На закате

– А куда торопиться? Пожар, что ли?

– Ужин почти готов, так что давай поскорей. – Прошелестев юбкой, Лидия поспешила к костру и напоследок раздраженно бросила: – И оденься, ради всего святого!

Этого оказалось достаточно, чтобы вывести Росса из себя. Его натянутые как струна нервы сдали. На ходу застегивая рубашку, он бросился за Лидией.

– Ты, может, не заметила, но я всегда моюсь раздетым.

Швырнув ложку на сковородку, она стремительно обернулась:

– И выставляешь себя напоказ перед девицами вроде этой Уоткинс, которая так и пожирает тебя глазами!

До Росса не сразу дошли слова Лидии. Однако, осознав их, он понял, что больше всего хотел бы закрыть ей рот поцелуем.

– Ты что, очумела? Зачем мне это нужно? Разве я виноват, что всякий раз, когда собираюсь помыться, эта чертовка крутится неподалеку?

Лидия вспыхнула:

– Значит, она и раньше за тобой подглядывала?

Росс самодовольно усмехнулся:

– Ну да. Много раз.

– Ну так вот – больше она тебя не увидит. Ты женатый человек и мыться должен в фургоне.

Он угрожающе подступил к ней:

– Черта с два! То, что мы женаты, ничего не значит. Я буду поступать так, как сочту нужным, и тебя это совершенно не касается!

– Еще как касается! Я твоя жена.

– Моя жена умерла.

Едва эти слова слетели с его губ, Росс пожалел о них. Лидия отшатнулась, как будто он ударил ее.

Вообще-то эту фразу Росс повторял про себя весь день. Поцеловав Лидию, он почувствовал вину перед Викторией и мысленно просил у нее прощения за то, что воспылал такой всепоглощающей страстью к женщине, которая отныне носит его имя. Росс был мужчиной, причем не самым стойким. Разве можно винить его за это?

Имея право обладать Лидией и безудержно желая воспользоваться своим правом, Росс стыдился самого себя. Решить столь сложную моральную проблему он не мог и потому обрушил гнев на Лидию.

От обиды и злости слезы выступили у нее на глазах.

– О да! Ты не даешь мне забыть, что я всего лишь жалкая заместительница твоей ангелоподобной жены!

Внезапно появившийся возле фургона Бубба Лэнгстон сразу ощутил до предела накаленную атмосферу. Казалось, молодожены вот-вот вцепятся друг в друга, как голодные звери. Однако Буббе было велено позвать Коулмена, поэтому он громко окликнул его:

– Эй, Росс!

Резкий поворот головы, и на Буббу уставились зеленые глаза.

– Что тебе?

– Меня послали за тобой. Там фургон с… как бы это сказать? Дамами…

Люк, притащившийся вслед за братом, хихикнул, но тут же осекся под суровым взглядом Буббы.

– Они чуть не упали в реку. Мистер Грейсон просит тебя помочь.

Бросив долгий взгляд на Лидию, Росс надвинул шляпу и сказал мальчикам:

– Пошли.

Лидия молча посмотрела им вслед, вынула из корзинки Ли и, словно ища утешения, прижала его к себе.

Она просидела целый час, уставившись на костер. Почти все переселенцы уже отужинали и теперь устраивались на ночлег. Порой Лидия ловила на себе чей-то любопытный взгляд, но, едва она поднимала глаза, человек тут же отворачивался. Поев без всякого аппетита, Лидия уложила спящего малыша в корзинку.

Вернувшись к костру, она встретила Ма. Вид миссис Лэнгстон не предвещал ничего хорошего – ни дать ни взять индейский вождь, вступивший на тропу войны.

– Ты бы лучше поглядела, куда подевался твой муженек. – Ма сурово нахмурилась.

– А что такое?

– Да ничего. Там, у реки, целый фургон каких-то шлюшек.

– Шлюшек?

– Вот именно! Ступай, да побыстрей. А я побуду с Ли.

Спеша к реке, Лидия терялась в догадках. Попадавшиеся на пути люди смотрели на нее так, словно знали что-то ужасное, но не решались сказать ей об этом.

Фургон, о котором говорил Бубба, поразил Лидию. Ничего подобного она в жизни не видела. На боках были намалеваны гирлянды цветов, сердечки и голуби, втулки выкрашены в ярко-красный цвет, брезентовый полог откинут, а внутри висели предметы женского туалета.

Росс восседал на Счастливчике, перекинув ногу через луку. Судя по всему, он наслаждался жизнью. Сдвинув шляпу на затылок, он попыхивал сигарой и громко смеялся. Его великолепные белые зубы блестели. Своей лихой позой и самодовольством Росс напомнил ей Скаута, и Лидия пришла в ярость.

Росс беседовал с пятью женщинами, разместившимися на сиденье фургона. Одна из них, томно обмахиваясь широким пурпурным веером, буквально пожирала его глазами. Глубокое декольте этой дамы выставляло напоказ все ее прелести.

Подойдя к фургону, Лидия застыла в напряженной позе и подняла голову.

Первой девушку заметила мадам, и веер замер у нее в руке. Профессиональное чутье тотчас подсказало ей, что это великолепный материал. Если девицу слегка подкрасить и нарядить во что-нибудь получше простенького платьица, на ней можно заработать целое состояние. Какая богатая фактура!

Заметив, что его собеседницы отвлеклись, Росс повернул голову и увидел Лидию.

– Вы собираетесь сегодня ужинать, мистер Коулмен? – холодно спросила Лидия.

Росс выпустил кольцо дыма.

– Леди, позвольте представить вам миссис Коулмен. Лидия, это мадам Ларю и ее… подопечные.

Бесцеремонно разглядывая Лидию, девицы перешептывались. Одна из них довольно громко заметила:

– В жизни не видала такой шевелюры!

Обозлившись, что они пялятся на нее, Лидия обратилась к мужу:

– Ну так как? Я жду ответа.

Глядя на хрупкую фигурку, залитую лучами вечернего солнца, Росс всей душой жалел о том, что она так обворожительна. Почему даже в этом скромном платье Лидия для него более желанна, чем эти доступные дамы в атласе и кружевах? Его жена походила сейчас на гордую львицу. Росс же, ощущая себя укротителем, жаждал поскорее приступить к делу. Для начала он впился бы губами в этот презрительно изогнутый рот.

– Нет, ужинать я не буду. Эти прелестные дамы, – Росс галантно поклонился, отчего девицы дружно захихикали, – чуть не утонули в болоте, и я помог им выбраться. Теперь они просят проводить их до города, где наверняка сгорают от нетерпения посетители салуна «Тенистый уголок».

– Все, у кого в карманах брюк звякают монеты, – наши друзья, – томно изрекла одна из девиц.

– Желательно, чтобы в брюках было кое-что еще, – добавила другая, и все, в том числе Росс, разразились дружным смехом.

Лидия вздернула подбородок.

– Желаю приятно провести время, – язвительно бросила она и, не оборачиваясь, пошла в лагерь.

Росс смотрел ей вслед, задумчиво жуя сигару. Судя по всему, ей все равно. Если бы она попросила, он последовал бы за ней. Ну а раз так… Только сейчас Росс понял, как истосковался по выпивке, игре и женщинам. Да, ему нужна женщина! Вначале Виктория месяцами не подпускала его к себе, теперь эта девица, на которой он якобы женился, нарочно обольщает его, зная, что он дал себе слово к ней не притрагиваться.

Росс сыт по горло семейной жизнью. Хватит! Сегодня у него богатый выбор, и будь он проклят, если не перетрахает всех этих бабенок, пусть даже завтра ему придется расплачиваться за это.

Лениво обведя глазами потенциальных партнерш, Росс задержал взгляд на мадам Ларю.

– К вашим услугам, леди.

– Вижу, книга вам нравится.

Лидия подняла глаза:

– Здравствуйте, Уинстон. Да, очень.

Молодой человек улыбнулся.

– Позвольте присесть, – промолвил он, кивнув на скамеечку.

Лидия была благодарна Хиллу за то, что он разговаривает с ней так, словно ничего особенного не случилось. Теперь уже всем обитателям лагеря было известно, что Росс отправился в Оуэнтаун с проститутками, и они смотрели на Лидию с таким сочувствием, будто она в трауре. Если бы они знали, до чего ей это безразлично!

На самом деле все обстояло совсем не так. Когда Росс в присутствии девиц из борделя оскорбил Лидию, в ней что-то оборвалось, и с тех пор душевная боль не проходила.

– Прошу вас, Уинстон. – Лидия через силу улыбнулась. – Хотите кофе?

– Спасибо, не откажусь.

Молодой человек пригубил горячий напиток.

– Одно из двух – или чтение дается вам слишком легко, или вы стесняетесь обратиться ко мне за помощью.

– Оказалось, что я помню больше, чем предполагала. А если встречается трудное слово, Росс… – Произнеся имя мужа, она сразу представила его в объятиях проститутки. Интересно, он целует эту девицу так же, как вчера целовал ее, Лидию? – Росс помогает мне. Он умеет читать.

– Вам обоим повезло, – проронил Уинстон. Он был бы рад поколотить негодяя, из-за которого страдает эта славная женщина. Но даже будь у него для этого силы, Уинстон все равно не имел бы права вмешаться. И все же оскорблять жену на виду у всех – величайшая подлость. Этого Коулмена следовало бы высечь.

– Ли уже спит? – поинтересовался Хилл, намеренно переводя разговор на другую тему.

– Он такой ангелочек! Как только выпивает последнюю бутылочку, тут же засыпает и крепко спит до самого утра. Правда, утром просыпается ни свет ни заря.

– Прелестный ребенок.

– Да. Иногда я даже забываю о том, что он не мой.

Беседа вновь приняла нежелательный оборот, и Уинстон решил распрощаться.

– Спасибо за кофе. Мне пора. Завтра нам всем придется подняться с рассветом, не только Ли.

«Интересно, где в это время будет Росс?» – подумала Лидия.

– Вы правы.

– Помочь вам потушить костер?

– Нет, спасибо. – В глубине души она надеялась, что Росс все же вернется. – Я еще почитаю.

Уинстон поднес ее руку к губам и нежно поцеловал.

– Доброй ночи, прекрасная Лидия.

Хилл исчез в темноте, а Лидия осталась поджидать мужа.

Подобные заведения были слишком хорошо знакомы ему. Еще не войдя туда, Росс понял, что напрасно все это затеял. К тому моменту, как фургон достиг Оуэнтауна, «леди» уже раздражали его. Они будто невзначай касались Росса грудью или плечом, и эти заученные ласки не только не разжигали в нем желания, на что, собственно, и были рассчитаны, а, напротив, внушали отвращение. Он невольно сравнивал своих спутниц с Лидией. Как горделиво и достойно она держалась в обществе женщин, откровенно соблазняющих ее мужа! По сравнению с ней все эти шлюхи просто ничтожества.

Раздираемый противоречивыми чувствами, Росс толкнул ногой дверь и вошел в «Тенистый уголок». В зале стоял невообразимый шум. В нос ударяли густой запах табака и вонь немытых тел. Красные обои клочьями свисали со стен, а изображение нагой девицы над стойкой бара, судя по всему, оказалось жертвой недавней перестрелки – оба глаза были выбиты. Пол был загажен табачной жвачкой, пианист немилосердно фальшивил, а напитки подавались разбавленными.

Однако посетители явно не замечали всего этого. Они пришли сюда с единственной целью – повеселиться, и появление пятерых свеженьких проституток вселяло надежду на то, что эта цель осуществится.

Именно в такой атмосфере Росс окончательно убедился в том, что несчастен.

Взяв у бармена бутылку виски, он направился к столику в углу, где шла азартная игра в покер. К счастью, ставки были невелики. Росс рискнул и выиграл. Проделав это несколько раз и влив в себя огромное количество бурды, Коулмен вдруг заметил мужчину, который сидел за столом напротив и в упор разглядывал его. Это насторожило Росса.

Несколько лет войны научили его реагировать мгновенно. Когда он снова поднял глаза, мужчина отвернулся, но Росс решил не искушать судьбу. Собрав выигрыш, он оставил напарникам недопитую бутылку и направился к выходу.

Очутившись на темной аллее, Коулмен огляделся и сразу заметил подозрительного незнакомца. Тот стоял, прислонившись к стене, и курил сигару. Проклятие! Может, это случайность? И все же лучше не рисковать. Жаль, что он оставил Счастливчика у самой двери. Ну ничего, заберет коня позднее. Пока же надо залечь на дно.

Росс прижался к стене, крадучись обогнул угол здания и оказался на заднем дворе. Неподалеку в темноте смутно виднелся знакомый фургон. Силуэт хозяйки вырисовывался в проеме, освещенный мягким светом лампы.

Тихо приблизившись к ней, Росс прошептал:

– Почему вы здесь, а не в салуне?

– А вы?

В одной руке мадам Ларю держала сигару, дым от которой, как облако, поднимался над ее неестественно черными волосами. На грубо размалеванном лице были особенно отчетливо видны глубокие морщины вокруг глаз. Другой рукой она придерживала на животе черный атласный халат. Вышитый на плече огнедышащий красноглазый дракон плотоядно спускался на ее необъятный бюст.

Росс покосился на дом, откуда доносились пьяные выкрики, бравурная музыка и раскатистый смех.

– Слишком людно.

Мадам швырнула окурок на землю.

– Вот и я так думаю.

Внезапно Росса охватило чувство одиночества. Он вспомнил о мужчине, глазевшем на него в салуне. Преследователи, постоянные преследователи! Неужели так будет всегда? Неужели после смерти Виктории ему снова придется окунуться в ту омерзительную жизнь, которую он вел до встречи с ней? Росс старался не думать о Ли. И о Лидии. Господи, только не о Лидии!

– Выпить найдется?

– А как же. – Мадам отпустила руку. Халат распахнулся, обнажив увядшие прелести. Однако грудь казалась упругой. Соски были накрашены губной помадой. Между ног темнел треугольник жестких курчавых волос. Бедра оплыли, однако ноги еще сохраняли стройность. – И виски, и все остальное, что вам сегодня нужно, мистер Коулмен.

Перед ним стояла старая проститутка. А кто он сам? Сын проститутки. И если он может найти утешение лишь в объятиях мадам, пусть так и будет. Отбросив сомнения, Росс забрался в фургон и опустил за собой брезентовый полог.

Когда он, пьяный, вылез наружу, стояла глубокая ночь. Росс заморгал, привыкая к темноте, и сделал несколько нетвердых шагов, но потом сунул пальцы в рот и призывно свистнул. Онемевшие губы повиновались с трудом, но ему все же удалось издать звук, прозвучавший в тишине громко, как охотничий рожок. Росс напрягся, но, увидев появившегося из-за угла Счастливчика, с облегчением вздохнул.

После нескольких неудачных попыток он с трудом взобрался в седло и хлестнул коня. Голова раскалывалась. Каждый удар копыт отзывался в мозгу невыносимой болью. Никогда в жизни Росс не испытывал такого счастья, как в тот момент, когда завидел вдали смутные очертания фургонов.

Он сполз на землю, взял в руки поводья и, пошатываясь, направился к загону.

– Ты мой единственный настоящий друг, – пробормотал Коулмен, похлопывая Счастливчика по крупу. Обиходив коня, он огляделся: какой же из фургонов принадлежит ему? В голове тут же зашумело, и уже в следующую минуту Росс метнулся в кусты, где его вырвало. А ведь было время, когда выпитое сегодня показалось бы ему всего лишь с наперсток!..

Шатаясь, он поплелся обратно. Росс чувствовал себя последним мерзавцем из-за того, как обошелся с мадам… как бишь ее? Черт, даже имя забыл! Ему казалось безразличным, с какой женщиной провести ночь, лишь бы удовлетворить свою страсть. Как выяснилось, он ошибался.

Мадам старалась вовсю, восхищаясь его красотой и силой, щедро расточая комплименты. Росс же накачался виски, надеясь разжечь в себе хоть искру желания. Он даже поцеловал мадам, но ее губы не шли ни в какое сравнение с губами Лидии. Тогда Росс уткнулся ей в плечо и чуть не задохнулся от дурманящего аромата духов. В последней пьяной попытке он обрушился на ее грудь, но то, что выглядело как роскошная упругая плоть, было бесформенной рыхлой массой, от прикосновения к которой Росса чуть не стошнило.

Ни видом, ни запахом, ни вкусом пожилая мадам ничуть не походила на Лидию. Да не на Лидию, черт возьми, а на Викторию! Ну да, на Викторию. Его единственную жену, которую он до сих пор любил и желал.

И все же перед глазами Росса стояло лицо Лидии, а не Виктории. Пока мадам терпеливо и умело пыталась привести его в нужное состояние, он думал не о Виктории, а о Лидии. Ее янтарные глаза взирали на него с немым укором. И даже когда мадам добилась своего, Росс, держа ее в объятиях, снова и снова повторял имя Лидии.

С трудом сохраняя равновесие, он забрался в фургон и тут же растянулся на полу. Так, на четвереньках, Росс и добрался туда, куда его влекло все это время, – в единственное место, где он мог найти настоящее утешение.

Удовлетворенно вздохнув, Росс вытянулся и погрузился в блаженное забытье.

Лидия проснулась, почувствовав какую-то тяжесть на груди. Вначале она подумала, что заснула, не выпуская из рук Ли. Так бывало не раз, когда ей приходилось кормить его ночью. Но Ли не такой тяжелый! Все еще в полудреме, она протянула руку, и ее пальцы тут же погрузились в густую массу шелковистых волос.

Шевельнувшись, Лидия ощутила, как что-то давит на все ее тело, даже на ноги. Девушку охватило смутное любопытство, однако просыпаться не хотелось – ведь тогда приятная тяжесть наверняка исчезнет.

То, что лежало на ней, чуть двинулось и задело сосок, который мгновенно набух, отвечая на ласку. Волшебное чувство, зародившись в груди, распространилось по телу. Ничего подобного Лидия еще не испытывала. Радостно вздохнув, она приподняла колени и в ту же секунду услышала ответный вздох сверху.

Зевнув, Лидия открыла глаза и замерла от изумления. Вытянувшись во всю длину, на ней лежал Росс. Голова его покоилась на одной ее груди, другую он накрыл своей широкой ладонью. Росс тихо посапывал. Одна нога, обутая в сапог, свесилась на пол, а вторая, согнутая, лежала поперек бедер Лидии. Ее колени упирались ему в пах.

Ей вдруг захотелось накрыть его ладонь своей и прижать к груди еще сильнее. Может, тогда он проснется и поцелует ее так же, как накануне. Язык Росса, бархатистый и влажный, скользнет к ней в рот. Муж крепко прижмется к ней, щекоча губы усами…

Но тут Лидия вспомнила, как вчера Росс издевался над ней в присутствии проституток. Он наверняка провел с ними ночь и только сейчас вернулся. Лидия сразу распознала запах виски и еще чего-то одуряюще сладкого – должно быть, дешевых духов.

Росс вдруг пошевелил рукой и что-то забормотал. Лидия затаила дыхание. Его пальцы ласкали ее тугой сосок, совершая круговые движения. Подняв голову, он наклонился к Лидии, явно отыскивая губами ее рот.

У нее застучало в висках. Она должна остановить его!

Сжав кулаки, Лидия что есть силы замолотила по его спине и плечам, вложив в эти удары весь свой гнев, боль одиночества и унижения.

– Сейчас же слезь с меня, пьяная скотина!

С трудом вырвавшись из объятий похмельного сна, Росс перекатился на спину, стукнулся локтем об пол, а головой о сундук и от души выругался. Голова разрывалась на части. В локоть словно впились сотни острых стрел.

– Проклятие! – Росс зажмурился от боли.

– Замолчи, – прошипела Лидия. Уже наступило утро, и ей вовсе не хотелось, чтобы соседи услышали, как ругается муж.

Он поднял на нее налитые кровью глаза:

– Какого черта ты меня спихнула?

– А что мне было делать? Ты лежал, как бревно.

Росс потер виски. Он смутно помнил, как забрался в фургон и положил гудящую голову на что-то упоительно мягкое. Ему уже давно не спалось так сладко. Что же это было? Неужели ее грудь? Украдкой бросив взгляд на Лидию, Росс тут же отвел глаза.

А все эта мерзкая бурда, которую он пил в салуне! Хоть кого с ног свалит… Росс чувствовал себя последним идиотом и сознавал, что выглядит не лучшим образом.

– Не смей распускать руки, поняла? – Он попытался принять суровый вид, но тут же болезненно поморщился, оставил эти попытки.

– А ты не смей наваливаться на меня. Если тебе так хотелось на кого-то улечься, почему не остался со своими шлюхами – ведь ты с ними провел ночь?

Перебранка пока велась шепотом, хотя могла перерасти в нешуточную схватку. Росс, с трудом сохраняя равновесие, завидовал Лидии, которая стояла перед ним, гордо выпрямившись и упрямо вздернув подбородок.

– Почему же ты меня не остановила?

– Потому что мне было наплевать, пойдешь ты с ними или нет.

– А чего же сейчас злишься?

– Мне-то наплевать, но что подумают люди? До сих пор ты требовал, чтобы приличия соблюдала я. Значит, к тебе это не относится?

– Разумеется. Я ведь мужчина.

Презрительно фыркнув, Лидия отвернулась и стянула ночную сорочку. Теперь она предстала перед Россом в одних панталонах.

Несмотря на злость и головную боль, он отметил, что попка у нее округлая и изящная, а ноги стройные. Росс уже хотел протянуть руку и коснуться нежной кожи, но тут Лидия решительно сказала:

– Сними рубашку. От нее разит духами твоих шлюх.

– Они вовсе не мои шлюхи. Просто эти женщины попали в беду, а я им помог.

Лидия обернулась:

– Как мило с твоей стороны! Когда я нуждалась в помощи, ты чуть не вышвырнул меня на улицу. Откуда вдруг такая щедрость души?

Росс не мог отвести глаз от ее груди. Сквозь тонкую ткань отчетливо виднелись темные соски, Застегнув корсаж, Лидия опустилась на матрас и начала надевать чулки. При каждом движении ее грудь соблазнительно колыхалась в кружевном вырезе.

Росс испугался своей мгновенной реакции.

– За это время я кое-чему научился. Впрочем, в отличие от тебя мне никто их не навязывал.

Она метнула на мужа взгляд, исполненный такой ярости, что он отвел глаза. Быстро сняв рубашку, Росс достал из сундука чистую, однако нарушил при этом безукоризненный порядок, который навела там Лидия.

Покончив с чулками, она встала и потянулась за нижней юбкой.

– Пока ты развлекался, мне пришлось выслушивать соболезнования соседей.

Манипуляции с нижней юбкой, из-за которых пышная грудь Лидии на несколько секунд оказалась стиснутой узким поясом, лишили Росса дара речи. Он откашлялся, досадуя, что не может так же легко привести в порядок все тело.

– Если захочешь развлечься, я препятствовать не стану.

– Вот еще! Ты что, предлагаешь мне напиться и спать со шлюхами? – На скулах Росса заиграли желваки. – Я же сказал, что не спал ни с какими шлюхами. Если бы что-то такое понадобилось, я бы остался здесь.

Воцарилось гнетущее молчание. Лидия задыхалась от злости, а Росс ухмылялся во весь рот, довольный своими словами.

Именно эта наглая ухмылка вконец взбесила Лидию. Не раздумывая, она вскинула руку и закатила мужу звонкую пощечину.

У Росса потемнело в глазах. Боль волнами расходилась в голове, и без того раскалывавшейся с перепоя. Он с трудом удерживался от искушения задушить свою хрупкую противницу.

– Я не шлюха, – отчеканила Лидия. – И никогда не была ею.

– Но ведь ты не была замужем, когда зачала ребенка? – едва преодолевая тошноту, заметил Росс.

– Нет. – Лидия испугалась, что у нее вот-вот хлынут слезы.

И снова Росса пронзили мучительные вопросы. Чей это ребенок? Что за человек обладал Лидией? Неизвестность сводила его с ума. Нарушив клятву не прикасаться к жене, Росс положил руки ей на плечи и наклонился.

– Кто этот человек? Ответь же, Лидия, черт побери!

– А кто ты сам, Росс Коулмен?

Он окаменел, но не выпустил ее.

– Что ты хочешь этим сказать?

Лидии было не по себе от дьявольского блеска его зеленых глаз, но она понимала, что отступать некуда.

– Ты ведешь себя как обычный человек, но на самом деле ты не таков. У тебя вид и повадки хищника. Так кто же ты?

Росс нехотя разжал руки и отвернулся, не проронив ни слова. Так, в молчании, оба и завершили утренний туалет.

Выйдя из фургона и окунувшись в розоватый свет наступающего дня, Лидия занялась костром. Ставя кофейник на огонь, она услышала за спиной шаги Росса.

Побрившись, он подошел к костру. Лидия искоса взглянула на мужа и вздохнула. Он заметно осунулся, под глазами залегли темные круги, кожа приобрела нездоровый оттенок.

– Извини, что ударила тебя. – Лидия робко коснулась его рукава. – Понимаю, тебе сейчас плохо. Конечно, я не имею права сердиться. Ты волен делать все, что захочешь… Ведь мы поженились как бы понарошку. – Она потупилась. – И еще я хочу, чтобы ты знал… Мне вовсе не было неприятно, когда ты ночью улегся на меня.

– Лидия…

– Мисс Лидия! – послышался голос Мозеса. – Доброе утро, Росс. Уинстон просил передать вам эту книгу, мисс Лидия. Он сказал, что вчера вечером, когда заходил к вам, совсем забыл о ней.

Лидия встревоженно взглянула на Росса. Снова вокруг его губ пролегла горькая складка, а глаза стали холодны как лед. Натянув перчатки, он коротко кивнул Мозесу и, не глядя на нее, зашагал прочь.

– Росс! – в отчаянии крикнула Лидия, но он сделал вид, что не слышит.

Окурки в пепельнице распространяли зловоние. Остывший кофе не имел запаха. Вообще воздух в тесном кабинете был какой-то спертый. Говард Мэйджорс пригладил набриолиненные волосы и, вздохнув, расстегнул еще одну пуговицу на жилете. Он чувствовал смертельную усталость. Таким же усталым выглядел его помощник, стоявший у окна. А вот Вэнс Джентри, полный энергии, расхаживал по кабинету.

– Тупик, всюду тупик! – Он ударил кулаком по раме. – Где же они, черт возьми?

Мэйджорс зашелестел бумагами.

– Одному богу известно, – уныло промолвил он. – И никаких следов драгоценностей, хотя наши агенты прочесали все ломбарды. Впрочем… – Вытащив из кипы бумаг один документ, Мэйджорс уставился на него. – Донесение из Арканзаса, точнее, из Оуэнтауна. Небольшой городок на железной дороге. Там работает наш человек, разумеется, под чужим именем. Так вот, в салуне он приметил мужчину, судя по описанию, очень похожего на Кларка. Как видно, тот тоже заметил его – стоило нашему агенту на секунду отвернуться, Кларка и след простыл. Как сквозь землю провалился!

Джентри тряхнул головой:

– Если он пытается сбыть драгоценности, какого черта ему околачиваться в каком-то заштатном городишке? Кто их там купит? Нет, я уверен, его надо искать в крупных городах. А может, он давно сбежал за границу.

Джентри все больше мешал расследованию. Агентство Пинкертона вполне справилось бы со своей задачей, если бы этот одержимый не путался под ногами. Мэйджорс поднялся.

– Почему бы вам не съездить домой, мистер Джентри? Если мы что-нибудь обнаружим…

– Я не вернусь без Виктории.

– Кто знает, может, она уже давно ждет вас дома.

– Я телеграфировал своему адвокату в Ноксвилл. По моей просьбе он наведался на ферму и никого, кроме слуг, там не обнаружил. Никаких вестей тоже не поступало.

Мэйджорс раскурил очередную сигару и уставился на ее тлеющий кончик.

– А что, если ваша дочь сама взяла эти драгоценности? Намереваясь начать новую жизнь, она, возможно, решила, что они ей пригодятся…

Джентри налетел на детектива, как коршун.

– Ошибаетесь, мистер Мэйджорс! Моя дочь ни за что не покинула бы меня по доброй воле – ее принудил этот негодяй. – Сдернув с вешалки пальто и шляпу, Вэнс устремился к двери. – Думаю, я и так потерял достаточно времени…

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошел помощник Мэйджорса.

– Простите, сэр, но мы только что получили телеграмму. Не хотите ли взглянуть?

– Благодарю. – Детектив взял протянутый листок. Помощник удалился, а Мэйджорс углубился в чтение.

– Это из Балтимора. Там обнаружили тело молодой женщины. – Он поднял глаза на Джентри.

– Тело? – не веря своим ушам, переспросил несчастный отец.

Мэйджорс кивнул:

– Дама была найдена мертвой в комнате гостиницы, где до этого несколько недель прожила с мужчиной. Ее закололи ножом. – Мука, исказившая черты Джентри, поразила даже видавшего виды Мэйджорса. Пожалуй, ему действительно пора на покой – он становится слишком сентиментальным. – Мужчина исчез. Приметы обоих совпадают. Конечно, потребуется более тщательное…

– Разумеется, – откашлявшись, сухо бросил Джентри. – Когда мы отправимся в Балтимор?

Глава 12

Закончив стирку и развешивая белье на веревке, протянутой Россом от фургона к молодому тополю, Лидия увидела Анабет. От быстрого бега девочка едва дышала, но глаза ее сияли восторгом.

– Угадай, кто приехал? – выпалила она и, не дожидаясь ответа, затараторила: – Торговец со своим фургоном. Остановился у самой реки. У него полно всякого добра! Конечно, Леона Уоткинс тут же начала брюзжать – мол, грешно в святой день делать покупки, – но мистер Грейсон сказал, что сейчас можно не соблюдать правила, поскольку не всем удастся в субботу поехать в город. А Присцилле хоть бы что – накупила леденцов и украдкой сунула в карман. Думала, никто не заметит, а я все видела! Мама говорит, что ты непременно должна прийти. Она присмотрела чудную ткань тебе на платье. Ведь скоро Четвертое июля!

Анабет выпалила все это так громко, что у Лидии даже в ушах зазвенело. Росс, чинивший уздечку, тоже подошел послушать. Когда девочка закончила, взрослые, обменявшись взглядами, расхохотались.

Со дня злополучной поездки в Оуэнтаун отношения между ними были такими напряженными, что этот смех удивил обоих. Они тут же смолкли и смущенно потупились.

– Неужели не пойдешь? – удивилась Анабет, видя, что Лидия продолжает возиться с бельем.

– Мне ничего не нужно.

– Но мама говорит, что эта ткань очень тебе пойдет: она такая же золотистая, как твои волосы. И вообще… Разве тебе не интересно посмотреть, что он еще привез?

– У меня много дел, Анабет, – мягко возразила Лидия и украдкой взглянула на Росса. Как было бы приятно, если бы он предложил проводить ее к реке! Не обязательно что-то покупать, просто взглянуть…

Вряд ли она этого дождется. Узнав, что в его отсутствие Лидию навещал Уинстон Хилл, Росс с тех пор не сказал жене и двух слов. Даже спать перешел под фургон. Впрочем, никто не обратил на это внимания – многие мужчины ночевали снаружи, где было не так жарко.

Никто, кроме Лидии. Она уже привыкла к тому, что Росс рядом, привыкла к его мерному дыханию ночью, привыкла смотреть, как он раздевается.

– А ты сама собираешься что-нибудь купить? – спросила Лидия, отвлекаясь от невеселых дум.

– Конечно! Папа дал нам всем по десятицентовику.

– Тогда беги скорее, а то после Присциллы ничего не останется.

Анабет засмеялась, но улыбка тут же исчезла с ее лица.

– Пожалуй. А ты точно не пойдешь?

Лидия покачала головой. Анабет предполагала, что, услышав о торговце, Лидия и Росс обрадуются, поэтому их равнодушие очень разочаровало ее.

– Покажешь мне свои покупки на обратном пути.

Анабет уныло кивнула и пошла прочь. Но природная жизнерадостность взяла верх, и вскоре девочка уже мчалась к реке, предвкушая чудеса, ожидающие ее в торговом фургоне.

– Лидия, – послышался негромкий голос из-за веревки.

– Что?

Раздвинув мокрое белье, Росс сунул жене в руку несколько монет.

– Сходи купи себе что-нибудь.

Лидия уставилась на блестящие кружочки. Она не имела понятия, сколько у Росса денег и где он хранит их. Лидия выросла в бедности, поэтому не придавала значения подобным вещам. Но сейчас деньги что-то значили, поскольку их дал ей Росс.

– Мне ничего не нужно.

– А ты купи не то, что нужно, а то, что хочется.

– Но зачем?