Любимец богов

-- Безусловно. Я могу и не быть рабом, но при этом быть шутом. Ведь совсем не обязательно быть одновременно на двух должностях - раба и шута. Это возлагает ответственность и заставляет многое скрывать....

-- Ты можешь это доказать? - Мондрагон был заинтересован.

-- Ну, к примеру, - Мат Фаль понизил голос, - Алый Совет играет роль мудрых советников, но это не мешает им мечтать о большем и до поры до времени скрывать свои устремления, - Поскольку толпа уже разошлась, его слова слышал только король. Асмуг чуть в стороне что-то сурово втолковывал Гарету, который покаянно опустил голову и не знал, куда деть руки.

-- Ты знаешь больше, чем кажется, - Мондрагон внимательно вглядывался в лицо собеседника, - Почему же ты хочешь быть моим шутом?

-- Не каждый день можно приобрести шута и верного советника в одном лице, - Фраза привлекла внимание подошедшего Асмуга. Гарет, бросив последний взгляд, полный ярости на своего так и не побежденного противника, отошел обратно на тренировочный квадрат, вымещая свою злость на чучеле.

-- О, шутов полно! - Асмуг обвел рукой двор, а его взгляд с насмешкой остановился на Гарете.

-- Да, это так, - Мгновенно ответил Мат Фаль, - Глупцов полно, но умного шута найти достаточно трудно. А такой шут в два раза ценнее рыцаря-тугодума. - Ученик Фиднемеса не преминул бросить быстрый взгляд на Мондрагона, тот понял задумку.

-- Хорошо. - Произнес король, подумав несколько секунд, - Ты мой шут и подчиняешься только мне. Тебе открыт доступ в любой уголок замка, никто не смеет тебе чинить препятствия, - Голос короля раскатом пронесся по двору, предупреждая всех. Затем он махнул Асмугу и, резко развернувшись, проследовал внутрь замка.

Мат Фаль, отстав в коридоре, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Мондрагона. Задумка удалась, и теперь необходимо правильно распорядиться открывшимися возможностями. Но главное при этом, соблюдать крайнюю осторожность....

10.

Первые дни жизни среди обитателей замка показались Мат Фалю безумно тягостными. Ему еще никогда не было так до отчаяния одиноко. Где-то в Роще остался его брат Мак Гири, почти всегда сопровождавший его и прикрывавший спину. Мало того, стать незаметным и затеряться тоже не получилось, поскольку после устроенного им представления во дворе, Мат Фаль был постоянно на виду. Это был тем опаснее, что по двору постоянно ходили приспешники Алого Совета, в числе которых были и ученики Фиднемеса.

Молодые рыцари тоже не собирались забывать оскорбления, нанесенного Гарету. В своем молчаливом единении они всячески стремились досадить "шуту", не пропуская ни одно его появление во дворе замка, не говоря уже о подножках, попытках столкнуть даже со стены и открытых оскорблениях во время общего ужина, когда в него кидали обглоданные кости или якобы нечаянно выливали вино. Слуги, подстрекаемые этими же забияками, игнорировали Мат Фаля. Здесь ученик Фиднемеса вынужден был применить всю свою хитрость и изворотливость, чтобы просто поесть. Однако положительным моментом было то, что игнорирование распространялось и на выделенную ему комнату у подножия одной из башен в самом дальнем коридоре. Это было единственное место, где можно было спокойно вздохнуть, не ожидая подвоха, и даже немного потренироваться, чтобы поддержать физическую форму.

Присутствуя на всех совещаниях Мондрагона, Мат Фаль сумел понять несколько вещей. Алый Совет все еще выжидает, значит, за Нираксом действительно кто-то стоит, а конфликт за власть лишь способ отвлечь от реальных планов советников. Именно отсутствие достаточной информации сохраняло надежду избежать войны, перенеся все действия в плоскость магического конфликта. Однако вскоре стали поступать сведения о целых ордах оборотней и другой нечисти, уничтожающих целые поселения. Надежда на сохранение мира становилась все более призрачной. Асмуг решил обезопасить собственные владения, поэтому поспешил покинуть Раглан, прихватив с собой и сына. За прошедшие дни Герцог стал испытывать почти болезненную ревность, поскольку новоявленный шут стал необходим как воздух, и Мондрагон не желал принимать решения без него. Асмуг признал в итоге, что советы Феарна всегда разумны и обдуманны, а король всегда прислушивается к ним, оставив свои попытки решать все вопросы напролом. Герцог, нехотя, согласился, что оставляет своего царственного друга в надежных руках, и конца света до его возвращения можно не ждать. Если бы знал Асмуг, насколько конец света близок....

Значительной проблемой оказался и наследник престола. У Мат Фаля сразу же не сложились отношения Эйдуффом, который не испытывал симпатии даже к собственному отцу. Этот мужчина, больше всего любивший охоту, мало интересовался государственными делами. Обладавший большим самомнением Эйдуфф любил, когда его восхваляли. Принц купался в восхищении служанок, поскольку из молодых аристократок в замке была только принцесса Гвиддель. Больше всего он гордился своей фигурой с хорошо развитыми мускулами, поэтому он проводил время, если не на охоте, то во дворе замка, где его могли видеть служанки и приходящие в замок крестьянки, на которых он порой открывал настоящую охоту. Он был также авторитетом и для молодых рыцарей. Эйдуфф считал, что взгляды, подобные взглядам Асмуга, устарели. Рыцарь - выше всех, остальные обязаны исполнять его пожелания. Мат Фаль сжимал кулаки, не имея права наказать принца. Волшебник не понаслышке был знаком с выходками молодого поколения рыцарства, которые вытаптывали крестьянские поля и топтали всходы, а также все, что попадалось на их пути - мелкий скот, птицу и детей. Ученики Фиднемеса могли помогать сельским жителям тем, что портили погоду и разгоняли дичь, мешая охоте, да еще насылать рой ос. На последнюю выходку осмеливался только Мат Фаль, ибо в ином случае за пострадавших лошадей могла грозить кара со стороны Эпонис. Узнав наследного принца поближе, Фаль начал подозревать, что Эйдуфф каким-то образом связан с Алым Советом.

Мондрагон всегда ценил умных людей и как всякий разумный правитель знал, что такими людьми нельзя пренебрегать. Он стал частенько вызывать шута, чтобы тот высказал свое мнение. Мат Фаль оценивал все случавшееся вслух, давая возможность королю проследить за построением его умозаключений. Постепенно все пути сводились к одному - войны не избежать, но можно немного потянуть время. Однако Мондрагон никак не хотел принять факт возможной измены собственного сына.

Везде и всюду Мат Фаль вынужден был следить за каждым своим словом, жестом, за любым, кто обращал на шута слишком часто ненужное внимание. Шпионы были повсюду. Алый Совет сумел расколоть общество изнутри, а это было опаснее всего. Мондрагон не был уверен в верности баронов и даже Герцогов, а волшебник не мог подсказать, не выдав себя. Совет выдвигал все новые и новые требования. Мат Фаль оказался в роли гонца, относя и принося послания. Обстановка накалялась с каждым днем. В один из дней Алый Совет пожелал возродить древнюю традицию назначать короля на определенный срок и смещать его по своему усмотрению.

-- Так не может дальше продолжаться! - восклицал Мондрагон в который раз. Мат Фаль сидел на подоконнике и наблюдал за королем уже в течение получаса, после того как доставил последнее требование Алого Совета.

-- Прежде всего, необходимо обдумать последствия, - заговорил Мат Фаль. Мондрагон остановился прямо перед ним.

-- Что ты имеешь в виду?

-- На рыцарей в замке положиться нельзя. Ваш сын...

-- Да, да... - махнул рукой Мондрагон, перебивая собеседника. - Оставь моего сына. Он охотится..., - Фаль только покачал головой. Подобная слепота могла стоить королю даже жизни.

-- Почему-то мне кажется, - потер левую бровь ученик Фиднемеса, - Что если бы Совет располагал своими собственными силами к данному моменту, он бы не оттягивал время, выдвигая несуразные требования в таком количестве.

-- Ты считаешь... - Глаза короля сверкнули. Он понизил голос.

-- Именно, - так же тихо произнес Фаль. - У Совета нет сил, он просто тянет время, отвлекая нас.... Кто-то не дает разрешения. Кто-то, стоящий за всеми ними.

-- А меня пугаешь ты, шут. - Мондрагон попытался заглянуть в глубину глаз юноши, но это оказалось невозможно. В очередной раз король вынужден был отвести взгляд. Он резко добавил. - Иногда мне кажется, что ты не совсем тот, за кого выдаешь себя, - Мондрагон пригладил усы, задумавшись.

-- А что если теперь мы напугаем Совет, - улыбнулся Мат Фаль, отвлекая внимание короля.

-- Каким образом? - Мондрагон всегда подхватывал налету затеи своего шута, иногда желая, чтобы казалось, что идея исходит от него.

-- Представим на миг, что у нас есть силы и возможность выставить им ультиматум. В эту игру можно играть вдвоем, - собеседники обменялись взглядами и стали похожи на двух мальчишек-сорванцов, замышляющих очередную пакость своим родителям. Иногда король ловил себя на мысли, что ощущает себя как в юности, когда они с Асмугом вдвоем противостояли, как им казалось, всему миру.

-- Идем, - сорвался с места Мондрагон. Мат Фаль успел прихватить королевский плащ и поспешил следом, дав знак стражникам, оставаться на своих местах.

Чтобы перейти из одной части замка в другую можно было выбрать два пути. Первый проходил через весь двор, лестницу в башне и одну из крепостных стен. Здесь, вплотную примыкая к скале, располагалась самая древняя часть замка. Гораздо позже была достроена та половина, которая словно стекала по скале в долину. Именно поэтому части замка оказались разделенными старой крепостной стеной, которую не стали разрушать из соображений безопасности. Теперь же эта стена стала границей, поддерживая баланс сил. Вот только, сколько будет продолжаться эта видимость защищенности?

Второй путь лежал изнутри через длинные галереи замка. Заметить переход из одной части замка в другую можно было только по смене караульных, расставленных вдоль стен. Однако Мондрагон, устремившись вперед, не замечал всего этого. Мат Фаль же пристально рассматривал галереи, запоминая дорогу. Он был единственным, кто чувствовал колдовство, пропитавшее стены замка. Стражников короля сменили ученики Фиднемеса. Низко надвинув капюшоны, они стояли, словно призраки в полутьме. Стояла странная, навевающая ужас, тишина. Шаги короля отдавались глухим эхом в низких сводах древней части галереи. Казалось, за незваными гостями наблюдают сотни невидимых глаз. Любой, попадавший в эту часть замка, испытывал дискомфорт, ощущая себя, словно запертым в тюрьме. Атмосфера была рассчитана, чтобы любой человек был подавлен ужасом еще до встречи с Алым Советом.

Мондрагона же не так просто было запугать. Он даже бровью не повел, когда его попытались остановить два ученика в черных плащах, отделанных изнутри алым, так что этот цвет казался кровью на отворотах широких рукавов и капюшона. Мат Фаль собрал все силы, чтобы стать неприметным и неузнаваемым, убрав всю свою магию под жесткий контроль, от которого его начинало бить мелкой дрожью. За следующим поворотом перед ними оказались высокие массивные двери с причудливыми ручками в виде сплетенных в клубок мифических животных. Мондрагон, даже не останавливаясь, с ходу распахнул их с кажущейся легкостью и шагнул вперед. Мат Фаль проскользнул в уже закрывающиеся двери. Он боялся даже прикасаться к чему-либо в этой части замка, ведь каждая вещь могла оказаться колдовской ловушкой. Очутившись внутри, Мат Фаль инстинктивно выбросил из головы все мысли, все, что могло бы разоблачить его, и, наоборот, заполнил голову образами служанок, жарящегося на вертеле сочного мяса и стал в уме напевать солдатские песенки. Сделав это, молодой человек позволил себе более свободно осмотреться. Только сейчас он заметил, что они оказались в огромном зале, весь центр которого занимал длинный массивный стол. За ним собрался весь Алый Совет. Советники сидели на креслах с высокими спинками, и их взгляды были обращены на дерзнувшего прервать их короля. Мондрагон стал выдвигать свои требования, перебиваемый то и дело кем-то из советников. Мат Фаль же ничего этого не слышал, будто потеряв слух. Впервые он видел их всех сразу, ощущая исходившее зло. Оно было видимо, почти осязаемо, протянув щупальца к ним.... Никогда еще Фаль не чувствовал себя столь беззащитным и беспомощным. Затаив дыхание и вжавшись в стену позади короля, ученик Фиднемеса вглядывался в лица тех, кто желал властвовать над миром, нарушив древние законы. Одетые в алые мантии, отороченные волчьим мехом, тринадцать колдунов представляли собой внушительное зрелище, несмотря на странно худые бледные лица. Наконец, взгляд Мат Фаля упал на Ниракса, сидевшего во главе стола в высоком резном кресле, спинка которого, возвышаясь над его головой, изображала не Арторикса, а незнакомого бога с жуткой ухмылкой. Главный советник был относительно молод, особенно для статуса, на который претендовал, и должности, которую занимал. Черты его лица были пропорционально красивы, а темные глаза горели ненавистью, глядя на взволнованного Мондрагона. Ниракс осознавал свою силу и был настолько уверен в ней, что не обратил внимания на скромно стоявшего у дверей спутника короля.

Они встречались в Фиднемесе, только сам Главный Советник этого не помнил. Ниракс покинул Рощу сразу же после того, как провалил обряд посвящения. А Мат Фаль, только появившись среди учеников, еще вызывал недоверие у многих наставников, не видевших происшедшего у священного источника и не слышавших Эпонис. Ниракс же больше не возвращался в Фиднемес, а о его стремительной карьере стало известно лишь после назначения на пост Главного Советника. Лэрд Морк Руадан, ощутив зло, предпочел отступить, приняв замыслы Мат Фаля, особенно после предательства некоторых наставников и учителей, входивших сейчас в состав Алого Совета. Сам Фаль мог быть уверен, пока взгляды советников направлены на короля, сам Ниракс, скользнувший взглядом по сжавшейся фигуре шута, не осмелившегося поднять глаза, не узнает его.

-- Это переходит все границы! - прогремел голос Мондрагона, внезапно ворвавшись в мысли Фаля, так что последний вздрогнул, отводя завороженный взгляд от главы Совета.

-- Мы желаем, - продолжил, видимо, свою речь Ниракс, которую Фаль не услышал, погрузившись в свои мысли,- чтобы отныне все указы были утверждены нами...

Мат Фаль вновь стал напевать про себя солдатские песенки. Значит, все дело в новом боге. Он дает им силы, он стоит за их решениями и руководит их действиями. Пока советников тринадцать, сразу со всеми совладать будет невозможно. Но поодиночке они слабы. Мат Фаль почувствовал особую магию, она связывала силы и, в то же время, забирала. Это был новый бог, питающийся их магией, их жизненной силой. Необходимо найти святилище этого бога и понять источник его могущества.... В любом случае нужно разрушить магическое число "тринадцать", тогда и только тогда можно будет сделать следующий шаг. Сейчас главное не выдать себя. Алый Совет обладает огромной властью и опутал страну невидимой паутиной, но не все в нее попались...

Мондрагон резко развернулся и стремительно вышел за двери, едва не сбив с ног задумавшегося Мат Фаля, который был рад покинуть территорию врага. Если бы хоть один из советников не был бы столь самонадеян и ослеплен властью, он бы проникнул в мысли королевского шута...

Закрывая дверь, Фаль обернулся и на минуту застыл, пораженный произошедшей переменой. Будто ветер сорвал маски с Алого Совета, чьи лица исказила злоба и ненависть. Взгляд Ниракса остановился на спутнике короля, почти соприкоснувшись с ним взглядом. Однако в этот момент советники вскочили со своих кресел, кто-то подбежал к Нираксу, что-то взволнованно говоря, и тем самым отвлек внимание главного советника от шута.

-- Пора брать власть в свои руки! - воскликнул один.

-- Именно, - подтвердил второй. - Уберем короля, а затем разберемся с остальными.

-- Останутся только те, кто примет власть Уркама! - громко произнес Ниракс, а Фаль, прикрыв дверь, последовал за Мондрагоном.

Ошибка противников и приверженцев Алого Совета состояла в неведении. Они не знали, что советники и те, кто на их стороне, поклоняются другому богу, даже Мондрагон до сих пор этого не понял. Умение соединять мелочи в единую цепь, а также магическое чутье подсказали Мат Фалю, позволили почувствовать волю этого бога в поведении и словах советников. Задача усложнилась. Бороться против бога им еще не приходилось. Выдержат ли они это испытание?

11 .

Только некоторое время спустя Мат Фаль осознал, что все произошедшее в зале Алого Совета, было его первой победой. Советники так и не поняли, что рядом с ними постоянно находится лазутчик, умело направляющий действия короля и снимающий чары с замка. Люди заметно стали веселее, угнетающее состояние исчезло, а агрессия рыцарей проявлялась очень редко и только на шута, который стремился все обернуть в добродушное поддразнивание.

Идя через двор замка, задумавшись, Мат Фаль оказался почти сметенным лошадью. Животное, почуяв оборотня, захрапело и встало на дыбы. Только поистине звериные чувства позволили молодому человеку мгновенно успокоить дитя Эпонис и услышать тихий вскрик. Бросившись вперед, Фаль поймал в свои объятия хрупкое девичье тело, и утонул в фиолетовых глазах. В его руках была принцесса Гвиддель, которую он уже не раз видел в замке, у короля Мондрагона или во дворе и обязательно в сопровождении двух-трех служанок. Мгновение, показавшееся вечностью, перенесло его туда, где не было шума двора и посторонних глаз. Мат Фаль не слышал окрики, не видел бегущих рыцарей, поглощенный ощущением нежного прикосновения маленьких рук и любопытного, хотя и немного испуганного, взгляда, наслаждаясь румянцем смущения на нежных щеках. Заставив себя очнуться, словно избавившись от воздействия какой-то магии, Фаль осторожно поставил девушку на ноги, отойдя от нее на пару шагов, как и пристало по этикету. Гвиддель, схватив повод лошади, доверчиво тыкавшейся мордой в плечо странного молодого человека, пошла в сторону конюшни. Удар, обрушившийся на ученика Фиднемеса, бросил его на землю, в левой части лица разлилась боль.

- В следующий раз будешь смотреть по сторонам, шут, - раздался голос одного из рыцарей.

- И не смей касаться своими руками принцессы, ничтожество, - Эйдуфф откровенно наслаждался ощущением власти. Но для Мат Фаля важнее был взгляд фиолетовых глаз, брошенный украдкой назад, где молодой человек сидел в пыли двора.

Мат Фаль заставил себя забыть этот случай, у него была другая цель. Стараясь не привлекать излишнего внимания, ученик Фиднемеса начал активные поиски святилища нового бога. Изучая каждый закоулок, каждый проход в замке, все труднее становилось скрывать свои силы. Любой неверный жест мог разрушить все, что было сделано за прошедшее время. Мат Фаль был постоянно настороже, следя за своими движениями, словами, жестами, держа под контролем магию и чары. Он знал, что однажды напряжение может выплеснуться, и тогда жди беды. От него зависят жизни сотен людей, входивших в заговор, и еще тысячи, которые могут погибнуть, если Алый Совет победит. Поэтому для короля он оставался ненавязчивым советником, которого все чаще Мондрагон требовал к себе, для рыцарей - трусом и тихоней, для слуг - чужаком, который умеет не только лечить, но и хорошо разбирается в приправах, для Алого Совета - безмолвным и очень исполнительным гонцом короля. Иногда Мат Фаль чувствовал, что силы на пределе, и тогда ему хотелось выйти за стены замка и вернуться в Фиднемес. Он поднимался на стену ночами и с отчаянием и болью смотрел вдаль, стараясь услышать шорох листвы и скрип старых дубов Священной Рощи. Но приходил рассвет, и отчаяние отступало. И ученик Фиднемеса вновь играл свои роли, зная, что должен сделать все от него зависящее, даже если это кажется невозможным.

В один момент его пребывание в замке стало более радостным. В тот вечер он вновь, исследовав часть замка, был на стене, и возвращался далеко за полночь. Он уже понял, что из замка стали пропадать люди, особенно дети. Но расследование следовало пока приостановить. Сегодня было полнолуние, и нужно было вернуться в свою комнату, чтобы не поддаться ее чарам. Силы и так были на пределы, нервы натянуты как струна. Взрыв мог произойти в любой момент. Фаль не хотел встречаться ни с караульными, ни с кем бы то ни было. Он знал одно, необходимо выспаться, подавив в себе кипящее отчаяние и навязчивое стремление уйти. Проходя обходными путями через кухню, молодой человек решил взять что-нибудь перекусить. Было тихо, факелы давно погасли, оставив в воздухе запах гари. Фаль открыл дверь и огляделся. Ему не нужен был свет, он прекрасно видел в полной темноте. Но чье-то присутствие ученик Фиднемеса вначале почувствовал, а потом заметил. Кто-то пробежал и спрятался за массивным шкафом, где хранилась посуда. Существо было слишком большим для крысы, но слишком маленьким для человека. Для взрослого человека.

-- Кто здесь? - требовательно спросил Мат Фаль. В ответ шорох, точно кто-то стремился стать еще более незаметным. - Выходи немедленно! - Фаль говорил своим обычным голосом, вплетя угрожающие нотки. Скрывавшийся услышал их. Вздох. Шорох. Тихие шаги. Мат Фаль отступил в коридор и незаметно зажег один факел, используя магию. Через минуту в коридор осторожно вышел худенький мальчик лет восьми в потрепанной одежде, точнее, лохмотьях. Высокие скулы, на одной из которых виднелась свежая ссадина, большие глаза, недоверчиво и опасливо оглядевшие коридор. Босые грязные ноги и руки в ссадинах, которые он старательно прятал за спиной. - Ты кто? - спросил Мат Фаль. Зеленовато-желтые глаза мальчика оглядели собеседника, губы искривились от презрения.

-- Шут... - потянул мальчишка и едва заметно перевел дыхание. Поза стала вызывающей.

-- Как тебя зовут, - мягко поинтересовался Фаль, пытаясь понять, что же привлекло его внимание в чертах лица этого оборванца.

-- Никак, - ответил мальчик, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

-- Почему? - вырвался вопрос прежде, чем Фаль успел задержать его. Найденыш насторожился, брови нахмурились, в глазах полыхнуло негодование, накопленное за всю его недолгую жизнь. - Ладно... - примирительно произнес ученик Фиднемеса, - Я, очевидно, потревожил тебя.

-- Конечно, шут, - с достоинством, которого трудно было ожидать от оборванца без имени, произнес мальчик.

-- Давай перекусим что-нибудь и поговорим, - сделав вид, что не заметил попытки мальчика подражать рыцарям, постоянно насмехавшихся над ним, сказал Мат Фаль.

-- Вместе... - мальчик оторвался от стены, в голосе послышалось удивление.

-- Тебя удивляет что-то? - изобразил недоумение молодой человек.

-- Д..да.., - неуверенно ответил мальчик. - Ты не стал ругать меня... Мне незя сюды.

-- Нельзя сюда... - поправил Мат Фаль.

-- Ага, сюда, - послушно повторил мальчик и оглянулся в темноту кухни, которая, по всей видимости, пугала его. - Ты будешь есть со мной, - мальчик старательно выговаривал слова, вновь подражая рыцарям. Но он не был груб, что-то в нем было, что отличало его от всех остальных мальчишек, постоянно крутившихся среди рыцарей и на конюшне. - Ты из них... из знатных...

-- Не знаю... Но это не так важно, - Фаль присел перед ним и протянул руку. - Ну что, идем? - Он поднялся, снял факел со стены и шагнул в кухню со словами, - И чем же нам можно поживиться... - Краем глаза он видел, что мальчик неуверенно следует за ним. Скрывая улыбку, молодой человек зажег свечи, выставил на стол найденное подкопченое мясо, молоко, не совсем свежий хлеб и сделал приглашающий жест.

Однако мальчик не стал более разговорчивым после обильного ужина. Он по-прежнему бросал настороженные взгляды на своего благодетеля и, судя по нервным движениям, был готов в любой момент сорваться с места и убежать. Мат Фаль решил не торопить своего нового знакомого с расспросами. Ученик Фиднемеса делал вид, что поглощен едой, понимая, что, благодаря этому маленькому чуду, он забыл обо всех тревогах, мучавших его целый день. Тепло и вкусная обильная еда сделали свое дело. Мальчик боролся со слезами, навернувшимися на глаза, и готов был рассказывать. Пара наводящих вопросов, заданных будто невзначай, и мальчик поведал, что его мать двенадцать лет назад пришла в замок и, родив его, умерла. Ему самому приходится голодать и выпрашивать кусок хлеба у служанок. Рыцари пытались подманивать его как собаку, чтобы сделать чучело для тренировок или просто избить, но одной ошибки было достаточно, чтобы мальчик больше не верил им. Сейчас он подрабатывал на конюшне, выполняя работу конюхов за кусок сухого хлеба. И таких, как он, предостаточно. Правда, многие решили пойти в другую часть замка, где, по слухам, кормят хорошо и обращаются намного лучше.

-- Ну, успокойся, - Фаль ободряюще по-мужски и в то же время очень легонько похлопал мальчика по плечу, - Я придумаю что-нибудь. В ту часть замка пока не спеши. Сейчас иди спать, а завтра обязательно найди меня.

-- Мне появляться зде.. здесь нельзя, - Мальчик не забыл урока, сообразительность его была достойна похвалы.

-- Ничего, - махнул рукой Мат Фаль, заметив, правда, что зажег еще один факел. Расслабившись, волшебник выпустил магию из-под контроля, - Ничего, - повторил он скорее для себя, чем для юного собеседника. - Думаю, тебе не составит труда найти путь.

-- Ага, - кивнул мальчик, махнув рукой с зажатым в ней куском мяса, - а потом меня высекут.

-- Нет, - покачал головой ученик Фиднемеса, - Я сумею защитить тебя....

-- Ты же шут... - тон мальчика вновь копировал рыцарей. Глаза Мат Фаля полыхнули пламенем, став стальными. Мальчик испуганно сглотнул.

-- Чтобы от тебя я такого больше не слышал, - это был истинный голос волшебника Фиднемеса.

-- Д..да, сэр, - почти шепотом ответил мальчик, соскальзывая с табурета и скрываясь в коридоре. Правда, при этом он не забыл прихватить кусок мяса.

Мат Фаль постоял несколько секунд, с улыбкой прислушиваясь, затем погасил свечи и факелы щелчком пальцев и направился к себе в комнату, впервые за долгое время почувствовав себя необычайно легко.

Уверенно пройдя по темным коридорам, молодой человек вошел в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. Из окна под потолком проникали лучи лунного света, бросая свет на более чем убогую обстановку. Мат Фаль внимательно огляделся, затем осторожно, стараясь не попадать в лунные лучи, прошел к своей кровати, старой, но добротной, и рухнул на нее, даже не раздеваясь. Закинув руки за голову, ученик Фиднемеса позволил себе полюбоваться лунным светом. Он устал, очень устал, поэтому, несмотря на притягивающую магию луны и звуки ночи, необходимо было заставить себя спать. Это была единственная слабость, которую Мат Фаль мог себе позволить - спать. Здесь он полагался только на удачу, поскольку даже магическую защиту опасался ставить. Уже засыпая, Мат Фаль подумал о том, что стоило бы поинтересоваться, где будет ночевать найденыш.

12.

Проснулся ученик Фиднемеса от неприятного ощущения того, что за ним наблюдают. Мгновенно его охватила досада, что он оказался столь беспечен, позволив себе столь крепко заснуть. Не открывая глаз, молодой человек приготовился к защите. Он стал перебирать в уме все, чем бы мог выдать себя. В этом случае весь замок должен быть вооружен, а Алый Совет стоять у его дверей в полном сборе. Эта мысль заставила его улыбнуться. Мат Фаль медленно открыл глаза и обнаружил у своей кровати вчерашнего оборвыша с надкусанным яблоком в одной руке. Сейчас при свете дня с ясной головой волшебнику стало ясно, чем привлек к себе этот мальчишка: его черты лица почти в точности повторяли резкие черты лица короля Мондрагона. Это был просто бастард, которых в замке достаточно много. Почему же его внимание привлек именно этот?!

-- Ты как сюда попал? - спросил Фаль хриплым ото сна и пережитого испуга голосом.

Мальчик лукаво улыбнулся, вызывающе откусил от яблока и указал на камин, который так и не был разожжен вчера. Интуиция вновь не подвела ученика Фиднемеса.

- Сообразил! - одобрительно качнул головой Фаль, поднимаясь. Потянувшись, молодой человек оглядел одежду, в которой так и заснул и попросил мальчика, - Подай, будь добр, кувшин с водой... Он там на старом стуле... Спасибо. - Мальчик был так ошеломлен вежливым обращением, что выполнил поручение едва ли не бегом.

Умывшись и растрепав волосы, чтобы скрыть черты лица под светлыми прядями, Фаль приготовился к новому дню. Оглядев лохмотья мальчика, ставшими из-за копоти еще грязней, он покачал головой.

- Пойдем, - молодой человек решительно вышел из комнаты и, свернув через пару коридоров, вышел прямиком во двор замка, зная, что мальчик идет за ним следом. И вновь он готов был зааплодировать решительности незаконного отпрыска короля.

По пути Мат Фалю пришлось выслушать множество насмешек и от рыцарей, и от слуг, отрывавшихся от своих дел. Но он старался не обращать на них внимания и даже не отвечал, как обычно, стараясь не отпугнуть мальчишку, следовавшего как тень и готового сбежать при малейшей опасности. Эйдуфф, попытавшись помешать им пройти, громко высказал свое мнение о никчемных отбросах. Мат Фаль промолчал, сделав вид, что не слышит, толкнув мальчика вперед себя, чтобы не подставить под предательский удар в спину, последовавший после язвительных слов наследного принца.

Путем подкупа Мат Фаль уговорил служанок в прачечной отмыть мальчишку и одеть в чистую одежду. Молодой человек не жалел, что истратил золотую монету, припрятанную на крайний случай. Это и был тот самый случай. Оглядев чистого мальчика, глядевшего на него с еще не просохшими слезами на щеках, Мат Фаль примирительно произнес:

-- Первое дело сделано, Аргон. Выше нос, теперь пойдем дальше...

-- Как ты меня назвал? - мальчик даже забыл, что еще секунду назад был обижен.

-- Аргон... - недоуменно пожал плечами ученик Фиднемеса. Как и всякий, кто обладает даром ясновидения, он порой не задумывался над тем, что говорит. Только его друзья в Священной Роще всегда внимательно прислушивались к нему. Молодой человек потер лоб и смущенно улыбнулся, - Не знаю, откуда это имя, но оно твое...

-- Спасибо... - шепотом ответил мальчик, взирая на своего благодетеля как на бога.

-- Пока еще не за что благодарить, - окончательно смутился Мат Фаль. - С этого дня я буду учить тебя. Никогда больше ты не будешь работать за кусок поеденного крысами хлеба, - голос ученика Фиднемеса вселял надежду и заставлял верить. Мальчик не мог словами выразить те чувства, которые переполнили его маленькое сердечко. Аргон лишь кивнул, осознавая, что впервые в жизни ему выпала удача. Он гордо поднял голову и первым шагнул во двор замка, готовый стойко сносить любые насмешки.

На Мат Фаля свалилось слишком много дел одновременно. Мондрагону неожиданно понадобилось, чтобы шут постоянно был рядом, поскольку Эйдуфф вновь куда-то пропал. Ниракс решил в очередной раз потянуть время, занимаясь перепиской с королем, а письма доставлял Мат Фаль. Аргон требовал все новых и новых знаний, впитывая их, как губка. Его любопытство не знало границ. При этом мальчик никогда не спрашивал, откуда шут может столько знать и уметь, вплоть до рыцарского искусства. Аргон понимал, что Феарн выдает себя за кого-то другого, но молчал.

13.

Однажды ночью Мат Фаля словно кто-то разбудил. Он тихо встал, оделся и бесшумной тенью выскользнул в коридор. Волшебник всегда доверял своей интуиции, и на этот раз он решил положиться на свои чувства. Послушавшись зова неведомых сил, Мат Фаль подчинился им. Уверенно пересекая коридоры, он спускался по ступеням лестниц, обвитых паутиной, проникал в потайные ходы, которыми давно никто не пользовался, пока не оказался под низким сводом сырого подземелья. Запах плесени настойчиво бил в нос, заставив Мат Фаля прийти в себя. Молодой человек помотал головой, будто стремясь стряхнуть остатки сна, но, хотя и более медленно, продолжил идти далее.

Незнакомые странные звуки, казалось, проникали внутрь, в мозг, в кровь, заставляя подчиниться, ласково шепча, умоляя и угрожая одновременно. Сжав руку, Мат Фаль почувствовал, что теряет контроль. На пальцах появились когти, а звуки все били и били по ушам. На секунду закрыв глаза, ученик Фиднемеса сосредоточился, вспомнив наставления Маноноса. Глубоко вздохнув, он обрел душевное равновесие и контроль над собственным даром. Дальше Мат Фаль продвигался более осторожно, стараясь не замечать звуков, которые складывались в гимн, восхваляющий Уркама. Жуткие завывания и вопли должны быть слышны во всем замке, но нет. Они затихали здесь, разбиваясь о магическую паутину, которая коконом обвивала подземелье. Завернув за поворот, молодой человек едва не оказался в центре внимания. Он быстро отпрянул и, успокаивая дыхание и бешено стучащее сердце, затаился в нише, откуда было видно все пространство подземной залы с низкими сводами, поросшими мхом, на которые отбрасывал неровный свет огонь факелов.

В центре стоял старый алтарь и деревянное кресло, выкрашенное в какой-то бурый цвет. Здесь был весь Алый совет, несколько молодых рыцарей, какие-то еще люди в темных плащах с низко надвинутыми капюшонами. Они разносили кубки со странно пахнущим напитком, в рецепт которого явно входили дурманящие травы и...кровь.... Алтарь был устлан алым пологом, на кресло бросили несколько волчьих шкур с головами и лапами. А зала все наполнялась людьми. Появились и воины из гарнизона и наследный принц Эйдуфф со своим ближайшим окружением. Одни спокойно беседовали, другие были здесь явно впервые, с любопытством оглядывая убранство. Слуги выложили какие-то ритуальные предметы, но со своего места Мат Фаль разглядеть их не мог. Зато заметил четырех наставников из Фиднемеса и несколько учеников, которые, якобы, путешествовали. Это был еще один удар.... В зале зашумели, и из потайного прохода вошел Ниракс в сопровождении трех черных волков. Глава Алого Совета прошел на возвышение и знаком потребовал тишины. Оглядев присутствующих, Ниракс что-то тихо сказал. Все подошли еще ближе, а Главный Советник, повернувшись лицом к алтарю, стал читать заклинания, опустив голову. Мат Фаль ощутил присутствие кого-то могущественного. Это была энергетика бога, воплощения зла. Но никто его не видел, а он был здесь - стоял дальнем углу в обличье старого странника в длинном плаще с капюшоном, поблескивая своими странными глазами. Наконец, Уркам решил выйти. Взойдя к подобию трона, странник принял облик огромного мужчины. Низко надвинутый капюшон уже не мог скрыть зловещее мерцание красных глаз. Ниракс закончил молитвы и отошел в сторону, склонившись в ожидании. Его примеру последовали все присутствующие, признавая новое божество.

Мат Фаль мог в полной мере почувствовать силу нового бога. Но он по-прежнему не знал, ни родины Уркама, ни источника его силы. Почему Арторикс ничего не знает о его присутствии? На эти вопросы у волшебника пока не было ответа. Однако теперь дело переходило в другую плоскость. Ритуал позволил богу полностью проникнув в этот мир, и у него теперь было достаточно приверженцев, отдающих свои силы.

Ниракс шагнул вперед и с поклоном обратился к Уркаму с какой-то просьбой, тот согласно кивнул. Слова в этом подземелье не разносились эхом, и это тоже была часть магии. Главный советник взмахом руки отправил бывших учеников Фиднемеса куда-то в коридор. Они возвратились через несколько томительных минут, которые Мат Фаль провел, наблюдая, как корявая когтистая рука бога гладит черную шерсть оборотней, сидевших у его ног. Ученик Фиднемеса мысленно читал молитвы, благодаря Арторикса за свой дар. Простого человека эти сторожа уже давно учуяли бы, но Мат Фаль для них был своим, а значит, не представлял опасности.

Ученики привели двух маленьких детей, явно опоенных магическим отваром. Ниракс что-то скомандовал, одного ребенка тут же положили на алтарь. Уркам провел когтем по щеке малютки, запели странное песнопение, от которого кровь стыла в жилах. Мат Фаль передернул плечами в своем укрытии и едва успел закрыть рот рукой, чтобы не выдать себя. Уркам резким движением вырвал сердце ребенка и положил его в поднесенную Нираксом чашу. Бог протянул руку и Эйдуфф подал ему свой кубок. Наполнив его кровью, Уркам отдал наследному принцу, который, отпив, передал своим рыцарям. То же было проделано и со вторым ребенком. Мат Фаль откинулся назад, чтобы больше не видеть этого ужаса, и сидел, молча глота слезы. Когда он вновь решил выглянуть, Уркам уже исчез, растворившись в воздухе сиянием. Остатки крови были вылиты на кресло, которое было пропитано ею, а отнюдь не выкрашено.

Фаль стал выбираться из подземелья, пока поклонники Уркама опьянены кровью. Он не помнил, как прошел весь путь обратно. Влетев в свою комнату, молодой человек упал перед тазом. Внутренности выворачивало наружу. Потом, обессилев, Фаль доплелся до кровати и упал, больше не сдерживая рыдания. Его била дрожь ужаса и отвращения, а слезы лились больше от отчаяния, от того, что он ничего не мог сделать, ничем помочь. Волшебник никак не мог успокоиться, пока на плечо не легла знакомая рука.