Звёздный «Кентавр». Первая ступень

Отец положил на стол вилку и отстранил тарелку.

— Мы всегда мечтали, что ты станешь адвокатом, или же врачом. Сын ты у нас единственный, и нам бы не хотелось, получить на тебя похоронку. Конечно, федеральным силам просто необходимы новобранцы, но я никогда не думал, что одним из них станет мой сын.

Он почесал небритый подбородок, и стукнул со всей силы по столу. Да так, что тарелка с едой полетела на пол. Я сжался от страха, в ожидании серьёзного скандала.

— Какой из тебя солдат? Посмотри внимательно в зеркало. Ты же даже подтягиваться толком не умеешь.

— Ну, и что? Этому я научусь в учебной части, тем более, что долг каждого гражданина обязывает пройти воинскую службу.

— С тобой всё в порядке? Не похоже на это…

Он тяжело вздохнул и уселся в мягкое кресло.

— Я помню, как ты маленьким подрался с соседскими мальчишками, и потом две недели не выходил из дому. Чуть позже ты украл у меня сигарету, пробуя курить. Помнишь, что вышло из этой затеи?

— Помню, тогда я до ночи блевал в туалете.

— Через год тебя начали интересовать девочки, которые как ты уже соображал, устроены по-другому. Я пытался относиться с пониманием к тому, что ты растёшь, и не старался наказывать. Вот я в молодости коллекционировал холодное оружие, но со временем оно мне наскучило, и я бросил эту затею. Я даже в детстве писал стихи, представляя себя великим поэтом. Это я тебе рассказываю для того, чтобы ты относился к жизни серьёзно, и берёг себя, не растрачивая на всякие пустяки.

— Но папа, я же всего на один срок пойду в армию. Два года это не вечность. И я не собираюсь после контракта, продолжать служить. Всего два года.

Я посмотрел на отца с жалостливыми глазами. Ещё бы чуточку, и я бы зарыдал как ребёнок.

— Отслужу, вернусь домой, и поступлю в институт, учится.

— Я постараюсь тебе пояснить сынок, то, что ты в восемнадцать лет, должен сам понимать. Времена сейчас трудные, и наша семья борется за выживание. И ты видишь, легче не становится. Я до ночи вкалываю на заводе, мать на фабрике, и ты для нас последняя надежда. Все эти мальчишеские мечты о красивой форме, полётах в космос, не более чем мечты. В нашем роду не было военных, даже в прошлых столетиях. Кто тебя сбил с пути правильного? Скажи.

— Никто меня не сбивал. Я уже достаточно взрослый, и хочу сам принимать решения.

— И ты ни разу не был на вербовочном пункте?

— Нет, отец, я там не был.

— Ты пойми, если бы шла война… Тогда я сам бы отправил тебя служить. Но войны закончились, страна поднимается из пепла и руин. Для чего идти в армию? Чтобы защищать другие планеты? Но что тебе до них? У землян достаточно прочные отношения с другими мирами, нам помогают исправить то, что произошло. Эти бездельники, живут за счёт всех нас. Армия давно потеряла своё лицо, и мой сын хочет пойти служить. Не понимаю…

— А если на Землю нападут?

— Никто не нападёт, уверяю тебя. Если, к примеру, такую ситуацию смоделировал основной компьютер, тогда население об этом оповестили, и начался срочный призыв в армию. Это называется мобилизация. Но я уверяю тебя, что такого не случится. Если есть желание, полететь в космос я не возражаю.

— Это как? — спросил я с удивлёнными глазами.

— Очень просто, у нас с матерью, есть не большие сбережения. Мы сделаем тебе подарок. На твой день рождения купим билет на Луну. Полетишь, увидишь своими глазами землю из космоса. На Луне будет экскурсия. Ну как? Может, тогда поймёшь, что армия тебе совсем ни к чему.

Я не знал, что ответить, и стоял, хлопая удивлённо ресницами.

— Уверен, что мама возражать не станет, я сам с ней поговорю.

Отец поднял с пола тарелку, и опустил в умывальник.

— Даже не знаю папа, что ответить.

— Ты не торопись, утро вечера мудрёнее.

В ту ночь, я не спал до утра, не веря в то, что смогу полететь на Луну. В школе на перемене, я позвал Сашку, своего лучшего друга, и рассказал ему о разговоре с отцом.

— Повезло тебе, мне бы билет на Луну.

Он достал сигарету и долго мял её пальцами. Волосы Сашки были всклочены, чёрные глаза блестели, выражая болезненную заботливость. Длинный крючковатый нос, как у коршуна, и острый подбородок, служили поводом насмешек для одноклассниц.

— Брось, вдруг, кто-то из учителей увидит, — сказал я.

— Ерунда, мне плевать на них, осталось две недели и прощай школа навсегда!

— Тебе, что всё равно, какие оценки будут в аттестате?

— Конечно, всё равно, отец нашёл место на заводе, и я сразу иду работать.

— Так, ты передумал в армию идти? — спросил я у Сашки.

— Да. Не хочу погибнуть на Миксе, или Таире. Нас и тут неплохо кормят.

Он ухмыльнулся, и направился восвояси. До звонка, я в одиночестве ходил по школьному двору, раздумывая о жизни. После без настроения отправился на военную подготовку.

Глава 4

На уроке преподаватель Николай Петрович, долго смотрел в журнал, проверяя, все ли ученики на месте. Сняв очки, он потёр красные, скорее всего от бессонницы глаза, и вытер салфеткой очки.

— Ну, кто сегодня будет отвечать?

В глазах его появилось обычное недоумение от общего молчания. Одноклассники тупо уставились в тетради, не желая выходить к доске. Он поднялся со стула и направился в конец класса. Правую ногу он заметно тянул, и ботинок издавал противный писклявый звук, от натёртого до блеска пола.

— Что из вас получится, ума не приложу? Скоро вы заберёте аттестат, и увидите оценки, которые многие заслужили. Мне неприятно говорить об этом, ведь я так и не смог вложить в вас знания в полном объёме. Может я плохой учитель?

Он взял в правую руку длинную указку и постучал ей по подоконнику. Я понимал, что терпение у него заканчивается, и вот-вот начнётся экзекуция.

— Неужели вы так и остались тупыми и беззащитными сосунками?

Он вздохнул, и поправил чёрный в полоску галстук.

— Вы заставляете меня понимать, что ваш выпускной класс, это моя неудача. Никто из вас не проявлял ни какого интереса к учёбе. Почему? Я задаю сам себе этот вопрос, и увы не нахожу ответа. Обучающую программу может выдать компьютер, в течение нескольких секунд. Но, к большому сожалению, ни он, ни я не сможет заставить человека думать. История повторяется, и то, что происходило сотню, тысячу лет назад, может вполне случится сегодня или завтра.

— Суворов!

Он приблизился ко мне и положил руку на плечо.

— Ты не глупый парень, наверное, можешь рассказать о великих полководцах. Кто они? И чем прославили имя своё?

Я поднялся, напрягая извилины мозга, с трудом вспоминал. Николай Петрович увидел на моём лице замешательство и ухмыльнулся.

— Помочь? Расскажи, кто такой был Багратион? Или Кутузов?

Я сгорал от стыда, потому, что не помнил материал, который мы изучали в пятом классе.

— И не стыдно? У тебя такая фамилия, а ты позоришь её! Суворов — великий русский полководец, как Багратион, и Кутузов. Он был генералиссимус, прекрасный военный тактик и стратег. Прославил русское воинство на полях сражений! А ты? Чем собираешься заниматься после школы? Только не говори, что хочешь в армию идти служить. Не позорь мои седые волосы!

Я кивнул и нерешительно посмотрел на учителя.

— Ты хоть можешь ответить на вопрос, чем отличается гражданское лицо от военного?

— Солдат защищает Отечество от врагов, — сказал я с гордостью. — Не жалея жизни своей он стоит до конца, охраняя сон и покой мирных граждан.

— Хорошо, что хоть это понимаешь…

Заложив руки за спину, он направился к доске. Повернувшись лицом к классу, грубым голосом сказал:

— Солдат — это защитник, человек, который выполняет свой гражданский долг. Всегда подчиняясь приказу, идёт на передовую. Помнит, что такое Родина, и защищает интересы государства. Это первая опора гражданских лиц в случае войны. Я сомневаюсь, Суворов, что из тебя получится хороший солдат. Садись на место.

Он открыл свой блокнот, и что-то записал в него.

— На сегодня всё. У нас ещё несколько занятий, и на этом попрощаемся. Я сомневаюсь, что доведётся с кем-то из вас встретиться после окончания школы, но кто знает. Запомните хотя бы самую простую вещь — оставайтесь всегда людьми, не смотря на трудности и лишения. Воевать нам, слава Богу, не придётся, время мирное, так что я желаю вам удачи.

Он взял под мышку старый кожаный портфель и направился на выход. Открывая широкую дверь, обернулся и посмотрел на меня долгим, испытывающим взглядом. Я смутился и от неожиданности отвернулся. Дверь закрылась, и прозвучал звонок.

Школьные дни пролетели незаметно. Начиналась весна. Погода баловала жителей Москвы необычайным теплом. Получив свой аттестат, мы отметили шумной и весёлой вечеринкой окончание школы. У всех на лицах сияли улыбки. Девочки в нарядных платьях танцевали на улицах, чем вызывали недоброжелательные взгляды прохожих. Настя выделялась среди одноклассниц, непосредственностью и естественной красотой. Взгляд был непостижимо притягательным. Веснушки разбросаны по лицу как маленькие золотые монетки. Светлые волосы отражали лунный свет. Чуть вздёрнутый носик, придавал строгость и в тоже время детскую наивность. Я смотрел на её розовый костюм, и по правде, завидовал будущему парню. Уже ближе к ночи, она сама подошла ко мне, и спросила:

— Ты, правда, в армию собрался?

— Не знаю, если честно. Отец предлагает полететь на Луну, и не хочет, чтобы я пошёл служить.

Я нервничал, и сжимал вспотевшие от напряжения руки в карманах комбинезона. Настя для меня казалась неземным существом, и я вдыхал с наслаждением аромат её духов.

— Я тоже когда-то мечтала стать пилотом. Бороздить просторы космоса, открывать новые планеты, Галактики. Это так интересно…

Глаза у неё блестели в лунном свете. Мы присели на скамейку, и я сам не знаю, как так получилось, спросил:

— У тебя есть парень?

— Нет, а что?

Она с интересом заглянула мне в глаза и рассмеялась. Только смех этот не был обычным. В нём я уловил нотки любопытства.

— Ты хочешь стать моим парнем?

От Настиного вопроса, у меня язык прилип к нёбу, и я закашлялся. Пауза затянулась, я не знал, что ей ответить.

— Вот если станешь настоящим солдатом, тогда я подумаю.

Она резко вскочила, и убежала, на прощание, махнув рукой.

— Ты, что тут один сидишь?

Сашка появился из темноты с сигаретой в зубах. Он уже чувствовал себя по настоящему взрослым.

— Да вот, начал я заикаться. Тут только что Настя была…

— И о чём вы говорили?

У меня не было от друга секретов, и я как на духу, всё рассказал.

— Пока ты будешь служить, она найдёт себе другого парня. Женщинам нельзя верить.

— Даже матери?

— Ну, мать тут не при чём.

Сашка обиделся и развалился на скамейке.

— Да брось ты заморачиваться. Вон посмотри, и он указал на небо. Видишь звёзды? Сколько тайн они хранят. Забудь Настю, и поступай на службу.

— А ты не хочешь? Не передумал?

— Нет, может через годик, и передумаю, но пока надо идти работать.

— А как же билет на Луну?

— Мой тебе совет, откажись от него.

— Это ещё почему?

Я резко повернулся и выпрямился.

— Потому что стоит кучу денег. Родители твои собирали их не для этого. Я бы точно отказался.

Сашкины слова заставили меня серьёзно задуматься. А ведь он прав. Как я могу потратить деньги родителей, на такую безделицу? В стране голодно, разруха. И я твёрдо решил отказаться от путешествия. Отец устроил грандиозный скандал, мать на коленях умоляла не идти служить, только я оставался непоколебим.

— Я буду уважать твоё любое решение, — сказал в один из вечеров отец.

Он успокоился, и махнул, отчаявшись рукой:

— Выбор остаётся за тобой! Иди в свою армию. Обещай, что хоть писать нам с матерью будешь.

— Я обещаю папа, — сказал я, крепко пожимая отцу руку.

На седьмом небе от счастья, я уже на следующий день побежал на призывной участок. Он находился на другом конце города, и я два часа прошагал пешком. Военная тренировочная база «Циклон» стояла на отшибе. Высокий забор, с колючей проволокой наверху, отбивал желание у любопытных заглянуть внутрь. На железных воротах зелёного цвета, красовалась эмблема земной Федерации. Гордый своим решением, я переступил порог КПП. На пропускном пункте сидел щупленький сержант, при всех орденах и медалях. Я смотрел на знаки отличия, не скрывая восторга. На лице его красовался уродливый шрам, и правый глаз слегка дёргался. Он отложил журнал, и через толстое стекло посмотрел на меня.

— Вам к кому, молодой человек?

— Доброе утро! Я хочу поступить на службу.