Голоса Америки. Из народного творчества США. Баллады, легенды, сказки, притчи, песни, стихи

ГОЛОСА АМЕРИКИ

Из народного творчества США

(Баллады, легенды, сказки, притчи, песни, стихи)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Выход в свет в Советском Союзе сборника, произведений народного творчества США, великой державы, которую населяет талантливый и самобытный народ, — явление знаменательное. Книга выходит в особый период отношений между двумя нашими странами и народами. Разрядка в отношениях открыла новые возможности и сферы сотрудничества между СССР и США: совместный полет в космос, ограничение стратегических вооружений, охрана окружающей среды, широкий обмен духовными и культурными ценностями наших народов и многое другое. То, что в годы «холодной войны» казалось немыслимым и противоестественным, теперь становится реально достижимым и рациональным.

Не стирая различий в идеологии и социально–общественных системах, эти договоренности вместе с тем укрепляют мир и международную безопасность и отвечают кровным интересам народов.

Благотворный климат сотрудничества позволяет нашим народам обмениваться духовными ценностями, более успешно и рационально их использовать. Сохраняя классовый подход к культурным контактам и преграждая путь к распространению литературы насилия, расовой ненависти, антикоммунизма и непристойности — этих элементов реакционной буржуазной культуры, мы одновременно охотно идем на обмен подлинными культурными ценностями. Это содействует взаимопониманию между людьми, сближает народы.

Ни в чем так полно и объемно не отражается душа народа, как в фольклоре. Сказки, легенды, небылицы, прибаутки, песни Северной Америки, содержащиеся в этом сборнике, позволят советским читателям познакомиться с подлинным творчеством великого американского народа, услышать голоса Америки.

В самих Соединенных Штатах тяга к изучению фольклора приобрела широкий характер именно за последние годы. Произошло возрождение народной песни. Как отмечает известный и популярнейший американский певец Пит Сигер, «если бы 20 лет назад вы спросили любого американца: «Что такое народная песня?», он с недоумением посмотрел бы на вас. Целый век собирали ковбойские песни, негритянские спиричуэле, английские баллады и песни ста одного этнического меньшинства США, но попытки оживить интерес молодежи к этой музыке только изредка и спорадически увенчивались успехом. А за последнее десятилетие американские университеты и колледжи охватило увлечение песнями под гитару и банджо. Люди, предки которых пересекли океан, прошли сквозь прерии и построили многочисленные города, захотели восстановить свои утраченные традиции».

За годы пребывания в США мне не раз случалось быть очевидцем необычайного воздействия песен протеста на американскую молодежь. Ни одна антивоенная демонстрация в США в 60–х годах не обходилась без народных певцов. Разве можно забыть, например, массовый антивоенный митинг протеста перед зданием ООН осенью 1967 года против американской авантюры в Юго–Восточной Азии, когда перед полумиллионным людским наводнением вместе с Мартином Лютером Кингом и д–ром Споком выступали Пит Сигер и другие народные певцы, неся в народ всеуничтожатощий заряд ненависти к несправедливости и попыткам подавить там народно–освободительное движение.

«Я не большой любитель этаких красивых песен, со сладенькой улыбкой, аккуратно перевязанных розовым бантиком, — говорил славный сын Америки, исполнитель и автор народных песен Вуди Гатри. — Я люблю песни, которые ноют простые люди. Они, может, не разбираются в нотах, но зато говорят песней то, о чем стоит говорить…»

Сергей Лосев

I

ТЫ СЛЫШИШЬ, СЫН ОРЛА?

Для европейского населения США история страны начинается с 1492 года — с Христофора Колумба. Но когда этот испанский мореплаватель оказался у побережья Нового Света, Америка фактически уже имела древнюю историю.

Обширные территории контролировались могучими союзами племен, совершались переселения народов, военные походы, слагались и старились мифы и песни.

Колумб назвал местных жителей индейцами, полагая, что прибыл к берегам Индии. Это название закрепилось за ними. Сами они издавна называли себя «первыми людьми», «настоящими людьми», «истинными людьми».

Слово «эскимос» — индейского происхождения. В переводе оно означает: «питающийся сырым мясом». Сами же эскимосы тоже называли себя «инуит», то есть «люди».

Индейцы, так же как и эскимосы, считают себя истинными первооткрывателями страны: их предки пришли в Америку из Азии через Берингию около 30 тысяч лет назад. Пришельцы постепенно делились на оседлые и кочевые племена, на земледельцев и охотников, селились в глубине лесов, у озер, в горах или на равнинах, в пустынных скалах юго–запада или на океанском побережье.

Племена, населявшие Северную Америку, были так же многообразны и несходны по своей культуре, как контрастна и многообразна природа континента.

Когда в Америку пришли европейцы, для аборигенных народов это стало началом долгой и кровопролитной борьбы за континент, за традиционный образ жизни. Борьба длилась более четырех столетий, и в конце концов коренные жители страны были поставлены на грань вымирания: из 1 миллиона аборигенов, населявших территорию к северу от Мексики, к началу XX века осталось немногим более 200 тысяч индейцев и эскимосов.

Первыми европейцами, начавшими колонизацию Северной Америки, были испанцы. Они огнем и мечом загоняли аборигенов на рудники и плантации. Доведенные до отчаяния, свободолюбивые индейцы восставали против конкистадоров.

Боясь упустить лакомый кусок новых земель, к колонизации Нового Света подключились другие державы, в том числе Голландия, Англия, Франция.

К концу XIX века Американский континент был полностью освоен европейцами, физическое истребление аборигенов прекратилось. Индейцы и эскимосы были заключены в резервации — небольшие участки земли (часто неплодородной и чужой для них), которые им предоставило правительство.

В современной Америке растет движение национальных меньшинств за свои права, за сохранение народной, самобытной культуры. Но правители в союзе с монополиями любыми путями стремятся лишить индейцев их жалких резервационных владений. Индейцы США и Канады в союзе с эскимосами добиваются права оставить за собой резервационные земли и на них строить жизнь по-своему. Эта борьба приводит порой к резким столкновениям между властями и аборигенами: так, в 1964 году индейцы с оружием в руках проводили сезонный лов рыбы на своих древних землях; в 1969 году группа индейцев захватила «пустующий» островок Алькатрас в бухте Сан–Франциско, чтобы превратить его в центр индейской культуры; а совсем недавно, в 1973 году, произошло вооруженное выступление индейцев племени сиу против национальной дискриминации…

В условиях угнетения индейцы и эскимосы острей стали ощущать свою национальную принадлежность. По словам одного из индейских лидеров, он «сначала команч, затем американский индеец и только после этого американец». Важной задачей современности становится для индейцев и эскимосов борьба за сохранение своего культурного наследия, которое все сильнее проявляется как часть общеамериканской культуры.

В настоящее время в США и Канаде проживает около 1 миллиона индейцев и эскимосов, говорящих на 130 языках. Их культура, пройдя кризисный период на рубеже веков, все же сохранила наиболее самобытные черты. В наши дни американцы, ищущие национальные истоки своей культуры, глубокие связи с землей и природой континента, почувствовали животворную силу индейского и эскимосского духовного наследия.

Сейчас по–новому зазвучали слова индейского писателя первой половины XX века Мато Нажина: «Из индейского подхода к бытию следует великая свобода — страстная и насыщающая любовь к природе; уважение к всякой жизни… и принципы истины, честности, равенства и братства, как руководства ко всем мировым связям».

1

Мир индейско–эскимосского фольклора, сложившийся задолго до появления европейцев в Америке, сложен и необычен. К нему нужно привыкнуть, чтобы различить многозначный смысл его образов. В устном народном творчестве аборигенов отразились земля, природа и люди, какими они представлялись человеку много веков назад. Тогда человек в природе искал себе союзников, чтобы превратить все незнакомые силы природы в членов одной огромной семьи. Рассказчик (вождь, старейшина, шаман) являлся опытным мастером магического, волшебного слова. Он, как и его слушатели, верил в то, что его слова способны творить чудеса: успокоить разбушевавшиеся воды, вызвать благодатные дожди, излечить болезни и отвести беду от народа.

В произведениях аборигенного американского фольклора речь идет о молодости мира, о сладкой боли познания окружающего, связанной с борьбой и надеждами, о Великой Тайне жизни, что нас окружает. Точка зрения рассказчика, певца или поэта, его восприятие мира отличаются особой остротой видения и яркостью красок; идет сопоставление внешнего мира, его мощи и красоты, с таким же таинственным и созвучным ему внутренним миром человека. При этом всегда возникает чудо нового открытия. Например, в мифе о появлении на свет племени кайова рассказывается: «Видите ли, все должно иметь начало, и вот как это было: кайова прошли в этот мир один за другим сквозь полый древесный ствол… Они оглянулись вокруг и увидели мир. Им стало радостно оттого, что их окружает так много вещей. Они назвали себя Кууда, «Приходящие в Мир».

«Я родился тысячу лет назад», — сказал о себе наш современник, индейский вождь Дэн Джордж. Индейцы и эскимосы, коренные жители Америки, рассказывают, как появились на земле и откуда пришли их предки. Это важно знать, потому что человек должен представлять себе свое место в мире, иначе он легко может стать игрушкой в руках судьбы и стихий. «Народ без истории — что трава на ветру», — говорит пословица индейцев сиу.

Древнейшими у аборигенных народов Америки являются мифологические предания о сотворении мира и людей и примыкающие к ним мифы о миграциях племен. К таким преданиям относится эпическая поэма «Валам О лум» (отрывки из нее впервые публикуются в русском переводе), мифы о происхождении индейцев хопи, пикуни и нунивакских эскимосов.

Индейцы ирокезы (одно из самых известных в истории США индейских племен) по праву гордятся своими эпическими преданиями.

Особое место занимает в их фольклоре цикл легенд, посвященных истории союза пяти ирокезских племен. В ирокезском фольклоре этот союз именуется Великой Лигой. Считают, что объединение племен в союз произошло в копие XVI века; однако ирокезские вожди, входящие в совет Лиги, называют более раннюю дату — конец XIV века.

Американские ученые заимствовали, считают ирокезы, частично индейскую символику: на государственном гербе США изображен орел с пучком стрел в когтях.

Народное предание, повествуя об образовании Великой Лиги, окутывает это событие покровом чудес и удивительных приключений.

Эскимосы также издавна слывут среди народов Америки признанными рассказчиками и поэтами–импровизаторами. Как и всякий народ, они говорят о своей северной земле как о лучшей в мире.

ВАЛАМ ОЛУМ

Из народного эпического сказания[1]

1

Сначала, когда еще не было мира, А время еще неподвижным было, Везде лишь туман висел бесконечный, И в этом тумане скрывался Манито: Начала не знающий, вечный, могучий, Повсюду он был, великий Манито. Он создал небо и создал землю, Он создал солнце, луну и звезды, Он научил и луну, и солнце Катиться правильною дорогой, А звезды — громадное войско неба — Двигаться дружной толпой заставил. А люди в ту пору дружными были, Правдивыми были в ту пору люди, Чтили и слушались добрых духов, И добрые духи им помогали: Как только голодными стали люди, Им пищу добыли добрые духи, Как только детей пожелали люди, Им жен прислали добрые духи, И был у каждого ясный разум, Охота хорошая, сытная пища, Спокойный сон, приятные мысли. Но очень злой и очень коварный, Могучий колдун явился на землю, С собою принес он раздоры, несчастья, Принес непогоду, принес болезни, Впервые смерть он принес на землю, И все это было в старинное время, В очень и очень старинное время — Еще до великого наводненья.

2

В те времена на земле появился Громадный Змей, могучий и грозный, И всех людей, на земле живущих, Змей этот лютый возненавидел. А тех, кто не нравился этому змею, Преследовал, мучил он беспощадно — На головы их насылал несчастья, Лишал их крова, лишал их пищи, Гнал их, злосчастных, с места на место, Как ветер листья сухие гонит. Тогда отчаявшиеся люди, Лишенные крова, лишенные пищи, Сразиться с чудищем попытались, Но были разогнаны, отступили, А Змей, обозленный их нападеньем, Жестокое, страшное дело задумал — Всю жизнь на земле истребить задумал! Был лютый Змей могуч и громаден — Живым кольцом охватил он землю, Разинул пасть от земли до неба И стал извергать водяные потоки: Гремя и кипя, из драконьей пасти Хлынули яростные водопады, Хлынули гибельные потоки, Все на пути своем истребляя! На север, на юг, на восток, на запад — Во все концы земли потрясенной, Будто взбесившиеся бизоны, Стремительные покатились волны, Помчались, любые преграды сметая, Ломая утесы, корчуя деревья, Людские селения затопляя.

3

В те годы могучий жил Манибозо, Другие его Нанабушем звали, И был Нанабуш премудрым и добрым, Был дедом людей, был дедом животных. Увидел он: движутся злые потоки, Все на пути губя и смывая, И создал тогда Нанабуш черепаху, Громадную, крепкую, будто остров. И слух прошел средь людей и тварей, Что появился плавучий остров — На нем спастись от потопа можно. Тогда собрались уцелевшие люди На крепком Острове Черепахи И принялись за свое спасенье Славить великую Черепаху, Молились ей, приносили жертвы И поклялись священною клятвой, Что после жестокого наводнения Станут правдивей, станут добрее, Что все племена, как дружные братья, Жить в нерушимом согласье будут, Забудут вражду, кровавые споры, Лишь бы окончилось наводненье! Вот наконец истощились потоки, Жестокие, гибельные потоки, Что лютый Змей насылал на землю, Повсюду жизнь истребить желая, Вода спадать, опускаться стала, Земля поднялась, берега обсохли, Спокойно лежали большие озера, Спокойно текли широкие реки, Спокойно густые леса зеленели, Спокойно сияло чистое небо, Опять стал мир красивым и щедрым, Опять стал радостным и привольным, И разошлись племена людские По новым дорогам, по новым землям, И разбежались вольные звери — Одни по лесам, по равнинам другие. И новая жизнь на земле настала. А не сумевший расправиться с жизнью, Гибельный Змей отступил куда‑то, Ушел — и больше не появлялся.

4

Окончилось страшное наводненье — Стихли потоки, схлынули воды, Для тех, кто жив, миновала гибель, Мир и покой на земле воцарились. Но многие люди — те, что от смерти Спаслись на Острове Черепахи, Вернуться назад не смогли — остались На дальнем, северном побережье. Там жили они среди льда и снега, Ютясь в холодных больших пещерах, Страдали от голода, тьмы и мороза, Страдали от страха и от болезней, Но сил не имели двинуться к югу. Там реки от стужи недвижными были, В краю, где прятались эти люди, Там раненым зверем кричала вьюга, В краю, где мучились эти люди, Там на лету замерзали птицы, Где жили впроголодь эти люди И где один за другим умирали. И как удивительно было слушать Холодными, черными вечерами Воспоминания дряхлых старцев О южных землях, чудесных землях — О дальнем, покинутом в дни наводненья, Вольном, богатом, зеленом крае, Где теплые реки не замерзают, Полные стаями вкусной рыбы, Где по душистым, мягким лужайкам Бродят непуганые олени И где стада горбатых бизонов Бегут, бегут, сотрясая землю, По травяным, неоглядным равнинам. И вот, не выдержав горькой жизни В этих угрюмых, холодных пещерах, Те, что смелей и моложе были, Покинули северное побережье — На небольшие отряды разбились, В бродячих охотников превратились. Шли они в поисках новой жизни — Одни на восток, другие на запад, А третьи двинулись прямо к югу В мечте о теплых, зеленых землях. Трудны были долгие их скитанья, А всех труднее дорога к югу — Дорога через густые дебри, Через крутые, скалистые горы, Через стремительные потоки.

5

И наградил их за дружбу и честность Небесный вождь — великий Манито: Помог он отважным этим скитальцам, Послал им силу, послал удачу, Путь указал им в сторону юга, Путь к благодатным, зеленым землям, И во главе со своими вождями, Хранителями заповедных трубок И заколдованных ожерелий, Лысым Орлом и Веселым Волком Все дальше и дальше они уходили Тропою мужества и надежды, Все дальше и дальше они уходили От дикого, северного побережья В сторону юга — сквозь дебри густые, Через скалистые горы крутые, Через стремительные потоки. Многие из молодых и храбрых Погибли в лесах, в непролазных топях, Многие в жадных волнах потонули, Многие сгинули в мрачных ущельях, А остальные все дальше и дальше Шли через дебри, потоки и горы Тропою мужества и надежды. Но вот перешли они через горы, Через последний хребет скалистый И на два племени разделились. Те, что вождя своего называли Лысым Орлом, повернули на запад, И вскоре на берег песчаный вышли, На солнечный берег великого моря. Было горячим и добрым море, Шумели у берега рощи густые, И ни следа ноги человечьей Не было на песке прибрежном. Там поселиться они решили — Возле широкого, доброго моря, Где много рыб, съедобных моллюсков, Где в теплом песке — черепашьи яйца, Где ласково солнце, тенисты рощи. А те, что вождя своего называли Веселым Волком, пошли к востоку И через пороги, на легких каноэ Спустились прямо к Большим Озерам. Там поселиться они решили — Среди озер и лесов сосновых, Где много рыбы в проточных водах, Где много дичи в дремучих чащах, Где за высокой стеною сосен Раскинулись степи зеленым морем И где стада горбатых бизонов Бегут, бегут, сотрясая землю, По травяным, неоглядным равнинам.

6

А те, что остались в холодных пещерах На диком северном побережье, Все чаще ссориться, спорить стали, В ярости оскорблять друг друга, — Исполнясь ненависти и злобы, На кланы враждующие разбились, Стали хулить чужие святыни И оскорблять очаги чужие, И начал все чаще снег обагряться Кровью горячей, пролитой в гневе Братоубийственною рукою. Была и так суровой и горькой Жизнь на северном побережье — Теперь же совсем нестерпимой стала. «Уйдем отсюда!.. Уйдем скорее!.. Уйдем — иначе мы все погибнем!» — Так, обращаясь к вождям почтенным, Собравшись на месте большого совета, Кричали отчаявшиеся люди. Разграблены их жилища были, Растоптаны их святыни были, Истерзаны души, разбиты надежды. Тогда мудрейшие из старейшин — Красивый Бобр и Седая Птица Искать на востоке чудесный остров Своим соплеменникам предложили. И вот что на месте большого совета Оба старейшины этих премудрых Людям отчаявшимся сказали: «Есть на востоке чудесный остров — Змеиным островом он зовется, С давних времен на нем обитает Змеепоклонников странное племя. А остров прекрасен и благодатен: Там ласково солнце зимой и летом, Там не, бывает ни лютой стужи, Ни снежных ветров, ни долгой ночи. Там теплые реки не замерзают, На их берегах зеленеют рощи, А в рощах множество сытной дичи, А в реках множество вкусной рыбы, И счастливы те, чьим отважным предкам В награду за их чистоту и храбрость Небесный вождь — великий Манито Путь указал на чудесный остров. Но если и мы отважными будем, Дружными будем, правдивыми будем, Мы тоже добраться туда сумеем — Чудесным островом завладеем!» И, сидя на месте большого совета, Боясь мигнуть, затаив дыханье, Люди с волнением им внимали. «Если поможет нам вождь небесный, Должны мы пройти через Твердое море! Так продолжали двое старейшин, К своим соплеменникам обращаясь. — Должны мы пройти по Твердому морю, По удивительной, камнем застывшей, Скользкой воде — воде ненадежной, Готовой сломаться в любое мгновенье. Пройти нелегко через Твердое море — Шагать на восток сорок дней придется, И если не сдержим Священной клятвы — Былые обиды и распри вспомним, Тогда под ногами сломаются льдины, Жадною пастью раскроются льдины, И в черной пучине морской потонем. Но если священную сдержим клятву, Правдивыми будем, сплоченными будем, Тогда нам поможет великий Манито: Сломаться льдинам он не позволит, Нас потопить, погубить не захочет, Пошлет нам силу, пошлет удачу, Укажет нам путь через Твердое море, Тогда мы на сорок первое утро Выйдем на Берег Нарядных Сосен И отдохнуть хоть немного сможем. А там до нашей желанной цели Останется только треть дороги: Сделать должны мы большие каноэ И переплыть через три пролива — Тогда увидим заветный берег, Увидим зеленый, цветущий берег, Увидим чудесный Змеиный остров. С давних времен на нем обитает Змеепоклонников странное племя, Встретят нас дружески или враждебно — Этого предугадать невозможно, Но если мы явимся с трубкой мира, Если доверия их не обманем, Если соседями добрыми станем, Счастливы будем на новых землях!» Вот что на месте большого совета Красивый Бобр и Седая Птица Людям взволнованным говорили. «Скорей на восток! На Змеиный остров! Скорей на восток — там наше спасенье!» Так, обращаясь к вождям почтенным, Столпившись на месте большого совета, Кричали обрадованные люди.

7

Назавтра же собрались все люди, Все племя — от мала и до велика — У ледяных утесов прибрежных, Где начиналось Твердое море, Пришли изверившиеся в братстве, Пришли ненавидящие друг друга, Пришли измученные страданьем, Болезнями, голодом, страхом, злобой, Пришли, чтобы двинуться в путь далекий, В дерзостный путь — на поиски счастья, Через громадное Твердое море, К другим, неведомым побережьям, С женами и детьми явились, Со стариками, с домашними псами, С луками, копьями, топорами, Со всей небогатой своей поклажей. Пришли и огромной, зловещей толпою, Застывшей в тревоге и ожиданье, Вдоль голого берега расположились. Каким был плачевным и страшным облик Этих людей, позабывших правду, Этих людей, изменивших братству, Этих людей, потерявших счастье! Были блуждающие их взоры Полны недоверия и боязни, Были худы и черны их лица, Как будто обуглились над кострами, Тела уродливы и костлявы, Как будто звери их обглодали, А из‑под жалких, гнилых лохмотьев, Как у скелетов, торчали ребра. Всего же страшнее глаза их были, — Тусклые, как угольки под пеплом, Жадной надеждой они светились, Мерцали от хищного нетерпенья, Как у волков, готовых вцепиться В почти настигнутую добычу. Но вот костер на священном камне Померк, догорая, и дым высокий От принесенного в жертву оленя Смешался с нависшими облаками, Окончили с небом святую беседу Красивый Бобр и Седая Птица И подали знак отправляться в дорогу. Двинулось племя вслед за вождями, Двинулись толпы переселенцев С детьми и женами, со стариками, Со всей небогатой своей поклажей — Двинулись в путь по Твердому морю, По удивительной, камнем застывшей, Скользкой воде — воде ненадежной, Готовой сломаться в любое мгновенье. И страшно порой становилось людям — Знали они: под корой ледяною Черная глубь водяная таится, Бездонная, гибельная пучина, Миг — и сломаются эти льдины, Жадною пастью раскроются льдины И дерзких путников похоронят. Но помнили люди, что обещал им Небесный вождь — великий Манито, Помнили люди о клятве священной, В день отправления произнесенной, — Снова правдивыми быть старались, Снова сплоченными быть старались, Старались ни разу в пути не вспомнить О прежних обидах, раздорах, спорах И о жестоких братоубийствах. И помогал им великий Манито, Давал им силу, давал удачу, И не ломались под ними льдины, И шли все дальше переселенцы, Шли на восток — на поиски счастья, Шли, чтобы с берега вечного снега Переселиться на берег цветущий — На благодатный Змеиный остров, И после мучительных десятилетий, Полных отчаянья, страха, злобы, Впервые в этих сердцах почерневших, Впервые в этих глазах потускневших Надежда новая разгоралась.

8

Но с каждым днем все труднее было Людям шагать через Твердое море: Стужа крепчала, ветры свистели Над ледяным неоглядным простором. Вьюга слепила и с ног валила — И негде укрыться было от вьюги, Мороз вонзался ножом под ребра — И нечем бороться было с морозом. Уже на исходе были припасы, И многих голод жестокий мучил, Уже в пути износилась обувь, И многие шли босиком по льдинам, Уже из сил выбивались жены, Детей полумертвых таща на спинах, Уже с трудом шагали мужчины, Сгибаясь под непосильной ношей, Вполголоса бормоча проклятья. Вот уже тридцать дней миновало В тяжком пути, а на тридцать первый Людей отчаянье охватило. Горе! Забыли несчастные люди О лучших, заветных своих надеждах! Горе! Забыли несчастные люди О мудрых советах своих старейшин! И от усталости, скорби, страха, От тягот мучительного скитанья Снова в измученных этих душах Вражда и ненависть пробудились. Горе! Забыли жестокие люди О клятве дружбы — священной клятве, Вспомнили снова безумные люди О прежних обидах, раздорах, спорах, И тщетно мудрейшие из старейшин — Красивый Бобр и Седая Птица Пытались своих соплеменников буйных Речами разумными успокоить, — Все было тщетно! От лютой злобы Будто и впрямь обезумели люди — Стали кричать, обвинять друг друга, В ярости оскорблять друг друга, И обагрились холодные льдины Кровью горячей, пролитой в гневе Братоубийственною рукою. А после короткой, жестокой схватки Назад, к покинутым побережьям, На запад, во ледяным равнинам, Три четверти племени повернуло — Те, что забыли священную клятву, Те, что попрали законы братства, Те, что в порыве вражды и злобы Решились на страшное злодеянье — На соплеменников подняли руку! Тогда рассердился на злое племя Небесный вождь — великий Манито, На тех отступников рассердился, Что возвратиться назад решили, — Велел он проснуться Твердому морю, И пробудилось оно, загремело, И стали внезапно ломаться льдины Под теми, кто повернул на запад. В тот день ужасный и беспощадный ри четверти племени потонуло — Те, что забыли священную клятву, Те, что попрали законы братства. А остальные все дальше к востоку Шли, не теряя последней надежды, Шли за испытанными вождями — Красивым Бобром и Седою Птицей, Шли не забывшие клятвы священной, Шли сохранившие верность братству, Шли сорок дней сквозь моров и вьюгу По белой равнине Твердого моря, И только на сорок первое утро, Как было предсказано мудрецами, Увидели люди зеленую землю, Вышли на Берег Нарядных Сосен, В этом цветущем краю поселились. Так наказал людей недостойных Небесный вождь — великий Манито: Их потопил в ледяной пучине. Так наградил он людей достойных: Помог перейти через Твердое море, Вывел на благодатный берег. А как на чудесный Змеиный остров Их смелые правнуки переселились, Об этом в песнях других поется.

9

Умерли оба вождя знаменитых — Красивый Бобр и Седая Птица, И воин по прозвищу Красная Выдра Стал вождем. А после него Большелобый Охотник, Людей научивший капканы ставить, Стал вождем. А после него Никогда–Не–Спешащий, Людей научивший, как зерна сеять, Как их дробить и делать лепешки, Стал вождем. А после него С–Топором–На–Поясе Стал вождем, А после него Трех–Медведей–Убивший Стал вождем, А после него Далеко Смотрящий Стал вождем. За морем следил Далеко Смотрящий: Каждое утро с утесов прибрежных Глядел и глядел в открытое море, Будто неведомой встречи ждал. И вот однажды, весенним утром, Увидел облачко вдалеке. Расти и расти это облачко стало И превратилось в корабль с парусами, — Встал у прибрежья корабль тяжелый, И сто чужеземцев сошли на берег. Были они в незнакомой одежде, Темнобороды и бледнолицы, Были у многих глаза похожи На голубые кусочки льда, И длинные палицы из железа Крепко сжимали они в руках. Миролюбиво держались пришельцы, С вождем подарками обменялись, А стали охотиться, и оказалось, Что в длинных палицах из железа Спрятано колдовское пламя И далеко убивающий гром. Скажи, Манито, наш вождь небесный: Что нужно этим пришельцам странным На побережье нашей земли? Скажи, Манито, наш вождь небесный: Что нам сулит приход чужеземцев — Добро или зло они принесли?

Перевод С. Северцева

ПРЕДАНИЕ О ДЕГАНАВИДЕ И ХАЙОНВАТЕ И О ТОМ, КАК БЫЛ УСТАНОВЛЕН ВЕЛИКИЙ МИР

Много лет назад к северу от прекрасного озера Онтарио, в земле индейцев гуронов, стоял лесной город Ка-ха-на-ен. Жила в нем старуха с дочерью. Однажды во сне девушке привиделось, что у нее родится сын по имени Деганавида. Он сделается великим человеком, в странствиях повидает многие племена и установит среди них Великое Древо Мира. В скором времени девушка родила мальчика. Мать ее рассердилась, думая, что дочь скрывает имя отца ребенка. «От ребенка надо избавиться, — решила она. — Бросим его в воду». Трижды мать и бабка пытались погубить младенца, но наутро чудесное дитя вновь возвращалось на колени к матери. Тогда бабка сказала: «Возьми его и воспитай, ибо он станет великим. Его нельзя уничтожить, как правду, и рожден он чудесным образом — не от человека».

Но когда Деганавида вырос и возмужал, гуроны возненавидели его за благородство облика и доброту ума, за честность и искренность. Сердца их ожесточились против человека, который не поклонялся войне, как они. Не желая слушать призывов Деганавиды к миру, они заставили его покинуть свой народ. Так Деганавида отправился в изгнание.

…В те далекие времена не было мира и в землях ирокезского племени онондага. Между семьями и родами шла кровная вражда. Ночной порой никто не смел выйти из дома, боясь вражеского томагавка. Племена бились друг с другом долго и беспощадно. Солнце двигалось по небу, с восхода до заката видело одну бесконечную битву. А люди, побеждая в схватке, смотрели на Солнце и думали, что оно благословляет войну и придает силы воинам.

В то же время онондага знали, что на самом деле все зло происходит от могучего и злого волшебника по имени Атотархо. Он жил к югу от селения онондага; домом ему служила болотная трясина, а подстилкой — болотный тростник. Тело Атотархо скручивалось в семь узлов, а на голове шевелились змеи — злые мысли Атотархо. Это чудовище было людоедом и могучим заклинателем. Атотархо губил людей без счета, сам же оставался неуязвимым. Долго онондага боялись его и подчинялись всем безумным требованиям колдуна. Но однажды пришло время, когда у народа не стало сил терпеть.

В доме мудрого вождя Хайонваты собрался совет племени. Уже долгое время искал Хайонвата способ очистить разум Атотархо от черных мыслей, распрямить его злобное, скрюченное тело. И было решено на совете отправиться к жилищу людоеда всем племенем с двух сторон: по воде и по суше.

Но тщетно! Трижды пытались люди приблизиться к Атотархо, и трижды хитрый и злой колдун брал верх. В первый раз, заметив лодки, он крикнул зычным голосом: «Скорее вставайте! Близится буря!» Гребцы быстро вскочили, лодки опрокинулись, и все, кто сидел в них, утонули. В другой раз, увидев людей, Атотархо разбросал у них на пути красивые перья птицы Хагок, и все бросились их подбирать, позабыв о своей цели. Когда же люди отправились в путь в третий раз, среди них уже не было единства, и поражение их было неизбежным.

И вот в хижине одного прорицателя вновь был созван совет вождей. Прорицатель сказал: «Я увидел священный сон и понял, что победить Атотархо сможет незнакомый нам человек. Он явится сюда, пройдя с севера на восток. Хайонвата встретится с ним в земле Мохауков, или Кремней, и вдвоем они восторжествуют над злом. Но для этого Хайонвата должен уйти от своего народа».

Вожди поверили словам пророка и не желали больше слушать призывов Хайонваты к единству, к борьбе с Атотархо.

Семь дочерей было у Хайонваты. Все знали, как сильно он к ним привязан, как любит их и гордится ими. Люди были уверены, что, пока дочери живы, вождь не отправится в путь. Но случись им погибнуть, глубокое горе смогло бы разорвать все узы, соединяющие его с племенем. И тогда, став свободным, он сможет уйти — считали люди, — чтобы в думах о благе народа забыть собственное горе.

Заговорщики–вожди решили использовать власть волшебства. Они обратились за помощью к Озино, знаменитому шаману. И вот через три дня первая его дочь неожиданно заболела и умерла. Хайонвата был безутешен. Он сидел одиноко, уронив голову на руки, но никто не подошел, чтобы утешить его.

По воле злого Озино погибли и шесть остальных дочерей вождя. Горе Хайонваты достигло предела. Теперь уже никто не смел приблизиться к нему, ибо муки его были ужасны. Ничто не могло успокоить его, потому что разум вождя затмился мыслями о тяжком горе. И вот Хайонвата вскричал:

«Я отправляюсь в изгнание, я похороню себя в лесах, я сделаюсь лесным странником». И небо раскололось от отчаяния Хайонваты и отозвалось ударами грома. Люди поняли, что вождь решил покинуть их и отправиться в другие земли.

Хайонвата двинулся к югу и вскоре прошел трехдневный путь. По дороге встречал он деревья и рощи и всем давал названия. Однажды он расположился на отдых в роще деревьев — хикори. Увидев заросли тростника, он сделал из него три нитки волшебных бус — вампума — и сказал:

«Как поступлю я, если найду человека, равного мне в моей печали? Я утешу его, ибо покрыт он ночью и окутан тьмой. Я произнесу слова сострадания, и нитки станут словами, с которыми я обращусь к нему».

Он отправился дальше, повернул на восток и вскоре увидел на пути своем озеро, а на нем огромную стаю уток.

«Если я и вправду велик, — сказал себе Хайонвата, — я сейчас узнаю об этом». И он обратился к уткам: — «О вы, водоплавающие, поднимите воду на крыльях своих». И все утки внезапно поднялись в воздух, удерживая воду на крыльях. Переходя обмелевшее озеро, Хайонвата поднял со дна много красных и белых раковин и составил из них красные и белые нити вампума.

Утром седьмого дня Хайонвата повернул на юг. На лесной поляне увидел он хижину и нашел в ней приют. Здесь он поставил два столба с перекладиной, развесил на ней нитки вампума и сказал:

«Люди хвастают в пылу спора тем, что хотят совершить, и никогда не держат слова. Но если бы я нашел человека в глубоком горе, я снял бы нитки со столба и обратил их в слова утешения: они рассеяли бы тьму, скрывающую его. Воистину я сделал бы так».

Он приходил в разные селения и всюду повторял эти таинственные слова. Собирался совет, и вожди никак не могли истолковать смысла этих слов. Но вот на восемнадцатую ночь с юга явился бегун. Он сообщил о знаменитом мудреце — Деганавиде, что идет с юга, из страны Мохауков. «Мы знаем, — сказал он, — что навстречу ему с севера движется другой великий человек. Когда они сойдутся в стране Кремней, онн установят Великий Мир». Выслушав посланца, вожди выделили для сопровождения Хайонватьг почетную стражу и проводили его в путь.

Долго шли они, и на двадцать третий день прибыли в страну Кремней; два человека провели Хайонвату к Деганавиде. Увидев вождя, Деганавида поднялся и сказал: «Младший брат мой, кажется мне, ты страдаешь в глубок ком горе. Вождь своего народа, ты странствуешь в одиночестве. Останься жить здесь со мною, и я стану зеркалом твоей печали для жителей этих мест». Так Хайонвата нашел человека, заметившего его печаль, и остался. Деганавида отправился в свою хижину и вдруг услышал голос Хайонваты:

«Все бесполезно, ибо люди хвастают в минуту спора, но не держат слова. Случись с ними моя беда, я снял бы нитки раковин со столба, и обратился бы с речью, и утешил их, ибо блуждают они в глубокой тьме». Услышав это, Деганавида вошел в дом и сказал: «Младший брат мой, глазам моим стало ясно, что печаль твоя должна быть снята. Велики были гнев твой и боль твоя. Я попытаюсь снять с тебя печаль, чтобы разум твой отдохнул. Младший брат мой, я возьму для этого восемь ниток драгоценного вампума, ибо в речи моей будет восемь частей».

И он снял первую нитку со столба и держал в руках в течение своей речи. Постепенно он брал по одной нитке и в знак подкрепления своих слов вручал Хайонвате. И слова его с тех пор укоренились среди ирокезов, получив название «Восьми Утешений».

«Ныне с сочувствием возлагаю я руки на слезы твои. Ныне стираю я слезы с лица твоего белой оленьей шкурой сострадания. С миром в душе отныне ты будешь смотреть вокруг, вновь наслаждаясь светом дня. Отныне вновь увидишь ты ясно все происходящее на земле, повсюду, где простираются творения рук Владыки Всех Вещей…»

«И я еще скажу, брат мой: ты страждешь в глубокой тьме. Я отыщу горизонт для тебя, и ты не увидишь и облачка. Заставлю я солнце сиять над тобою, и ты будешь следить за его закатом. Ныне надеюсь я — ты увидишь еще счастливые дни. Так говорю я и так совершаю».

«И еще скажу я, брат мой: ныне освобожу от глухоты слух твой и от спазм горло твое, ибо горе сжимало его. И дам воды, чтобы смыть ею заботы твои. Надеюсь я, что разум твой обретет радость. Так говорю я и так совершаю».

«И еще скажу я, брат мой: разжигая огонь, я заставлю его вновь запылать. Отныне сможешь ты быть среди людей и продолжать свое дело и труды свои для народа. Так говорю я и так совершаю…»

От живительной речи Деганавиды исцелился разум Хайонваты, и он воскликнул: «Теперь я сравнялся с тобою». И ответил Деганавида: «Брат мой младший, разум твой просветлел, и ты сделался высоким судьей; поэтому установим же законы и создадим порядок Великого Мира, чтобы его властью прекратить войну и грабеж среди братьев и принести мир и тишину».

Решение это стало решением совета вождей, и были посланы вестники во владения онондага и онеида, кайюга и сенека. Возвратившись, они возвестили о согласии этих народов вступить в союз.

На совете вождей Мохауков Деганавида обратился к народу и сказал: «Мы обрели теперь согласие пяти народов. Следующий шаг наш — найти и обезвредить Атотархо. Именно он всегда разрушал наши мечты о создании Великого Мира. Отныне будем мы искать дым над его хижиной».

Вожди стали готовиться к походу. И тут Хайонвата вынул из сумки нитки волшебного вампума и показал народу. В изумлении смотрели все на удивительный талисман. «Отныне всегда будем мы использовать вампум в наших советах, вспоминая твое имя: Хайонвата, «Нашедший Вампум», — сказал Деганавида, — с его помощью сможем мы распрямить тело и очистить помыслы Атотархо».

Деганавида обучил людей Гимну в честь Мира и другим магическим песням; люди исполнились силы и желания принести мир в селение Онондага.

И вот все двинулись в путь, а впереди шел певец, громко распевая Гимн. Так они прибыли в страну онондага и вскоре достигли жилища Атотархо. Певец вышел вперед и запел Гимн Мира, чтобы очистить помыслы Атотархо. Он знал, что, если хоть один раз голос его прервется, сила уйдет из песни, и скрюченное тело Атотархо не распрямится. И вдруг певец замолчал. Спешно был назначен другой, но и он тоже запнулся…

Тогда сам Деганавида запел одну за другой священные песни у дома Атотархо. Голос его звучал все громче и громче. «Эта песня принадлежит тебе, — пел Деганавида, — она зовется «Вместе с тобою я улучшаю Землю…» Заканчивая песню, он протянул Атотархо нить волшебного вампума. Вот он коснулся рукою скрюченных ног чудовища, и они сделались человеческими ногами. С помощью другой нитки вампума Деганавида распрямил скрюченные руки Атотархо и очистил его волосы от змей. Шесть песен спел Деганавида, и вот Атотархо распрямился, а разум его просветлел. И сказал Деганавида: «Воистину Мы устранили великое препятствие и отныне в самом деле можем учредить Великий Мир».

Теперь в присутствии многих я слагаю с вас прежние одежды и имена и даю вам более великие. Главы ваши я венчаю оленьими рогами в знак власти и нарекаю вас именем Благородных. В терпении и согласии вы должны жить, трудясь на благо народа и будущих поколений по законам Великого Мира. Тот же, кого вы знали под именем Атотархо, или «Того–Чей–Дом–Преграждает–Тропу», будет отныне хранителем очага вашего совета, миротворцем всех споров и разногласий».

И, заканчивая свои труды на земле, обратился Деганавида к вождям Лиги с такими словами:

«О вожди! Костер Великого Мира должен теперь зажечься для всех народов земли. Вместе мы возьмемся за руки и образуем круг, столь прочный, что и падающему дереву не поколебать его… Мы скажем им: «У нас теперь одна душа, одна голова и один язык, ибо народы мира имеют общий разум». Пусть никто не сможет сказать более: «Вот лежат тела убитых на войне!» О вожди! Думайте не о себе и не о поколении своем, но о тех еще не рожденных, чьи лица уже пробиваются из земли…»

«У меня не будет преемника, — сказал на прощание Деганавида, — ибо никому не под силу повторить сделанное мною. И потому имя мое да не будет упомянуто в советах. Дело ныне завершено, и потому нет нужды во мне ни одному человеку. Я удаляюсь туда, куда никто не может следовать за мною». И, пройдя по земле ирокезов из конца в конец, вышел Деганавида к озеру онондага. Там, войдя в ослепительно белую лодку, он уплыл в сторону заката.