La mouche
Nos mouches savent des chansons Que leur apprirent en Norvège Les mouches ganiques qui sont Les divinités de la neige.{Les mouches ganiques qui sont Les divinités de la neige. — Toutes n'apparaissent pas sous la forme de flocons, mais beaucoup ont été apprivoisées par les sorciers finnois ou lapons et elles leur obéissent. Les magiciens se les transmettent de père en fils et les gardent enfermées dans une boîte où elles se tiennent invisibles, prêtes à s'envoler en essaim pour tourmenter les voleurs, tout en chantant les paroles magiques, ainsi qu'elles-mêmes immortelles.} Муха
На севере есть мухи-божества,{На севере есть мухи-божества… — Речь идет не о снежных хлопьях, но о тех мухах, многие из которых приручены финскими и лапландскими колдунами и повинуются им. Колдуны передают этих мух из поколения в поколение и держат запертыми в особом ящике, где они невидимы, но готовы целым роем вылететь на свет, чтобы изводить воров, напевая магические слова; к тему же эти мухи бессмертны.} И с ними наши, местные, поладили И часто распевают вслух слова, Которые услышали в Лапландии. La puce
Puces, amis, amantes même, Qu'ils sont cruels ceux qui nous aiment! Tout notre sang coule pour eux. Les bien-aimés sont malheureux. Блоха
Блоха, возлюбленная, друг — Все любят нас. Жестокий круг! Вся наша кровь до капли — им! Несчастен тот, кто так любим. La sauterelle
Voici la fine sauterelle, La nourriture de saint Jean.{Voici la fine sauterelle, La nourriture de saint Jean. — «Et erat Joannes vestitus pilis cameli, et zona pellicea, circa lumbos ejus, et locustas, et mel silvestre edebat». S. Marc. 1, 6.} Puissent mes vers être comme elle, Le régal des meilleures gens. Акрида
Была акрида неспроста Едой святого Иоанна.{Была акрида неспроста Едой святого Иоанна. — «Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих и ел акриды и дикий мед». Марк. 1, 6.} Будь так же, лирика, проста И только избранным желанна! Orphée
Que ton cœur soit l'appât et le ciel, la piscine! Car, pécheur, quel poisson d'eau douce ou bien marine Egale-t-il, et par la forme et la saveur, Ce beau poisson divin qu'est JÉSUS, Mon Sauveur? Орфей
Пусть будут небеса — водой, приманкой — сердце. В речную ли волну, в морскую ли всмотреться — Кто сыщется среди кувшинок иль медуз, Божественный, как Ты, Спаситель, ИИСУС?[34] Le dauphin
Dauphins, vous jouez dans la mer, Mais le flot est toujours amer. Parfois, ma joie éclate-t-elle? La vie est encore cruelle. Дельфин
Дельфин резвится — но волна Всегда горька и солона. Где радость? Встречусь ли я с нею? Все горше жизнь, все солонее. Le poulpe
Jetant son encre vers les cieux, Suçant le sang de ce qu'il aime Et le trouvant délicieux, Ce monstre inhumain, c'est moi-même. Спрут
Чернила выпустит — и вот Со смаком кровь друзей сосет. Такого лакомку видали? Кто се чудовище? Не я ли? La méduse
Méduses, malheureuses têtes Aux chevelures violettes Vous vous plaisez dans les tempêtes, Et je m'y plais comme vous faites. Медуза
О бедные медузы, с бурой Растрепанною шевелюрой, Вы ждете не дождетесь бури — А это и в моей натуре! L'écrevisse
Incertitude, ô mes délices Vous et moi nous nous en allons Comme s'en vont les écrevisses, A reculons, à reculons. Рак
Сомнение, моя отрада, С тобой, как раки, мы вдвоем, Идя вперед, ползем назад, а Назад идя, вперед ползем. La carpe
Dans vos viviers, dans vos étangs, Carpes, que vous vivez longtemps! Est-ce que la mort vous oublie, Poissons de la mélancolie. Карп
Живете вы в садке, в запруде, Подоле, чем иные люди. Вы так печальны, что, поверьте, Вас, карпы, жаль — и нам, и смерти. Orphée
La femelle de l'alcyon, L'Amour, les volantes Sirènes, Savent de mortelles chansons Dangereuses et inhumaines.{La femelle de Valcyon, L'Amour, les volantes Sirènes Savent de mortelles chansons Dangereuses et inhumaines. — Les navigateurs, entendant chanter la femelle de l'alcyon, s'apprêtaient à mourir, sauf toutefois vers la mi-décembre, où ces oiseaux font leurs nids, et l'on pensait qu'alors la mer était calme. Quant à l'Amour et quant aux Sirènes, ces oiseaux merveilieux chantent si harmonieusement que la vie même de celui qui les écoute n'est pas un prix trop élevé pour payer une telle musique.} N'oyez pas ces oiseaux maudits, Mais les Anges du paradis. Орфей
Зимородок, Купидон И Сирены — как споют нам, Отзовется сладкий звон Стоном смертным, страхом смутным.{Зимородок, Купидон И Сирены — как споют нам, Отзовется сладкий звон Стоном смертным, страхом смутным. — Мореплаватели, услышав пение зимородка, готовились к смерти, за исключением разве что середины декабря, когда эти птицы вьют гнезда, и было принято считать, что в ту пору море спокойно. А Купидон и Сирены, волшебные крылатые существа, поют столь божественно, что те, кто их слушает, готовы даже ценою жизни заплатить за их песни.} Нет, не слушай пенье их — Слушай ангелов благих. Les sirènes
Sachée-je d'où provient, Sirènes, votre ennui Quand vous vous lamentez, au large, dans la nuit? Mer, je suis comme toi, plein de voix machinées Et mes vaisseaux chantants se nomment les années. Сирены
Откуда эта грусть, Сирены, и печаль, Когда ваш нежный плач плывет в ночную даль? Я полон отзвуков, я схож с морскою тьмою. О эхо, мой корабль, зовущийся Судьбою! La colombe
Colombe, l'amour et l'esprit Qui engendrâtes Jésus-Christ, Comme vous j'aime une Marie. Qu'avec elle je me marie. Голубь
О голубь, нежность, дух святой, Был сам Христос рожден тобой. И я люблю Марию[35] — с ней Дай обручиться мне скорей. Le paon
En faisant la roue, cet oiseau, Dont le pennage traîne à terre, Apparaît encore plus beau, Mais se découvre le derrière. Павлин
Хвост распуская, эта птица Всем демонстрирует наряд: Своей красой она кичится, При этом обнажая зад. Le hibou
Mon pauvre cœur est un hibou Qu'on cloue, qu'on décloue, qu'on recloue. De sang, d'ardeur, il est à bout. Tous ceux qui m'aiment, je les loue. Филин
Как филин, сердце ухает в груди — Все ух да ух… Так в крест вбивают гвозди. Все пыл, все кровь — хоть душу изгвозди. Любимые, лишь вы меня не бросьте! Ibis
Qui, j'irai dans l'ombre terreuse О mort certaine, ainsi soit-il! Latin mortel, parole affreuse, Ibis, oiseau des bords du Nil. Ибис
И я сойду, в тумане зыблясь, В подземный мир — да будет так! И на латыни мертвой ибис Укажет мне мой путь во мрак. Le bœuf
Ce chérubin{Ce chérubin. — On distingue parmi les hiérarchies célestes, vouées au service et à la gloire de la divinité, des êtres aux formes inconnues et de la plus surprenante beauté. Les chérubins sont des bœufs ailés, mais aucunement monstrueux.} dit la louange Du paradis, où, près des anges, Nous revivrons, mes chers amis, Quand le bon Dieu l'aura permis.{Quand le bon Dieu I'aura permis. — Ceux qui s'exercent à la poésie ne recherchent et n'aiment rien autre que la perfection qui est Dieu lui-même. Et cette divine bonté, cette suprême perfection abandonneraient ceux dont la vie n'a eu pour but que de les découvrir et de les glorifier? Cela paraît impossible, et, à mon sens, les poètes ont le droit d'espérer après leur mort le bonheur perdurable que procure l'entière connaissance de Dieu, c'est-à-dire de la sublime beauté.} Бык
Вот херувим, рожденный бездной:{Вот херувим, рожденный бездной… — В небесной иерархии существуют те, кто обречен служить божеству и восславлять его, а среди них встречаются создания невиданных форм и удивительной красоты. Херувимы — это крылатые быки, но вовсе не чудовища.} Друзья, он славит рай небесный, Где мы сойдемся наконец, Когда позволит нам Творец.{…Когда позволит нам Творец. — Те, кто занимается поэзией, не ищут и не любят ничего другого, кроме совершенства, которое само по себе есть Бог. Неужели же эта божественная красота, это высшее совершенство могут покинуть тех, целью жизни которых именно было их открыть и прославить? Такое представляется мне невозможным, и, по-моему, поэты имеют право надеяться на то, что после смерти обретут счастье, высшую красоту, к которой ведет лишь познание Бога.} ALCOOLS
Алкоголи
(1913)
Le pont Mirabeau
Sous le pont Mirabeau coule la Seine Et nos amours Faut-il qu'il m'en souvienne La joie venait toujours après la peine Vienne la nuit sonne l'heure Les jours s'en vont je demeure Les mains dans les mains restons face à face Tandis que sous Le pont de nos bras passe Des éternels regards l onde si lasse Vienne la nuit sonne l'heure Les jours s'en vont je demeure L'amour s'en va comme cette eau courante L'amour s'en va Comme la vie est lente Et comme l'Espérance est violente Vienne la nuit sonne l'heure Les jours s'en vont je demeure Passent les jours et passent les semaines Ni temps passé Ni les amours reviennent Sous le pont Mirabeau coule la Seine Vienne la nuit sonne l'heure Les jours s'en vont je demeure Мост Мирабо
Под мостом Мирабо исчезает Сена А с нею любовь Что же грусть неизменна Уступавшая радостям так смиренно Тьма спускается полночь бьет Дни уходят а жизнь идет Словно мост мы сомкнули руки с тобою Покуда волна За волной чередою Взгляд за взглядом влечет под него с тоскою Тьма спускается полночь бьет Дни уходят а жизнь идет Вот и наша любовь подобна стремнине И медлят года Как река на равнине Но надежда неистова и поныне Тьма спускается полночь бьет Дни уходят а жизнь идет Дни уходят недели тают как пена И словно любовь И как жизнь постепенно Под мостом Мирабо исчезает Сена Тьма спускается полночь бьет Дни уходят а жизнь идет Annie
Sur la côte du Texas Entre Mobile et Galveston il у a Un grand jardin tout plein de roses Il contient aussi une villa Qui est une grande rose Une femme se promène souvent Dans le jardin toute seule Et quand je passe sur la route bordée de tilleuls Nous nous regardons Comme cette femme est mennonite Ses rosiers et ses vêtements n'ont pas de boutons Il en manque deux à mon veston La dame et moi suivons presque le même rite Анни[36]
На побережье Техаса По дороге из Мобила на Галвестон[37] В огромном саду где сплошные розы Дом укромный стоит за кустами он И сам наподобье огромной розы Одна недотрога уж я-то знаю Одиноко гуляет в этом саду И когда я дорогой под липами мимо иду Мы глазами встречаемся с нею Она меннонитка[38] и соблюдает запрет На пуговицы и я возражать не смею Я сам две своих с пиджака потерял и вернее Способа стать одноверцем с ней кажется нет La maison des morts
A Maurice Raynal
S'étendant sur les côtés du cimetière La maison des morts l'encadrait comme un cloître А l'intérieur de ses vitrines Pareilles à celles des boutiques de modes Au lieu de sourire debout Les mannequins grimaçaient pour l'éternité Arrivé à Munich depuis quinze ou vingt jours J'étais entré pour la première fois et par hasard Dans ce cimetière presque désert Et je claquais des dents Devant toute cette bourgeoisie Exposée et vêtue le mieux possible En attendant la sépulture Soudam Rapide comme ma mémoire Les yeux se rallumèrent De cellule vitrée en cellule vitrée Le ciel se peupla d'une apocalypse Vivace Et la terre plate à l'infini Comme avan'c Galilée Se couvrit de mille mythologies immobiles Un ange en diamant brisa toutes les vitrines Et les morts m'accostèrent Avec des mines de l'autre monde Mais leur visage et leurs attitudes Devinrent bientôt moins funèbres Le ciel et la terre perdirent Leur aspect fantasmagorique Les morts se réjouissaient De voir leurs corps trépassés entre eux et la lumière Ils riaient de leur ombre et l'observaient Comme si véritablement C'eût été leur vie passée Alors je les dénombrai Ils étaient quarante-neuf hommes Femmes et enfants Qui embellissaient à vue d'œil Et me regardaient maintenant Avec tant de cordialité Tant de tendresse même Que les prenant en amitié Tout à coup Je les invitai à une promenade Loin des arcades de leur maison Et tous bras dessus bras dessous Fredonnant des airs militaires Oui tous vos péchés sont absous Nous quittâmes le cimetière Nous traversâmes la ville Et rencontrions souvent Des parents des amis qui se joignaient A la petite troupe des morts récents Tous étaient si gais Si charmants si bien portants Que bien malin qui aurait pu Distinguer les morts des vivants Puis dans la campagne On s'éparpilla Deux chevau-légers nous joignirent On leur fit fête Ils coupèrent du bois de viorne Et de sureau Dont ils firent des sifflets Qu'ils distribuèrent aux enfants Plus tard dans un bal champêtre Les couples mains sur les épaules Dansèrent au son aigre des cithares Ils n'avaient pas oublié la danse Ces morts et ces mortes On buvait aussi Et de temps à autre une cloche Annonçait qu'un nouveau tonneau Allait être mis en perce Une morte assise sur un banc Près d'un buisson d'épine-vinette Laissait un étudiant Agenouillé à ses pieds Lui parler de fiançailles Je vous attendrai Dix ans vingt ans s'il le faut Votre volonté sera la mienne Je vous attendrai Toute votre vie Répondait la morte Des enfants De ce monde ou bien de Г autre Chantaient de ces rondes Aux paroles absurdes et lyriques Qui sans doute sont les restes Des plus anciens monuments poétiques De l'humanité L'étudiant passa une bague A l'annulaire de la jeune morte Voici le gage de mon amour De nos fiançailles Ni le temps ni l'absence Ne nous feront oublier nos promesses Et un jour nous aurons une belle noce Des touffes de myrte A nos vêtements et dans vos cheveux Un beau sermon à l'église De longs discours après le banquet Et de la musique De la musique Nos enfants Dit la fiancée Seront plus beaux plus beaux encore Hélas! la bague était brisée Que s'ils étaient d'argent ou d'or D'émeraude ou de diamant Seront plus clairs plus clairs encore Que les astres du firmament Que la lumière de l'aurore Que vos regards mon fiancé Auront meilleure odeur encore Hélas! la bague était brisée Que le lilas qui vient d'éclore Que le thym la rose ou qu'un brin De lavande ou de romarin Les musiciens s'en étant allés Nous continuâmes la promenade Au bord d'un lac On s'amusa à faire des ricochets Avec des cailloux plats Sur l'eau qui dansait à peine Des barques étaient amarrées Dans un havre On les détacha Après que toute la troupe se fut embarquée Et quelques morts ramaient Avec autant de vigueur que les vivants A l'avant du bateau que je gouvernais Un mort parlait avec une jeune femme Vêtue d'une robe jaune D'un corsage noir Avec des rubans bleus et d'un chapeau gris Orné d'une seule petite plume défrisée Je vous aime Disait-il Comme le pigeon aime la colombe Comme l'insecte nocturne Aime la lumière Trop tard Répondait la vivante Repoussez repoussez cet amour défendu Je suis mariée Voyez l'anneau qui brille Mes mains tremblent Je pleure et je voudrais mourir Les barques étaient arrivées A un endroit оù les chevau-légers Savaient qu'un écho répondait de la rive On ne se lassait point de l'interroger Il у eut des questions si extravagantes Et des réponses tellement pleines d'à-propos Que c'était à mourir de lire Et le mort disait à la vivante Nous serions si heureux ensemble Sur nous l'еаu se refermera Mais vous pleurez et vos mains tremblent Aucun de nous ne reviendra On reprit terre et ce fut le retour Les amoureux s'entr'aimaient Et par couples aux belles bouches Marchaient à distances inégales Les morts avaient choisi les vivantes Et les vivants Des mortes Un genévrier parfois Faisait l'effet d'un fantôme Les enfants déchiraient l'air En soufflant les joues creuses Dans leurs sifflets de viorne Ou de sureau Tandis que les militaires Chantaient des tyroliennes En se répondant comme on le fait Dans la montagne Dans la ville Notre troupe diminua peu à peu On se disait Au revoir A demain A bientôt Beaucoup entraient dans les brasseries Quelques-uns nous quittèrent Devant une boucherie canine Pour у acheter leur repas du soir Bientôt je restai seul avec ces morts Qui s'en allaient tout droit Au cimetière Où Sous les Arcades Je les reconnus Couchés Immobiles Et bien vêtus Attendant la sépulture derrière les vitrines Ils ne se doutaient pas De ce qui s 'était passé Mais les vivants en gardaient le souvenir С'était un bonheur inespéré Et si certain Qu'ils ne craignaient point de le perdre Ils vivaient si noblement Que ceux qui la veille encore Les regardaient comme leurs égaux Ou même quelque chose de moins Admiraient maintenant Leur puissance leur richesse et leur génie Car у a-t-il rien qui vous élève Comme d'avoir aimé un mort ou une morte On devient si pur qu'on en arrive Dans les glaciers de la mémoire A se confondre avec le souvenir On est fortifié pour la vie Et l'on n'a plus besoin de personne Дом мертвых[39]
Морису Рейналю[40]
Дом мертвых стоял у кладбища Примостившись к нему подобно монастырю За его большими стеклами Похожими на витрины модных лавок Манекены не стояли а лежали Со смертными гримасами вместо улыбок Я в Мюнхене был уже две-три недели Но случайно оказался впервые Здесь где не встретил никого живого И задрожал от страха Увидав эту местную публику Выставленную на обозрение И принаряженную к похоронам И вдруг Мгновенно как память моя В каждой из этих стеклянных клеток Зажглись глаза И апокалипсис Небо наполнил ожившей толпой А земля Такая же плоская как в догалилеево время Покрылась тысячью мифов застывших Ангел алмазом провел по стеклам И мертвые с потусторонними взглядами Меня окружили со всех сторон Но вскоре их лица и позы Утратили эту мрачность И небо с землею стали Куда реальней Мертвые веселели Видя как снова тела их плотнели и света не пропускали Они улыбались тому что опять обретали тени И смотрела на них Словно это и вправду была их прошедшая жизнь И тогда я всех сосчитал Оказалось их сорок девять Женщин мужчин и детей К ним на глазах возвращался их прежний облик И теперь они на меня глядели со всей Сердечностью Нежностью даже И таким дружелюбием Что Я внезапно решился и словно хороших друзей Пригласил их скорей прогуляться поодаль От руки не отняв руки Напевая военные марши Да простятся ваши грехи Уходили мы дальше и дальше Мы город пересекали И то и дело встречали родных Кого-то из тех кто скончался совсем недавно И с собой уводили их И было так мило и славно Так весело среди них Что вряд ли бы вы отличили Покойников от живых Выйдя за город Все разделились Тут к нам присоединились Два всадника встреченных криком веселым Из бузины и калины Они Вытачивали свистульки И детям дарили их А потом мы попали на сельский праздник Партнеры держали друг друга за плечи И пары кружились под цвеньканье цитры Они не забыли все эти па Мертвые кавалеры и дамы Они пропускали стакан за стаканом И время от времени Колокол бил возвещая о том Что новая бочка с вином открыта Одна из покойниц сидела в саду На скамье под кустом барбариса А какой-то студент Перед ней на коленях В любви объяснялся Я буду ждать вас сколько хотите Десять лет или двадцать лет Как скажете так и будет Я буду ждать вас Всю вашу жизнь Мертвая отвечала Дети Того и этого света Встали в один хоровод и пели На языке своем птичьем Заумном и поэтичном На том что остался от древних времен Цивилизации А студент колечко Надел на палец мертвой невесты Это залог любви моей вечной Свидетельство нашей помолвки Ни разлука ни время Не разведут наши судьбы И в день нашей будущей свадьбы Миртовыми ветвями Украсим мы нашу одежду и вашу прическу Будет богатым венчание Долгим застолье И столько музыки Музыки столько А наши дети будут конечно Шепчет она Всех краше на свете Увы! рассыпалось в прах колечко Краше золота будут дети Крепче алмаза белее льна Всех светлей всех светлей на свете Краше чем звезды и чем луна Краше чем первый луч на рассвете Краше чем взгляд ваш такой сердечный Благоуханней всего на свете Увы! рассыпалось в прах колечко Благоуханней лилий в букете Благоуханней чем розы и тмин Чем лаванда и розмарин Музыканты исчезли Мы продолжили путь Камешки мы бросали С берега озера в воду И вместе с ними плясали Как камешки плоские волны Возле причала качались Привязанные лодки Мы их отвязали И всей толпою в них разместились И мертвые за весла схватились И стали грести подражая живым В лодке которой я управлял Мертвый сидел на носу и беседовал с юной особой Одетой в желтое платье С черным корсажем У нее были синие ленты и серая шляпка С единственным гладким пером Я люблю вас Он ей говорил Как голубь голубку Как ночная бабочка Любит свет Слишком поздно Ему отвечала живая Отступитесь от этой запретной любви Я замужем Видите вот и колечко Но руки дрожат И слезы текут я хочу умереть Лодки причалили Всадники выбрали место Где эхо реке отвечало И все закричали Стали вопросы забавные задавать ему наперебой И эхо в ответ отзывалось так кстати Что все хохотали А мертвый меж тем обращался к живой Мы вместе не будем бояться разлуки Над нами сомкнётся вода Что же вы плачете что же дрожат ваши руки Нам сюда не вернуться уже никогда И вот мы ступили на землю пора и назад Влюбленные обнимались Парочки отставали И отстав целовались Мертвецы выбирали живых А живые Мертвых И порою кусты можжевельника Их пугали как привидения Впалые щеки надув Дети свистели в свистульки Из бузины И калины А в это время служивые Пели тирольские песни Перекликаясь как будто На горных склонах В городе Наша честная компания стала редеть Все говорили друг другу Пока До завтра До скорого Многие заходили в пивнушки А кто-то В мясную лавку Надеясь что-нибудь взять на ужин И вот я остался один с мертвецами Которые тут же отправились прямо На кладбище Где Под аркадами дома Я снова увидел их всех За большими стеклами Неподвижных Лежащих И принаряженных к похоронам Мертвые так и остались в неведении В чем же они принимали участие Но живые хранили воспоминание Об этом неожиданном счастье И достоверном настолько Что они не боялись его лишиться И стали жить они так благородно Что даже тот кто еще накануне На них поглядывал как на равных Или скорее высокомерно Теперь восхищался их богатством Их могуществом их интеллектом Поскольку ничто вас не возвышает так Как любовь к мертвецу или к мертвой От этой любви вмороженной в память И от прошлого не отторжимой Становятся столь чисты и сильны И от напастей защищены Что ни в ком не нуждаются больше La blanche neige
Les anges les anges dans le ciel L'un est vêtu en officier L'un est vêtu en cuisinier Et les autres chantent Bel officier couleur du ciel Le doux printemps longtemps après Noël Те médaillera d'un beau soleil D'un beau soleil Le cuisinier plume les oies Ah! tombe neige Tombe et que n'ai-je Ma bien-aimée entre mes bras Белый снег
О сколько ангелов над головой Один одет как рядовой В халате повара другой И горний хор вокруг Один как небо голубой Весной ты будешь награжден с лихвой Медалью солнца золотой Медалью золотой Ощипывает повар кур Неодолимый Снег и любимой Нет меж моих простертых рук Poéme lu au mariage d'André Salmon
le 13 juillet 1909 En voyant des drapeaux ce matin je ne me suis pas dit Voilà les riches vêtements des pauvres Ni la pudeur démocratique veut me voiler sa douleur Ni la liberté en honneur fait qu'on imite maintenant Les feuilles ô liberté végétale ô seule liberté terrestre Ni les maisons flambent parce qu'on partira pour ne plus revenir Ni ces mains agitées travailleront demain pour nous tous Ni même on a pendu ceux qui ne savaient pas profiter de la vie Ni même on renouvelle le monde en reprenant la Bastille Je sais que seuls le renouvellent ceux qui sont fondés en poésie On a pavoisé Paris parce que mon ami André Salmon s'y marie Nous nous sommes rencontrés dans un caveau maudit Au temps de notre jeunesse Fumant tous deux et mal vêtus attendant l'aube Épris épris des mêmes paroles dont il faudra changer le sens Trompés trompés pauvres petits et ne sachant pas encore rire La table et les deux verres devinrent un mourant qui nous jeta le dernier regard d'Orphée Les verres tombèrent se brisèrent Et nous apprîmes à rire Nous partîmes alors pèlerins de la perdition A travers les rues à travers les contrées à travers la raison Je le revis au bord du fleuve sur lequel flottait Ophélie Qui blanche flotte encore entre les nénuphars Il s'en allait au milieu des Hamlets blafards Sur la flûte jouant les airs de la folie Je le revis près d'un moujik mourant compter les béatitudes En admirant la neige semblable aux femmes nues Je le revis faisant ceci ou cela en l'honneur des mêmes paroles Qui changent la face des enfants et je dis toutes ces choses Souvenir et Avenir parce que mon ami André Salmon se marie Réjouissons-nous non pas parce que notre amitié a été le fleuve qui nous a fertilisés Terrains riverains dont l'abondance est la nourriture que tous espèrent Ni parce que nos verres nous jettent encore une fois le regard d'Orphée mourant Ni parce que nous avons tant grandi que beaucoup pourraient confondre nos yeux et les étoiles Ni parce que les drapeaux claquent aux fenêtres des citoyens qui sont contents depuis cent ans d'avoir la vie et de menues choses à défendre Ni parce que fondés en poésie nous avons des droits sur les paroles qui forment et défont l'Univers Ni parce que nous pouvons pleurer sans ridicule et que nous savons rire Ni parce que nous fumons et buvons comme autrefois Réjouissons-nous parce que directeur du feu et des poétes L'amour qui emplit ainsi que la lumière Tout le solide espace entre les étoiles et les planètes L'amour veut qu'aujourd'hui mon ami André Salmon se marie Стихи, прочитанные на свадьбе Андре Сальмона[41]
13 июля 1909 г. Увидев с утра многоцветные флаги я не был ничуть удивлен И себе не сказал мол опять нищету драпируют богатством Мол под ложным стыдом демократия язвы скрывает Мол хотят чтоб свобода листве подражала О свобода природы последняя в мире свобода Мол пылают дома потому что уходят из них навсегда Мол взволнованно машут нам руки что завтра вернутся к станкам Мол повесили тех чья проиграна жизнь Мол опять обновляется мир и Бастилия пала Нет его обновляют лишь те кто в поэзию страстно влюблен И Париж оживлен многоцветьем знамен ибо женится друг мой Андре Сальмон Встретились мы в дрянном погребке Оба юнцами были Оба курили обноски носили рассвет поджидали А как мы слова любили чью суть изменить предстояло И как мы обмануты были бедные бедные дети не умевшие улыбаться Стол и два стакана на нем вдруг привиделись нам лицом умирающего Орфея Стаканы скатились стаканы разбились И мы научились смеяться И тогда мы пошли разбрелись кто куда пилигримы сомненья изгнанья По дорогам земли по глухим перепутьям сознанья А потом я увидел его у реки где качалась Офелия Нежно белея в кувшинках как сон Гамлеты бледной безумной толпою его окружали и он Флейтой озвучивал странное это веселие После я видел как он с мужиком умиравшим сидел размышляя о благодати Видел как он восхищался снегом подобным нагому женскому телу Видел как делал он то и другое вспоминая слова что мы так любили Слова изменившие детские лица и я говорю это все наделен Памятью и Предвидением ибо сегодня женится друг мой Андре Сальмон Будем же радоваться но вовсе не потому что наша дружба была изобильной рекой И плодородьем прибрежных почв которые могут вскормить любого Не потому что наши стаканы снова смотрят на нас подобно умирающему Орфею Не потому что мы так повзрослели что можно принять одно за другое наши глаза и звезды Не потому что знамен многоцветье плещется в окнах довольных граждан которые вот уже больше столетья гордятся каждой мелочью быта и готовы живот положить за нее Не потому что имеем право на рифмы и ритм которым по силам изменять Мироздание Не потому что мы научились плакать и не казаться смешными не потому что умеем смеяться Не потому что мы пьем и курим как прежде когда мы были юнцами Будем же радоваться потому что силой внушенной огню и поэтам Любовью наполняющей светом Всю Вселенную испокон Любовью приказано чтобы сегодня женился друг мой Андре Сальмон L'adieu
J'ai cueilli ce brin de bruyère L'automne est morte souviens-t'en Nous ne nous verrons plus sur terre Odeur du temps brin de bruyère Et souviens-toi que je t'attends Прощание
Я сломил эту ветку вереска Видишь осень мертва опять Нам уже никогда не встретиться Запах времени ветка вереска Только помни что буду ждать Saltimbanques
A Louis Dumur
Dans la plaine les baladins S'éloignent au long des jardins Devant l'huis des auberges grises Par les villages sans églises Et les enfants s'en vont devant Les autres suivent en rêvant Chaque arbre fruitier se résigne Quand de très loin ils lui font signe Ils ont des poids ronds ou carrés Des tambours des cerceaux dorés L'ours et le singe animaux sages Quêtent des sous sur leur passage Бродячие акробаты
Луи Дюмюру[42]
Вдоль по равнине мимо садов Минуя кров постоялых дворов По нищим селеньям с зари до заката Идут бродячие акробаты К ним детвора пристает на ходу За ними она бредет как в бреду И каждая ветка подносит плод им За их работу политую потом Обручи вертят гири несут Бьют барабан созывая люд Их мудрые звери мартышка с медведем Обходят круг собирая медь им Automne
