Невидимый враг

«Коль открыл бутылку, так уж пей вино, — пришла Морану на ум старая поговорка. — Конечно, Жюстиньен обнаружит Альбера Синграна, и я окажусь безоружным в руках профессора Марса, как теленок под ножом мясника», — горько подумал он.

— Если сейчас Жюстиньен доставит доказательство того, что вы блефуете, я все равно, пожалуй, не убью вас, как думал вначале. Мертвый вы мне ни к чему, а вот живой — еще кое в чем послужите, командан Моран.

Поскольку Боб промолчал, профессор продолжил:

— Я уменьшу вас до размеров оловянного солдатика, и вы отправитесь грабить ювелирные магазины с другими в качестве детектива-любителя-консультанта. Вы будете обязаны повиноваться мне, командан Моран, поскольку я единственный в мире смогу вас вернуть в нормальное состояние, если, конечно, вы будете хорошо себя вести.

Физик помолчал и добавил:

— Полагаю, что вас интересует техника уменьшения людей. Через несколько минут, когда вернется Жюстиньен, я удовлетворю ваше любопытство. Уже давно я ни с кем не говорил о моих работах!..

Глава 8

— После того как вы порылись в Национальной библиотеке, командан Моран, — сказал профессор Марс, — вы, видимо, кое-что поняли о направлении моих работ по изучению структуры атома. Так что долго я говорить о них не буду. Скажу только, что пространство между атомами можно сокращать, хотя многие из моих собратьев-ученых с этим не согласны.

В это время появился Жюстиньен, который принес обнаруженного в машине пленника, и Боб Моран совсем упал духом. Теперь ничто не мешало физику осуществить свою угрозу. Однако Моран делал вид, что внимательно слушает профессора.

— Воздействуя на внутреннее пространство, мы можем уменьшать или увеличивать предметы. Например, уменьшив что-либо, мы сможем компактно расположить и перевезти уменьшенное, а по прибытии в пункт назначения увеличить. Мы сможем создать расу карликов и расу гигантов.

Раньше такие проекты назвали бы химерой, а теперь — это реальность. И все благодаря моему открытию, на которое я потратил три года. Теперь оно должно приносить плоды. Я экспериментировал над животными. Своего любимого кота я уменьшил до размеров мыши, а затем вернул ему нормальный рост. Потом перешел к экспериментам над людьми, в частности я уменьшал Жюстиньена.

Однако, окончив опыты, я понял, что разорился. Но теперь я все верну. Для того чтобы создать расу сверхлюдей, мне нужны средства. Можно, конечно, было обратиться к правительству, но тогда к моему открытию присосалась бы куча бездарей. А я хочу быть единственным. Деньги для меня средство, но не цель. Во имя науки я решил использовать свое открытие для того, чтобы добывать средства, а мои человечки — это инструмент.

Я собирал их постепенно — рабочих, разносчиков, даже нищего с паперти, — потом уменьшал. Под разными предлогами я находил воров и грабителей. Они составляют мою ударную группу и избавляют меня от всяких надоедливых лиц. Я заставил их повиноваться, обещая когда-нибудь вернуть им всем нормальные размеры. Вы, конечно, скажете, что они могли объединиться и силой заставить меня это сделать. Но чтобы вернуть их рост, нужна другая аппаратура, и только я один знаю, где она находится.

Боб со странным чувством слушал этого человека, поглощенного наукой, а точнее, любующегося собой. А Марс между тем упоенно продолжал:

— Я отвожу мои создания в определенное место и запускаю в вентиляционные отверстия. Они приносят мне драгоценности и свернутые в трубочку банкноты.

У них царит железная дисциплина, которую я поддерживаю. Значительное время они проводят в витрине или на каминной полке вперемешку с настоящими оловянными солдатиками. Я создал аппарат-переводчик, так что могу с ними нормально разговаривать.

Как вы понимаете, командан Моран, все шло нормально, пока, уж не знаю по какой причине, вы меня не стали подозревать. К счастью, я вас вовремя нейтрализовал, а теперь превращу в верного слугу, оловянного солдатика…

Профессор Марс помолчал, потом его вновь прорвало:

— Взгляните на знаменитого командана Морана, который сейчас превратится в игрушку! Что стоят ваши репутация и авторитет! Неподчинение — смерть! Повиновение — возможность вернуться в мир!..

Боб поежился.

— Чтоб вам в аду пятки поджаривали! Хватит! Отправляйте меня к своим оловянным солдатикам или убейте! Надоело!

Но ученого эта вспышка, казалось, не тронула.

— Уменьшить вас я могу хоть сейчас, но прежде нужно принять кое-какие меры предосторожности.

Марс сделал несколько знаков Жюстиньену. Глухонемой исчез, но вскоре вернулся, неся поднос со шприцем и коробочкой с ампулами, наполненными бесцветной жидкостью. Физик сломал одну ампулу, наполнил шприц и обратился к Морану:

— Сожалею, но вынужден на некоторое время отправить вас в царство Морфея. А мы с Жюстиньеном подготовимся к небольшой операции над вами. Не уверен в вашей реакции, хотя мои человечки, кажется, вас крепко связали…

Говоря это, он обнажил плечо Морана и вонзил иглу.

Придя в себя, Моран увидел, что находится в зале с низким сводчатым потолком, скорее всего в подвале, где и оборудована лаборатория. Он был привязан к узкому каменному столу. Слева у стены находился другой стол с пультом управления, циферблатом, рукоятками и рубильниками, возле которого стоял профессор Марс. Увидев, что пленник проснулся, он засмеялся:

— Рад, что вы пришли в себя, командан Моран. Я, конечно, был к этому готов, так как знаю продолжительность действия своего снотворного, но надо сказать, что вы очнулись даже на пять минут раньше. У вас хорошая реакция, да и сложение спортивное.

— Не пойте мне дифирамбы! Разве вам важно, какое у меня сложение? Я в ваших руках, вот и все… Делайте свое дело!

— Ну что ж! Как хотите. Думаю, что операция пройдет безболезненно, во всяком случае не как визит к дантисту.

Марс подошел к пульту и включил рубильник. Напрасно Моран извивался на столе, пытаясь освободиться от пут. Дергаясь и извиваясь, он видел, что ученый манипулирует рукоятками, смотрит на шкалы приборов, и слышал все усиливающееся гудение. На него со всех сторон полились светло-зеленые лучи.

Гудение перешло в мурлыканье гигантского кота, а вокруг тела Морана образовалось яркое свечение. Потом оно стало затухать. Путы спали, а окружающие предметы и профессор Марс стали постепенно увеличиваться.

Глава 9

— Ну как вы себя чувствуете, командан Моран?

Это был голос профессора Марса, хотя и деформированный, как бы звучащий из старого граммофона.

Боб открыл глаза и не удержался от возгласа удивления, а точнее сказать, ужаса. Профессор Марс увеличился в тысячу раз, как и все окружающие предметы. Низкий потолок подвала достиг невообразимой высоты, на столе могли разместиться несколько теннисных кортов.

И тут Моран понял, что стал таким же, как Альбер Сингран и его товарищи, человечком ростом с оловянного солдатика. Теперь любое животное, будь это даже простая крыса, становилось для него страшным чудовищем, а всю оставшуюся жизнь его будут подстерегать тысячи опасностей.

Сжав свои маленькие кулачки, он, гневно задрав голову, взглянул на профессора Марса. Ученый тоже разглядывал его сквозь стекла очков, которые казались теперь иллюминаторами трансатлантического лайнера. На голове профессора была каска с наушниками. Моран понял, что это аппарат, о котором ранее шла речь, трансформирующий ультразвук в нормальное звучание.

— Как вы себя чувствуете, командан Моран? — повторил профессор Марс.

Боб только крепче сжал кулаки.

— Вы, конечно, довольны, профессор Марс?

— Доволен ли я? Конечно… Конечно… А почему бы и нет? Благодаря своему изобретению я поставил на колени командана Морана. А если захочу, то раздавлю его пяткой, как таракана…

— Только не забывайте, что сила-то у меня осталась прежняя. Так что я могу сломать вам ногу ударом кулака…

— Согласен, — сказал Марс, — но не спешите. Сейчас вы бессильны сделать что-либо. Вот вы не связаны. Попытайтесь встать.

А поскольку Боб продолжал лежать, профессор настаивал:

— Попытайтесь… ну попытайтесь же!

Боб не сомневался, что за этим предложением его мучителя что-то кроется. Тем не менее он попытался встать, но тут же вновь упал. Он чувствовал себя ребенком, пытающимся впервые подняться с четверенек. Видя это, профессор Марс захохотал. Этот злобный торжествующий смех возмутил Морана. Он напрягся и разом вскочил. Но едва сделав шаг, рухнул навзничь.

— Вы упрямы, как мул, командан Моран, — захихикал Марс. — Вы забыли, что ваши рефлексы такие же, как у человека нормального роста. Поэтому вы и не владеете своими движениями. Через несколько дней с моей помощью и при содействии своих друзей-лилипутов вы научитесь ходить. Впрочем, обучение пойдет достаточно быстро. Но не мечтайте чем-либо навредить мне. Скажу также, что у меня есть стража, о которой вы не подозреваете, и она будет рядом с вами, так что не пытайтесь и бежать. В этом случае вы вообще потеряете всякую возможность вернуть себе нормальный рост. К тому же не забывайте, что один только я могу это сделать.

У Морана хватило здравого смысла, чтобы понять свое бессилие. Впрочем, он был жив, так что надежду терять рано.

— Так что же вы хотите от меня? — обратился он к физику.

— Сначала научитесь владеть своим телом, а потом, если вы будете хорошо себя вести, я привлеку вас к некой ночной работе. Не стоит объяснять, о чем идет речь. Вы это сами понимаете. Мне кажется, что вы будете прекрасным пополнением моей команды.

«Посмотрим, — подумал Боб. — Уж я-то вам помогу, профессор Марс, уж я-то постараюсь вам вставить палки в колеса. Будьте уверены».

— Ну и когда же вы восстановите мой рост? — спросил он.

Профессор пожал плечами.

— Во всяком случае не сейчас. Только после того, как я достигну своей цели, создав расу гигантов, расу сверхлюдей, способных повелевать миром…

— Так зачем же вы занимаетесь уменьшением людей, а не наоборот?

— К сожалению, у меня сейчас не хватает средств. Аппаратура не имеет достаточной мощности, да и остается ряд чисто научных проблем. Например, дезинтеграция объекта при превышении определенных напряжений.

Антуан Марс замолчал, потом выкрикнул:

— Но все равно я буду победителем! Да, именно победителем! Я первым создам сверхчеловека и посвящу это открытие своей родине, и моя страна станет управлять всем миром!

«Да ведь Франция-то и не обращалась к тебе с просьбой сделать ее владычицей мира, — подумал Моран. — И вообще никто не смеет властвовать над другими. Все люди равны».

Последние заявления профессора еще больше укрепили Боба в решении сорвать эти бредовые замыслы.

Как и предсказывал профессор, Бобу понадобилось немногим больше недели, чтобы привыкнуть к своему новому состоянию. Движения его становились все более точными, и вскоре он мог передвигаться так же шустро, как и его несчастные товарищи. Их было двадцать, а вместе с ним стало двадцать один. Пятеро из них были изгоями общества, людьми без намека на мораль, способными на любое преступление.

Пятнадцать других, считая и Альбера Синграна, «возвращенного» Жюстиньеном, были простыми парнями, оглушенными и раздавленными ситуацией, в которую попали, и не способными проявить инициативу.

Тем не менее Боб не отказывался от своего намерения разрушить планы профессора и вернуть этим людям нормальный рост. Нужно было только внушить им мысль о необходимости бороться, ибо Марс мог оставить их в этом состоянии, когда создаст расу сверхлюдей. Нужно заставить их поверить в возможность принудить профессора выдать тайну возвращения нормального роста. Это входило в первую часть плана Морана.

Время свое человечки проводили частью в витрине и на каминной полке, частью в бетонном подвале виллы, кубе, разделенном на ячейки, каждая из которых хорошо проветривалась и была неплохо оборудована, представляя собой камеру в миниатюре. Они располагали относительной свободой общения, особенно тогда, когда профессор Марс не пользовался своим аппаратом для звукового контроля.

Боб Моран продолжал обдумывать свой план, хотя и понимал, что многие вопросы придется решать по ходу дела, импровизируя. Он сохранил свой острый ум и учитывал, что человечков двадцать, а Марс и Жюстиньен были только вдвоем.

Глава 10

Морану нужна была еще по крайней мере неделя, чтобы изучить своих компаньонов — оловянных солдатиков, чтобы побудить их к активным действиям против общего врага. Самым сложным было обработать пятерых преступников, которым образ жизни, когда они могли безнаказанно грабить и вообще нарушать законы, чем-то даже импонировал. Чтобы настроить их против Марса, Боб решил внушить им мысль о том, что профессор единолично присваивает «плоды их трудов», не совершая никаких усилий. А потом, когда их помощь будет не нужна, ученый избавится от них, как от старого хлама. Если же они помогут в борьбе против Марса, то смогут не только возвратить себе нормальный рост, но и вырвать у него секрет тайника, где хранится ночная добыча. Такие доводы наверняка будут им понятны. Любой ценой их нужно было привлечь на свою сторону, хотя Бобу это и претило. Так или иначе, Боб считал, что добьется общего согласия. И все же в течение этих двух недель Моран еще надеялся на вмешательство извне, но время уходило, и он понял, что надеяться следует только на свои силы.

Заручившись согласием своих маленьких компаньонов, Моран собирался приступить к открытым действиям.

План самого бунта был достаточно прост. Сначала вывести из игры Жюстиньена, но так, чтобы Марс не заподозрил этого, а затем заставить ученого выдать свои секреты. Пока физик работал в своей лаборатории, глухонемой оставался один. Нужно было только выбрать момент и действовать.

Боб полагал, что начинать следует с Жюстиньена, так как, ошеломленный неожиданностью нападения, тот все равно не сможет привлечь внимания криком.

Пошла уже третья неделя, когда удобный случай наконец представился. В этот день пятнадцать человечков разместились в витрине с оловянными солдатиками, а шесть других стояли на каминной полке, сохраняя полную неподвижность. До сих пор они во всем повиновались профессору, в руках которого была их судьба. Однако Моран расшевелил их, и теперь их уже не сдерживали никакие запреты.

Боб, которого профессор все еще игнорировал, был заперт в одной из витрин, и не могло быть и речи, чтобы он действовал напрямую, так как витрина была заперта на ключ, а толстое стекло пробить было невозможно.

В этот день лжеоловянные солдатики оставались в кабинете профессора несколько дольше, чем обычно, так как тот еще работал в лаборатории в саду. Что касается Жюстиньена, то он бродил где-то неподалеку в доме. Рано или поздно он должен был зайти в кабинет, чтобы заставить Боба и его товарищей перебраться в камеры нижнего этажа.

День клонился к закату, и в комнате уже темнело. В это время Моран подал сигнал, трижды постучав в стекло витрины. Шесть человечков скользнули на пол с каминной полки и начали работать над выключателем. Трудность представлял только центральный плафон, который располагался достаточно высоко. Однако метко запущенная книга прекратила его существование. Были приготовлены многочисленные куски нейлоновой лески, которая в изобилии хранилась в шкафу профессора. Итак, ловушка была готова.

Потянулись долгие минуты. Боб в это время изнывал за стеклом от дурных предчувствий. Вдруг Марс и Жюстиньен одновременно войдут в кабинет? Тогда все пропало, так как вдвоем они смогут защититься и победить шестерых гомункулюсов, а Моран и другие не смогут им помочь, находясь за толстым стеклом.

В коридоре раздались громкие шаги. Кто это, Марс или Жюстиньен? Или оба? Дверь отворилась, и на пороге появился тонкий и длинный силуэт Жюстиньена! Он протянул руку к выключателю и пощелкал им, но без всякого результата. Тогда он направился к столу, чтобы включить стоящую там лампу. В этот момент человечки приступили к действиям. Рывок за коврик — и Жюстиньен зашатался, пытаясь ухватиться за край стола, затем рухнул на пол. Некоторое время он приходил в себя, чем и воспользовались человечки, связав его.

Моран, как ни пытался, ничего не мог рассмотреть. Но он не слышал, чтобы слуга поднимался, и догадался, что его товарищи преуспели в своих действиях. Теперь оставалось только отпереть витрину и освободить других пленников. Дорога была каждая минута. Боб застучал в стекло, но лилипуты уже наваливали пирамиду из книг у витрины, чтобы добраться до замочной скважины.

— Быстрее, быстрее! — кричал Моран, испытывая возбуждение в предчувствии свободы.

Наконец два человечка вставили ключ, и вот свобода!

Осталось дождаться только профессора Марса, чтобы устроить ему достойную встречу.

Человечки ожидали прихода профессора, попрятавшись за книгами. Нейлоновые нити были натянуты поперек комнаты. Что сделает профессор, когда они потребуют от него секрет увеличения роста? Будет молчать? Но Боб полагал, что знает, как сломить его сопротивление. Конечно, угрозами. Но не сказано ли в Писании: поднявший меч от меча и погибнет?

Сколько же можно ждать? Хлопнула дверь в вестибюле, затем в коридоре зазвучали тяжелые шаги.

— Это он, — прошептал Боб Моран. — Приготовиться…

Прошло еще несколько секунд, и на пороге возник силуэт. Это, без всякого сомнения, был Антуан Марс.

Серым пятном выделялась его рубашка, а в слабом свете, сочащемся из окон, поблескивали очки.

Марс протянул руку к выключателю, но свет, естественно, не загорелся. Возможно, ученый выругался или просто вскрикнул от неожиданности, но до человечков донесся шум, похожий на громовые раскаты, поскольку аппарат-переводчик отсутствовал.

Наконец, решив включить настольную лампу, Марс, как перед ним Жюстиньен, направился к столу. Но, сделав несколько шагов, попал в ловушку. Он покачнулся и потерял равновесие, а тут еще Боб Моран вскочил ему на плечо. Раздался страшный шум падения. Профессор растянулся на полу, а человечки бросились на помощь Морану. Вскоре ученый очутился в том же положении, как в свое время Боб. Очки с него упали, глаза бешено вращались, губы шевелились, видимо произнося какие-то слова, но ни Моран, ни его товарищи не могли его понять.

— Нужно найти его аппарат-переводчик, — проговорил, задыхаясь, Моран.

Аппарат нашли в нижнем ящике классификатора. В него вставили батарейки, включили и надели на голову Марса. И тут же зазвучал его голос:

— Что это значит? Вы меня слышите? Сейчас же освободите меня!..

Чтобы было удобнее беседовать, Боб Моран взобрался на стопку книг.

— Хватит командовать, господин профессор. Ваше время кончилось. Теперь командую я, а вам придется отвечать за свои преступления…

Искаженное гневом лицо ученого повернулось к говорившему.

— А, так это вы, командан Моран! — бросил он. — То-то я сомневался, оставлять вас в живых или нет…

— Теперь уж поздно предаваться пустым сожалениям, — перебил его Боб. — Раз бутылка открыта, вино нужно пить, как говорят у нас.

— Последний раз требую освободить меня!