Страна убитых птиц

Секретарь подлетел к бару, открыл дверцу, поколдовал там недолго. Перед Президентом стояла высокая хрустальная рюмка коньяка и долька лимона на пластмассовой тарелочке. Секретарь молча стыл у двери.

Медленно, со смаком выцедив коньяк, Президент провел ладонью по лысине, лимон не взял, ну его, с утра и так изжога донимала.

— Сводка?! — спросил коротко и резко, не глядя на секретаря.

— По телефаксу: в городе напряженная обстановка, активизировались боевики «Движения» — листовки, два случая нападения на патруль Надзора, убит начальник городского Комитета Порядка и Контроля, вскрыт склад оружия Комитета, боевиками изъято около ста стволов.

— «Изъято»! — передразнил его Президент.

— Виноват.

Секретарь смотрел немного исподлобья, наклонившись корпусом вперед, руки прижаты к бокам. Президент с усмешкой поразглядывал его, откинулся на спинку кресла, уперев кулаки в стол.

— Еще что?

— Караул Комитета был выведен из строя с помощью газа «Сиприм», все десять человек госпитализированы. И еще…

Секретарь замялся, быстро провел ладонью по лицу. Президент угрюмо смотрел.

— Этот, «реаниматор», он… — секретарь откашлялся, — он исчез.

Президент вздрогнул, несколько раз с силой сжал и разжал пальцы рук, но не проронил ни слова, молча ждал продолжения.

Секретарь неудержимо хотел в туалет. Так, что даже низ живота горел огнем, а по спине бежал ручеек холодного пота. Он немного знал случаев, когда подобные вести оставались безнаказанными. Интуиция, какое-то звериное чутье подсказывало ему, что событиям в Ясногорске, странному делу с оживлением трупа той бабы Президент придает колоссальное значение.

— Представитель Надзора Области передал по «ВЧ», что «реаниматор» исчез. Ведутся поиски.

Президент кивнул, не сводя пристального взгляда с секретаря.

— Звонил Секретарь объединенных партий Области, просил доложить, что он направил в Ясногорск майора Матвеева. Я не стал вас беспокоить, вы спали. — Секретарь посмотрел на часы. — Спали один час семнадцать минут.

В кабинете повисла нехорошая тишина. Президент, нагнув большую лобастую голову, молча смотрел в стол перед собой. Секретарь переминался у двери с ноги на ногу, чувствуя, что еще секунда — и под ним растечется большая, горячая лужа.

— Ввести в город танки, пожарные машины, «Особый отряд». — Президент говорил медленно, не поднимая головы. — Представителя Надзора Области расстрелять. Лысая тварь… Он еще там, в Сибири, не отличался расторопностью. Только интрижки плести, да под Комитет копать! Область объявить «Зоной контроля Президента». Олухов из Комитета убрать всех, кроме… Кроме Матвеева. Этот пусть сидит там, ждет моего приказа. Указаний пусть ждет, понял!?

Последние слова Президент проревел. Налитые кровью глаза его были страшны. Секретарь дернулся, чувствуя, как по ноге бежит тонкая горячая струйка, прямо в высокий, из толстой кожи ботинок.

— Мой самолет — в Ясногорск. Доставить лечащего врача этой… оживленной, патологоанатома, главврача больницы, медсестру…

— Главврач больницы Шнейдер в специзоляторе Области, медсестра, она жена Первого Секретаря Области, в психиатрической больнице, тоже в Области.

— Кто приказал? — Президент даже подался вперед, облокотившись на стол, в упор рассматривал секретаря.

— Первый. — Секретарь почти терял сознание.

— Дурак. Я сказал ему отправить Матвеева в Ясногорск! И больше ничего, ждать указаний! Все!

Секретарь вылетел, как ошпаренный, пробежал приемную, мимо охранников, в коридор.

Президент нажал кнопку на панели настольного прибора связи. В глубине кабинета на стене осветился большой телеэкран. На экране появилась огромная, облицованная мрамором комната без окон. Посреди комнаты бассейн с синеватой, хрустально-прозрачной водой.

Джу Найдис сидела на краю бассейна на корточках, уперев руки в колени, голова на подставленной ладони. Президент покрутил трансфокатор — изображение придвинулось.

Он с любовью рассматривал ее. Гибкая спина, лесенка позвонков на ней, широкие, мощные бедра, длинная шея и волосы… Он испытывал каждый раз непередаваемое волнение, когда трогал или просто рассматривал волосы Джу. Тяжелые, волнистые, они струились и словно мерцали под светом. Иссиня-черные, теплые даже для глаза.

— Джу! — позвал он тихонько.

Джу Найдис обернулась, прищурилась, всматриваясь, узнала. Она была близорука, его поздняя, как он говорил, «зимняя любовь». Очки не носила, объясняя тем, что от них жутко болит голова. Ее часто мучили головные боли. Та, которая исцелила множество людей от самых различных, зачастую смертельных недугов, иногда буквально корчилась в судорогах, задыхаясь от дикой головной боли. И она не могла себе помочь. Не получалось. Некая сила, обретающаяся в ее сухих, смуглых ладонях, была бесполезна для нее самой.

— Как дела?

Она улыбнулась, и он прямо вздрогнул от охватившей его нежности. Капельки воды блестели на ее теле, но волосы были сухими. У ног валялась шапочка из плекрона. Стояла бутылка сухого вина.

— Ты опять пьешь из горлышка?

Она кивнула.

— Джу, это неприлично.

Она снова пожала плечами, демонстративно взяла бутылку, отпила.

Президент подождал, пока она выпьет и поставит бутылку на мрамор. Заговорил, вглядываясь в ее лицо, негромко и нарочито беспечно:

— Ты не придумала всю эту историю с этим… пророком? Тебе не показалось? Понимаешь, он сбежал. Исчез. Подробностей не знаю, но через десять минут буду знать. В городе беспорядки. Я не хочу созывать Президентский Совет, может быть, это несерьезно.

— Это серьезно. Очень.

Она покачала головой, встала. Волосы прилипли к мокрому телу. Вся она походила на одного из персонажей своих мистических картин, и Президент пытался вспомнить, на какой? Может быть, на ту фиолетовую деву, что висела у нее в мастерской? Берег реки, красная, источающая кровь Луна, чахлые уродливые деревья, черная вода и выходящая из воды фиолетовая девушка. Гибкое, тонкое тело, волосы, грудь — все можно было бы понять и это было красиво. Если бы не глаза! Они были отдельно от лица, висели в воздухе! Огромные, фиолетовые глаза с безумными зрачками, они висели НИГДЕ — это было страшно. Президент не любил эту картину. Отдельно висящие глаза его пугали и тревожили, вызывая странное желание протянуть руку и раздавить их.

— Джу, девочка моя, не пей больше! И потом, — он помолчал, вглядываясь в ее лицо, — я сделал все, как ты сказала… Эта дыра, этот Ясногорск с самого начала был на контроле. Кто мог предугадать, что он работает именно в морге? Даже ты не смогла. Он оживил эту девку, и сбежалась куча народу. Каким-то образом и жена Первого Секретаря Области оказалась там, сбежала от мужа в эту глухомань, устроилась медсестрой в больницу. Стечение обстоятельств. А когда он оживил голубя, тут началась настоящая вакханалия! Подонки из Движения с ходу объявили его Мессией, Пророком и словно взбесились! Первый вызвал в Область главврача больницы, свою жену и…

— Как фамилия Первого?

— Симонов, Петр Арсентьевич Симонов.

Президент встал, прошел к бару, налил себе рюмку коньяка, быстро, не морщась, выпил. Повернул к экрану свое застывшее, с крупными чертами лицо.

— Утром привезли пленку с записью беседы Первого, Матвеева и главврача больницы.

— И что? — Джу Найдис гортанно засмеялась, прошла на цыпочках по краю бассейна, лукаво поглядывая на огромное, во весь экран, лицо Президента. — Он, Первый этот, сказал, что в Ясногорске родился Христос? Великий Правитель Всех Наций, Спаситель человечества?

— Нет. — Президент покачал головой. — Он перечислил «команду» — Левий Матвей, то есть Лев Матвеев, Петр Симонов, то есть он сам, и эта дрянь… Мария Магдолина! Не хватает Понтия Пилата и Иуды. Ну, с остальными апостолами можно и не торопиться, как думаешь?

— Эпоха Водолея.

— Что?!

Джу Найдис взмахнула руками, опрокинулась спиной в воду, так что взметнулась целая туча брызг.

— Я все поняла, Старик!

Он поморщился, не любил, когда она называла его Стариком.

— Вся беда в том, что ты его упустил. Эти — главврач, твой Первый Области, его сумасшедшая жена, все они ровным счетом ничего не значат! Никаких апостолов, просто случайное совпадение, как и имя этой женщины. Мария Магдолина — ну и что? Пустой звук! Все дело в НЕМ! Слушай, а он действительно хромой?

Она подплыла к краю бассейна, ухватилась рукой за плиту.

— Какая нога? Не правая?

Президент кивнул, задумчиво рассматривая, как текут струйки воды по ее лицу.

— Все дело в нем и… — она прикусила губу, секунду помедлила, — и в этом Матвееве.

Джу Найдис перекинула тело на край бассейна, легла навзничь, бесстыдно раскинув ноги, заложив руки под голову. Он любовался ее вызывающей наготой, красивым профилем и правильными формами тела.

В дальнем углу кабинета тонко пропел зуммер Дальней связи. Президент протянул руку, нажал на панели блокиратор, передвинул визир на шкале времени на пять минут. Ничего, вызовут еще, а пяти минут хватит на разговор. У него были дела. Старуха просила заехать к ней в Центр Милосердия, опять придумала какую-нибудь хреновину для своих нищих и убогих.

— Я не поняла, — голос Джу был тихим, так что ему пришлось напрячься, чтобы услышать. — Он его убьет или не убьет? Я ВИДЕЛА, КАК ОН СТРЕЛЯЛ В НЕГО, — ЭТО ТОЧНО! Но потом мрак, фиолетовая дымка… Сияние… и НИЧЕГО. Вспыхнуло ослепительно! Такое сияние, Старик, тебе никогда не увидеть. Он в сиянии…

Она явно засыпала. Скоропостижно, как скоропостижно и яростно делала все в своей жизни. Губы ее шевелились, он еле-еле разбирал слова.

— Раз ты его… упустил, Старик, тебе крышка. И Старухе твоей крышка… он встанет вместо тебя… а ты… ты… в Дом Милосердия ты… а я умру.

Президент провел пальцем от лба до подбородка через глаз, как делал всегда, встречаясь с чем-то мистическим, необъяснимым. Нажал кнопку — экран погас. Молча посидел, бездумно и отрешенно глядя в окно. Старой площади от его стола не было видно, надо подойти к окну, но ему не хотелось. Исполнитель, наверное, уже принимал Присягу. Отговорил свою импровизированную речь, он никогда не читал по готовому, а молотил, что взбредет в голову. Теперь эти головорезы из «спецназа», наверное, медленно скандируют слова Присяги, преданно едят глазами трибуну Саркофага Вечности.

Подошел к бару, выпил еще рюмку, удивляясь самому себе. Обычно он не пил в день больше двух рюмок, а за сегодняшнее утро уже пятая.

Президенту сейчас был необходим Ланс Кубергис. Он чувствовал это. Кто, как не очкарик с усталыми глазами, мог знать лучше район Великой Свалки у проклятого Ясногорска. И вообще все свалки и неблагополучные регионы страны. Ланс Кубергис эколог по наитию, что называется, от Бога. За десять лет, что он выполнял функции Председателя Комитета по экологии Федерации, было сделано много полезного, ценного, что мог сделать только он. Но угораздило его влезть в эту историю с отколом крохотной Балтии от могучей Федерации?! Чем теперь мог ему помочь Президент? Сочувствовать? Через месяц суд. Если не смерть, так пожизненно Синие острова — это тоже смерть, только медленная и мучительная.

Камера была чистенькая. Сопровождавший Президента офицер охраны пропустил его внутрь, тут же захлопнул дверь, прижавшись глазом к смотровой щели, в правой руке пистолет со снятым предохранителем, готовый стрелять при малейшем намеке на опасность. Шутка ли, сам Президент удостоил вниманием какого-то вонючку из «Движения».

Ланс лежал на койке, лицом к стене, на лязг электронного замка и скрип допотопного засова никак не отреагировал.

Президент недоуменно огляделся — сесть не на что. Он уже хотел повернуться к двери, позвать офицера, но заметил крохотную табуретку у кровати. Выдвинул ее, нагнувшись с кряхтеньем, поставил посреди камеры, сел. Молча смотрел в спину лежавшего.

У сгоравшего от любопытства офицера охраны даже глаз заслезился от напряжения. Он перехватил пистолет в левую руку, суставом указательного пальца правой долго протирал глаз. Когда приник к щели, то увидел, что «зек № 2» сидит на кровати с ногами, скрестив их по-восточному. Офицер возмутился. Так сидеть было запрещено, пусть еще скажет спасибо, что лежать днем разрешают! Как же, номенклатура… Офицер сплюнул. Ну, погоди, гнида, ты у меня получишь хлебово! Не меньше солонки соли всыплю в миску, попроси тогда воды, попроси, сука!

— Тебе чего? — тихо спросил Ланс.

Он совсем не удивился появлению Президента. Он ждал его. Все-таки столько лет работали вместе, и жены были подругами… Интересно, а теперь Старуха заходит к его Марте?

— Ланс, ты хорошо знаешь область № 5, Средний регион?

Ланс Кубергис удивленно поднял брови. Президент продолжил, словно не замечая удивленного лица бывшего Председателя Комитета по экологии.

— Ясногорск, Ланс? От границ города начинается Свалка, а к Юго-Западу болота, так?

— Нет, — Ланс облизал губы, — болот уже нет. Ясногорск посреди Свалки, она тянется приблизительно на двести километров во все направления. Есть узкий перешеек, где проходит Магистраль и Трасса перевозок, но это узкий, очень узкий проход. А Свалка кругом. У тебя четыре пятых страны — Свалка, Президент!

Президент сосредоточенно молчал.

— Ты не вели им сыпать мне соль в еду, а? — неожиданно жалобно попросил Ланс Кубергис. — И солят, и солят… Опухаю я, почки.

Офицера за дверью бросило в жар. Президент удивленно поднял голову.

— Какую еще соль? Куда они сыпят, кто?

— Мясники твои. — Ланс болезненно скривился, — И сыпят, и сыпят, то в еду, то в питье добавляют. Что им не так? Я смирный, а? Не вели.

Президент поднял руку. Обмерший от страха офицер охраны тут же распахнул дверь, застыл на пороге, преданно моргая.

— Начальнику быстро — минеральной ящик, хорошей еды!

По коридору загрохотали кованые подошвы ботинок офицера.

Помолчали.

— Ланс, как ты думаешь, на Свалке можно отыскать человека?

— Из «Движения»? — Ланс хмыкнул, покачал головой. — Нельзя.

— Он не из «Движения». Чужой вам человек.

— Зачем? Зачем тебе чужой, Президент, вы же ловите людей «Движения»! И потом, что делать ЧЕЛОВЕКУ на Свалке? Он не выживает.

— А эти, мутанты?

— Мутанты? Не знаю. Это не люди. Примитивный язык, неразвитый мозг, никакой культуры. Правда, жрут все — объедки, траву, улиток, жуков, червей. Пьют прямо промышленные воды, их и OB не берет. Мутант способен переварить дозу цианистого калия, в сто раз превышающую смертельную для человека. Нет, они не люди. Ты знаешь, спецы из Медцентра вскрывали пятилетнего мутанта, так вот, у него зачатки второго сердца и почки по полтора килограмма! Тебе докладывали?

Президент кивнул, прислушиваясь к грохоту шагов в коридоре.

Дверь камеры распахнулась. Вошли трое охранников, один поставил на стол, привинченный к стене, поднос, накрытый салфеткой, другой — пластмассовый ящик с запотевшими бутылками минеральной.

Офицер отдал честь. Дверь тихо затворилась.

— Ланс, у меня из Ясногорска исчез человек. Идти ему некуда. Он помешанный, Ланс, опасный помешанный. Кроме Свалки ему некуда деваться! Он у мутантов, факт. Сколько шансов, что он выживет?

— Один на сотню. Может и больше. Чем он насолил тебе?

— Далась тебе эта соль. Оба тихо засмеялись.

— Как можно их уничтожить, Ланс? Сразу, скопом! Только без атомного оружия! Облучать? Травить? Газом или…

— Ты не уничтожишь их. Это — МУТАНТЫ! Для них жесткое излучение — что катализатор для… Впрочем, ты не химик, ты же гуманитарий! — Ланс Кубергис хрипло рассмеялся, открыл бутылку минеральной, жадно выпил сразу половину. — Короче, как для червей навозная куча! И не отравишь, они уже так отравлены, что нормальному даже их дыхание — смерть.

Президент схватил руку Ланса, стиснул выше локтя. Заговорил горячо, быстро выговаривая слова, глядя в глаза заключенному.

— Ланс, мне надо наверяка! Он не должен уйти со Свалки. Все уже давно предсказано, Ланс! Все идет, как по расписанному сценарию, и самое страшное — я ничего не могу сделать! Я бессилен!