Меч с берегов Валгаллы

Федор с явным разочарованием ушел в другую комнату и вернулся оттуда с полным блюдом домашней выпечки.

Вскоре все уже пили чай с домашним печеньем.

Выпив чашку, капитан Щеглов отказался от второй и обратился к Татьяне:

– Татьяна Алексеевна, у вас ведь в городе есть двоюродная сестра…

– Катька-то? – фыркнула Татьяна. – Да она что есть, что нету. То годами не приезжает, а то вдруг прикатила, вся расфуфыренная, подарков навезла…

– А когда конкретно она приезжала?

– Когда приезжала? – Татьяна задумалась, потом просветлела лицом. – Ну как же, как раз Рита с Валерой объяснились… значит, в понедельник это было.

– Вот как? В понедельник? – переспросил Щеглов. – Подходящий день… а она вам ничего про себя не рассказывала?

– Катька-то? – Татьяна снова фыркнула. – Да разве она что по делу скажет? Только и знала, что хвастаться – какую она себе машину скоро купит, да куда отдыхать поедет… Как будто мне это интересно! Мало ли, кто что говорит – сейчас-то у нее ни семьи, ни жилья приличного, и машинешка самая захудалая… а что у кого завтра будет – то никому не известно! Может, она до завтра-то и вовсе не доживет – кирпич с крыши свалится, и все! Она еще передо мной нос дерет! – Татьяна огляделась вокруг и приосанилась. – У меня, по крайней мере, семья хорошая, муж, хозяйство, а у нее – только и есть то, что на ней…

– А она вам ничего на хранение не оставила? – поинтересовался Щеглов.

– Нет, – Татьяна в недоумении покосилась на капитана. – А что она могла оставить? Что у нее такое есть?

– Вот это я и хотел бы узнать… – капитан задумчиво огляделся по сторонам.

– Нет, ничего! – повторила Татьяна. – Подарков, конечно, навезла, да все ерунду разную – мне вон набор для спа. – Она показала на несколько ярких флаконов и коробок. – Маска очищающая, скраб для тела, соли ароматические для ванны… у меня и ванны-то нет, зачем мне эти соли? Маска очищающая! – Татьяна усмехнулась. – Да после того как я в огороде наломаюсь, сил хватает лишь до телевизора доползти! А Федору что подарила? Набор для бритья – лосьон, крем… да он хорошо, если вообще побреется! На черта ему этот лосьон?

– Лучше бы бутылку привезла! – подал голос Федор, но тут же замолк под суровым взглядом жены.

– Ну, Кристинке, конечно, куклу подарила… – Татьяна покосилась на дочь. – Лучше бы из одежды что-нибудь! Знает же, как на ребенке все горит, да как быстро она из всего вырастает! Вон, зима скоро, а у нее куртки теплой нету… и из ботинок зимних выросла… и куклу-то привезла какую-то страшную!

– Неправда! – раздался в углу возмущенный голос девочки. – Она не страшная! Она очень красивая! Это «братц»! Ты ничего не понимаешь! Вон она какая красивая!

В доказательство своих слов девочка подошла к взрослым с куклой в руках.

– Что… что это? – растерянно проговорил капитан Щеглов, уставившись на куклу.

Кукла сверкала и переливалась, как новогодняя елка. Вокруг ее шеи в несколько раз было обернуто ожерелье из ограненных синих камней, на тоненьких ручках, как браслеты, красовались перстни с крупными бриллиантами и изумрудами.

– Что это? – повторил Иван Васильевич тихим голосом, чтобы не напугать Кристину.

– Стекляшки какие-то! – пренебрежительно проговорила Татьяна. – Видно, у девчонок выменяла…

– И ничего не выменяла! – возразила Кристина.

– И ничего не стекляшки! – в тон ей проговорил капитан Щеглов, и, вытащив из кармана сложенный вчетверо листок, принялся читать по нему с выражением:

– Ожерелье из белого золота с сапфирами… вот оно! Перстень с изумрудом в полтора карата… вот он! А этот – с бриллиантом, карат с четвертью…

– Платина… сапфиры… полтора карата… – замороженным голосом повторяла Татьяна. – Кристина, где ты это взяла?

– Да, Кристиночка, где ты это взяла? – повторил за ней капитан.

Кристина молчала, надувшись.

– Кристина, отвечай немедленно дяде – где ты все это взяла?

– Нашла… – неохотно проговорила девочка.

– А где нашла? А там еще есть? – продолжал расспросы Иван Васильевич.

– Там еще полно! – гордо ответила Кристина. – Там таких штучек видимо-невидимо! Всем хватит! Я немножко Анфисе дала… поменяла на чупа-чупс…

– На чупа-чупс?! – в ужасе воскликнула Татьяна.

– Кристиночка, – ласково, стараясь не спугнуть девочку, продолжил Щеглов, – покажи мне, пожалуйста, где ты это нашла. И где там еще есть такие штучки.

– А вы мне чупа-чупс купите?

– Обязательно! – пообещал капитан.

– И мороженого?

– И мороженого!

– Тебе нельзя мороженого, – вмешалась в переговоры Татьяна. – У тебя недавно горло болело!

– А сейчас больше не болит!

– Кристиночка, ну, покажи нам, где это!

Кристина покосилась на мать, увидела ее многообещающий взгляд и со вздохом поплелась к двери.

Взрослые, не дыша от волнения, последовали за ней.

Выйдя из дома, Кристина направилась к сараю.

Внутри стояли клетки с кроликами.

– Я сюда зашла на кроликов посмотреть, – сообщила Кристина. – А тут один кролик выскочил…

– Как это он выскочил? – строго осведомилась Татьяна. – Я ведь тебе не велела клетки открывать!

– Ну, мамочка, я только на минутку!

– Ладно-ладно, – прервал капитан Щеглов назревающую семейную сцену. – Ты показывай…

– Ну вот, он выскочил, – продолжила Кристина, – и побежал вон туда, в угол… – Она прошла в темный угол сарая, где стояли мешки с комбикормом.

– Вот сюда он залез… – Кристина отодвинула один из мешков, и капитан увидел за ним глубокую щель в стене. В этой щели виднелся край кожаного чемоданчика.

– Ну вот, тут я его и нашла… – призналась девочка. – Стала кролика вытаскивать – и достала этот чемоданчик…

– Это Катькин чемоданчик! – подала голос Татьяна. – Он у нее с собой был, когда она приехала. А когда уезжала – не помню…

Прежде чем открыть чемоданчик, Щеглов внимательно оглядел его снаружи. Замки были открыты, точнее, почти оторваны.

– Я их гвоздиком подковырнула, – сообщила Кристина, – интересно же было, что там внутри…

– Я тебе потом покажу – интересно! – пообещала ей Татьяна.

– Вы ее не наказывайте, она нам очень помогла, – попросил капитан и откинул крышку чемоданчика.

Сарай затопило сияние.

В чемоданчике лежали серьги и ожерелья, перстни и браслеты с драгоценными камнями.

– Вот ведь стерва Катька! – выдохнула Татьяна. – Спрятала и ничего мне не сказала! Откуда у нее это?

– Это у нее из ювелирного магазина «Империал», который она ограбила со своим сообщником, – ответил капитан Щеглов. – А то, что она вам ничего не сказала, – это для вас очень хорошо, в противном случае вы бы попали под суд за хранение краденого!

– Вот ведь стерва! – повторила Татьяна. – Сестра называется! А я-то к ней по-хорошему…

– Кристиночка, – мягко обратился Щеглов к девочке, – ты сказала, что что-то отдала Анфисе? Кто эта Анфиса? Нам очень нужно, чтобы она все вернула!

– Анфиса – подруга моя! – ответила Кристина. – И я ей всего-то два колечка дала… что вам, жалко? Вон здесь как много!

– Кристина! – строго прикрикнула на дочь Татьяна.

– И я не просто так дала, я на чупа-чупс поменяла, а чупа-чупс уже съела…

– Я вам сколько угодно куплю этого самого чупа-чупса! – пообещал Иван Васильевич.

– Даже пять штук купите? – недоверчиво уточнила Кристина.

– Да хоть десять!

– Десять? – Кристина посмотрела на капитана с явным сомнением. – Ну, если десять, тогда конечно…

– Ну, что я вам могу сказать, Симона Андреевна, – сегодня капитан Щеглов просто лучился радостью и добросердечием, – относительно деревни Плотицыно вы были совершенно правы. Гражданка Селиверстова спрятала награбленное у своей двоюродной сестры Татьяны Росомахиной, причем сестра ничего не знала. Там девчонка очень шустрая попалась, нашла захоронку.

Капитан, посмеиваясь, рассказал про кроликов и про десять чупа-чупсов.

– Так что, преступники арестованы и под давлением неопровержимых улик во всем признались. Машину вашу они решили взять, поскольку с их машиной какая-то накладка вышла. Если бы все нормально прошло, они бы поставили машину на ту же стоянку у ресторана «Робинзон», вы бы утром ее забрали, и никто ничего не узнал бы. А так камера новая машину засекла, они запаниковали, Галкин был за рулем и врезался в столб. Подельница очень на него за это сердита.

– Что им будет? – спросила Сима.

– Суд решит, – капитан Щеглов пожал плечами, – но мало не дадут. Да еще есть подозрения, что это не первое ограбление, следователь сейчас над этим работает.

– Ну надо же… в одном классе учились… – Сима вздохнула, потом вспомнила, каким противным был Борька в школе, и выбросила обоих своих одноклассников из головы, там им и надо.

– Так что благодарю вас, Симона Андреевна, за содействие следствию, – официальным голосом сказал капитан Щеглов, а потом осведомился более мягко, что он может для Симы сделать.

– Мне бы с ГИБДД разобраться, – попросила она, – надо же машину чинить.

– Сделаем! – улыбнулся капитан. – У Войтенко там брат служит, он вам поможет.

Выйдя на улицу, Сима взглянула на часы и решила ехать прямо в ГИБДД, потому что когда еще шеф отпустит. Он и так кипит, но справки от капитана Щеглова делают свое дело.

Брат капитана Войтенко оказался веселым толстым мужиком, настолько непохожим на своего родственника, что Сима даже засомневалась, в ту ли комнату она попала. Оказалось, все точно, брат уже был в курсе и подготовил все документы для страховой компании.

Денег, что характерно, не взял ни копейки. Сима рассыпалась в благодарностях и поскакала в страховую. И там все решилось быстро и без проволочек, Сима даже удивилась. Но позвонила с работы секретарша Сашенька и поинтересовалась, где это Симу носит с утра, а то Олег Иваныч уже четыре раза спрашивал.

– Я по делу! – буркнула Сима, с Сашкой у них отношения были так себе.

– А он еще спрашивал, как там дела с Ремизовым? – нахально спросила Сашка. – Ты ему обещала устроить встречу…

«Вот с чего это шеф секретарше все рассказывает? – в раздражении подумала Сима. – Спит она с ним, что ли…»

Но вслух ничего не сказала.

Однако придется звонить Кириллу, а не то шеф просто снимет с нее скальп и подвесит его в кабинете на люстру. Как раз есть повод – Сима расскажет ему всю историю с ограблением, пускай не думает, что она регулярно напивается в ресторанах.

Мелькнула грустная мысль, что господин Ремизов вообще о ней не думает, забыл благополучно о ее существовании, но Сима эту мысль подавила в зародыше. Она достала визитку и с замиранием сердца набрала номер. И вот, пожалуйста, долгие гудки, а потом ничего! Ладно, попробуем позже.

Сима махнула рукой проезжающей маршрутке, уселась в уголок и прикрыла глаза. Все-таки нужно что-то делать с бабушкиным диваном, так жить нельзя, она совершенно не высыпается и чувствует себя разбитой. И уже побежали перед глазами яркие разноцветные полосы, и музыка у водителя стала тихой и почти не слышной, как вдруг в сумочке у Симы зазвонил мобильный телефон.

Это Кирилл! Сима взглянула на дисплей.

Номер на нем был совершенно незнакомый.

Сима нажала кнопку ответа и поднесла телефон к уху.

Послышался какой-то ровный шум, сквозь который доносился чей-то приглушенный голос, почти шепот, такой тихий, что Сима не могла расслышать ни слова.

– Кто это? – спросила она недоуменно. – Кто говорит? Я вас совсем не слышу!

Голос в трубке стал чуть громче.

– Это Алена! – разобрала Сима с трудом.

– Алена? Какая Алена? Говорите громче, я вас очень плохо слышу! Видно, связь плохая!

– Я не могу громче говорить! – прошелестело в трубке. – Это Алена, мы познакомились в центре «Дублон»!

Тут Сима вспомнила про исчезновение Сергея, про то, как она пришла искать его на работе, как ее постигло разочарование, и снова расстроилась. Но тут же вспомнила и девушку, с которой познакомилась в тот день. Ее и правда звали Алена, и она обещала поспрашивать о Сергее в других фирмах. Сима, правда, не очень надеялась, что дело пойдет дальше обещания, но вот, поди ж ты, Алена ей сама звонит!

– О, привет, Алена! – проговорила она бодро. – Что, неужели тебе удалось что-то узнать?

– Удалось! – чуть слышно ответила Алена. – Ты не поверишь! Ты просто не поверишь!

– Не поверю во что? – спросила Сима, и сердце ее забилось от волнения – неужели Алена и правда что-то узнала о Сергее? Неужели его можно найти?

– Я не могу сейчас говорить! – прошептала Алена. – Никак не могу! Давай встретимся завтра в том кафе, на первом этаже «Дублона»! В двенадцать часов…

– Но скажи хотя бы… – начала Сима, – скажи, в какой фирме он… название скажи!

– Я… мне нужно визитки заказать, – быстро сказала Алена.

– Какие еще визитки? – оторопела Сима, но из трубки уже неслись короткие гудки. – Ну вот, только заинтриговала! – проговорила Сима, раздраженно глядя на телефон. – Теперь до завтрашнего дня придется мучиться неизвестностью…

Вечером Тимофей объявил, что у Люси в ресторане день грузинской кухни. По этому поводу в квартире стояли упоительные запахи, а Тимофей метал на стол закуски. Были тут и баклажаны с чесноком и грецкими орехами, и лобио, и сациви двух видов, потом настал черед горячих хачапури по-имеретински, и завершила все огромная порция удивительно вкусного шашлыка.

Сима съела все с удовольствием и без напряжения, очевидно, привыкла. И угрызений совести не испытывала, и в зеркало на себя не смотрела. Впрочем, в прихожей не было зеркала.

– Слышь, Симона, – озабоченно сказал Тимофей, поглаживая своего тезку, уютно умостившегося у него на коленях, – ты поздно не очень-то ходи. Тут, понимаешь, у нас странные вещи творятся. Женщины молодые пропадают.

– Ой, да что это вы такое говорите, дядя Тимофей! – Сима была сытая и спокойная.

– А вот и то. – Он смотрел серьезно. – Не хочу тебя пугать, но мимо Громовского кладбища и не думай ходить, чтобы дорогу срезать. Себе дороже выйдет.

– Да разве оно еще существует? – удивилась Сима, что-то такое вспомнилось ей из рассказов бабушки.

Громовское кладбище было недалеко, но с детства Симе запрещали к нему приближаться. Кладбище было очень старым, там давно уже никого не хоронили.

– Еще до войны запретили подхоранивать, – поддакнул Тимофей, – ворота закрыли, а потом уж забор потихоньку сломался, деревья выросли – ужас какие высокие, мы, бывало, мальчишками туда бегали, истории страшные рассказывали – про Черную руку, про Одноногого капитана. Как-то случайно Кольку Семушкина, приятеля моего, в склепе заперли, он там чуть не рехнулся. Здорово батя тогда меня выдрал, с тех пор мы это кладбище стороной обходили.

Ну, место там глухое, могилы старые проваливаются. А власти, видно, забыли о нем, никто там ничего не делает. И вот, понимаешь, в последнее время случаи начались… – Тимофей сделал выразительную паузу и продолжил: – Месяца два назад женщина пропала – тут по улице нашей через три дома жила. С утра ушла на работу в аптеку, свекровь вечером ей позвонила – ты где, спрашивает? Ужин греть? Еду, говорит, уже в маршрутке. Ну, ждут, ждут – нету ее, ужин остыл уж, потом волноваться начали. Звонят – мобильник выключен. Так и не нашли. Участковый наш по квартирам ходил, спрашивал – может, кто видел? Я даже имя запомнил – Устименко Марина Викторовна. Получается, что сошла она с маршрутки и решила мимо кладбища дорогу срезать, там переулочек такой вдоль забора идет.

– Ну и что?

– Ну и все, с тех пор никто ее не видел. Как в воду канула Марина эта. Или – как сквозь землю провалилась. Тут люди думают, что выскочили эти, с кладбища, да и затащили ее туда.

– Кто – эти?

– Да черт их знает, – с досадой сказал Тимофей, – не то бомжи там озоруют, не то нечистая сила. Какое-то там по ночам движение, огни горят, и вроде как стоны раздаются. Я сам не слышал, дворничиха Зинаида рассказывала.

Сима с трудом вспомнила дворничиху Зинаиду – вечно полупьяную бабу с синяком под глазом. Синяки аккуратно чередовались – то слева, то справа.

– А третьего дня еще одна девица пропала, – сообщил Тимофей, – в соседнем доме жила. Тоже все мимо кладбища ходила, вот и пропала. Так что, Симона, я тебя серьезно предупреждаю – не ходи там. Лучше уж лишний крюк сделать, чем, как эта Жанка, жизнь молодую закончить. Убьют и закопают в старую могилу, никто не найдет. Муж ее, Степка Кулик, извелся весь…

Сима машинально задумалась, где она недавно слышала это имя – Жанна Кулик, но тут же отвлеклась на другое.

– А что же вы, дядя Тимофей, жену свою Люсю не бережете? Вон она как поздно с работы возвращается.

– А ее подвозят прямо к подъезду, – отмахнулся Тимофей, – директор так распорядился.

Но случилось так, что прознали братья Барда Драчуна, что Эгиль убил их родича. Они жили на мысу Флордесс к северу от Трандхейма и часто выходили в море за добычей. Они набрали людей и отправились в долину Турнадаль, чтобы отомстить убийце своего брата. Вот приехали они, числом сорок, к хутору Конец Шхеры, и подожгли ночью все постройки. А все спали, как водится, в одном помещении: и Эгиль, и жена его Турид, и брат Эгиля Скегги, и сыновья, и все его люди. Вот проснулся Эгиль среди ночи и увидел, что дом его горит. А в спальном покое стоял большой жбан с кислым молоком. Вот взял Эгиль козлиную шкуру, окунул ее в жбан и потушил огонь возле стены. Потом он пробил эту стену и выбрался наружу, и с ним брат его Скегги и еще двенадцать человек. Под завесой дыма убежали они в горы и спрятались там. Двадцать же человек сгорели в доме, а братья Барда Драчуна думали, что сожгли всех.

Эгиль и брат его Скегги со своими людьми отправились к своим родичам, собрали сорок или пятьдесят человек, застали братьев Барда Драчуна врасплох и сожгли их в доме вместе с их людьми.

После этого они продали свою землю, купили себе корабль и отправились в море, чтобы избежать мести.

И вот плывут они на восток, к мысу Дюри, и встречают там людей ярла Эйнара, которые собирали плату за землю. Эгиль и Скегги направились им навстречу, убили их и забрали у них большую добычу. Потом они вышли в море и отправились дальше от берегов, чтобы не нашел их ярл Эйнар и не отомстил за своих людей.

И когда вышли они в море, Эгиль поднял над головой меч по имени Серый Коршун, и меч этот зазвенел, словно запел боевую песню. И сказал Эгиль брату своему и остальным людям:

– Вот меч мой Серый Коршун, он не раз выручал меня в бою и спасал мою жизнь. И вот теперь этот меч звенит в моих руках, словно поет. Да только не могу я разобрать слова этой песни.

И тогда подошел к нему старый человек по прозванию Буи Толстый, который служил отцу Эгиля и отцу его отца. И был тот Буи сведущ в колдовстве.

– Я слышу песню твоего меча, – сказал Буи Эгилю. – Серый Коршун велит нам плыть на восток, в те края, где еще никто не бывал. В тех краях ждет тебя слава и богатство.

И вот плывут Эгиль и брат его Скегги со своими людьми на восток, и достигают они каменистого мыса, который называется Конец Земли. И перед тем мысом видят они корабль, а на носу корабля стоит человек большого роста в дорогих доспехах, и с ним двадцать или тридцать человек. И когда его корабль сближается с кораблем Эгиля, этот человек спрашивает:

– Кто вы такие и зачем плывете в эти места?

– А кто ты сам такой, чтобы задавать нам вопросы? – отвечает ему Эгиль.

– Я – Бьорн Черная Туча, – отвечает тот человек. – И я оберегаю мыс Конец Земли, чтобы ни один корабль не проплыл дальше него и ни один человек не узнал, что за земли лежат к востоку!

– А я – Эгиль, сын Торбьерна Бледного, и не тебе меня остановить, Бьорн!

Тогда Бьорн Черная Туча поднял свой меч, а был тот меч такой огромный, что носили его за Бьорном три человека.

– Посмотрим, смогу ли я остановить тебя, Эгиль, сын Торбьерна!

И взяв свой меч, Бьорн перепрыгнул на корабль Эгиля и стал сражаться с его людьми. И увидел Эгиль, что человек этот – берсерк, и неведом ему страх смерти, и сила его велика. Тогда поднял он свой меч по имени Серый Коршун и вступил в схватку. И случилось так, что Бьорн Черная Туча пал мертвым. И Эгиль с братом перебили его людей, и потопили его корабль, и поплыли дальше на восток от мыса Конец Земли. И плыли они так много дней, и приплыли в такие места, где прежде никто из викингов еще не бывал.

Плыли они днем и ночью, ибо в тех местах ночью светло как днем. Плыли много дней, и еще много дней, и люди на корабле начали роптать, ибо подошла к концу вода и еда, так что приходилось кормиться только той рыбой, какую случалось поймать.

– Следует нам повернуть назад, – сказал и брат Эгиля Скегги, – ибо здесь нет ни людей, ни добычи.

Но Эгиль не соглашался с братом.

Он поднял над головой свой меч по имени Серый Коршун, и меч зазвенел, как прежде.

– Мой меч не велит нам сворачивать с выбранного пути! – сказал Эгиль, и корабль поплыл дальше на восток.

Наконец впереди показалась земля. Была та земля каменистая и бесплодная, и жили на ней дикие люди. Одежду свою они шили из звериных шкур и рыбьей кожи, и не было у них мечей и щитов, а только луки со стрелами и гарпуны, чтобы ловить рыбу.

Эгиль пристал к берегу и сошел на него со своими людьми.

Те люди, что были на берегу, сильно перепугались и убежали, бросив свое добро. Люди Эгиля собрали много рыбы, и ягод, и другой еды, утолили свой голод, набрали пресной воды и отправились дальше.

И плыли они так еще много дней, и снова люди начали роптать.

– К чему нам плыть дальше, – говорили они Эгилю. – Все равно в этих местах нет ничего хорошего, и не найдем мы здесь ни славы, ни богатства. Пора нам повернуть назад!

Но Эгиль снова поднял над головой свой меч по имени Серый Коршун, и меч зазвенел, как прежде. И тогда Эгиль направил корабль дальше на восток.

И плыли так еще долго, и снова кончились у них припасы. Увидели они опять на берегу диких людей в звериных шкурах, и снова пристали к берегу. И на этот раз, увидев викингов, дикие люди разбежались, и викинги стали собирать оставленную еду. Но тут дикие люди вернулись, и было их очень много. И стали они стрелять в викингов из своих луков, а стрелы у них были с двойным наконечником из рыбьей кости, и когда летели, издавали те стрелы свист, от которого люди глохли, и нападал на них от того свиста страх.

И некоторых людей Эгиля дикие люди ранили, а одного или двоих убили. И тогда люди Эгиля забрали своих раненых, и вернулись на корабль, и поплыли дальше, не успев запасти достаточно еды и не набрав пресной воды.

И люди Эгиля роптали все громче и говорили, что не хотят больше плыть на восток, в эти дикие земли.

Но тут Эгиль увидел большую и широкую реку, впадающую в море, и повернул корабль в устье этой реки.

– Здесь мы хотя бы сможем набрать пресной воды, – сказал он своим людям. – А если повезет, и еды раздобудем. Тут должны быть какие-нибудь люди.

Проплыли они недолго по той реке и набрали пресной воды, но еды не раздобыли. А потом Эгиль увидел на берегу круглую хижину из звериных шкур, и сошел на берег. Вместе с ним сошел брат его Скегги и еще два человека. Все вместе подошли они к хижине из шкур, и, подняв полог, вошли внутрь.

Посреди той хижины горел огонь в очаге, а перед огнем сидел очень старый человек в одежде из звериных шкур, с нарисованными на лице знаками. На левой его щеке был знак птицы, на правой – знак дикого зверя, а на лбу – знак человека.

– Здравствуй, старый человек! – сказал ему Эгиль. – Мы плыли по морю на восток и приплыли в твою страну. У нас кончилась еда. Поможешь ли ты нам?

Старый человек посмотрел на Эгиля и сказал:

– Здравствуй, человек моря! Я ждал тебя, духи земли и духи воздуха сказали мне, что ты придешь сегодня. Садись к моему огню!

Эгиль и его люди расселись возле очага.

– У тебя есть меч, человек моря, – проговорил старый человек. – Это непростой меч. В этом мече живет душа одного из богов. Я хочу увидеть его и узнать, какое будущее ждет тебя.

Эгиль вынул из ножен свой меч Серый Коршун и подал его старому человеку.

Тот положил руки на меч, и закрыл глаза, и замолчал, словно к чему-то прислушиваясь.

Эгиль и его люди тоже молчали, ожидая, что скажет им старый человек. Наконец он открыл глаза, отдал Эгилю его меч по имени Серый Коршун и проговорил:

– Ты получил этот меч от моего младшего брата, который живет в далекой стране, на краю черного болота. Я услышал сейчас голос своего брата. Он сказал мне, что ты принесешь моему народу много несчастий, человек моря. Много крови, много горя.

– Значит, ты не окажешь мне и моим людям гостеприимство?

– Отчего же, человек моря? Принять гостя – это священный закон. Кроме того, бесполезно спорить с судьбой. Что предначертано – то и случится, что бы мы ни делали. Так что не беспокойся, человек моря, я накормлю тебя и твоих людей.

И старый человек дал Эгилю сушеное мясо, и рыбу, и ягоды, и лепешки, и жбан пива.

Эгиль поблагодарил старого человека, и поел сам, и люди его поели, и взяли достаточно еды с собой, чтобы накормить тех, кто остался на корабле.

Прежде чем уйти, Эгиль спросил старого человека, что это за страна и кто в ней правит.

– Эта земля называется Тери-Маа, – отвечал тот. – Мой народ зовут вепсами, или по другому чудью, а правит нами вождь по имени Рапакиви. Имя его значит на нашем языке «гнилой камень». Он велик и могуч, как каменная скала, но сердцевина у него гнилая, и он не сможет противостоять своей судьбе.

– Где мне найти этого вождя?

– Тебе не придется его искать. Вождь сам найдет тебя, – отвечал старый человек. – Он слышал о вас, люди моря, от жителей берегов, вдоль которых вы плыли, и придет со своими людьми, чтобы увидеть вас собственными глазами. Знай, человек моря: судьбу не нужно торопить, все люди сами идут навстречу своей судьбе.

Эгиль поблагодарил старого человека за гостеприимство и вернулся на корабль. Его люди поели, и выпили крепкого пива, и сделались пьяны. Только Эгиль не пил пива, потому что боялся подвоха от жителей той земли.

На следующий день была суббота, чему Сима несказанно обрадовалась – хоть на два дня передохнуть от злобных взглядов, которые бросает на нее шеф.

Удачно ускользнув от Люси, которая с утра пораньше уже возилась на кухне, без четверти двенадцать Сима уже сидела в кафе, где назначила ей встречу Алена. По выходным некоторые фирмы в бизнес-центре «Дублон» работали, так что кафе было открыто.

Официантка выглядела какой-то подавленной, говорила сухо, односложно. Сима решила, что у нее дома неприятности. Она заказала чашку кофе «американо» и теперь пила его маленькими глоточками. Есть ничего не хотелось – после вчерашнего их с Тимофеем грузинского ужина.

В кафе заходили сотрудники разных фирм, пили кофе, ели, болтали, уходили. Алены среди них не было.

Сима взглянула на часы. Они показывали уже пятнадцать минут первого.

Перехватив недовольный взгляд официантки, Сима заказала еще одну чашку кофе и уставилась на дверь.

Поток посетителей стал гуще – в кафе пошли люди с улицы – мамы с детишками, студенты, но Алена все не появлялась. В какой-то момент Симе показалось, что она увидела в дверях Алену, но, приглядевшись, поняла, что обозналась.

«Видно, закрутилась на работе, – подумала Сима. – А может, просто забыла, что договорилась встретиться со мной…»

Она допила вторую чашку кофе и снова взглянула на часы.

Было уже тридцать пять минут первого.

Сима решила подождать до часу.

Официантка вытирала соседний столик. Повернувшись к Симе, она спросила:

– Ждешь, что ли, кого-нибудь?

– Да с подругой договорилась, а она что-то не идет… договаривались на двенадцать…

– Закрутилась, наверное…

Официантка внимательно взглянула на Симу, и на переносице у нее появилась складка.

– А я ведь тебя тут видела! – проговорила она странным тоном. – Кажется, на прошлой неделе…

– Ну да, – кивнула Сима. – Мы как раз здесь с той подругой и разговаривали, которую я жду. Алена ее зовут…

Официантка вдруг побледнела, поднесла руку к губам.

– Так ты Алену ждешь? – проговорила она неживым голосом. – Не жди, не придет она.

– Что значит – не придет? – удивленно спросила Сима. – Почему не придет? Заболела, что ли?

– Хуже, – выдохнула официантка и села за стол рядом с Симой.

– Что значит – хуже? – в Симином голосе прозвучала растерянность.

– Ты с ней давно знакома? – официантка смотрела на Симу с сочувствием. – Близко дружили?

– Да не то чтобы близко… – честно призналась Сима. – Да что случилось-то?

– Случилось, – официантка опустила глаза. – Умерла Алена.

– Как – умерла? Почему умерла? Не может быть! Я с ней вчера только разговаривала!

– Убили ее, – ответила официантка упавшим голосом. – Вчера ее убили. Я ее и нашла…

– Вчера? – растерянно повторила Сима.