Кровь Драконов

— Они не были иными когда я ходила к ним в Кассарике. Они были мелочные и эгоистичные.

— Они были брошенные, голодные и беспомощные. Не думаю, что встречал кого-то брошенного, голодного и беспомощного, кто не был бы мелочным и эгоистичным. Подобные условия в ком угодно разбудят все самое плохое.

— Но что если драконы не захотят помочь Фрону? Что мы будем делать тогда?

Он крепче обнял ее. — Давай не будем тревожиться раньше времени. Сейчас он жив и спит. Я думаю, тебе нужно что-нибудь съесть и тоже поспать.

— Я думаю, вам обоим нужно съесть что-нибудь, а потом пойти вместе в каюту и поспать. Я останусь вместе с Фроном.

Рейн поднял глаза и улыбнулся сестре через голову Малты. — Благослови тебя Са, Тилламон. Ты и правда не против?

— Совсем нет. — Ее волосы были распущены по плечам и порыв ветра уронил выбившийся локон ей на лицо. Она убрала его и простой жест привлек к ее лицу его внимание. На ее щеках был румянец и вдруг он понял, что сестра выглядит моложе и живее чем за все последние годы. Не подумав он сказал: — Ты выглядишь счастливой.

Выражение ее лица мгновенно изменилось. — Нет, Рейн, нет, я беспокоюсь за Фрона не меньше чем ты!

Малта покачала головой. Ее улыбка была печальной, но нежной. — Сестра, я знаю что это так. Ты всегда рядом, чтобы помочь. Но это не значит, что ты не должна радоваться тому, что нашла в этом путешествии. Ни я, Ни Рейн не рассчитываем, что ты…

Малта замолчала, посмотрев на него. Рейн знал, что на его лице застыло замешательство. — Нашла что? — Спросил он.

— Любовь, — просто сказала Тилламон. Она прямо встретила взгляд брата.

Мысли Рейна заметались, его разум быстро переоценивал услышанные обрывки разговоров и увиденные мельком сцены между Тилламон и …

— Хеннеси? — спросил он, разрываясь между удивлением и недовольством. — Хеннеси, первый помощник? — Его тон выразил все, что не сказали слова. Его сестра, женщина из семьи Торговцев, связалась с простым моряком, вот с этим, похожим на бабника?

Она поджала губы, ее глаза потеряли всякое выражение. — Хеннесси. И это не твое дело, младший брат. Я уже давно взрослая. Теперь я сама принимаю решения.

— Но…

— Я так устала, — неожиданно сказала Малта, поворачиваясь в его объятиях. — Пожалуйста, Рейн. Давай воспользуемся возможностью подаренной нам Тилламон и немного отдохнем вместе. Уже много дней я не засыпала рядом с тобой, а я всегда лучше отдыхаю когда ты рядом. Пойдем.

Она потянула его за руку, он неохотно повернулся и последовал за ней. Дать ей отдохнуть было важнее чем спорить с сестрой. Позже они смогут поговорить наедине. Он молча шел за ней к каморке, которую они делили. Каморкой был просто большой грузовой контейнер, прикрепленный к палубе. Внутри был соломенный тюфяк, на котором они поочередно спали. Он мечтал отдохнуть, обнимая Малту, пока она спит. Он возненавидел спать один.

Похоже Малта прочитала его мысли. — Позволь ей, Рейн. Подумай о том, что есть у нас и как это помогает нам. Как можем мы возмущаться, что Тилламон ищет того же?

— Но… Хеннеси?

— Человек, который много работает и любит то, что делает. Человек, который видит ее и улыбается, вместо того чтобы насмешливо скривиться или отвернуться? Мне кажется он искренен, Рейн. А если и нет, Тилламон права. Она взрослая женщина и уже давно. Не нам говорить ей, кому доверять свое сердце.

Он набрал воздуха, чтобы возразить, но выдохнул, когда Малта подняла защелку на двери. Душное, маленькое помещение неожиданно стало гостеприимным и уютным. Потребность отдохнуть и обнять ее переполнила его тело.

— Потом будет достаточно времени для беспокойства. Нужно поспать пока есть возможность.

Он согласно кивнул и вошел вслед за ней.

День 25й месяца Рыбы

7й год Вольного Союза Торговцев

От друга в Кассарике, Торговцу Финбоку, Удачный

Необходимость быть осторожным возросла, а вместе с ней и мои расходы. Я ожидаю что следующий платеж будет удвоен по сравнению с предыдущим. Он весь должен быть в монетах и должен быть доставлен с осторожностью. Ваш последний курьер — идиот, он пришел прямо ко мне на работу и всучил подписанный кредит, хоть мы и договаривались о наличных.

Поэтому информация которую я Вам отправляю лишь затравка к тому, что я узнал. Заплатите и узнаете то, что знаю я.

Путешественник прибыл, но не один. Он занят совсем не тем, чем Вы предполагали. Еще один незнакомец предложил мне деньги, чтобы получить информацию о нем. Я был осторожен, но информация это то что я продаю. Или не продаю, если это выгоднее.

Информация с верховья реки скудна. Она может заинтересовать Вас, но чтобы я ее отправил, сначала я должен получить твердую монету, в гостинице Трехога, как и говорилось ранее, через рыжую женщину с тремя розами, вытатуированными на щеке.

Или все будет исполнено, или нашему договору конец. Вы не единственный желаете знать внутренние секреты Торговцев раньше других. А эти другие могут захотеть узнать Ваши секреты, известные мне.

Умный понимает с полуслова.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Преодолевая препятствия

Чтобы переправить драконов с луга на берегу к мосту, потребовалось гораздо больше времени и усилий, чем можно было подумать. Стоя радом с Карсоном, Седрик наблюдал как двое из оставшихся крупных драконов спускались по крутому склону к старой дороге внизу. Они проделали в крутом берегу проход, вызвав оползень из грязи, камней, грунта и веток, которые теперь веером усеивали старую дорогу внизу. Тиндер шел последним. К тому моменту, когда лавандовый дракон Нортеля добрался до дороги, он стал грязно-коричневым до самых плеч.

Остались только два самых маленьких дракона: Релпда и Спит. — Противная, холодная, мокрая грязь, — жаловалась Релпда.

— Я пытался уговорить тебя идти первой, пока они не растоптали спуск, — напомнил ей Седрик.

— Не нравилось. Не нравится. Слишком круто.

— С тобой все будет хорошо. Ты соскользнешь вниз и окажешься у подножия, — попытался переубедить ее Седрик.

— Ты покатишься как камень и тебе повезет, если не сломаешь оба крыла, — злобно заметил Спит. Его медленно вращавшиеся серебристо-серые глаза налились кровью. Казалось, он получает удовольствие, нервируя Релпду. Седрику захотелось ударить его чем-то тяжелым. Он подавил эту мысль преждем чем Релпда и Спит смогли отреагировать на нее и постарался придать спокойствие своим мыслям и голосу.

— Релпда, послушай меня. Я не попросил бы тебя ни о чем, что могло бы повредить тебе. Нам нужно спуститься и это единственный путь. Нам нужно скатиться с холма и тогда мы сможем присоединиться к остальным драконам на мосту.

— А когда вы доберетесь туда, он хочет чтобы ты прыгнула с моста в воду и утонула. — Похоже эта идея привела Спита в восторг.

— Дракон, — предупредил его Карсон строго, но маленький серебряный не прекращал. — Мой хранитель тоже хочет чтобы я утонул, — сообщил он Релпде. — Тогда ему не придется так много охотиться, чтобы прокормить меня. Тогда у него будет больше времени, чтобы покувыркаться в постели с твоим хранителем.

Карсон ничего не сказал. Неожиданно он просто сделал выпад вперед и нажал всем весом своего тела на ляжку дракона. Спит, с неодобрением рассматривавший длинный крутой спуск, замешкался слишком близко к краю. Маленький серебряный дракон дико вцепился в склон, чтобы удержаться на нем, но ему удалось лишь еще больше взрыхлить землю. Он взмахнул хвостом, выбив землю у Карсона из-под ног, и они вместе покатились вниз с холма, барахтаясь в грязи, при этом Карсону удалось подтянуться и ухватиться за верхушку крыла Спита. Дракон неистово трубил, но когда к нему присоединился голос Карсона, Седрик понял, что в действительности ни один из них не огорчен неожиданным спуском.

— Им это нравится? Быть грязными и быстр катиться с холма? — Медная Релпда повторила его удивление.

— Похоже на то, — неуверенно ответил Седрик. Карсон и Спит достигли дна, выбросив фонтан земли на дорогу. Поднявшись на ноги, Карсон безрезультатно попытался отряхнуть свою одежду и позвал их: — Все не так плохо. Спускайтесь сюда.

— Не думаю что это поможет. — Ответил Седрик. Он осмотрел холм внизу, в надежде найти более легкий, безопасный и чистый путь вниз. Остальные драконы и их хранители уже начали свой путь к разрушенному мосту. Карсон ждал, глядя на них. Спит расправил крылья и встряхивался, не заботясь о том, что грязь летит на его хранителя.

— Весь день пройдет! — Закричал Карсон добродушно.

— Она всегда самая медленная, — недовольно сказал Спит.

— Я иду! — неохотно крикнул Седрик. Он повернулся боком к склону, решив спуститься с крутого холма пешком.

— Никакой грязи! — Упрямо заявила Релпда.

— Моя медная красавица, мне это нравится не больше чем тебе. Но мы должны спуститься. — Он даже думать не хотел, о том, какое испытание ему предстоит, когда придется уговорить ее взлететь с моста. Он думал что у нее получится. Все драконы так усердно тренировались последнее время, и большинство могли по крайней мере планировать. Он был почти уверен, что она сможет полететь и безопасно добраться до Кельсингры. Почти. Он отбросил свои волнения. Карсон предупреждал его об этом. Он не мог сомневаться в Релпде, не заронив сомнения в ней самой.

Подойдя к краю грязевой канавы, которую вытоптали большие драконы, он начал осторожно спускаться, срезая по диагонали путь по крутому склону холма. Он сделал около пяти шагов, когда нога, на которую он опирался, неожиданно соскользнула. Он шлепнулся задом на землю, перевернулся на живот и отчаянно вцепился в жесткую траву рядом с собой, но она тут же выдралась из земли и осталась в его руках. Он покатился вниз. Сдержанный хохот Карсона и возбужденный довольный рев Спита никак не улучшали создавшееся положение. Дважды он почти остановился, но как только он пытался встать на ноги, то снова поскальзывался. Когда он достиг подножия холма и умудрился сесть, к нему подошел Карсон и подал руку.

— Это не смешно, — сказал Седрик возмущенно. Несмотря на то, что Карсон плотно сжал губы, нельзя было не заметить веселье, так и плясавшее в его глазах. Улыбаясь, Седрик встал на ноги и стал стряхивать камешки, колючки и грязь с элдерлингских туники и брюк. Когда он закончил, его руки были в грязи, но его одежда мерцала темно-синим и серебристым все так же, как и раньше. Он взглянул на Карсона. Кожаный наряд охотника все еще был в потеках грязи.

— Я говорил, что тебе стоит попробовать эту одежду. Рапскаль много принес.

Карсон скромно пожал плечами. — От старых привычек сложно избавиться. — Потом, увидев разочарование в глазах Седрика, добавил: — Может после того как мы все окажемся в городе. Я чувствую себя немного неловко, привлекая к себе внимание яркими цветами.

— На мне они тебе тоже не нравятся?

Карсон озорно улыбнулся. — Больше мне нравится, когда они с тебя сняты. Но да, на тебе они мне нравятся. Но это другое. Ты красив. И должен носить красивые вещи.

Седрик отмахнулся от комплимента, хоть ему и было приятно. Карсон это Карсон и по большому счету, Седрик не хотел менять его. Если признаться честно, было какое-то суровое очарование в грубой одежде Карсона. Было что-то успокаивающе надежное в том что он носил то, что добывал на охоте.

— Мне это тоже нравится. — неожиданно заметил Спит. — Из-за этого он пахнет убийством и мясом. Хороший запах.

Седрик постарался не замечать, что порой серебряный дракон, казалось, был слишком хорошо осведомлен о его сокровенных мыслях. Он посмотрел вверх на Релпду, которая отважилась подойти к краю крутого холма и смотрела на них, нервно переступая с ноги на ногу. Все, кроме Карсона и Спита, ушли без них. — Поторопись, моя медная королева, иначе мы отстанем!

— И ты взлетишь последняя, как ты была последней во всем остальном! — безосновательно насмешничал над ней Спит. — Давай, медная корова, найди хоть каплю мужества и катись с холма, чтобы присоединиться к нам.

— Пусть перестанет насмехаться над ней, — гневно обратился Седрик к Карсону. — Он разозлит ее и я не смогу убедить ее ни в чем. — Даже на таком расстоянии Седрик мог разглядеть яркие красные вспышки гнева в во вращавшихся глазах Релпды. Она подняла голову, ее шея изогнулась и гребень на ней встопорщился от злости. Ее цвет стал ярче, все ее тело кипело от ярости, словно медный чайник на перегретой плите.

— Последняя? — закричала она. — Ты должен быть последним, и одиноким навсегда, ты, сверкающая жаба! — Она перевела злой взгляд на Седрика. — Никакой грязи! — заявила она, бросилась прочь от края и исчезла из виду.

— Смотри что ты наделал! — упрекнул он довольного собой серебряного. — Она вернется в деревню и мне придется потратить еще один день чтобы …

Он так и не закончил предложение. Он услышал ее топот, поднял глаза и увидел как она подбежала к краю и прыгнула в воздух.

— Беги! — завопил Карсон, но Седрик не мог. Он смотрел вверх, полный страха, за себя и за нее.

Релпда захлопала крыльями, и Седрик съежился, прикрыв голову руками, когда маленькая медная драконица стала падать на них. Она широко распахнула крылья. Осмелившись в крайнем испуге взглянуть на нее, он увидел, что она яростно бьет ими в воздухе. Он закрыл глаза.

Мгновение спустя, все еще целый он снова открыл глаза. Карсон смотрел вверх с открытым от удивления ртом. Триумфальный вопль Спита пронзил его сознание: — Она летит! Медная королева летит!

Седрик попытался увидеть то, на что уставился Карсон. А потом крупный мужчина обнял его и указал пальцем через реку. Седрику понадобилось время чтобы осознать на что именно он смотрел. На своего дракона. День был пасмурным, но она все-равно сверкала, медь над тусклым оловом поверхности реки. Ее крылья были расправлены и она парила. Она теряла высоту и Седрик мог с точностью предсказать где именно она соприкоснется с рекой, очень близко к середине. — Лети! — Хрипло взревел он. — Работай крыльями, Релпда! Лети!

Карсон сильнее сжал его плечо. Охотник не сказал ни слова, но Седрик знал, что тот разделяет его страдания. Он мог слышать голоса остальных хранителей задававших обеспокоенные вопросы вдалеке, у моста. Дортеан громко трубил, а Верас пронзительно вторила ему.

— Лети! — это был рык серебряного Спита, полный ярости. Серебряный дракон прыгал на задних ногах, расправив собственные крылья и бессмысленно ударяя ими, неспособный помочь. — Лети!

Седрик не мог смотреть на нее, как не мог и оторвать глаз. Он чувствовал ужас Релпды и ее возбуждение от того как ветер свистел вокруг нее. Он знал как она напряглась чтобы выровнять свое тело. Потом удар, удар, еще удар — она начала работать крыльями. Прыжок с берега отправил ее в долгое скольжение и чтобы полететь ей нужно было сделать что-то большее чем просто расправить крылья. Но теперь древняя память проснулась. Когда-то она была королевой и правила в этих небесах.

— Не думай, просто лети! — Зарычал на нее Спит. А затем неуклюже бросился бежать.

— Спит! — Закричал Карсон и бросился за ним. Седрик не мог стоять на месте. Он побежал следом, чувствуя ветер на своем лице и движение воздуха по вытянутой шее Релпды и как толкает ее воздух над поверхностью воды. Он заставил себя остановиться и крепко зажмурился.

— С тобой, Релпда. Лети, моя красавица. Ничего больше. Просто лети.

С тех пор как он выпил ее крови, он всегда делил с ней сознание. Иногда это просто отвлекало, в другое время это было невыносимо. Он не переставал думать о том, что связь с ним может не просто отвлекать ее, но и быть источником сомнений. Никаких сомнений. Ничего кроме медной королевы, свежего ветра и Кельсингры, ожидавшей ее вдалеке. Он обратился к ней, посылая силу ее крыльям и уверенность ее сердцу.

— Спит, нет! — Где-то в отдалении он услышал голос Карсона. Со стальной решимостью он удержал внимание на драконице. Удары крыльев теперь стали ровнее. Звук воды доносившийся снизу всего-лишь звук, он не может затянуть его вниз и под воду. Впереди, мерцающие камни Кельсингры манили его. Там будет тепло, пообещал он ей, тепло и защита от бесконечных дождя и ветра. Там будет горячая вода чтобы отдохнуть, чтобы прогнать нескончаемую боль вызванную холодом.

Я ИДУ, МЕДНАЯ КОРОЛЕВА. МЫ БУДЕМ ПАРИТЬ ВМЕСТЕ.

Мысль вторглась в разделенное сознание. Это был Спит. Он прыгнул с моста, растолкав более крупных драконов, чтобы прыгнуть первым. Я ПОЙМАЛ ВЕТЕР И ИДУ К ТЕБЕ. МЫ БУДЕМ ПАРИТЬ ВМЕСТЕ!

Биение сверкающих крыльев неожиданно изменилось. Ритм замедлился, удары стали более мощными. Она поднялась выше, река отдалялась и на головокружительное мгновение Седрик разделил то, как она видит раскинувшуюся под ней землю. Он и не подозревал, что можно видеть такое пространство в таких деталях. Человек стоящий на горе может увидеть подобную панораму, но ни за что не увидит дремлющего на склоне холма лося или движение травы на лугу, которое говорит не о порыве ветра, а о движении стада маленьких козоподобных существ. Вдруг он почуял их, мускусный запах ведущего самца и пять, нет, шесть самок следовавших за ним. То как подробная информация поступала в его сознание не было похоже ни на что из испытанного им ранее. Когда внезапно связь оборвалась, он не знал — она оттолкнула его или сбежал он сам.

Он стоял моргая на дневном свету, чувствуя себя словно только-что пробудился от странного сна. Его зрение казалось затуманенным, он закрыл глаза и тер их пока не понял, что проблема состоит в том, что он вернулся к обычному человеческому зрению. Он потряс головой и посмотрел вокруг. Остальные драконы и хранители собрались вместе в конце дороги на подходе к мосту. Карсон бежал к нему, со странной смесью радости и ужаса на лице. Движение у моста привлекло его внимание и он увидел как оранжевый Дортеан внезапно пустился в галоп по мосту и замерев на один душераздирающий момент прыгнул. Сделав это, он расправил крылья, показав яркие, похожие на большие ярко-голубые цветы отметины, расположенные на них. Он вытянул тело в идеальную линию, превратившись в стрелу.

Седрик видел, что он вообще не терял высоту, поднимаясь на мощных взмахах крыльев. У него за спиной у начала моста Кейз скакал и пританцовывал в безудежном восторге от триумфально взлета своего дракона. Двоюродный брат Бокстер, подбежавший к нему, хлопал его по спине и безудержно смеялся, пока Кейз тыкал пальцем вверх на своего дракона. Они внезапно прервали свое торжество и отскочили в сторону, чтобы дать дорогу Скриму, когда длинный худой дракон начал свой рывок к краю моста. Он бросился вперед без всяких колебаний, словно в полет выпустили еще одну оранжевую стрелу. Его длинное узкое тело извивалось словно змея, пока он прокладывал себе путь все выше и выше в небо.

— Седрик! — Закричал Карсон отвлекая его от удачного взлета Скрима. — Седрик, ты видел его? Ты видишь их сейчас?

Внезапно его партнер оказался перед ним, сжал его в объятиях, оторвал от земли и радостно закружил. — Ты видел наших драконов? — задал он свой вопрос прямо в ухо Седрика.

— Нет! Отпусти меня, о чем ты говоришь? — Спросил Седрик. Но когда Карсон опустил его на ноги, он был вынужден ухватиться за его руку, чтобы не упасть от головокружения. — Что? Где?

— Там! — Гордо сказал Карсон и указал в далекое небо над Кельсингрой.

Самой большой надеждой Седрика было то, что Релпда сумеет благополучно приземлиться на другом берегу. Он и представить не мог, что она сможет кружить над городом. Она наклонялась и кренилась при каждом стремительном повороте. И пусть она не была мила как жаворонок, но подобно ему радовалась полету. Под Релпдой, усиленно работая серебристыми крыльями, летел Спит, который прикладывал неимоверные усилия, чтобы поравнять с ней. Он летел тяжелее, чем она, его усилия были очевидны, но также бесспорны были и его успехи. Пока двое мужчин смотрели на него, он догнал и обогнал Релпду.

Неожиданно он упал на нее и Седрик бессмысленно закричал, предупреждая свою далекую королеву. Но Релпда видела приближение Спита. В последний момент она крепко прижала крылья к бокам и резко бросилась вниз, только для того, чтобы плавно выровняться и начать планировать. Она расправила крылья и набрав скорость понеслась к холмам. Но Спит повторил ее маневр и летел неподалеку от нее. Преследуя ее он громко ревел. Когда Релпда скрылась из глаз за горным хребтом:, Седрик закричал, — Зачем он гоняется за ней? Карсон, отзови его! Сделай что-нибудь. Я боюсь он навредит ей!

Карсон крепче сжал его плечо, а потом взял его за подбородок чтобы тот оторвал его взволнованный взгляд от неба и посмотрел на него. Он улыбнулся ему. — Городской мальчик, — усмехнулся он нежно. — Спит собирается навредить Релпде не больше чем я тебе. Потом он повернул голову и наклонился, чтобы крепко поцеловать Седрика.

Гест Был удивлен. Чай был вкусным и горячим — пряным и согревающим. Хозяин усадил его за небольшой столик рядом с голубым пузатым глиняным очагом. Он подал Гесту пирожки вместе с чаем, одни были начинены перчеными обезьяньими сосисками, другие — кисло-сладкими розовыми фруктами. Гест не торопился закончить трапезу. Он собирался дать Реддингу достаточно времени, чтобы закончить встречу с калсидийцами, и еще больше времени после встречи, для того, чтобы понять, насколько глупо было давить на него. Он рассчитывал, что к тому моменту когда он вернется в унылую маленькую комнату, обе цели будут достигнуты. Угрожающие сообщения будут переданы, а руки Геста при этом останутся чисты и Реддинг снова будет подчиняться его воле.

Гест постарался быть с хозяином очаровательным и остроумным. Как всегда, это отлично сработало. Владелец чайной проявил дружелюбие, но был занят. Он обменялся с Гестом парой любезностей, но заброшенная им удочка «я только-что прибыл на одной из непроницаемых лодок, думаю они изменят ситуацию на реке» не принесла улова. Зато молодая женщина, с четырьмя звездами вытатуированными на щеке, обратила на него внимание. Она оказалась очень словоохотливой. Направлять беседу оказалось не слишком сложно. Он повел ее от непроницаемых лодок к живым кораблям, от живых кораблей к Смоляному, от Смоляного, к экспедиции. В сплетнях не было недостатка. Она знала все о визите капитана Лефтрина, его внезапном отъезде и даже о том, что похоже он сговорился с одной из дочерей Торговца Хурпуса.

Эту самую дочку никто не видел с тех пор, как Смоляной покинул доки, и кое-кто поговаривал, что она влюбилась в капитана и сбежала с ним. Еще ходила сплетня о Рейне Хурпусе и его беременной жене Малте. Слухи говорили, что они пришли на встречу Торговцев Дождевых Чащоб как раз тогда, когда там появился Лефтрин и он передал Малте Хурпус какое-то секретное послание и возможно, невероятно ценное сокровище из города Элдерлингов Кельсингры. С тех пор, ни одного из так называемых Элдерлингов, в Кассарике никто не видел.

По тому как она поджала губы, он догадался, что она не одобряет Рейна и Малту и когда он намекнул, что разделяет ее презрение, они здорово продвинулись и она стала очень откровенна во всем, что знала. Матриарх семьи Хурпус молчала об их местонахождении или о том, разрешилась ли беременность рождением жизнеспособного ребенка. Отсутствие информации говорило о многом, как и то, что Яни Хурпус выглядела осунувшейся и встревоженной. Девушка подозревала что родился монстр, спрятанный от всех, вместо того, чтобы быть уничтоженным.

Чтобы вернуть ее от внутренней политики Дождевых Чащоб к теме по-настоящему интересовавшей его потребовалось немного времени. Он хотел сплетен о Кельсингре и особенно о своей жене, но не мог спросить об этом прямо. В конце концов он вернул ее к тому, как Лефтрин впервые говорил с Советом об экспедиции. Ее там не было, но она подробно рассказала о том, как «эта Элдерлингская Малта» влезла в дела Совета якобы по праву представлять своего пропавшего брата Сельдена, который в свою очередь должен бы представлять драконов, как-будто у драконов есть права говорить в Совете!

Она подозревала, что заявление Сельдена о том, что он понимает драконов, на самом деле просто еще одна попытка Элдерлинга Хурпус захватить больше власти. Все знают, что они мечтают быть королем и королевой и править всеми в Дождевых Чащобах. Ее обличительные речи наскучили ему задолго до того, как она сама устала от них. И все же, она не ушла, пока не доела последний пирожок. Выяснить, что похоже никто не знает, что-же Смоляной обнаружил в верховьях реки, стоило ему потраченного дня и горстки монет.

Он выглянул в маленькое окно. Темнота. Но, поскольку Гесту казалось, что вокруг темнота с того момента, как он прибыл, он пришел к выводу, что таким образом время не определишь. Плотный полог леса скрадывал то небольшое количество света, которое давало солнце поздней зимой. Надежнее было положиться на собственное чутье, которое подсказывало, что сейчас как раз подходящее время, чтобы вернуться. Он сложил серебряные монеты невыскоим столбиком рядом с чашкой и поднялся, чтобы уйти. За пределами уютной чайной комнаты поднялся сильный ветер. Опавшие листья, коричневые иголки и клочки мха сыпались с ветвей.

Гесту понадобилось несколько мгновений, чтобы сориентироваться и, поднявшись на два пролета выше и пройдя по ветви, оказаться у жалкого раскачивающегося сооружения, где была его комната. Когда он добрался до места, барабанивший по верхушкам крон дождь, обрушился и сюда. Он падал большими каплями, полными травинок и грязи, собранных по пути. Он был рад, что ему не придется проводить здесь ночь: он полагал, что болтаться в клетушке на ветру ничуть не лучше, чем на корабле в море.

Он потянул за ручку, но дверь оказалась закрыта изнутри. — Реддинг? — позвал он с раздражением, но не получил ответа. Как он посмел! Пускай Гест сыграл с ним глупую шутку, поручив ему доставить жуткую посылку. Но это же не значит, что Гест заслуживает стоять на ветру и дожде. — Проклятье, Реддинг, открой же дверь! — настаивал он. Он забарабанил в дверь, но ответа не последовало. Дождь полил как из ведра. Гест навалился плечом на дверь, но сумел открыть ее лишь на ширину ладони.

Он заглянул в полутемную комнату. — Реддинг! — Его крик быстро прервала смуглая мускулистая рука, резко схватившая его за глотку.

— Тихо, — скомандовал низкий, так хорошо знакомый ему голос.

Дверь частично открылась и его втащили внутрь затемненной комнаты. Он споткнулся обо что-то мягкое и тяжелое и упал на колени. Когда он упал, рука ослабила хватку на его горле и он долго кашлял, перед тем как смог сделать полноценный вдох. Тем временем дверь захлопнулась. Единственный свет в комнате давали угли в маленьком очаге. Он мог разглядеть только, что предметом, блокировавшим входную дверь, было человеческое тело. Между ним и выходом стоял Калсидиец. Тело на полу было неподвижно. В комнате воняло.

— Реддинг! — Он дотянулся до тела и коснулся грубой хлопковой рубахи.

— Нет! — Голос Калсидийца выражал полное презрение. — Нет, это Арих. Он пришел один. Твой человек сначала неплохо себя с ним повел. Он передал посылку и Арих понял, что она означает перед тем как умер. Это было необходимо, конечно-же. Было недопустимо, чтобы после своего чудовищного провала он умер с надеждой. Конечно у него были вопросы, на которые твой человек не мог ответить, так что мне пришлось вмешаться в ход их встречи. Он был так удивлен увидев меня, почти так же, как и твой человек. Перед тем как я казнил Ариха, он рассказал кое-что, что заставило меня думать, что Бегасти Кореда больше нет. Какая жалость. Он был умнее Ариха и возможно, у него было больше информации. Не говоря о том, что Герцога так радовала мысль о том, что Бегасти узнает руку своего единственного сына.

— Что ты здесь делаешь? И где Реддинг? — Гест медленно приходил в себя. Он поднялся на ноги и отступил к плетеной стене комнаты. Хлипкая комната раскачивалась от его шагов, вызывая тошноту, или может это было головокружение вызванное ужасом всей этой ситуации. Мертвый человек на полу комнаты за которую он расплатился, обвинят ли его?

— Я выполняю здесь поручение Герцога. Я должен достать для него части дракона. Помнишь? Это была причина по которой я послал тебя сюда. Что касается Реддинга… Так звали твоего человека, насколько я понимаю? Он лежит там, на кровати, там где упал.

В темноте Гест не увидел возвышения на низкой кровати. Теперь он вгляделся и его глазам открылись детали — бледная рука скатившаяся на пол, кружевной манжет, потемневший от крови. — Он ранен? Он поправится?

— Нет. Он совсем мертвый. — В голосе мужчины не было и тени сожаления.