Помоги проекту - поделись книгой:
— Знакомятся. Пробуют тебя на вкус — это сейчас главнейший орган их чувств.
— Тебя они тоже кусают? За уши? — ну как тут удержишься от ехидного вопроса!
— Нет. Они меня уже распробовали. То есть узнают даже издалека, без прикосновения. Мы с Лесли хотим проверить, сохранится ли у них эта память после первой линьки.
Тем временем девочки подошли к детсадовцам.
— Руки за спину! — скомандовала Даша. — Сначала смотрите и слушайте! Это личинки самого маленького из известного мне класса фермиков — светлячков. Посмотрите на взрослых особей — они как раз вылезают из моей сумки. А теперь положите одну руку на землю — к каждому заберётся по одному тараканчику. Можете поднести их поближе к глазам и хорошенько рассмотреть. Но не пытайтесь их схватить — или удерут, или палец отгрызут.
Из-за плеча «лекторши» выглядывала фасеточными глазами голова Лесли. На сей раз этого «таракана» удалось рассмотреть как следует- бронированная торпеда, вот какая аналогия невольно возникала при виде вытянутого тела, покрытого гладким слоем хитина.
— Удлинённое брюшко — хвостовой сегмент тела, как правило, отличает репродуктивную особь, — прокомментировал этот взгляд воспитатель. — Насколько я знаю, на Прерии их всего две. Это сама Мать Улья Термопсайт, которую чаще зовут Терм, и вторая — Лесли, которую мы имеем счастье лицезреть в данный момент. У неё официальный статус Третьей Царицы. Лес, раскинувшийся здесь, протянулся неширокой полосой до самого Большого Хребта — это один из городов Улья, — завершив свою короткую вставку, мужчина посмотрел на Дашу и подмигнул обоими глазами, будто передавая слово.
— Сейчас на моей голове и в ладонях Камиллы находятся личинки, из которых после двух линек образуются как раз такие светлячки. Данная разновидность в её современном варианте выведена в последние годы для упрощения адаптации нашего вида — Хомо — с фермиками. Такие создания могут проводить видеосъёмку и передавать звук и изображение на небольшие расстояния. Они легко принимают данные из Сети, правда, на коротких дистанциях. Проецируют изображение на подходящие поверхности, создают локальные системы обмена данными, например в пределах дома.
Смотрите, на боку сумки сейчас транслируется выпуск новостей Тамтам канала — это светлячок, что прилип к рукаву, связался через мою говорилку с городским ретранслятором.
— Ух, здорово!
— Ну вааще!
— Улёт! — загалдели дети.
— А «заколки» в причёске Камиллы, сейчас тоже ведут съёмку и запись? — полюбопытствовал паренёк справа.
— Не только эти, но и некоторые из тех, что сидят на ваших ладонях. Они передают кадры через мой планшетник прямо в студию департамента образования. Сама Диана Моретти обещала, что из них смонтируют учебный фильм и выложат в общий доступ.
Позвольте светлячкам забраться туда, где им будет удобно снимать — не стряхивайте их с себя.
— А вдруг он мне в ухо залезет?
— Тогда я его позову, — вмешалась Лесли. — И он вылезет обратно.
— А теперь — о расе фермиков, — вернула всех «на землю» Даша. — Эти люди сами уже забыли, когда обрели разумность. Представители остальных известных мне цивилизаций полагают, будто они были всегда…
— А ты знаешь все цивилизации? — раздался голос из дальнего конца дуги слушателей.
— Я ещё даже школу не закончила, — парировала лектор. — Так что что известно мне не больше, чем тебе… ну, может, самую капельку. Так вот, мы с Лесли никак не можем сообразить, как наладить взаимодействие людей и светлячков. Эти малютки крайне избирательны в своих пристрастиях, отчего, хотя и воспринимают речевые команды, но запросто могут их проигнорировать. Имею ввиду, команды, отданные людьми Хомо. Думаю, дело в том, что мы для них — чужие. Вообще, чтобы не разводить тут философских диспутов, скажу — хотим поставить на вас эксперимент. Позволить личинкам покусать вас, а потом, когда они перелиняют, проверить — удастся ли вам с ними подружиться.
— Э-э-э? А как мы с ними встретимся? Фёдор Семёнович говорил, что прийти сюда почти невозможно, что это было просто чудо, когда удалось договориться, — это снова тот, наблюдательный, что приметил «заколки» в причёске Ками.
— После сезона дождей они будут проживать по адресу: «Рваная двадцать восемь». Кто согласен участвовать в опыте… Лесли, в бассейне больше никого нет?
— Не уверена, — пошевелила усиками «репродуктивная особь» — Их так много!
— Тогда входите в воду осторожно — сами видите, какие они мягкие и уязвимые. А потом сидите неподвижно. Мы запустим их туда, когда вы будете готовы. Главное, не дёргайтесь, а то стражи занервничают, — Даша показала на маячащих повсюду «тараканов» размером с собаку, замерших неподвижно, но непрерывно шевелящих длинными усами.
— Кто не хочет — может остаться на берегу, — запоздало воскликнул Фёдор Семёнович. Но слова его были гласом, вопиющим в пустыне — дети, скинув с себя всё, кроме трусов, уже заходили в воду. Делали они это осторожно, тщательно щупая ногою дно и придерживая друг друга за руки.
Тут оказалось по колено.
— Достаточно, — остановила их Даша. — Расположитесь кругом и положите руки соседям на плечи, чтобы обрести устойчивость и удержать товарищей от непроизвольных рывков при укусах — может быть довольно больно.
Потом она опустила голову в воду, и «парик» с неё быстренько сполз. Также и с ладошек Камиллы червячки охотно вернулись в водоём.
— Подойди к Доктору Врачу, он обработает порезы, — Фёдор Семёнович указал на инсекта, замершего, словно коряга.
— Вы хотели сказать укусы?
— Личинки сильно распластывают ткани, так что, скорее, порезы.
И тут детки в воде начали шипеть и дёргаться, удерживая друг друга от рефлекторных хлопков по потревоженному месту. Минуты через три стало ясно — экзекуцию пора заканчивать. Лесли вошла в бассейн и опустила в него свои жвала. Несколько скрипящих звуков, отогнавших личинок, а потом команда детям: Все на берег!
— Завтра Рома и Варенец проводят Оливию и Камиллу в яхт-клуб, а у нас с Эльвирой Львовной будет парково-хозяйственный день, — Даша мотнула головой в сторону кучи привезённых с Земли вещей. Эта груда за последние дни несколько уменьшилась, но всё еще оставалась внушительной.
— Парково-хозяйственный… — задумчиво пробормотала Эль. — Любопытный термин. Откуда он?
— Это из военного лексикона, — пояснил Рома. — Невольно нахватываешься, когда проходишь сборы.
— Вы обучаетесь военному делу? — блеснула улыбкой Оли. — И по каким специальностям?
— Даша — эвакуирующаяся. Мы с Варенцом, поскольку уже можем таскать носилки, эвакуирующие. А тебе с сестрой и мамой предстоит начинать с начала — вы — эвакуируемые. Осенью пройдёте первые сборы, и всё встанет на свои места.
— То есть что? Все граждане Прерии — военнообязанные?
— Все жители, — поправил Рома. — А глупостей с гражданством на нашей планете нет, как нет и никаких гражданских прав. Диктатор велит — остальные исполняют.
— Э-э-э…? — озадачилась Ками. — То есть общественный строй здесь — диктатура?
— Самодурственная деспотия, если выражаться точно, — поправила Даша. — Все мы в воле тирана. Это так ещё с войны повелось. Кому не любо — так его силой тут никто не держит.
— А как же демократия? — развела руками Оливия.
Даша, Рома и Варенец неопределённо пожали плечами. Остальные не поняли, что местные хором произнесли одно и то же слово из мегакотячьего языка кивалуса, переводимое на русский как «вульгарное восклицание».
— Как-то не было у нас случая раньше толком поговорить, — взяла в свои руки нить беседы Эльвира Львовна. — У меня создалось впечатление, будто вы втроём нас непрерывно опекаете. Это действительно так?
— Папа и Ева Шалимова предупредили меня, что люди с Земли сильно отличаются от нас, прериан. Поэтому необходима адаптация, в течение которой лучше за вами присматривать. А то можете крепко вляпаться по незнанию. Я даже попросила мегакотов, что живут в доме, не маячить на кухне и на веранде до поры до времени.
— Они тут живут? — удивилась Оли.
— Под верандой с тыльной стороны дома обитает прайд Рваного. Малыши и мамки почти всегда дома — у них гулянюшки на заднем дворе. Но от вас они прячутся. Дело в том, что у этих созданий отсутствует речевой центр, — принялся растолковывать Рома. — Они могут издавать несколько звуков — предупреждения или зова, но эти самые звуки не особенно внятные и даже толкового словаря сигналов составить не удаётся. В дикой природе мегакоты предпочитают вообще молчать, чтобы не выдавать себя хищникам, ну а в городе могут иной раз пискнуть или рявкнуть.
Они используют для коммуникаций моргание и пластику тела, которые мы, местные, более-менее понимаем, а вы для них совершенно глухие, но они-то этого не знают.
— Что, все жители Прерии могут разговаривать с животными? — попыталась съехидничать Оливия.
— Не все, но родившиеся после войны, в основном, да, — кивнул Варенец. — Мегакоты живут во многих домах как добрые соседи. Мы иногда помогаем друг другу — мамки — за детьми присмотреть, мужики — по хозяйству управиться. Они могут есть многое из нашей пищи, а мы — кое-что из ихней.
— А вот фермики в Ново-Плесецке живут только у Даши и ещё в доме Матвеевых в Белом Городе, — добавил Рома. — Они предпочитают неохраняемые территории. С ними у Хомо основной принцип общения — не замечать. Кроме случаев, когда от них бывает что-то действительно нужно. Ведь не поймёшь — разумный человек перед тобой, или тупой исполнитель-биоробот, которого лучше не отвлекать от порученного дела. Хотя, у разумных обычно есть жетоны-переводчики на голове и там же имя написано. Но всё равно с фермиками трудно общаться — слишком уж прямолинейные это товарищи. С ними шутки плохи.
— Ой, — спохватилась Даша. — Забыла предупредить! Шутки, связанные с ложью, пусть и притворной, или с попыткой напугать — даже в городе могут привести к летальному исходу. Базовые инстинкты, — смущённо добавила она. — И вообще, хорош трындеть. Отбой.
Эль очередной раз погасила возникшее внутри организма чувство протеста и кивком подтвердила для дочерей распоряжение падчерицы. Не так прост оказался этот мир — мир, показавшийся поначалу царством чудаковатых богачей.
Разборка привезённого с Земли барахла показала, что многое необходимо выстирать. Всё ведь снималось прямо так, как висело или лежало, сворачивалось и паковалось прямо без разбору.
В стиральную машину вошло лишь незначительное количество… а цикл стирки довольно длинный. И надо ещё высушить, выгладить… и скоро, уже завтра, нужно уезжать. Эту проблему падчерица решила, не задумываясь — она нагрузила мачеху кипами грязного тряпья, которое они вдвоём разнесли по соседним домам, пустующим в связи с отъездом хозяев на отдых. Где и распихала всё по тамошним стиралкам и позапускала процесс. Через час с небольшим оставалось только собрать выстиранное и притащить обратно.
Кое для чего нашлось место в здешнем хозяйстве, кое-что годилось только для выбрасывания, но множество вещей было одновременно и ненужно, и жалко.
Даша вызвала старьёвщика. Приехавший мужчина перебрал вышедшие из моды тряпки, похмыкал, разглядывая кастрюли, разнородные тарелки и заварочный чайник, полюбовался на статуэтки и красивые календари давно прошедших лет. Потом позакидывал всё, что ему приглянулось, в кузов своего грузовичка и перекинул на счёт Эль некую сумму. Не сказать, чтобы много, но и не безделица. Особенно по местным ценам.
То, что его не устроило, мачеха с падчерицей вынесли в мусорные баки. А вот это оказалось не так просто, как могло показаться — не просто «иди бросай». Пуговицы Даша спорола и сложила в коробку, где этого добра было уже немало. Молнии она вырезала и бросила в контейнер для пластмассы — на мусорке для всего было предназначено своё место: для металлов — цветных и чёрного, для деревянного, керамического стеклянного. Тряпки, картон и бумага — каждое «вещество» было старательно помещено в предназначенную для него тару.
Предметы, где присутствовали разные материалы, девочка «разбирала» — когда отвёрткой, а когда и молотком.
— Зачем столько трудов? — спросила мачеха. — Всё это не имеет практически никакой ценности, а ведь вы богато живёте, по сравнению с нами, землянами. Не понимаю, к чему возиться?
— Так нас учат в школе, — улыбнулась Даша. — Борис Максимович — мой воспитатель из детского садика, вообще считает, что богат не человек, у кого всего много, а тот, кто умеет правильно распорядиться имеющимся. Вот я и стараюсь распорядиться. Хотя, за домоводство у меня пока незачёт.
«Какая маленькая, — а уже такая зануда!» — подумала Эль.
Словно прочитав её мысли, девочка улыбнулась.
После обеда, когда сёстры вернулись из клуба, Даша затеяла ревизию вещей, что предстояло взять с собой в оздоровительный лагерь. В экипировку каждой из будущих курсанток она добавила по приличному ножу в ножнах. Небольшие ружья для Оливии и Камиллы принесли мальчики, а для Эльвиры Львовны в доме нашлась хорошая двадцатьчетвёрка. Сразу и занятие провели по уходу за оружием — разборка, чистка, смазка. Уже под вечер падчерица с мачехой сели на велосипеды и отправились в Сити — надо было купить ранец.
У входа в лавку у стены стоял спортивный квадрацикл, мешающий пристроить железных коней в сооружённую тут для них стойку. Падчерица попросила мачеху подержать её велик, а сама уселась в седло неладно стоящего аппарата и, резко взяв с места, заложила дугу, в конце которой угодила точнёхонько на стояночное место парковочной площадки. Она уже слезала с водительского места, когда из дверей магазина выскочил парень:
— Ты в конец офигела! — завопил он прямо с порога. — Кто тебе позволил трогать мою вещь?
— Чем так нервничать, научился бы лучше машину ставить по-человечески, — начала отвечать девочка, но ей пришлось прерваться — незнакомец уже подошел вплотную и протянул руки, от которых девочке пришлось уворачиваться.
В этот момент появилось новое действующее лицо. Продавец (судя по характерному передничку) сделал три быстрых шага и ударил квадрациклиста в ухо.
— Руки прочь от моих покупателей, — буркнул он и помог Эльвире Львовне поставить велосипеды в стойку.
Владелец «потроганной» машины беззвучно открывал и закрывал рот, глядя на три ружья, стволы которых направили на него случайные прохожие. Чуть погодя, он справился с чувствами и, не сказав ни слова, уехал.
Глава 3
С момента выхода было пройдено уже немало — поклажа за спинами ощутимо потяжелела, пот застилал глаза, и дышалось тяжело. Группа ходьбы, как выяснилось, обучение проходила, преимущественно в движении. Теоретические занятия проводились на привалах. И сейчас организмы курсантов настоятельно требовали очередной лекции.
Руководительница — инструктор Добронравова, как она представилась — рослая дама самого что ни на есть Бальзаковского возраста, вывела «колонну по одному» на чудесную поляну. Чудесную тем, что кроны окружающих её исполинских деревьев создавали глубокую прохладную тень.
Но здесь оказалось занято — шеренга подростков обоего пола в летнем обмундировании, приставив к ноге приклады длинных винтовок, слушала своего командира — тоненькую девушку лет двадцати.
— Привет, Мелкая! — обратилась к ней наставница. — А почему не Дара Руслановна обучает начинающих?
— Здорово, Стебелёк! — откликнулась… действительно мелкая, командирша. — Бероеву срочно вызвал деспот. Фермики очередное коленце выкинули, вот и захотел он большим хуралом сообразить, как на это следует прореагировать.
— Что за коленце? Я же из походов не вылезаю — наверное пропустила в новостях.
Руководительница «длинных винтовок» повернулась к строю своих подопечных:
— Можно оправиться, покурить и, заодно, подумать, как с помощью подручных средств обмануть аппаратуру обнаружения, каковую я вам только что описала. Разойдись.
Инструктор Добронравова тоже поворотилась к своим:
— Курсант Бескорская! Ведите группу на стрельбище. Да не ты, Эльвира. Камилла пускай командует.
Проследив за тем, чтобы обучаемые достаточно удалились, Стебелёк досадливо поморщилась:
— Три сестрицы ко мне поступили — и все с заковыристыми именами. Третья вообще, — она заглянула в блокнотик, — Оливия. Ну так чего там начудили родственнички твои членистоногие?
— Мост перекинули через Белую. И от него досюда, до самого Лагерного, вымостили дорогу. А потом верхний круг приближённых Царицы повелел, чтобы автобус, следующий из Ново-Плесецка на Лесопилку, довёз своих пассажиров прямиком к здешней конторе.
— Надеюсь, деспот по этому поводу не направил ноты протеста в адрес Матери? — ухмыльнулась Стебель. — А сколь времени строили-то?
— Три дня. Спустили с орбиты два инженерных модуля и, никто ничего даже сообразить не успел, как всё уже готово. Под средним пролётом свободно проходят парусные шхуны. Так вот, закончили они ночью, когда очередной рейсовый автобус из Ново-Плесецка уже был в пути — инсекты особенно настаивали на том, чтобы именно он обязательно доехал прямо сюда. Как будто больше ничего их вообще не касается, а важен конкретно этот рейс.
— Это когда было-то? — потребовала уточнений инструктор Добронравова.
— Так в ночь на вчера.
— Ха, из моей новой группы на нём приехала добрая половина новичков. Интересно, для кого из них так расстарались твои любимые альдебаранские тараканы?
— По нашим с Феденькой каналам это человек обозначен термином «личинка царицы». Но точнее Хранитель Кладки выражаться отказывается — говорит, рано пока открывать секрет. Боится, что это разрушит правильный ход развития самой личинки… то есть, мы так называем детей.
— Раз говорит, значит знает, — кивнула Стебелёк. — Лично я фермикам очень даже доверяю.
— Я тоже, — ответила Мелкая.
Подруги глянули друг на друга и фыркнули — та, что маленького роста, носила официальный титул Второй Царицы Улья и жила в выстроенном для неё инсектами дворце. А та, что крупнее, тоже обитала в постройке, возведённой фермиками — школе «Ремнёво», издали похожей на термитник. Обе часто общались с «тараканами», потому что… ну по жизни и по работе обеим постоянно приходилось с ними пересекаться.
Сюда же, на берег Янтарного моря, в раскиданный по сотням квадратных километров летний оздоровительный лагерь, фермики не заглядывали никогда. Почему? Никто не знает.
— А ты, Ниночка, прислушайся своим ведьмовским чутьём к девочкам из моей группы, — попросила Стебелёк. — Ты же сумеешь определить, которая из них царевна?
— Я не волшебница, Феклуша, — ответила подруга. — Мыслей не читаю. Могу только сказать, что кто-то из твоих несёт с собой светлячка.
Поделиться книгой: