На закате

– Я был бы вам чрезвычайно благодарен, мистер Коулмен. Лучшего учителя мне не найти, – обрадовался Мозес.

– Ну вот и прекрасно! – Покончив с деловой частью, Хилл обратился к даме: – Вы еще не были на реке? Там гораздо прохладнее, чем в лесу, и к тому же вид великолепный. Я был бы счастлив сопровождать вас, если, конечно, позволит мистер Коулмен.

– Я… гм-м… я сам собирался отвести Лидию туда.

Она удивленно посмотрела на мужа. Росс произнес эти слова так небрежно, словно совместные прогулки уже давно вошли у них в привычку. Более того, он жестом собственника обнял жену за талию и привлек к себе.

– В таком случае разрешите пожелать вам приятного вечера. – Хилл коснулся полей шляпы и учтиво поклонился Лидии.

– До свидания. – Мозес поспешил вслед за хозяином.

Росс мгновенно убрал руку, весьма разочаровав Лидию. Еще минуту назад она надеялась, что они вместе отправятся к реке. «Ведь гулял же он по вечерам с Викторией!» – пронеслось у нее в голове.

Итак, прогулка не состоялась. Неужели теперь, когда Хилл и Мозес ушли, ссора возобновится? Чувствуя себя совершенно измотанной, Лидия, однако, с вызовом посмотрела на мужа. Их глаза встретились.

– Блудливый козел, говоришь? – тихо спросил он.

– Что? – Она не поверила своим ушам. Неужели он нарочно дразнит ее? Но вид у Росса был вовсе не сердитый. Напротив, уголков его рта чуть коснулась улыбка.

– Где ты набралась таких выражений и как у тебя хватило смелости их повторить?

Лидия вспомнила, что так соседи называли Отиса Рассела и Клэнси.

– А что это значит? Что-то плохое? – робко осведомилась она.

Росс от души расхохотался. Лидия, впервые увидев его смеющимся, охотно присоединилась к нему.

– Плохое? – переспросил он, утирая слезы. – Да уж куда хуже! Я бы не советовал тебе произносить такие слова, если хочешь, чтобы тебя считали леди.

Отсмеявшись, Росс присел под деревом на корточки и снизу посмотрел на жену с необычным выражением – мягким и добрым.

– Черт возьми, Лидия, ну что мне делать с тобой? Только что я был готов задушить тебя своими руками, а уже в следующую минуту ты насмешила меня до слез. Уж и не помню, когда я так веселился!

Он опустил глаза. Глядя на его густую шевелюру, Лидия поймала себя на том, что ей ужасно хочется дотронуться до его волос, разгладить морщинки между бровями. Но тут Росс снова взглянул на нее – уже с прежним выражением.

– Нам никуда друг от друга не деться, по крайней мере до тех пор, пока мы не доберемся до Джефферсона.

– Пожалуй, да.

«А что потом?» – подумала Лидия. Иметь мужа с таким буйным темпераментом – удовольствие маленькое, но он хотя бы не бьет ее. Конечно, общество даже такого человека, как Росс, лучше, чем одиночество, в котором она пребывала еще месяц назад. Лидия уже привязалась к мужу и скучала, когда долго не видела его.

– Мне очень жаль, что так вышло с молоком… Когда мы поженились, я об этом не знала.

Глаза Росса уперлись ей в грудь, как бывало всегда, когда речь заходила о молоке.

– Понимаю. Я сержусь не на тебя, а на судьбу.

Он сердился потому, что Виктория умерла так рано и так нелепо. Он досадовал на себя за то, что, женившись на этой «дряни», поклялся не прикасаться к ней. И теперь, сгорая от желания, терзавшего его, несмотря на все клятвы, не мог не беситься.

– Зачем вы сказали мистеру Хиллу, что поведете меня к реке? Зачем обняли меня за талию? – Последние слова могла расслышать только земля – так низко опустила голову Лидия.

«Потому что я не хочу, чтобы он увивался вокруг тебя. Потому что, стоило ему упомянуть о прогулке, как меня охватила бешеная ревность. Потому что это дало мне возможность прикоснуться к тебе».

– Я боялся, что он и Мозес слышали, как мы ругались. Не хватало, чтобы весь лагерь начал судачить о том, как дурно я с тобой обращаюсь!

– Ах, вот оно что!..

– Пошли домой. Ма вот-вот вернется. – Удивив Лидию и неожиданно для себя, Росс взял ее за локоть.

– Ну и жалкое же зрелище! В жизни ничего подобного не видела…

Бубба Лэнгстон, отфыркиваясь, высунул голову из воды. На берегу, в нескольких футах от него, сидела Присцилла Уоткинс, поджав колени так, что мальчику были отчетливо видны ее ноги и нижняя юбка.

– Чего это ты за мной шпионишь? И что такого жалкого увидела? – осведомился Бубба, выбираясь на берег. Перед купанием он собирался раздеться и теперь благодарил небо, что остался хотя бы в штанах.

– Ни за кем я не шпионю, – отрезала Присцилла. – Просто пришла посидеть в холодке. В фургоне так душно! – Она капризно надула губки – уловка, действовавшая на мужчин безотказно, – и подняла руки над головой. Платье натянулось, обрисовав развитую грудь. Сквозь полуприкрытые веки девочка украдкой взглянула на Буббу. Интересно, он хоть что-нибудь заметил, этот олух?

– А жалкое зрелище – это твоя грудь, Бубба Лэнгстон. На ней же нет ни волоска! Вот мистер Коулмен – другое дело. Я однажды видела, как он купался, так у него волосы повсюду – и на груди, и под мышками. И еще кое-где, куда девицам смотреть не пристало. – Присцилла широко зевнула, изображая скуку, и с радостью заметила, как непроизвольно дернулся кадык Буббы. – Знаешь, что я сейчас сделаю? – оживилась она. – Сниму ботинки и чулки и поболтаю в воде ногами. Везет мальчишкам! А вот мы, девочки, не можем поплавать, когда нам хочется.

Бубба, как зачарованный, наблюдал за тем, как плутовка расшнуровала ботинки и, задрав юбку, начала неторопливо спускать чулки. При виде миниатюрной белой ножки подросток чуть не лишился чувств.

Освободившись от обуви, девочка зашла в воду почти до колен и остановилась, наслаждаясь долгожданной прохладой.

– Как здорово! Хотя на свете есть кое-что и получше, правда, Бубба?

Не совсем понимая, на что она намекает, мальчик машинально кивнул. Сейчас его занимало другое.

– Посмотри хорошенько! У меня тоже есть волосы.

Присцилла презрительно усмехнулась:

– А вот и нет!

– А вот и да! Нагнись.

Присцилла охотно выполнила его просьбу.

– Ну надо же! Действительно, есть несколько волосков там и сям. – Прищурившись, она полюбопытствовала: – А ты их чувствуешь? Какие они на ощупь?

Язык Буббы прилип к гортани. Казалось, он не издаст ни звука даже под дулом пистолета. Судорожно глотнув, мальчик прошептал:

– Потрогай и узнаешь.

Глаза Присциллы вспыхнули торжеством. Бросив осторожный взгляд через плечо, она спросила:

– А ты никому не скажешь?

– Клянусь! – произнес юный Лэнгстон таким тоном, словно давал обет Богу.

– Ну хорошо. – Присцилла протянула руку и тут же боязливо ее отдернула. – Не могу!

«Господи, что за мука!»

– Ну давай же! Просто дотронься, и все.

– Ну и наглец же ты, Бубба Лэнгстон! Заставляешь меня делать такие ужасные вещи… – Услышав этот притворный упрек, мальчик приосанился. Он казался себе коварным соблазнителем и не замечал, что инициативой в основном завладела Присцилла. От ее прикосновения юный Лэнгстон чуть не потерял голову. Хорошо, что вода скрывала Буббу по пояс, иначе Присцилла заметила бы у него в паху нечто такое, чего девицам видеть не полагается.

– Ах, Бубба, – мелодично пропела она, шаря пальцами по его груди. – Ты такой красивый. Настоящий мужчина…

– Правда?

– Угу. – С сожалением вздохнув, Присцилла убрала руку. – И все же напрасно я тебя послушалась. Меня прямо в жар бросило.

– Неужели?

Она кивнула, разметав по плечам каскад белокурых волос.

– Надо бы облиться. – Притворившись, что не замечает устремленного на нее жадного взгляда, девочка расстегнула верхние пуговицы платья и наклонилась над водой так, что ее роскошная грудь чуть не вывалилась из корсажа. Зачерпнув ладонями воду, Присцилла с наслаждением плеснула ее на себя. – Бр-р, какая холодная! Но все равно приятно.

Она продолжала поливать себя водой. Вскоре платье намокло и прилипло к телу, соблазнительно обрисовав соски. Именно этого Присцилла и добивалась.

– Ой, мамочки! – испуганно воскликнула она, сделав вид, будто только сейчас заметила, что купается не одна, и прикрыла грудь руками. – Не смотри на меня так, Бубба, а то я упаду в обморок!

– Ты же на меня смотрела.

Убедившись, что соски стали упругими, Присцилла медленно опустила руки.

– Верно. Значит, придется и тебе позволить. Это будет справедливо.

Очарованный представшим перед ним зрелищем, Бубба не замечал, как презрительно кривит губы Присцилла. Ну и тупица! Теперь она в этом уже не сомневалась. Если бы Скаут не уехал в город, Присцилла ни за что не потратила бы время на болвана, который, похоже, не понимает, для чего предназначена эта штука у него в штанах. А вот она-то как раз очень даже понимает и не намерена сидеть и ждать, пока он поумнеет. «Надо его подтолкнуть», – смекнула кокетка.

– Я не только на тебя смотрела, но и трогала, – напомнила девочка дрожащим голосом, в котором слышались еле сдерживаемые слезы. – Но ты ведь не станешь этого делать, правда, Бубба?

Юный соблазнитель, не задумываясь, схватил наживку.

– Еще как стану! Иначе будет несправедливо.

Нервно облизнув губы, Присцилла с радостью отметила, что этот жест не оставил Буббу равнодушным, и усиленно заморгала ресницами, якобы стряхивая слезы.

– У, противный! Обещай, что никому не скажешь.

– Клянусь, – с прежней готовностью повторил Бубба, не сводя глаз с тугих сосков, которые отчетливо обрисовывала влажная ткань, и робко протянул руку. – Только от этого твое платье еще сильней намокнет.

– Да черт с ним! – не сдержалась Присцилла. Со Скаутом они давно бы уже развлекались, а этого теленка приходится всему учить.

Вначале Бубба осторожно коснулся соблазнительного холмика, потом, осмелев, слегка надавил. Гладя, лаская, тиская грудь Присциллы, он не мог поверить, что на свете существует такое совершенство. Набравшись храбрости, мальчик провел большим пальцем по соскам, давно манившим его.

– Ах, Бубба, ты наверняка делаешь это не в первый раз! – выдохнула Присцилла и шагнула вперед, так что они почти прижались друг к другу.

– Ну что ты!

– Да ладно, не притворяйся. Мне-то ты можешь сказать.

– Клянусь, Присцилла, я никогда этого не делал. Ты первая девочка, которую я полюбил.

– Сожми их крепче, Бубба, – потребовала она. – И подойди поближе…

– Бубба Лэнгстон! – раздался вдруг повелительный окрик. Мальчик инстинктивно отпрянул и рухнул в воду. Не уцепись Присцилла за траву, она последовала бы за ним.

– Что, мам? – спросил мальчик, выбираясь на берег.

– Отец тебя зовет. Ступай.

– Да, мама, иду, – смущенно откликнулся подросток и, торопливо надев рубашку, чуть не бегом припустил к фургону.

С младенцем на руках Ма выглядела весьма внушительно. Ее взор был устремлен на Присциллу, которая лихорадочно приводила в порядок свою одежду.

Удостоверившись, что Бубба ее не слышит, Ма схватила распутницу за волосы и рывком поставила на ноги.

– Мой сын – приличный парень, и я хочу, чтобы он таким и оставался. Тебе понятно, паршивка?

– Отпустите меня, – взмолилась Присцилла, тщетно пытаясь высвободиться из цепких объятий миссис Лэнгстон.

– Ты дрянная девчонка. Я поняла это сразу, как только тебя увидела. Не смей крутиться возле Буббы!

– Но он…

– Он взрослеет и становится мужчиной, и я не допущу, чтобы он попал в беду из-за такой дряни, как ты.

– Как вы смеете! Я все расскажу матери.

– Только попробуй, и твои забавы со Скаутом живо прекратятся.

Присцилла обмерла, услышав эти слова, а Ма торжествующе продолжила:

– В следующий раз, когда тебе приспичит, найди кого-нибудь другого, а моих мужчин оставь в покое.

Доставив младенца в фургон Коулмена, достойная матрона вернулась в родные пенаты. Она ни словом не упрекнула сына, но тот догадался, что именно думает мать о его поведении. Вспыхнув до корней волос, Бубба пролепетал:

– Помочь тебе с ужином, Ма?

Глава 10

– Ну как же, припоминаю, – кивнул паромщик и протянул собеседнику кисет. – Сдается мне, это было недели две-три назад.

Мужчина отправил за щеку солидную порцию табака, а вторую припрятал под рубашку про запас. Паромщик тут же убрал кисет. При нынешних ценах он и так проявил невиданную щедрость.

– Так вы говорите – недели две-три назад? – уточнил мужчина.

– Ну да. Я их запомнил потому, что они несколько дней простояли лагерем на берегу – ждали, пока дождь прекратится и можно будет переправиться.

– А девушки, которая меня интересует, среди них не было?

Паромщик выплюнул жвачку.

– Вроде бы была. С волосами, как грива, и с ребенком. Грудным.

– С грудным?

– Совсем крошка. Месяц, не больше.

Мужчина злорадно ухмыльнулся и устремил взгляд на арканзасский берег.

– Точно, она!

Паромщик тоже осклабился:

– Такую красотку не скоро забудешь! Только зачем она вам с ребенком-то?

Его собеседник смачно плюнул.

– Да ведь эта сука чуть меня не угробила!

За время непродолжительной беседы паромщик успел прийти к выводу, что перед ним редкостный негодяй, к тому же донельзя уродливый. Шрам, пересекавший лоб и уходивший под волосы, не прибавлял ему красоты.

– Она мне заплатит за это! – пробормотал мужчина со шрамом.

Сняв шляпу, паромщик вытер пот рукавом.

– На вашем месте я бы поостерегся. Она не одна. С ней мужчина…

– Мужчина?

Физиономия незнакомца исказилась такой злобой, что паромщик инстинктивно отпрянул. Он не собирался ни с кем ссориться, тем более с человеком, который, судя по всему, способен убить любого просто ради удовольствия.

– Ну да, мужчина. Наверное, муж.

– Она не замужем.

– Ну, едет она с мужчиной и с ребенком, вот я и подумал, что они одна семья. А запомнил я ее потому, что посреди реки она вдруг чего-то испугалась и как безумная бросилась в фургон. Такая поднялась суматоха! Ну а тот мужчина полез за ней – должно быть, хотел успокоить.

Колючие черные глаза, как буравчики, сверлили противоположный берег. Паромщик снова сплюнул, радуясь, что незнакомец явился не по его душу. Однако отнять женщину у того рослого усача тоже будет непросто.

– Парень здоровый, а глаза так и шныряют. Такой ничего не упустит! Как молния, выхватил из кобуры «кольт», когда решил, что с его леди что-то стряслось. Вообще темная личность. Сам-то по большей части помалкивает, но все примечает. Я бы не стал с ним связываться.

Незнакомец со шрамом ловил каждое слово, хотя не сводил глаз с реки.

– И с лошадьми умеет обращаться. Один звук, один взмах рукой, и они как миленькие идут, куда ему надо. Просто чудо, как кони слушаются его! Правда, вожжи он отдал пареньку, когда кинулся за своей женщиной. В жизни не видел, чтобы кто-нибудь так испугался реки!

Ухмылка незнакомца стала дьявольской.

– Испугалась реки, говорите? – Он хохотнул, и от этого скрипучего звука у паромщика по спине побежали мурашки. – Но только она не его женщина, а моя.

– Сдается, вам будет нелегко убедить в этом его. Будь я на вашем месте, я бы скорее уступил красотку, чем полез в драку с этим парнем.

– Ну, вы пока не на моем месте, верно?

Паромщик невольно вздрогнул – уж больно зловеще это прозвучало.

– Когда будете переправляться? – нервно осведомился он.

– Завтра. Мне еще надо кое-что прикупить. – Незнакомец, уже собираясь уйти, вдруг остановился. – Не знаете, куда они направились?

– Слыхал, что в Техас.

Мужчина кивнул, снова мельком взглянул на западный берег и, насвистывая, двинулся в Мемфис.

– Доброе утро, миссис Коулмен. – С фургоном молодоженов, где сегодня за возницу была Лидия, поравнялся Уинстон Хилл. Он невольно залюбовался изящной фигурой девушки и ее прелестным личиком. Казалось, она даже не подозревает, до чего хороша в эту минуту.

– Доброе утро, мистер Хилл.

– Когда вы будете называть меня просто Уинстон?

– Не раньше, чем вы станете называть меня Лидией.

– Думаете, вашему мужу это понравится?

Лидия вздохнула, приподняв узкие плечики. Ее мужу редко что нравится. Еще один проступок, реальный или воображаемый, вряд ли что-нибудь изменит. И вообще ей надоело постоянно ему угождать.

– Достаточно того, что я вам позволяю. Росс тут ни при чем. – Она одарила молодого человека ослепительной улыбкой. От этого бессознательного и невинного кокетства сердце Уинстона забилось сильнее.

Придерживая коня одной рукой, он опустил другую в седельную сумку.

– А я вам кое-что принес.

– Мне? – удивилась польщенная девушка.

– Помнится, вчера вечером, проходя мимо меня с Ли, вы заинтересовались книгой, которую я читал. Вы еще остановились отведать яблочного пирога Мозеса…

– Только потому, что боялась обидеть его, не сделав этого.

Уинстон рассмеялся:

– Наверняка так и было бы.

От этой встречи у Лидии остались не самые приятные воспоминания. Как назло, через несколько минут появился Росс и чуть не силком потащил жену домой. Он проделал это молча, хотя Лидия предпочла бы, чтобы он накричал на нее, а не исходил злобой, как закипающий чайник – паром.

Голос Хилла оторвал ее от размышлений.

– Я понял, что книга заинтересовала вас. Вот она. Можете держать ее сколько угодно.

Лидия вспыхнула, охваченная смущением и благодарностью.

– Большое спасибо, мистер Хилл… Уинстон, – поправилась она. – К сожалению, я… не умею читать.

Молодой человек молчал, раздосадованный своей оплошностью. Как он сам об этом не подумал! Но вчера Лидия смотрела на книгу с таким любопытством, что Хилл решил – читать она умеет, только времени не хватает, да и книг маловато. А что девушка неграмотна, ему и в голову не пришло.

– Ради бога, простите, Лидия! Я не хотел вас задеть. У меня и сомнений не было, что вы знаете грамоту.

– Когда-то знала. Мама меня научила. А потом умер отец… – Голос девушки сорвался. – С тех пор мы этим не занимались. И в школу я не вернулась. Кое-какие буквы помню, но вот читать… Я давно не держала книгу в руках.

Уинстон оживился и хотел уже что-то сказать, но тут закашлялся и поднес к губам безукоризненно белый носовой платок. Потом сказал:

– Уверен, вы помните больше, чем вам кажется. Пожалуйста, возьмите эту книгу! Прочтите сколько сможете, а если возникнут трудности, я охотно вам помогу.

– Мне неловко затруднять вас…

– О чем вы говорите? Я буду счастлив. – Хилл ухватился бы за любой предлог, только бы лишний раз побыть с Лидией. Влюбившись в чужую жену, молодой человек жестоко страдал, поскольку это противоречило кодексу чести, усвоенному им с детства. Но даже не будь этой причины, оставалась бы другая. Не удостоверившись, что в сухом, теплом климате здоровье его идет на поправку, он не посмел бы связать судьбу ни с одной женщиной. Однако хотя и больной, Уинстон Хилл был мужчиной, причем молодым, поэтому не мог совладать со своими чувствами. Любоваться Лидией, наслаждаться простодушной беседой с ней, отдаваться во власть этих невинных чар с недавних пор стало для него истинным удовольствием.

– Боюсь, Ли не оставит мне времени для чтения. Кроме того, у меня есть обязанности перед мужем.

Неверно истолковав слова об обязанностях, Уинстон залился краской.

– Конечно. Я ни в коем случае не хотел бы нарушать ваш распорядок дня. Прежде всего вы мать… и жена… И все же, если у вас выдастся свободная минута, убежден – чтение доставит вам подлинное удовольствие.

Лидия с тоской взглянула на книгу. Ей вдруг вспомнилась уютная комната, где по вечерам, сидя в кресле, читал отец. Сплошь заставленная книгами, пропахшая отцовским табаком, запахом чернил, кожаных переплетов и старой бумаги, эта комната казалась девочке необыкновенной. Сколько лет прошло, а она все еще помнила ее!..

– Очень признательна вам, Уинстон. Надеюсь, у меня получится, надо только взяться. Я не хотела бы всю жизнь оставаться невежественной дурочкой.

– Я вовсе не считаю вас невежественной, – деликатно возразил молодой человек.

В этот момент к ним подлетел Росс верхом на Счастливчике. По-видимому, конь и хозяин обладали схожим темпераментом, во всяком случае, удержать животное на месте Коулмену было непросто.

– Доброе утро, Росс. Подстрелили кроликов? Поздравляю. – Уинстон, дружелюбно улыбнувшись, слегка отодвинулся от неистового скакуна.

– Уинстон принес нам книгу, – поспешно объяснила Лидия, почему-то решив, что Росс согласится взять подношение, предназначенное им обоим.

– Ну да, – не моргнув глазом подтвердил Хилл. – У меня целый ящик книг. Негоже им валяться без дела.

– Большое спасибо, Хилл, – кивнул Росс.

– Не возьмете ли как-нибудь меня с собой поохотиться? Я вообще-то неплохой стрелок, – по-мальчишески похвастался Уинстон. – Мы с отцом частенько ходили на охоту. Еще до войны.

– Конечно. – Росс всей душой желал ненавидеть этого человека, но Хилл ни разу не сделал ничего, что могло бы вызвать к нему такое чувство. К тому же молодой человек был в восторге от Ли, и это смягчало Росса. – Обычно я выезжаю утром, когда фургоны трогаются в путь.

– Дайте мне знать. Я с удовольствием присоединюсь к вам. И спасибо за то, что помогли Мозесу с упряжью. Я-то всегда знал, что лошади у меня хорошие, но пока вы не научили Мозеса, как держать их в узде, они доставляли ему массу хлопот.

– Не стоит, – пожал плечами Росс. Взглянув на Лидию, он пожалел, что делал особый упор на осанку, когда учил ее править. Она отлично усвоила урок и теперь сидела, гордо выпрямившись, отчего платье туго натянулось у нее на груди. Такое зрелище наверняка не оставляло равнодушным ни одного проезжавшего мимо мужчину, в том числе и надоевшего ему Хилла.

– Я повешу кроликов сзади, а во время остановки разделаю.

Лидия не верила своим ушам. Обычно разделывать дичь приходилось ей, хотя Коулмен прекрасно знал, что от этого занятия жену тошнит.

– Спасибо, Росс, – тихо сказала она. Их взгляды встретились, но уже в следующую минуту Коулмен, пришпорив Счастливчика, направился к задку фургона.

– Всего хорошего, Лидия. – Хилл, по обыкновению, коснулся полей шляпы.

– И вам того же, Уинстон. Еще раз спасибо за книгу, – рассеянно отозвалась девушка, размышляя о странном поведении Росса. Казалось, она уже неплохо изучила его, но время от времени его поступки ставили Лидию в тупик и заставляли думать, что она совсем не знает мужа.

Уже две недели Росс учил жену править. Вначале дело не слишком ладилось, но постепенно Лидия преодолела страх и неуверенность. Следуя отрывистым инструкциям Коулмена, она мало-помалу овладела этим искусством.

В первый день, взбешенный непонятливостью жены, Росс ругал ее на чем свет стоит, а вечером куда-то исчез – как потом выяснилось, поехал в соседний город.

Вернулся он затемно, когда весь лагерь уже погрузился в сон. Лидия прикрутила лампу и легла, но ей не спалось. Вдруг она услышала шаги. Откинув полог, в фургон влез Росс и швырнул ей на постель какой-то пакет.

– Завтра надень это, не то раздерешь руки в кровь, – бросил он и начал раздеваться.

Развернув бумагу, Лидия увидела дамские перчатки из мягкой кожи. По правде говоря, за день ее ладони уже покрылись волдырями и ссадинами, но она считала, что Росс не заметил этого. Слезы благодарности выступили у нее на глазах.

– Спасибо.

– Не за что. – Он погасил лампу и нырнул под одеяло.

– Значит, вы все-таки будете меня учить, несмотря на сегодняшнюю неудачу?

– Хуже, чем сегодня, уже некуда. Завтра наверняка будет лучше.

И хотя эти слова прозвучали не очень-то любезно, в них все же не было обычного раздражения. На следующее утро Лидия забралась на козлы уже в перчатках. Они ей очень нравились – не только потому, что приятно облегали руки, но и потому, что их купил Росс.

Отношения между молодоженами понемногу налаживались. Днем они виделись мало, а вечерами весело болтали и смеялись, как обычная семейная пара. Но потом неизменно случалось что-то, отчего Росс недовольно морщился, а между его бровями залегала глубокая складка.

Как-то вечером Скаут предупредил переселенцев, что на следующий день им предстоит преодолеть глубокую расселину.

– Один склон у нее крутой, поэтому не спешите, иначе колеса увязнут в песке. А второй – пологий. Подняться по нему не составит труда.

Несмотря на это предостережение, один из возниц пустил своих лошадей вскачь, и вскоре два фургона столкнулись. Началась суматоха. Кони испуганно ржали и не хотели слушаться. По обыкновению, позвали на помощь Росса.

Он не вернулся, когда настала очередь Лидии пересекать расселину. Доехав до края, она с опаской глянула вниз. От высоты у нее закружилась голова. Боясь, что спутники будут недовольны, если она задержит их, Лидия прищелкнула языком и хлестнула коней.

Находясь примерно посередине расселины, она вдруг почувствовала, что колеса начинают скользить. Лидия попыталась придержать упряжку, но кони ее не слушались, а когда натянула вожжи, вообще вышли из повиновения. Лидия в ужасе оглянулась. Корзинка, где спал Ли, стояла совсем близко к краю фургона. И вдруг лошади встали на дыбы.

– Не так, Лидия! – К ней уже мчался Росс на Счастливчике. Краем глаза она заметила, как муж, поравнявшись с фургоном, перескочил с седла на козлы и протяжным свистом отослал скакуна прочь.

– Не дергай поводья, а тяни, только осторожно.

Лидия старалась последовать его совету. От напряжения у нее заныли плечи и спина, но кони не подчинились ей, а фургон, накренившись, навис над каменистым дном.

– Дай я! – Руки Росса легли поверх ее рук. – Спокойней. Вот так. – Это в равной мере относилось и к перепуганным животным, и к Лидии. Щека Росса почти касалась ее щеки. Она чувствовала его дыхание у себя над ухом. А он продолжал шепотом: – Теперь отпусти немного. Они послушаются тебя, только не надо нервничать. Отлично, Лидия! Молодец. Еще чуть-чуть, и все в порядке.

Когда они без приключений спустились на дно, девушка торжествующе улыбнулась:

– Получилось! Я все же сумела, правда, Росс?

Шляпа соскользнула ей на спину, и роскошные волосы разметались по плечам. Сердце Лидии гулко колотилось от радости и недавно пережитого страха. Она обернулась к Россу, и он подумал, что не видывал в жизни ничего прелестнее. В живом выразительном лице Лидии невинность каким-то непостижимым образом сочеталась с чувственностью. Россыпь веснушек придавала ей особое трогательное очарование, а смеющиеся губы, нежные и слегка влажные, так и манили к себе. Господи! А ведь он до сих пор помнит сладость этих губ…

При ярком свете солнца глаза Лидии казались золотисто-карими. Заглянув в эти глаза, Росс увидел в них свое отражение – одинокого мужчину, восхищенного красотой и мечтающего прикоснуться к женщине, но не к любой, а именно к этой. Мужчину, истосковавшегося по ласке, мягкому голосу и удивительным тайнам, которые сулит тело той, что сейчас сидит рядом с ним.

Словом, в глазах Лидии он увидел себя. И то, что он увидел, испугало его.

Росс тут же убрал руки и глухо пробормотал:

– Да, ты отлично справилась. – Подобрав вожжи, он отодвинулся, так что теперь его и Лидию разделяли несколько дюймов. – Дальше я буду править сам.

Она не понимала, что происходит. В какой-то момент Лидии почудилось, будто Росс хочет поцеловать ее. Она была в восторге от этого. Лидии очень хотелось, чтобы он поцеловал ее. Хотелось снова ощутить, как его усы щекочут ее рот, как сольются их губы, как язык Росса проникнет внутрь. Она готова была петь от счастья в предвкушении этого божественного момента.

Но ничего подобного не произошло. Росс снова впал в свое обычное раздраженно-сварливое настроение, и так продолжалось до сегодняшнего утра, когда он в присутствии мистера Хилла неожиданно объявил, что сам разделает кроликов, избавив таким образом от этой неприятной обязанности жену.

После полудня Росс занял место возницы, но был явно не склонен поддерживать беседу. Несколько раз Лидия пыталась разговорить его, однако получала более чем лаконичные ответы. Чтобы убить время, она достала книгу и стала перелистывать страницы с золотым обрезом. Ей даже удалось одолеть заглавие.

– Ай-вен-го, – запинаясь, прочитала Лидия, сделав ударение на первом слоге.

– Айвенго, – поправил Росс.

Лидия подняла голову:

– Вы умеете читать?

Он пожал плечами, давая понять, что не желает распространяться на эту тему. Хвастаться и в самом деле было нечем – до знакомства с Викторией Джентри Росс не знал ни одной буквы. Такое невежество привело девушку в ужас, и она тут же взялась обучать его. Происходило это по вечерам, когда Росс бывал свободен от своих обязанностей конюха.

Овладев грамотой, он перечитал все книги из библиотеки Джентри, потом его интересы стали шире. Виктория познакомила Росса с начальными сведениями из истории и географии, научила азам арифметики. Не будь других причин, Росс полюбил бы Викторию уже за то, что она оказалась превосходной учительницей и ни разу не позволила себе посмеяться над великовозрастным учеником.

– А что такое Айвенго? – с любопытством спросила Лидия.

– Имя героя.

– Вот как? – Она благоговейно провела пальцем по кожаному переплету. – А женщины в этой книге есть?

– Две – Ровена и Ревекка.

– И что с ними случилось?

Поймав ее вопросительный взгляд, Росс ответил точно так же, как обычно говорила в таких случаях Виктория:

– Прочтешь – узнаешь.

Вызов, прозвучавший в его словах, подзадорил Лидию. Она упрямо вздернула подбородок:

– Ладно. Только если я чего-нибудь не пойму, вы мне поможете?

Он кивнул.

До вечера ей удалось одолеть две страницы. Россу пришлось слушать, как она читает, запинаясь почти на каждом слове. Поэтому к тому моменту, когда караван остановился на ночлег, оба они очень устали, но Лидия пришла в восторг от своих успехов.

Пока Ма поила Ли молоком из бутылочки, а Лидия готовила ужин, к фургону примчался запыхавшийся Бубба:

– Россу нужны гвозди. Он говорит, они где-то в ящике.

– Сейчас поищу, – откликнулась Лидия.

Когда она подала Буббе гвозди, миссис Лэнгстон сказала сыну:

– Ступай помоги отцу. Лидия сама отнесет гвозди.

Это крайне разочаровало Буббу. Он надеялся провести весь вечер в обществе своего кумира, но перечить матери после того, как она застукала его с Присциллой, не решился.

– Ладно. – Мальчик нехотя поплелся к своему фургону.

То, из-за чего приуныл Бубба, обрадовало Лидию, хотя она не выказала этого. Ей редко удавалось побыть наедине с Россом. Утром он поднимался ни свет ни заря, а вечером возвращался в фургон, когда она уже спала. Лидия даже заподозрила, что муж сознательно избегает ее.

Сейчас она робко возразила, что миссис Лэнгстон пора вернуться к семье и приготовить ужин, а ей самой надо покормить Ли. Однако Ма решительно заявила:

– Анабет прекрасно справится без меня. А мне, признаться, этот чертов костер и так порядком надоел. Ступай!

Лидия быстро сдернула фартук и пригладила волосы. Ма многозначительно улыбнулась, заметив это бесхитростное кокетство и увидев, как Лидия спешит через лагерь к загону, где оставляли на ночь коней. Люди, встречавшиеся Лидии по пути, вежливо здоровались и обращались к ней не иначе как к миссис Коулмен.

Росс был в загоне один – другие переселенцы уже разошлись по своим фургонам. Стоя возле кобылы, он расчесывал ей гриву и что-то ласково приговаривал. Лидию поразило, что он так красив. Росс был без шляпы, и в лучах вечернего солнца его черные волосы казались золотистыми. Весь суровый облик этого мужчины поразительно гармонировал с дикой природой.

Лидия, не сводившая с Росса завороженного взгляда, оступилась и упала, гвозди рассыпались. Раздосадованная, она приподнялась и потянулась за гвоздями, но вдруг услышала знакомый леденящий душу звук. За камнем, о который только что споткнулась Лидия, притаилась гремучая змея.

Отчаянный крик разорвал тишину. Девушка отпрянула, ожидая, что змея вот-вот набросится на нее, и метнула беспомощный взгляд на Росса.

Крик Лидии, казалось, еще не замер в воздухе, как Росс выхватил пистолет, взвел курок и почти не целясь выстрелил. Девушка снова вскрикнула – голова змеи, словно срезанная ножом, отделилась от туловища, которое несколько раз дернулось и затихло.

Она уставилась на Росса, потрясенная тем, что он наделен той же способностью, какой отличаются гремучие змеи, – бросаться на все, что движется. Росс победил в этой схватке, но к радости Лидии примешивался страх – теперь уже перед мужем.

Ноги ее словно приросли к земле, и она молча ждала, когда Росс подойдет к ней. Однако Лидия невольно отшатнулась, когда он попытался обнять ее. Она внезапно подумала, что человек, способный метнуться быстрее гремучей змеи, опасен.

– Она укусила тебя? – спросил Росс таким тоном, будто от ответа зависела его жизнь.

И тотчас же безжалостный охотник превратился в нежного утешителя. Ее напряженные нервы не выдержали.

– Нет-нет, – пролепетала она, дрожа с головы до ног, припала к груди Росса и разразилась бурными рыданиями. Он обнял ее. Его сильные руки гладили ее волосы, губы шептали слова утешения. Заметив, как дрожит Лидия, Росс обнял ее крепче.

Она подняла к нему глаза, полные слез:

– Еще несколько недель назад я мечтала умереть. Но, увидев эту змею, я поняла, что вовсе не хочу смерти. Не хочу покидать Ли… и тебя, Росс.

– Лидия, – простонал он. Долго сдерживаемая страсть прорвалась наружу. Но в этом неистовом поцелуе было и облегчение после только что пережитого страха. Оба так тяжело дышали, словно не могли поверить, что опасность миновала. Язык Росса проник глубоко в рот Лидии. Она судорожно вцепилась ему в плечи, потом ее обмякшие руки обвились вокруг его шеи.

Низкий стон сорвался с уст Росса. Его охватил древний как мир мужской инстинкт защищать и охранять эту женщину. Он чуть приподнял Лидию, и теперь его возбужденная плоть соприкасалась с сокровенной ложбинкой, средоточием желаний Росса.

Неясный шум, раздавшийся у него за спиной, он принял на биение своего сердца. Однако Лидия, сразу догадавшись, что к ним кто-то идет, вовремя отпрянула от Росса. На опушке появились переселенцы, напуганные выстрелом. Возглавляла их Ма, поручившая Анабет позаботиться о маленьком Ли.

Увидев мертвую змею, все заговорили разом:

– Подумать только! Совсем близко от лагеря…

– И ведь на любого могла напасть…

– Счастье, что детишек рядом не было…

– Слава богу, что Росс такой отличный стрелок!

– Как тебе это удалось, Росс?

– Одним выстрелом уложил. Это же надо!

Мельком взглянув на мужа, Лидия удивленно заметила, что его зеленые глаза с мольбой устремлены на нее. Как ни странно, она сразу поняла, в чем дело. Росс не хотел, чтобы она распространялась о том, как виртуозно он обращается с оружием. В этот момент Лидия осознала, что смутные опасения, давно терзавшие ее, не случайны – Россу есть что скрывать. Он умеет не только управляться с лошадьми, но по каким-то причинам умалчивает о других своих навыках.

– Я… я просто не успел разрядить и убрать пистолет после утренней охоты, поэтому, когда Лидия закричала, тут же выхватил его из кобуры. К счастью, я стоял недалеко.

Никто не знал, что «недалеко» означало добрых сорок футов. Все внимали Россу затаив дыхание.

– Все хорошо, что хорошо кончается. Многовато приключений за один день, на мой взгляд. – Каким-то шестым чувством угадав, что между молодоженами произошло нечто важное, Ма Лэнгстон поспешила им на помощь. И еще она поняла, что мистер Коулмен сказал неправду – на ложь у нее было особое чутье. – Мистер Симс, у вас, случайно, не осталось бренди? Полагаю, добрый глоток не повредил бы миссис Коулмен. А мужчинам, пожалуй, стоит посмотреть, нет ли поблизости еще змей.

Росс нехотя выпустил Лидию из объятий, и она последовала в лагерь за Ма.

Глава 11

Проснувшись утром, Лидия ощутила безотчетное радостное волнение. Она всей душой желала увидеть Росса, но вместе с тем боялась встречи с ним. Накануне он вернулся в фургон очень поздно, и она почему-то притворилась спящей. Тогда у нее не хватило мужества посмотреть Россу в лицо. Кажется, за ночь Лидия не стала храбрее.

Мысли ее снова и снова возвращались к тому, что случилось вчера. Никогда еще она не испытывала таких сильных чувств, от которых шла кругом голова. Вероятно, они до поры до времени дремали в ней и только в ответ на поцелуй Росса пробудились все разом, заполнив собой все существо Лидии, затопив ее восхитительной сладостной истомой. Ей хотелось бы, чтобы этот поцелуй длился вечно, а потом…

Что потом? Неужели все закончилось бы так же, как с Клэнси? Ну конечно же, нет! Несмотря на свой печальный опыт, Лидия догадывалась, что близость с Россом не сулит ей ничего неприятного.

Об омерзительных объятиях Клэнси она вспоминала теперь с еще большим отвращением. Зло, которое он причинил ей, ничем не исправить. Вчера, когда Росс поцеловал Лидию, она впервые задумалась о том, что за этим последует. Если им суждено… быть вместе, она хотела бы, чтобы он был ее первым мужчиной. Но, увы, невинность Лидии, этот бесценный дар, достался другому, причем недостойному этого дара.

Мучительные сожаления терзали ее. Каково же тогда Россу сознавать, что у нее уже был мужчина!..

Погруженная в размышления, она встала, подошла к зеркалу и начала причесываться. Взглянув на свое отражение, Лидия уже не в первый раз пожалела, что природа наградила ее слишком яркой внешностью. Вот если бы она была просто хорошенькой!.. В этот момент полог распахнулся, и в фургон вошел Росс. Лидия вздрогнула – ей опять показалось, что он занял собой все пространство.

– Доброе утро, – сказала она, не оборачиваясь. – Я что, проспала?

– Нет, это я рано поднялся. Как ты себя чувствуешь? Никаких последствий? Я имею в виду змею…

– Нет. – Она облизнула губы. – Все в порядке.

– Отлично. – Он уже собирался уйти, но Лидия остановила его:

– Росс!

– Что?

– Спасибо. – Она подняла глаза.

– За что?

– За то, что спас меня от змеи, – почему-то одеревеневшими губами пробормотала она.

Возможно, они смотрели бы друг на друга целую вечность, но в фургон вдруг просунул голову Люк Лэнгстон.

– Кто-нибудь дома? Я принес молоко для маленького.

Так продолжалось весь день. Росс и Лидия обменивались короткими фразами, опасаясь сказать слишком много, но мечтая услышать любимый голос. Они часто смотрели друг на друга украдкой, но боялись встретиться глазами открыто. Держась с подчеркнутой любезностью, они испытывали счастье и терзались от мук. Они словно шли по канату, опасаясь потерять равновесие. Что за этим последует, не знал ни один из них…

Вечером, по обыкновению, Росс пошел мыться, а Лидия занялась ужином. Ей очень нравилось обнаженное до пояса ладное тело Росса, и она всегда находила предлог лишний раз посмотреть на него.

Вчерашний поцелуй придал этому невинному развлечению особую прелесть. Сладкий трепет охватывал Лидию всякий раз, когда она вспоминала, как слились тогда их тела. Мысль о физической близости с Россом не пугала ее, более того, таила в себе несомненную привлекательность.

На этот раз Лидия решила спросить Росса насчет супа. «Попробуй, пожалуйста. Соли достаточно?» Столь невинный вопрос жена вправе задать. Зачерпнув ложкой мясо, она обогнула фургон.

Росс склонился над тазом, отчего особенно ясно обозначились мощные мышцы у него на спине. Внезапно он выпрямился и плеснул водой себе в лицо. Капли, стекая на грудь, исчезали в густых курчавых волосах, которые темной волной сбегали вниз и уходили за пояс штанов.

Лидия судорожно сглотнула. В эту минуту ей неудержимо хотелось коснуться Росса, ощутить под пальцами великолепную, полную жизни и желания упругую плоть. Он был прекрасен!

И тут она заметила, что Присцилла Уоткинс, с горящими от восторга глазами и с полуоткрытым ртом, тоже уставилась на Росса.

Вспыхнув от гнева, Лидия с трудом подавила желание плеснуть мерзавке в лицо кипящей похлебкой. Да как она смеет пялиться на ее мужа!

Увидев Лидию, Присцилла многозначительно усмехнулась и исчезла среди деревьев.

Вопреки всякой логике гнев Лидии обрушился на Росса.

– Долго ты будешь копаться? – сердито спросила она.

Он удивленно обернулся. До этой минуты Росс и не подозревал, что за ним наблюдают.