Невидимый враг

Хранилище было сделано в форме куба со сторонами в три метра. Все стены покрывали стеллажи с выдвижными коробками величиной с сигарную. Многие из них были выдвинуты и открыты, но не было ни одного человека, который бы мог это сделать. Всего несколько секунд назад таинственный вор возился в сейфовой комнате, трудился, вскрывал коробки, даже зажег свет. И тем не менее комната была пуста!

Не зная, что и подумать, Боб застыл на пороге. Но вдруг его внимание привлекла одна деталь. Вентиляционное отверстие, которое он заметил, когда несколько часов назад заходил в сейфовую комнату, ранее было закрыто решеткой. Теперь же от нее осталось только несколько прутьев.

Боб и сторож направились к вентиляционному отверстию. Сторож поднял руку и коснулся пальцем остатков решетки.

— Вы действительно считаете, что они спустились отсюда? — спросил он плохо повинующимся голосом.

Боб пожал плечами.

— По-моему, здесь нет никакого сомнения. Другого отверстия нет.

— Иначе говоря, речь идет…

— …не о людях, — закончил Боб.

Говоря все это, он чувствовал присутствие в комнате кого-то постороннего.

Чувство это все усиливалось и усиливалось.

Затем случилось невероятное. Позади Боба и сторожа послышалось какое-то шуршание, как будто пробежала мышь, и свет разом погас. Они очутились в кромешной тьме.

— Что такое? — крикнул сторож. — Что случилось?

Но Моран не успел ответить. Он почувствовал какое-то движение у ног, затем что-то быстро опутало его лодыжки. От резкого толчка он полетел навзничь, ударился головой о стену и потерял сознание.

Когда Боб пришел в себя, он лежал на старой кушетке в подсобке, а вокруг толпилось несколько человек, среди которых он увидел Жака Принца. Неподалеку в кресле лежал ночной сторож, казавшийся скорее мертвым, чем живым, но тем не менее исправно поглощавший из стаканчика ром большими глотками.

Принц увидел, что Боб очнулся. Налив в стакан из бутылки, он протянул напиток Морану, говоря:

— Я думаю, это тебя подлечит, Боб.

— Какое тут лечение! — бросил тот, правой рукой отстраняя стакан, а левой массируя затылок. Затем произнес: — Хотел бы я знать, кто сыграл со мной эту гнусную шутку…

— Мы тоже хотели бы это узнать, — сказал Принц. — Мы обнаружили тебя и сторожа бездыханными в сейфовой комнате, связанными нейлоновой леской.

— Связанными, — пробормотал Боб. — Наверное, это произошло, когда я отключился…

— Ну а все-таки, Боб, что с вами произошло?

В нескольких словах Моран ввел Принца в курс событий, начав с того, как их со сторожем заманили в сейфовую комнату. Рассказал, как они обнаружили снятую вентиляционную решетку. Даже не снятую, скорее, вскрытую, как консервная банка. И как они очутились в темноте, прежде чем потеряли сознание.

В этот момент довольно-таки молодой человек в неописуемого цвета плаще, со взглядом инквизитора, ведущего допрос еретика, вмешался в разговор:

— И вы хотите заставить нас поверить, что в сейфовой комнате никого не было? А вас, конечно, оглушил невидимка…

— Не знаю, был ли нападавший действительно невидимым, — ответил Боб, — но могу поклясться, что я его не видел. А может быть, их было несколько. Раз они смогли проникнуть через вентиляционные ходы, то, конечно, смогли и открыть коробки.

— А есть и другое объяснение, — опять вмешался молодой человек. — Вы и сторож были сообщниками похитителей. Вы их впустили, а потом разыграли комедию и рассказываете нам бабушкины сказки.

Гнев исказил лицо Боба Морана. Он медленно поднялся и произнес, обращаясь к обвинителю:

— Если вы произнесете еще нечто подобное, я растолкую вам, как и любому другому полицейскому, что молчание — золото…

Жак Принц счел необходимым вмешаться. Он мягко подтолкнул Боба к кушетке.

— Успокойся, Боб. Не сходи с ума. Комиссар Ферре не собирался тебя обидеть. Тем не менее невидимый враг проник и сюда, несмотря на все ваши усилия, и стянул что-то около сорока миллионов в драгоценных камнях. Так что вполне понятно, что комиссар несколько потерял свое хладнокровие, как и все мы, впрочем.

Боб Моран тихо склонил голову.

— И есть от чего, — признал он. — А я-то еще собирался вам помочь. Но мое участие бессмысленно, это как если бы поместить спасательный плот посреди Сахары. Конечно, невидимки знали о нас со сторожем, но это не помешало им совершить свое преступление, как будто нас здесь и не было.

— Ты, Боб, сделал все, что мог…

— Вот именно. Все, что мог, но смог-то не так уж и много. А тут еще меня обвиняют в пособничестве ворам.

Боб снова опустил голову и поморщился.

— Зря я влез в это дело с невидимками, какими-то учеными обезьянами, способными таскать драгоценные камни, которые могут оценить лишь эксперты Бриллиант-клуба… Я не Шерлок Холмс, и после этой ночи лучше всего выйти из игры…

Он встал, и на этот раз его никто не остановил, даже Принц.

— Да, — сказал он решительно. — Выхожу из игры. Извини, старина Жак. Хотелось оказать тебе услугу, но…

И Моран, пожав плечами, покинул подсобку, пересек магазин и вышел на улицу, чтобы сесть в свою машину, которую он поставил неподалеку. Заря только-только занималась, но группки зевак уже толпились возле обворованного магазина.

Вдруг Боб вздрогнул: метрах в десяти впереди него шел человек. Он был виден со спины, но тем не менее не составляло никакого труда узнать старый потрепанный редингот и нечесаные сивые волосы. Это был тот самый человек, которого Моран увидел несколько дней назад возле ювелирного магазина Бертье.

Глава 3

«Что он здесь делает? — спросил себя Боб Моран, следя взглядом за незнакомцем. — Второй раз он встает у меня на пути, и каждый раз возле ограбленного невидимками ювелирного магазина…»

И тут Боб вспомнил о словах, которые он прочел по губам незнакомца: «Человек… проскользнуть в столь узкое отверстие?.. А почему бы и нет?..»

Моран вспомнил старую примету, что преступника всегда тянет на место преступления.

«А может быть, это и есть один из невидимок? — спросил себя Боб Моран, продолжая следить за удаляющимся незнакомцем. — Правда, хоть он и не толстяк, но при всей своей худобе вряд ли сможет проскользнуть через вентиляционное отверстие…»

Рассуждая так, Боб чувствовал непреодолимое желание отправиться вслед за человеком в рединготе. Он заметил, как тот сел в старый «ситроен», припаркованный у края тротуара, неподалеку от его машины. Боб в свою очередь занял место за рулем своего спортивного «ягуара» светло-серого цвета, всегда готового к соревнованиям, как скаковая лошадь хороших кровей.

Через несколько секунд обе машины уже ехали в сторону площади Этуаль. Боб постарался запомнить номер преследуемой машины на случай, если он ее потеряет. К счастью, у него уже был опыт в делах такого рода, поэтому он спокойно следовал за «ситроеном», стараясь не слишком к нему приближаться.

Человек в рединготе жил в Курбвуа, на улочке, которая даже не заслужила никакого названия, в старом большом доме, окруженном огромным запущенным садом. Здание наверняка было построено в конце прошлого века, о чем свидетельствовали разваливающиеся балконы с торчащими ржавыми прутьями.

Развернувшись, «ситроен» остановился перед решеткой, окружавшей сад. Человек в рединготе вышел из машины, открыл ворота и загнал ее во двор.

За те несколько минут, пока все это продолжалось, Боб Моран тоже успел выйти из машины. Прикинувшись обыкновенным пешеходом, он медленно шел вдоль решетки. У входа он заметил позеленевшую от времени медную табличку. «Проф. Марс», — прочитал Моран.

Сквозь прутья ограды Боб старался рассмотреть, что творится внутри. Но все, что было видно, — это старенький «ситроен», стоящий возле входа в дом, а на крыльце с полдюжины бродячих котов.

— Может быть, он такой же профессор Марс, как я матушка Мишель, но любить кошек ему никто не может запретить, — прошептал Боб Моран.

Он подумал, что, возможно, было бы лучше прямо зайти в дом и попытаться собрать сведения о профессоре Марсе, так как заинтересовавший его человек в старом рединготе мог вовсе и не быть профессором. Однако он понимал, что без рекомендаций его могут не принять. Место, которое профессор избрал для проживания, говорило о том, что он не нуждается в чьем-либо обществе.

Вновь сев в машину, Боб Моран вернулся к себе на улицу Вольтера. Войдя, он тут же набрал номер своего хорошего друга профессора Клэрамбара, известного археолога.

— Алло, профессор? У телефона Боб Моран… Я хотел бы получить у вас кое-какие сведения…

— Не стесняйтесь, Боб. Если я смогу вам помочь…

— Известен ли вам некий профессор Марс?

— Вы говорите об Антуане Марсе?

— Возможно, и о нем… Тот, кто меня интересует, это человек под шестьдесят, сивые волосы, очки в стальной оправе. Одет очень небрежно, донашивает старый редингот и, кажется, никогда не чистит ботинки.

— Да. Пожалуй, это он, Антуан Марс, — решил профессор Клэрамбар. — А зачем он вам понадобился, Боб?

— Мне бы хотелось знать его специальность и все прочее, что вы можете о нем сказать.

— Ну, хорошо. Марс — ученый-атомщик с мировым именем. Хотя он и не очень любит публиковать свои работы, его труды по вопросам структуры атома пользуются заслуженной известностью. Он член Академии наук…

— Он богат?

— Полагаю, что денег у него хватает, чтобы не испытывать никакой нужды ни в чем.

— Скажите, профессор, может ли Марс каким-либо образом интересоваться криминалистикой?

На этот раз профессор Клэрамбар заколебался и ответил не сразу.

— Интересуется ли Антуан Марс криминалистикой? — наконец произнес он. — Пожалуй, нет, не думаю. Его единственное хобби — оловянные солдатики, которых он коллекционирует. А, совсем забыл! Еще он любит кошек… Ну а что касается криминалистики, вряд ли, по крайней мере, мне об этом ничего не известно…

— Еще один вопрос, профессор. Вы близко знакомы с Марсом? Можете ли вы рекомендовать меня ему?

— Близко — нет, но я с ним встречался в разной обстановке и полагаю, что могу дать такую рекомендацию…

— Спасибо, профессор. Может быть, вы позвоните ему и скажете, что я представляю журнал «Рефлет», который собирается опубликовать серию статей, касающихся личной жизни великих ученых нашего времени…

— Судя по вашему тону, Боб, это только предлог.

— Конечно, профессор, но представьте себе, что речь идет о поступке на благо общества…

— Я понимаю, Боб, и верю, что не стану соучастником каких-то махинаций. Я позвоню Марсу. А вы мне перезвоните, чтобы узнать результат…

Они повесили трубки. А через четверть часа профессор Клэрамбар сказал:

— Я связался с Марсом, и он согласен встретиться с вами в три часа дня. Но скажу прямо, Боб, я ничего не понимаю.

— Извините, профессор, но пока не могу ничего вам сказать по этому поводу дополнительно. Однако уверяю, что позже введу вас в курс дела… Большое спасибо за помощь…

Повесив трубку, Боб вынул из ящика бюро нечто вроде продолговатой хромированной зажигалки, которая в действительности являлась фотоаппаратом «Минокс». Он быстро открыл аппарат, вложил в него новую кассету, затем сунул в карман и улыбнулся.

— Ну вот я и готов встретиться со странным профессором, — сказал он вполголоса. — Наверное, я ошибаюсь на его счет, и тогда мне придется подготовить статью. Мысль о серии статей о великих ученых была неплоха. Нужно только договориться с «Рефлет».

Рассуждая таким образом, Боб искал оправдание несколько нескромному посещению профессора Марса. Он просто не представлял, что ученый-атомщик мог быть «невидимым врагом» общества. Однако какой-то внутренний голос подсказывал ему, что стоит пойти по этому следу.

Остановив машину неподалеку от дома профессора Марса, Боб Моран пешком направился к воротам. На ходу он старался понять, что им движет, ибо еще утром, после разговора с комиссаром Ферре, твердо решил не вмешиваться больше в это дело. Но как только он увидел профессора Марса, ему опять захотелось заняться делом невидимок.

Так ничего и не решив, он наконец подошел к воротам, изо всех сил дернул заржавленное кольцо и услышал звук колокола.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем зазвучали шаркающие шаги. Они приближались. Наконец засов со скрипом открылся, и перед Бобом предстал некто длинный и тонкий с плохо выбритым лицом, напоминающим лезвие ножа, и одетый в потертый лакейский жилет. Поскольку он не произнес ни слова, Моран вынужден был начать.

— Моя фамилия — Моран, — заявил он. — Профессор Марс предупрежден о моем визите…

Пока Моран говорил, слуга внимательно следил за его губами, как это делают глухонемые. Он молча показал рукой на дом и отошел в сторону. Моран понял, что его приглашают войти. Немой закрыл за ним калитку и снова сделал приглашающий жест. Следуя за своим проводником, Моран направился к дому, который тяжелой громадой возвышался метрах в двухстах. Двери и окна казались глазами и пастями, а само строение было словно покрыто плесенью. «Прямо-таки как кусок сыра», — подумал Боб, который иногда страдал излишним воображением.

Проходя по аллее, Моран не мог не обратить внимание на многочисленных кошек и котов, сновавших тут и там. Они были всех цветов, всех пород, от обыкновенного домашнего зверька в серой шубке до самых редких — ангорского, персидского или сиамского. Кроме того, среди них бродила масса всяких метисов.

— Думаю, что профессор Марс не просто любитель, — проговорил Боб, не опасаясь быть услышанным глухонемым, — он скорее коллекционер. И стоит это ему, наверное, довольно дорого…

Наконец Боб Моран и его проводник подошли к дому. Слуга впустил гостя в длинный, выкрашенный в черно-белые цвета коридор с голыми стенами. Отовсюду веяло холодом. Морана ввели в кабинет, главным украшением которого являлась черная доска, покрытая геометрическими фигурами, химическими и физическими формулами, а также многочисленные залежи разного рода книг. В центре комнаты находился стол, беспорядочно заваленный бумагами, за которым восседал профессор Марс. Он был в том же допотопном рединготе и приподнялся, заметив посетителя.

— Господин Моран? — спросил он.

Его глаза за стеклами очков приняли вопрошающее выражение. Боб слегка поклонился.

— Да, это я.

Тут он заметил широкий камин, по обе стороны которого стояли витрины из очень толстого стекла, где располагалась огромная коллекция оловянных солдатиков. Небольшая часть была даже выставлена на каминную полку. Фигурки были высотой около семи сантиметров.

Профессор Марс указал посетителю на кресло.

— Присядьте, если хотите, господин Моран.

Во время разговора профессор не переставал разглядывать Боба Морана, как какое-то экзотическое животное.

Боб Моран задавал ему вопросы с той пунктуальностью, которую он заранее продумал, и столь же пунктуально отвечал ему профессор. Боб заносил его ответы в маленькую записную книжечку, которую вынул из кармана. Когда же речь зашла о конкретных разработках профессора, тот отказался отвечать, ссылаясь на то, что это тайна. Не настаивая, Моран заговорил об оловянных солдатиках, спрашивая, когда их хозяин увлекся этим собирательством. Как видел из своего кресла Боб, солдатики в основном относились к старым временам. Тут были греческие гоплиты, римские легионеры, наемники меровингов, кавалеристы гуннов, нормандские пираты, прислужники каролингов, арбалетчики, жандармы пятнадцатого и шестнадцатого веков, алебардщики, ландскнехты, рейтеры, мушкетеры, кирасиры, драгуны, гусары, турецкие янычары, египетские мамелюки и целая куча современных военных.

Когда профессор с некоторым напряжением ответил на все задаваемые Мораном вопросы, интервью подошло к концу. Боб вытащил из кармана «Минокс», перевел кадр и спросил:

— Разрешите сделать несколько снимков?

После этого, не дожидаясь ответа хозяина, он сделал целую серию снимков в разных ракурсах. После этого повернулся и сделал несколько снимков кабинета. Свет, бьющий из окон, позволял ему надеяться, что фотографии получатся вполне сносными. Посмотрев, что в кассете еще остались кадры, он подошел к витрине с солдатиками и начал снимать их с близкого расстояния. Но тут резко и сухо прозвучал голос профессора Марса:

— Хватит, господин Моран!