Фактор матери

Не подавляйте чувство зависимости. По мере получения достаточной материнской заботы в пациенте возрождается способность реагировать на любовь, а вместе с ней и чувство зависимости. Это очень трудный период, потому что человек может испытывать острое чувство одиночества или не находить того, на кого он должен обратить свою любовь. Его охватывает тревога, ему кажется, что с ним происходит что-то не то. Он винит себя в эгоцентризме, незрелости либо боится, что человек, взявший на себя роль матери, осудит его или отвернется от него.

В это время надо помнить, что зависимость человека от Бога и других людей соответствует Божьему замыслу: Бог хо чет, чтобы мы соединились с Ним и со всем родом человеческим. Пока человек не научится выражать свои потребности, он остается одиноким, изолированным от других, надменным, самодостаточным. Но стоит ему ощутить эти потребности, как он сможет получить помощь и пищу, необходимые ему для выживания.

Молитесь и взывайте к Богу. Люди, не способные или не готовые к близким отношениям с другими, часто бывают довольно энергичными и предприимчивыми: постоянная активность и внешний успех помогают им скрыть то, что у них нет внутреннего тепла. В таком случае они вовсе не беспокоятся об отсутствии отношений. Это со временем проявляется и в их отношениях с Богом. Во время процесса исцеления необходимо выделить время для общения с Богом и Словом Божьим. Это и есть пребывание в любви. Нужно вкладывать в эти отношения все, что имеешь. Иисус сказал: «Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (Иоанна 15:9). Просите Бога, чтобы Он помог вам ощутить Его тепло и сочувствие к каждому человеку. «Бог есть любовь» (1 Иоанна 4:8). Бог всегда готов вступить в отношения с нами.

Осознавайте свои защитные блоки. Мать — «призрак» побуждает ребенка вырабатывать способы, помогающие ему скрывать свои потребности. Однако эти потребности прорываются на поверхность в момент слабости, и тогда включается защита, спасающая человека от страшных для него отношений. Общение с человеком, взявшим на себя роль матери, можно использовать и для того, чтобы выявить свои защитные блоки и понять, отчего они включаются, когда и как действуют. Это скрыто от нас самих, и требуется обратная связь, чтобы мы осознали, каким образом они вмешиваются в наши отношения и нарушают их. Ниже мы приводим несколько примеров работы этих механизмов.

Обычный вид защиты от привязанности — заниженная оценка. Недооценивается либо сама потребность в отношениях, либо человек, на которого эта потребность направлена. Словно лиса в басне, мы отказываемся от «зеленого винограда», чтобы защитить себя от болезненной реальности, от глубокой потребности в другом человеке. Связь с матерью может прояснить нам степень недооценки отношений.

Я убедился в том, что в лечебных группах чрезвычайно полезно противопоставлять точку зрения одного участника группы заниженной оценке другого. К примеру, когда кто–нибудь из пациентов говорит: «Джерри, когда ты утверждаешь, что не думаешь и не вспоминаешь о нас в течение недели, я чувствую, что ты попросту нас отталкиваешь», Джерри получает шанс задуматься о том, не прибегает ли он к заниженной оценке отношений с целью скрыть свою потребность в любви.

Второй вид защиты — всемогущество. Чтобы защититься от сидящего внутри него «жалкого малыша», человек развивает в себе ощущение самодостаточности и огромных возможностей. Он считает себя профессионалом высшего класса, способным справляться с множеством проблем, но внутри него по-прежнему остается та слабая, бессильная часть души, которая нуждается в общении с другими людьми. Быть может, он сам в себе этого не замечает, но это видит человек, играющий роль матери. Я слышал однажды, как муж говорил жене: «Энн, я восхищаюсь твоим мужеством, но мне недостает твоей слабости».

Третий вид защиты — уклонение. Человек, страдающий от расстройства отношений, попросту «уходит в сторону», страшась сближения. Как только предоставляется возможность установить контакт, он становится отвлеченно-рассудочным, предается собственным размышлениям или попросту замыкается в себе. Такой человек предпочитает избе гать насыщенных эмоциями ситуаций, поспешно переводит разговор на другую, безопасную тему или вообще стремится покинуть помещение.

Это происходит бессознательно. Чтобы выявить тенденцию к уклонению, необходима помощь «матери». Ведущий должен мягко напомнить ведомому, что тот вновь вышел из контакта, и спросить его, в чем дело. Человек, берущий на себя роль матери, поможет понять, какие эмоции или потребности вышли на поверхность и напугали вас так, что вы предпочли интеллектуально и эмоционально отключиться. Это совместное исследование должно обеспечить чувство безопасности при повторном контакте.

Я был очень тронут, увидев, как спонтанно устанавливается этот контакт и предлагается материнское попечение. Я вел еженедельное собрание группы в Южной Калифорнии, и во время обычного обмена вопросами и ответами одна женщина спросила, какое лекарство от депрессии я посоветую ей. Я назвал несколько антидепрессантов и спросил, пытается ли она пре одолеть свою депрессию через общение с окружающими.

Женщина ответила отрицательно, и тогда я вкратце пояснил, что истоки эмоциональных расстройств, как правило, следует искать в неумении строить отношения с людьми.

Однако она вновь спросила, какое лекарство ей следует принимать. Я же хотел узнать, что она чувствовала, когда я говорил об общении.

Женщина печально покачала головой и с отчаянием сказала, что это не для нее.

Но когда собрание закончилось, несколько человек поспешили к этой женщине и попытались убедить ее в том, что вполне понимают ее страхи. Они готовы были предложить ей общение. Итак, не только сама женщина осознала свою ошибку, но и несколько добрых людей предложили ей начать процесс «компенсации матери».

РАБОТА С МАТЕРЬЮ

По мере общения с человеком, взявшим на себя роль матери, мы получаем возможность восстановить отношения и с биологической матерью. Если она жива и доступна для общения, нам, конечно же, захочется исправить отношения с ней на столько, насколько она это позволит. Для этого нужны:

Прощение. Скорее всего детство вашей матери также было осложнено проблемами и травматическим опытом. Но даже если это не так, вы все равно можете простить ее. Прощение подразумевает, что невиновный говорит: «Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Матфея 6:12). Мы должны освободить мать, избавить ее от обязанности расплачиваться за потерянные нами годы, за усилия, потраченные на эмоциональное исцеление, за деньги, пошедшие на лечение. Мы принимаем ответственность на себя, потому что отныне проблема отношений — это наша проблема, а не мамина.

Приглашение. Мать точно так же нуждается в общении, как и мы. Это правда, хотя мать — «призрак» как раз к нормальным отношениям и неспособна. Вы не можете взять на себя роль родителя по отношению к ней или принять на себя ответственность за ее реакцию. Но вы способны пойти навстречу: открыться ей, подставиться, признать, что и во взрослой жизни вы нуждаетесь в более близких отношениях с ней. Быть может, вам придется сделать первый шаг и в обсуждении каких-то проблем прошлого или нынешних конфликтов. В таком случае вы сумеете передать матери ту любовь, которую получили в процессе излечения.

Это сложное решение. Некоторые матери — «призраки» настолько опасны и деструктивны, что преждевременная открытость иногда может погубить плоды долгого труда. Попросите душепопечителя посоветовать вам, когда и в какой форме следует открыться матери.

Установление границ. Мать — «призрак» может критически воспринять выражение чувств или уклониться от предложенных ей отношений. Возможно, она пренебрегает обязанностями бабушки, отказывается заниматься вашими детьми. Вы должны решить для себя, что вы больше не будете жертвой ее деструктивных тенденций.

Вы не можете изменить свою мать, если она сама этого не захочет, но вы можете помешать ей ранить вас. В каких-то случаях приходится предупредите, что, если она не перестанет задевать вас, вы прекратите всякое общение с ней. Объясните, что именно обижает вас или членов вашей семьи и чего вы ждете от нее, а затем дайте матери шанс исправиться. Установить границы в случае с матерью — «призраком» очень нелегко, однако это может освободить ее от эгоцентрической самопоглощенности, и она осознает разрушительные последствия своего поведения.

Примирение. Если мать не будет против, предложите ей примирение. Примирение — это новый период после отчуждения, который включает в себя несколько действий:

— признать проблемы, связанные с нарушением отношений и сопутствующими травмами (конфронтация);

—принести и принять извинения;

— простить и получить прощение;

—покаяться и призвать к покаянию.

Однако примирение, как и открытость, — это сложная задача, выполнение которой зависит от множества факторов, в том числе от степени деструктивности матери и от собственной уязвимости пациента. Прежде чем приступить к этому процессу, нужно убедиться, что готов к нему. Помните: цель — не исправление ошибок, не месть и неполучение от матери того, что она давно вам задолжала. Цель этого процесса — восстановление отношений.

Необходимо сделать еще одно важное примечание. Термин «конфронтация» означает, что проблемы нужно встречать лицом к лицу. Цель этой установки — сделать отношения реальными и таким путем достичь близости. Задача конфронтации — не отчуждение, а сближение, не избавление от давно накопившейся боли, а воссоединение. Боль должна войти в ваши новые отношения с матерью.

Конфронтация, к примеру, означает обсуждение материнского поведения в прошлом и того влияния, которое оно оказало на ваше детство. Вы можете сказать матери: «Мне нужно объяснить тебе, к чему привела меня твоя эмоциональная отчужденность. Тогда мы сможем преодолеть эту проблему и выстроить новые отношения». Когда вы расскажете о своей боли и утрате, мать сумеет понять, чем она вас обидела. И тогда наступит ваш черед простить ее и развивать отношения дальше. Если мать проявит заинтересованность в этом диалоге, вы сможете поговорить о ее отношении к вам и вашей реакции на это отношение. Тем самым вы предоставите ей возможность простить вас за те случаи, когда вы сами уклонялись от ее попыток сблизиться с вами, ведь и ребенок нередко делает деструктивный выбор, причиняя боль родителям. Повторяем: цель конфронтации — вовлечь непреодоленное прошлое в свои отношения, переработать его и наконец освободиться от него.

Принятие реальности. Одна из наиболее важных и сложных задач в процессе роста — смириться с реальным характером матери. Если мать не заинтересована в более глубоких и устойчивых отношениях и предпочитает вести себя отчужденно, вам придется с пониманием отнестись к ее ограниченным возможностям и смириться с этой реальностью.

Многие люди страстно желают, чтобы их духовный рост повлиял также на мать и превратил ее в такого человека, каким она никогда не была. Если это не удается, приходится оплакивать тот идеал, каким мать не была и не будет. И нам остается лишь отказаться от него, наполнившись любовью и установив контакт в отношениях с человеком, взявшим на себя роль матери. Мы будем скорбеть об этой утрате только тогда, когда отчасти возместим ее.

НОВАЯ ЛИЧНОСТЬ И ПРЕЖНЯЯ МАТЬ

На что вы можете рассчитывать в своих отношениях с матерью, если решите все перечисленные выше задачи? В зависимости от реакции матери отношения могут развиваться в одном из двух направлений.

Возможно, в самой матери за эти годы совершился духовный перелом и она тоже стремится к подлинным отношениям, более насыщенным эмоционально. Тогда для обоих наступит пора величайшего удовлетворения и душевной полноты. Между матерью и взрослым ребенком может сложиться дружба, и они будут все больше сближаться, открывая друг в друге что-то новое. Не следует смешивать этот процесс с исцелением, которое уже осуществилось в контакте с душепопечителем. Вы просто создаете более глубокие и значимые отношения.

Если удалось установить такие отношения, необходимо, чтобы вы и ваша мать продолжали независимо развиваться как в духовном, так и в эмоциональном плане. Мать тоже нуждается в свободе для роста и восстановления, и ее жизненное пространство не должно перетекать в ваше. В противном случае вы начнете смешивать нынешнюю дружбу и детские отношения с матерью. Зачастую выросший ребенок чересчур ревностно стремится к исцелению матери. Вы вправе предложить ей помощь, но сохраняйте «отдельные комнаты», и пусть мать посещает свою группу поддержки и своих душепопечителей, а вы — своих.

Я видел, как происходило такое чудо: матери открывались эмоциональному порыву выросших детей и делились с ними своей душевной жизнью. В них укреплялось взаимное уважение и любовь. В конце концов родителей и детей объединяет общее прошлое. Если им удается прийти к примирению, настоящее и будущее сулит им много радостных открытий.

Предположим однако, что мать не может или не хочет участвовать в этом процессе. В таком случае ее выросшему ребенку придется взять большую часть работы на себя. Патрисия, мой близкий друг, долгое время прорабатывала «проблему матери», и тут выяснилось, что ее мать смертельно больна раком. Узнав о состоянии матери, Патрисия решила, что они должны как можно лучше использовать то время, которое у них еще оставалось. Она попросила мать сходить на несколько сеансов к душепопечителю, и мать согласилась, поскольку ей тоже хотелось «кое-что привести в порядок». Поговорив с душепопечителем, мать поручила ему побеседовать с Патрисией, чтобы совместно выработать решение.

— Как мне установить отношения с матерью за то время, что нам осталось? — спрашивала Патрисия.

— Ваша мать прожила долгую и нелегкую жизнь, — ответил ей душепопечитель после нескольких бесед с ее матерью. — Она скоро умрет и, как она выражается, не хочет теперь рыться в грязном белье. Она сказала мне, что ее чувства — это ее личное дело, и в этом она права.

— Что же мне делать? — Патрисия была в растерянности.

— Расспросите ее о добром старом времени, когда она помогала мужу содержать семью, работая на заводе во время Второй мировой войны. Позвольте ей поиграть с внуками. Посидите вместе за чашкой чая и поболтайте о цветах, которые она любит.

Патрисия рассказала о своей заботе в группе поддержки. После этого она принялась выполнять указания душепопечителя. Когда все было кончено, она сказала мне:

— Все было хорошо. К тому времени, как маме пришла пора уходить, мы сблизились с ней настолько, насколько это было возможно для нее. Я благодарна ей за это.

Как вы будете вести себя со своей матерью? Выбор за вами.

Глава четвертая. Мать — «фарфоровая куколка»

в чем проблема? — потребность в сдерживании — специфика сдерживания — последствия воспитания: проблемы отношений — функциональные проблемы — эмоциональные проблемы — взрослые отношения с матерью

Стефани не умела регулировать эмоции своей дочурки Викки, хотя отнюдь не была холодна, равнодушна или недостаточно заботлива. Напротив, она оставалась очень нежной, любящей, преданной матерью. Беда заключалась в том, что, стоило малютке проявить малейшее неудовольствие, Стефа ни тут же терялась.

Например, когда Викки принималась вопить и извиваться в колыбельке — младенцы так часто делают, — Стефа ни бросалась к ней, хватала девочку на руки и восклицала: «Маленькая, что с тобой? Ты дышишь? Боже, не допусти, чтобы моя крошка умерла!»

— Джим! — принималась она звать мужа. — Викки плачет, я не знаю, в чем дело! — Тогда приходил отец Викки, брал дочку на руки, убеждался, что пеленки мокрые, и менял их.

Маленькая Викки испытывала ярость, кода ее насильно укладывали спать или когда она не могла дотянуться до приглянувшейся ей игрушки. Лицо малышки краснело, точно помидор, она испускала неистовые вопли и сжимала кулачки. Стефани мгновенно впадала в панику, отворачивалась от Викки и принималась умолять дочку: «Пожалуйста, не кричи! У твоей мамы от этого уши болят. Мамочка расстроится». Иной раз она и впрямь закрывала уши руками, чтобы не слышать криков дочери. Викки приходилось самой как-то справляться с вышедшими из-под контроля эмоциями.

Став постарше, Викки искала у матери утешения, когда ей снился страшный сон или просто становилось грустно. Ей нужны были надежные материнские объятия, но девочка не успевала даже объяснить, в чем дело: Стефани уже прижимала ее к себе, притискивая ее голову к своей груди, и принималась укачивать девочку. «Я с тобой, — шептала она своей полузадохнувшейся дочке. — Улыбнись! Не горюй, лапонька!»

Викки, став взрослой женщиной, матерью троих детей, пришла ко мне на прием с жалобами на постоянное тревожное состояние. «Мама просто-напросто душила меня!» — заявила мне Викки на одном из сеансов.

На самом деле Стефани отнюдь не всегда «душила» свою дочь. Гнев Викки вызывал у нее прямо противоположную реакцию: Стефани «разваливалась на куски» и в свою очередь нуждалась в утешении. Викки припомнила один случай. Когда она уже училась в средней школе, мать однажды не пустила ее с друзьями в кино. Какое-то время девочка попробовала канючить, а затем взорвалась.

— Ты ничего мне не позволяешь! — кричала она. — Там будут все мои друзья, а ты лишаешь меня всякого удовольствия! Ненавижу тебя!

На миг, показавшийся вечностью, мать и дочь замерли в молчании. Лицо матери посерело и словно пошло трещинами — это было похоже на замедленную съемку дома, разрушаемого землетрясением.

— Дочь! Родная дочь! — простонала она, падая на стул. — И это ответ на всю мою любовь! Ты никогда не поймешь, как больно ты ранила свою маму! — шептала она, задыхаясь от рыданий.

Викки казалось, что на нее обрушилась скала. Она и впрямь верила, что убивает человека, принесшего ей в жертву всю свою жизнь.

Нынешняя жизнь Викки

Как и ее мать, Викки была добрым и сострадательным человеком. У нее имелись хорошие друзья и неплохая работа. И все же, как и мать, она сохранила страх перед сильными и перед негативными эмоциями. Если она испытывала одиночество или печаль, она уходила в себя и молча переживала это чувство в себе, не допуская, чтобы оно прорвалось наружу. Рассердившись или обидевшись, Викки заглушала гнев и боль усердной работой. Это помогало ей совладать со страхом, что однажды она «не справится с собой».

В то же время Викки с готовностью «подставляла плечо» всем окружающим. Ей нравилось слушать о чужих горестях, утешать, «перевязывать раны». Постепенно эта привычка сама по себе превратилась в проблему, поскольку Викки всякий раз оказывалась дающей, а не принимающей стороной. Она до дна вычерпывала себя, помогая другим, и при этом ей казалось, что ее чувства никого не интересуют. Однако она и не хотела никому навязывать свои чувства. Она боялась ошарашить другого человека напором своих эмоций, пугалась того, что они ошеломят и ее.

Викки считала, что сильные чувства для нее «плохи», разрушительны. Постепенно она приучила себя почти не испытывать сильных эмоций, но порой утрата, обида или стресс пробуждали их, и тогда Викки казалось, что она обижает других или что она ведет себя эгоистично и отталкивает от себя людей.

Когда невроз тревожности сделался очевидным, Викки поняла, что от этих эмоций ей не уйти. Тогда она обратилась ко мне.

В ЧЕМ ПРОБЛЕМА?

Если описанные в предыдущей главе последствия воспитания матерью — «призраком» показались вам знакомыми, то теперь вы, наверное, решили: «Ну, Викки жилось совсем не так плохо, ведь мама все время была рядом». Да, верно, этот тип матери легко идет на контакт, однако мать Викки страдала от другой, не менее выраженной проблемы — она была чересчур «хрупкой». Мамочка — «фарфоровая куколка» очень легко «бьется». Она не в состоянии справиться с неприятной или напряженной ситуацией. Она не умеет устанавливать границы, контролировать себя и свое окружение, не готова иметь дело с взрослым миром и в особенности не пригодна для материнства. Все это проявляется в ее поведении как матери: проблемы ребенка подавляют ее, захлестывают точно так же, как ее собственные проблемы.

Это становится очевидным, когда ребенок выражает какие-нибудь сильные чувства. Хотя мамочка — «фарфоровая куколка» любит свое дитя, она мгновенно пасует перед его паникой, яростью, печалью или страхом. Сила этих чувств пугает ее, и она не знает, как с ними быть. У нее есть несколько вариантов реакций.

Катастрофа. Мамочка — «фарфоровая куколка» может воспринимать эмоции младенца как нечто катастрофическое. Слезы и вопли Викки казались Стефани гораздо более опасными, чем это было на самом деле, и она слишком эмоционально реагировала на них. Мокрая пеленка превращалась во что-то, угрожающее жизни младенца.

Уход. Пока ребенок спокоен и всем доволен, мамочка — «фарфоровая куколка» тоже спокойна. Но если ребенок капризничает или пугается, такая мать погружается в собственные эмоции, «уходит» от него, и ребенку приходится самому каким-то образом совладать с собой, чтобы мать могла восстановить контакт.

Сверхидентификация. «Фарфоровая куколка» живет в собственном насыщенном болезненными эмоциями мире и воспринимает все через их призму. Когда ее ребенок находится в разладе с реальностью, сквозь эмоции ребенка для нее проступают ее собственные страхи и растерянность. Неконтролируемое «я» матери поднимается на поверхность, и это ее пугает.

Регресс. Мать — «фарфоровая куколка» часто сама пре вращается в ребенка при виде недовольства или огорчения своего дитя. В тот момент, когда нужно поддержать ребенка, она очень расстраивается и от самого ребенка ждет помощи и утешения.

«Удушающая» любовь. Мать — «фарфоровая куколка» предлагает ребенку сверхкомпенсанцию эмоций, вторгаясь тем самым в его личное пространство. Она стоит у него над душой, пытаясь оградить от всех бед. Ее усилия «погасить спичку пеной огнетушителя» приводят к тому, что ребенок все глубже уходит в себя.

Попреки. Мать — «фарфоровая куколка» часто упрекает своего ребенка за его чересчур сильные негативные проявления. Она не понимает, что проблема заключается не в плаче младенца, а в ее реакции на него и в ее ощущении ответственности за огорчение маленького ребенка. Она может сказать что-то вроде: «Перестань плакать, если любишь мамочку».

Гнев. Многие матери — «фарфоровые куколки» не замедлят наказать своих детей за «неправильные» чувства. Если ребенок чересчур много жалуется, труден в общении, цепляется за мать или все время раздражается, такая мать может наброситься на него, пытаясь задушить негативную эмоцию в зародыше. «Прекрати плакать, не то у тебя и впрямь появится причина реветь!» — так реагирует мать, не способная контролировать чувства своего ребенка.

ПОТРЕБНОСТЬ В СДЕРЖИВАНИИ

Первая из основных потребностей человека — эмоциональная связь с матерью; вторая — потребность в сдерживании. Сдерживание — это определенная функция матери, которая буквально «удерживает» чувства ребенка, пока он не научится сам управлять ими. Сдерживание помогает ребенку контролировать свои «бури и натиски» и достигать в этом отношении большей зрелости, параллельно развивая и другие черты своей личности. Рассмотрим обе стороны потребности ребенка в сдерживании.

Эмоции. Чувства малыша сильны, примитивны и не предсказуемы. Только что он был ласков и мил, в следующее мгновение он уже рыдает или злобно вопит. Как правило, эти эмоции выражаются очень несдержанно:

— ребенок не просто тревожится, он впадает в панику;

— он не просто испытывает чувство одиночества, а цепляется за родителей так, словно от этого зависит его жизнь;

— он не просто раздражается, а испытывает ярость;

— он не просто огорчается, а впадает в депрессию.

Что такое чувства? Бог вложил в нас эмоции с определенной целью: это сигнал. Подобно барометру, измеряющему атмосферное давление, эмоции показывают нам состояние нашей души. К примеру, гнев может указывать на опасность и необходимость решительных мер; тревога говорит о том, что опасность слишком велика, и подсказывает, что надо отступить. Печаль напоминает об утрате чего-то ценного, необходимости чем-то или кем-то это заменить.

Не понимая своих эмоций, мы лишаемся жизненно важной информации и можем попасть в серьезную беду, как если бы в машине отключилась панель управления. Вообразите себе самолет, в котором отказали приборы, а пилот понятия не имеет о высоте, скорости, направлении и встречных объектах. Человек, у которого порвалась связь с его чувства ми, входит в разрушительные для него отношения, не подозревая, что тут «что-то не так». Он постоянно оказывается страдающей стороной в любви или работе, потому что не в состоянии предвидеть возникновение проблемы.

Бог дал нам эти чувства от рождения. Младенец входит в мир, уже наделенный эмоциями, он вопит от ужаса, в ярости, протестуя и подавая сигнал о возникшей у него потребности. Первое время эти эмоции служат сигналом скорее для матери, чем для самого ребенка. Они сообщают матери, что ребенок нуждается в пище, ласке или сухой пеленке.

Не только тело и разум ребенка еще незрелы — не развиты и его эмоции. Он рождается с двумя фундаментальными влечениями: любовью и ненавистью. Он либо в восторге от того, как с ним обращаются, либо не в состоянии этого вы нести. Для младенца нет середины, нет оттенков.

В первые годы жизни эмоции ребенка сосредоточены преимущественно на одном человеке — на его матери. Весь мир ребенка заключен в матери — источнике жизни, пищи, безопасности. От нее зависит все, и ребенок либо любит ее, либо ненавидит со страстью, превосходящей все слова. По мере того как ребенок растет, он начинает испытывать сильные чувства и по поводу других объектов «за пределами» матери: он болезненно воспринимает других людей, неудачи в школе, конфликты с друзьями. Мать уже перестает быть объектом этих чувств, но она является их приемником.

Здесь и начинается роль сдерживания. Примитивные, слишком сильные эмоции ребенка пугают его самого не меньше, чем мать. Они выходят из-под контроля, нарастают до такой степени, что ребенок боится каким-то образом повредить ими матери, даже уничтожить ее. Ребенок не просто испытывает какие-то эмоции, он сам — эмоция.

Обязанность матери — помочь ребенку научиться справляться с этими эмоциями, т. е. задача матери — контролировать то, что ребенку контролировать не под силу. Это и есть сдерживание. Мать принимает и удерживает эмоцию, с которой ребенок не справляется. Затем она постепенно воз вращает эту эмоцию ребенку таким образом, чтобы он воспринимал ее понемногу, не поддаваясь ей целиком. Так мать приучает ребенка брать на себя ответственность за свои чувства и готовит его к большей зрелости.

Части личности. Не только незрелые эмоции, но и не зрелые части личности ребенка нуждаются в сдерживании. Сдерживание помогает им развиваться и расти, чтобы в итоге человек мог жить как взрослый. Вот несколько примеров:

— потребность: развивается способность вступать в отношения с людьми в поисках любви;

— слабость: развивается осознание собственной недостаточности и невозможности изолированной жизни;

— автономия: развиваются те аспекты личности, которые стремятся взять инициативу на себя, перейти к независимому и ответственному существованию.

В грамотно собранных часах все пружины, винтики и стрелки так пригнаны друг к другу, что в слаженном ритме этот механизм точно отсчитывает время. Таким образом Бог создает и нас: все элементы нашей личности должны работать согласованно по мере того, как мы созреваем, учимся любви и разумному, полезному делу жизни. И впрямь, мы дивно и чудно устроены.

Ребенок уже наделен всеми этими «пружинками», но они еще не сложились в цельный механизм, не пригнаны друг к другу. К примеру, ребенок то принимает свою зависимость от помощи матери, то готов бежать за сотни миль от нее. Еще минута — и ребенок вновь в панике бросается к матери.

Тут наступает черед материнского воспитания. Мать учитывает этот «примитивизм» детской психики и помогает ребенку расти так, чтобы различные части его личности смогли функционировать слаженно, не вступая в конфликт.

СПЕЦИФИКА СДЕРЖИВАНИЯ

Итак, применительно к эмоциям и составляющим личности сдерживание — это та функция матери, которая помогает росту и развитию ребенка. Далее мы опишем некоторые способы сдерживания.

Утешение. Вы когда-нибудь наблюдали, как мать подхватывает испуганного малыша на руки и покачивает его, шепча ласковые слова ободрения? Испугавшийся чего-то ребенок постепенно перестает плакать, дыхание его успокаивается, маленькое тельце уже не так напряжено, он приникает к телу матери. Затем ребенок может уснуть или вывернуться из материнских объятий и вновь приняться за игру. Это и есть утешение.

Утешение — это эмоциональный обмен между матерью и ребенком. Ребенок обиделся, устрашился чего-то или почувствовал себя одиноким. Его переполняют болезненные эмоции, и он пугается, оказавшись лицом к лицу с чувствами, которые «сильнее» его. Когда мать обнимает и укачивает ребенка, она «вбирает в себя» его испуг. Ребенок может переложить свои чувства на другого, на того, кто не боится болезненных эмоций, и взамен мать даст ему спокойствие и любовь. Это похоже на то, как эмбрион отдает матери токсичные продукты своей жизнедеятельности, а взамен получает питание.

Бог — великий Утешитель. Он желает утолить наши страхи и печали. «Иерусалим, Иерусалим!.. Сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья» (Матфея 23:37). Мать-утешительница воспроизводит именно этот атрибут Бога.

Сопричастность. У моей жены выдался тяжелый день, полный стрессов и конфликтов. Когда она начала мне рас сказывать об этом, я пытался подсказывать ей, как лучше разобраться в этих проблемах. Наконец обиженная моей непонятливостью жена заявила: «Мне не нужен совет. Я просто хочу, чтобы ты меня выслушал». До меня дошло, я замолчал и выслушал ее.