Пьесы

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Уходи, Гектор.

ГЕКТОР. Я…

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Живо, живо! Убирайся вон!

ГЕКТОР. Ну, если ты думаешь, что так лучше… (Уходит, захватив свою шляпу, трость остается на столе.)

МИССИС ХЭШЕБАЙ (укладывает Элли на диван). Ну вот, деточка, он ушел. Здесь никого нет, кроме меня. Можете дать себе волю. Не сдерживайтесь. Поплачьте хорошенько.

ЭЛЛИ (поднимая голову). К черту!

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Вот это здорово! Замечательно! Я думала, вы сейчас скажете, что у вас сердце разбилось. Вы меня не стесняйтесь. Выругайтесь еще раз.

ЭЛЛИ. Я не его ругаю. Я себя ругаю. Как я могла быть такой дурой! (Вскакивает.) И как это я позволила так себя одурачить! (Быстро ходит взад и вперед; вся ее цветущая свежесть куда-то пропала, она сразу стала как-то старше и жестче.)

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Ну, почему бы и нет, милочка? Очень немногие молодые женщины могут устоять перед Гектором. Я вот сама не устояла в вашем возрасте. Он поистине великолепен.

ЭЛЛИ (поворачиваясь к ней). Великолепен? Да, великолепная внешность, конечно. Но как можно любить лгуна?

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Не знаю. Но, к счастью, оказывается можно. Иначе в мире было бы очень немного любви.

ЭЛЛИ. Но так лгать! Оказаться хвастунишкой, трусом!

МИССИС ХЭШЕБАЙ (вскакивает в смятении). Нет, милочка, только не это, прошу вас. Если вы выразите хотя малейшее сомнение в храбрости Гектора, он пойдет и наделает черт знает чего, только бы убедить себя, что он не трус. Он иногда проделывает ужасные штуки – вылезет из окна на третьем этаже и влезет в другое. Просто чтобы испытать свои нервы. У него целый ящик медалей Альберта за спасение погибающих.

ЭЛЛИ. Он никогда не говорил мне об этом.

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Он никогда не хвастается тем, что он сделал на самом деле. Он терпеть этого не может. Даже если кто-нибудь другой это говорит, он стыдится. Зато все его рассказы – это сказки, выдумки.

ЭЛЛИ (подходит к ней). Так вы, значит, хотите сказать, что он действительно храбрый и у него были всякие приключения, а рассказывает он небылицы?

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Да, милочка. Вот именно. Ведь у людей их добродетели и пороки не разложены по полочкам. Все это вместе перемешано.

ЭЛЛИ (задумчиво смотрит на нее). В вашем доме, Гесиона, что-то есть странное. И даже в вас самой. И я не знаю… как это я так спокойно разговариваю с вами. У меня какое-то ужасное чувство, как будто у меня сердце разбилось. Но это, оказывается, совсем не то, что я себе представляла.

МИССИС ХЭШЕБАЙ (обнимая ее). Просто это жизнь начинает воспитывать вас, деточка. Ну, а что же вы сейчас испытываете к Боссу Менгену?

ЭЛЛИ (вырывается из объятий Гесионы, на лице ее написано отвращение). О Гесиона, как вы можете мне напоминать о нем!

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Простите, детка. Мне кажется, я слышу шаги Гектора. Вы сейчас не возражаете, если он придет?

ЭЛЛИ. Ничуть. Я совершенно излечилась.

Из передней входят Мадзини Дэн и Гектор.

ГЕКТОР (открывает дверь и пропускает Мадзини вперед). Еще секунда, и она бы упала мертвой.

МАДЗИНИ. Нет, подумайте, какое чудо! Элли, деточка моя! Мистер Хэшебай только что рассказал мне совершенно удивительную…

ЭЛЛИ. Да, я уже слышала. (Отходит в другой конец комнаты.)

ГЕКТОР (идет за ней). Нет, этого вы еще не слыхали. Я вам расскажу после обеда. Мне кажется, это должно вам понравиться. По правде сказать, я сочинил это для вас и уже предвкушал удовольствие рассказать вам, но с досады, когда меня отсюда выгнали, я истратил этот заряд на вашего отца.

ЭЛЛИ (отступая, спиной к верстаку, презрительно, но с полным самообладанием). Вы истратили не зря. Он верит вам. Я бы не поверила.

МАДЗИНИ (добродушно). Элли – она у меня очень своенравная, мистер Хэшебай. Конечно, на самом деле она так не думает. (Идет к книжным полкам и разглядывает корешки.)

Из передней входит Босс Менген, за ним капитан. Менген в сюртучной паре, точно он собрался в церковь или на заседание директората. Ему лет пятьдесят пять; у него озабоченное, недоверчивое выражение лица; во всех его движениях чувствуются тщетные потуги держать себя с неким воображаемым достоинством. Лицо серое, волосы прямые, бесцветные, черты лица до того заурядны, что о них просто нечего сказать.

КАПИТАН ШОТОВЕР (знакомя миссис Хэшебай с новым гостем). Говорит, что его зовут Менген. К службе не годен.

МИССИС ХЭШЕБАЙ (очень любезно). Добро пожаловать, мистер Менген.

МЕНГЕН (пожимая ей руку). Очень рад.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Дэн порастерял все свои мускулы, но зато приобрел бодрость духа. Редкий случай, после того как человек пережил три приступа белой горячки. (Уходит в кладовую.)

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Поздравляю вас, мистер Дэн.

МАДЗИНИ (в недоумении). Да я всю жизнь в рот не брал спиртного.

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Вам будет гораздо меньше хлопот, если вы предоставите папе думать то, что ему хочется, а не будете пытаться объяснить ему то, что есть на самом деле.

МАДЗИНИ. Ну, знаете, три приступа белой горячки…

МИССИС ХЭШЕБАЙ (обращаясь к Менгену). Вы знакомы с моим мужем, мистер Менген? (Показывает на Гектора.)

МЕНГЕН (идет к Гектору, который приветливо протягивает ему руку). Очень рад. (Оборачивается к Элли.) Я надеюсь, мисс Элли, вы не очень устали с дороги. (Здоровается с ней.)

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Гектор, покажи мистеру Дэну его комнату.

ГЕКТОР. Да, да, конечно. Идемте, мистер Дэн. (Уходит с Мадзини.)

ЭЛЛИ. Вы еще не показали мне моей комнаты, Гесиона.

МИССИС ХЭШЕБАЙ. Ах, господи, какая я глупая! Идемте. Пожалуйста, будьте как дома, мистер Менген. Папа составит вам компанию. (Кричит капитану.) Папа, иди покажи дом мистеру Менгену. (Уходит с Элли.)

КАПИТАН ШОТОВЕР. Вы думаете жениться на дочери Дэна? Не делайте этого. Вы слишком стары.

МЕНГЕН (пораженный). Вот как! Не слишком ли вы сплеча рубите, капитан?

КАПИТАН ШОТОВЕР. Но ведь это правда.

МЕНГЕН. Она этого не думает.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Думает.

МЕНГЕН. Люди и постарше меня…

КАПИТАН ШОТОВЕР (доканчивает за него) …оказывались в дураках. Это тоже правда.

МЕНГЕН (переходя в наступление). Не понимаю, почему вы считаете себя вправе в это вмешиваться.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Каждый должен в это вмешиваться. Звезды содрогаются в небесах, когда происходят подобные вещи.

МЕНГЕН. И тем не менее я женюсь на ней.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Откуда это вам известно?

МЕНГЕН (старается показать себя человеком с сильным характером). Я намерен это сделать. Я так решил. Ясно? Со мной еще не бывало, чтобы я что-нибудь решил и не довел до конца. Такой уж я человек. И мы с вами лучше поймем друг друга, если вы это твердо и раз навсегда усвоите, капитан.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Вы любите кинематограф!

МЕНГЕН. Возможно. Кто это вам сказал?

КАПИТАН ШОТОВЕР. Разговаривайте как человек, а не как кукла на экране. Вам хочется сказать, что вы зарабатываете сто тысяч в год.

МЕНГЕН. Я этим не хвастаюсь. Но когда я встречаю человека, который зарабатывает сто тысяч в год, я снимаю перед ним шляпу, пожимаю ему руку и называю его братом.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Значит, вы тоже зарабатываете сто тысяч в год? Не так ли?

МЕНГЕН. Нет, этого я не сказал бы. Пятьдесят – возможно.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Значит, брат наполовину. (С обычной своей резкостью поворачивается спиной к Менгену и собирает со стола на китайский поднос пустые чашки.)

МЕНГЕН (раздраженно). Послушайте, капитан Шотовер, мне не совсем понятно мое положение в этом доме. Я приехал сюда по приглашению вашей дочери. Я в ее доме или в вашем?

КАПИТАН ШОТОВЕР. Вы под небесным кровом, в доме господнем. Что истинно внутри этих стен, то правильно и вне их. Идите в море, взберитесь на гору, спуститесь в долины, все равно она слишком молода для вас.

МЕНГЕН (ослабевая). Но ведь мне всего лишь чуть-чуть за пятьдесят.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Точнее сказать, чуть-чуть не шестьдесят. Босс Менген, вы не женитесь на дочери пирата. (Уносит поднос в кладовую.)

МЕНГЕН (идет за ним к двери). На какой дочери пирата? Что вы такое говорите?

КАПИТАН ШОТОВЕР (из кладовой). Элли Дэн. Вы не женитесь на ней.

МЕНГЕН. А кто же мне помешает?

КАПИТАН ШОТОВЕР (появляясь). Моя дочь. (Направляется к двери в переднюю.)

МЕНГЕН (идет за ним). Миссис Хэшебай? Вы хотите сказать, что она пригласила меня сюда, чтобы расстроить это дело?

КАПИТАН ШОТОВЕР (останавливается и поворачивается к нему). Я знаю только то, что я видел по ее глазам. Да, она расстроит это. Послушайтесь моего совета, женитесь на негритянке из Вест-Индии; прекрасные из них выходят жены. Я сам когда-то два года был женат на негритянке.

МЕНГЕН. Черт возьми!

КАПИТАН ШОТОВЕР. Да уж взял! Меня тоже сцапал когда-то. И на много лет. Негритянка спасла меня.

МЕНГЕН (беспомощно). Престранная история! Я, собственно, должен был бы покинуть этот дом.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Почему?

МЕНГЕН. Ну, знаете, многие люди были бы обижены вашей манерой разговаривать.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Глупости! Ссоры, видите ли, возникают совсем из-за другой манеры разговаривать. Со мной никто никогда не ссорился.

Из передней появляется джентльмен, прекрасный костюм и безупречные манеры которого свидетельствуют о его принадлежности к Вест-Энду. Он производит приятное впечатление молодого холостого человека, но при ближайшем рассмотрении ему во всяком случае за сорок.

ДЖЕНТЛЬМЕН. Простите, пожалуйста, что я вторгаюсь таким образом. Но дело в том, что молотка на двери нет, а звонок, если не ошибаюсь, не действует.

КАПИТАН ШОТОВЕР. А зачем вам молоток? Зачем звонок? Двери открыты.

ДЖЕНТЛЬМЕН. Вот именно. Поэтому-то я и осмелился войти.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Ну и отлично. Я сейчас поищу вам комнату. (Идет к двери.)

ДЖЕНТЛЬМЕН (удерживая его). Боюсь, что вы не знаете, кто я такой.

КАПИТАН ШОТОВЕР. Неужели вы думаете, что люди моего возраста делают различие между одним человеческим созданием и другим? (Уходит.)

Менген и гость стоят и смотрят друг на друга.

МЕНГЕН. Странный человек этот капитан Шотовер.

ДЖЕНТЛЬМЕН. Да. Очень.

КАПИТАН ШОТОВЕР (кричит снаружи). Гесиона! Приехал еще один. Надо ему комнату. Хлыщ. Щеголь. Лет под пятьдесят.

ДЖЕНТЛЬМЕН. Представляю себе, что должна подумать Гесиона. Разрешите узнать – вы член этой семьи?

МЕНГЕН. Нет.