны и могут быть с кем-то разделены. Речь идет не о том, насколько переживание связано с реальностью, а лишь о реальности самого переживания.
Структурирование
Структурирование эмоций позволяет связать их с реальностью. Как это ни парадоксально, люди часто отказываются разделить эмоции другого человека как раз в попытке их структурировать, ибо надо помнить: этап структурирования наступает после этапа сопричастия. Когда кто–то разделил наши чувства, мы можем понять их и оценить внутри общей картины.
Поделиться книгой: