Помоги проекту - поделись книгой:
Ларри Найвен
Ларри Найвен
Мир-кольцо
1. Луи By…
В погруженном в темноту Бейруте, в самом его сердце, в одной из многих кабин трансфера, материализовался Луи By.
Его коса тридцатисантиметровой длины блестела снежной белизной, кожа и обритая голова были желтые, а зрачки — золотые. Одет он был в голубую одежду, на которой золотом был вышит дракон. Когда Луи By материализовался, на его лице играла широкая улыбка, демонстрирующая красивые, жемчужные, вполне стандартные зубы. Он усмехался и махал рукой. Однако постепенно улыбка сползла с его лица. Лицо Луи стало словно резиновая маска, слегка обтрепанная и обвисшая. Годы давали себя знать.
Некоторое время он наблюдал кипящую вокруг него жизнь Бейрута, людей, появляющихся в кабинах неизвестно откуда, толпы пешеходов, бредущих по выключенным на ночь пешеходным дорожкам. Часы начали отбивать одиннадцать ночи. Луи By выпрямился и вышел в ожидающий его мир.
В Раште, где еще продолжалось веселье, было уже утро следующего дня, следующего после дня его рождения. Здесь, в Бейруте, было на час меньше. В ресторане под открытым небом Луи поставил всем желающим по нескольку рюмок ракии и спел вместе со всеми на арабском и всемирном языках. Около полуночи он перенесся в Будапешт.
Интересно, заметили ли уже в Раште, что он исчез с собственноручно устроенного приема? Наверное подумали, что он скрылся с какой-нибудь из женщин и появится через несколько часов. Однако Луи By исчез один, убегая от наступающей полночи и наступающего нового дня. Двадцать четыре часа — это слишком мало, чтобы отпраздновать двухсотый день рождения.
В Будапеште его ожидало вино, танцы, местные жители, считавшие его богатым туристом, и туристы, видевшие в нем состоятельного туземца. Он пил, танцевал и исчез около полуночи.
Его знакомые и приятели могут сами побеспокоиться о себе.
В Монако Луи By пошел гулять.
Воздух был теплый и чистый, и у Луи By несколько прояснилось в голове.
Он шел ярко освещенными тротуарами, прибавляя к их десятимильной скорости скорость своей ходьбы. В его голове промелькнула мысль, что в каждом городе на Земле существуют движущиеся тротуары, и все жители планеты двигаются со скоростью десять миль в час.
Эта мысль была невыносима. Она была не нова и все же невыносима. Повсюду одинаковые города: Бейрут, такой же, как Монако, как Рашт… и как Сан-Франциско… и как Токио, Лондон, Амстердам… В магазинах, вдоль которых продвигались тротуары, можно было купить везде одно и тоже. Все люди выглядели одинаково и одинаково одевались. Не американцы, не немцы, не египтяне — просто люди.
Эта унификация всей прежде разнообразной жизни была заслугой действующих три с половиной столетия трансферных кабин, которые покрывали весь мир густой сетью и обеспечивали мгновенную связь. Разница между Москвой и Сиднеем составляла долю секунды, и переход из одного города в другой стоил десять старов. За прошедшие столетия города настолько смешались в голове людей, что их названия стали реликтами далекого прошлого.
Сан-Франциско и Сан-Диего составляли северный и южный конец одного громадного, растянутого вдоль побережья города. Но многие ли из людей знали, где они в действительности находятся? Вероятно, мало.
Мысли Луи By были довольно пессимистичны, особенно если учесть, что это был его двухсотый день рождения.
Но объединение и смешение городов стало реальностью. Все это происходило на глазах Луи. Разнообразные местные, национальные особенности перемешивались сейчас в одну большую, напоминающую туманную серую пасту реальность города. Разве теперь кто-нибудь говорит на немецком, английском, французском или испанском? Каждый применяет всемирный язык. Мода изменятся сразу в целом свете одним конвульсивным мощным скачком.
Может, настала пора очередного Отлета? Один в небольшом корабле, летящем в неизвестность. Его кожа, глаза и волосы — только его, и борода, растущая как ей вздумается… И ничего общего.
— Глупость, — сказал сам себе Луи By, — ведь я только что вернулся.
Двадцать лет тому назад.
Приближалась полночь. Луи By занял свободную кабину, вложил в щель счетчика свою кредитную карточку и набрал код Севильи.
Луи By материализовался в комнате, освещенной солнечными лучами.
— Что случилось? — удивился он, зажмуривая глаза, привыкшие к темноте. Вероятно, что-то испортилось в кабине, так как в Севилье в это время не должно быть солнца. Луи By поднял было руку, чтобы попробовать еще раз, но когда он огляделся, то замер в удивлении.
Он находился в гостиничном номере, совершенно ему неизвестном. Обычный номер, и поэтому увиденное казалось еще более невероятным.
На Луи смотрело нечто, что вообще ни являлось ни человеком, ни даже гуманоидом. Существо стояло на трех ногах и рассматривало Луи глазами, расположенными на двух плоских головах, которые покачивались на стройных гибких шеях. Кожа существа была белой и казалась очень нежной. Между шеями, вдоль позвоночника и на бедрах росла густая и длинная шерсть. Две передние ноги были широко расставлены так, что небольшие когтистые подковки, выполняющие, вероятно, роль ступней, составляли почти равносторонний треугольник.
Луи понял, что это существо является каким — то животным с чужой планеты. В этих плоских головках не нашлось бы места на необходимый величины мозг. Но тут внимание Луи привлекла выпуклость между шеями, спрятанная под густой гривой. И вдруг вернулось погребенное под стосемидесятилетним слоем времени воспоминание.
Это был кукольник, кукольник Персона. Его череп и мозг находились именно под этим горбом. Он не был животным. Его интеллект равнялся человеческому. Глубоко посаженные глаза кукольника, по одному на каждой голове, неподвижно смотрели на Луи By.
Луи попробовал открыть двери кабины. Заперто.
Он был закрыт изнутри. Луи мог в любую минуту набрать код и исчезнуть, но такая мысль даже не пришла ему в голову. Не каждый день можно встретить кукольника. Они исчезли из исследованного космоса задолго до рождения Луи.
— Чем могу служить? — вежливо спросил он.
— Действительно, можешь, — ответил чужой… голосом, взятым прямо из роскошного сна подростка. Женщина, обладающая таким голосом должна быть в одно и то же время и Клеопатрой, и Еленой Прекрасной, Мерилин Монро и Лорелеей Ганс.
— Черт побери!
Проклятие было совершенно не к месту. Нет в мире справедливости! Чтобы таким голосом говорило существо с двумя головами и полом, который невозможно определить!
— Не расстраивайся, — проговорил кукольник. — Ведь ты можешь исчезнуть, если захочешь.
— В школе нам показывали таких, как вы. Исчезли давным-давно… Во всяком случае, так считали.
— Когда мой род оставил известный вам космос, меня с ними не было, — возразил чужак. — Я остался в известном космосе, потому что мой род в этом нуждался.
— А где же ты прятался? И где, черт меня побери, мы вообще находимся?
— Ты не должен об этом беспокоиться. Твое имя Луи By ММГРЕПЛН?
— Ты знаешь мой код? Ты следил за мной?
— Да. Мы можем контролировать сеть трансферных кабин этого мира.
Луи сообразил, что это в принципе возможно. Правда, при этом надо было затратить целое состояние на взятки, но это не проблема. Только…
— А зачем?
— Это очень долго объяснять…
— Ты можешь выпустить меня отсюда?
Кукольник немного подумал.
— Думаю, что мне придется это сделать. Но прежде я хочу сказать тебе, что у меня есть оружие. Если ты захочешь напасть на меня, я смогу тебя остановить.
Луи By фыркнул.
— Зачем бы я стал нападать на тебя?
Кукольник не ответил.
— Ах, догадываюсь. Вы трусы. Вся ваша система этики основана на трусости.
— Хотя это и не совсем так, я не стану возражать.
— Собственно говоря, могло быть и хуже, — пробормотал Луи. Каждая культура имела какие-то особенности. Во всяком случае, всегда легче было договориться с кукольником, чем с генетически параноидальным триноком, то есть с тем, кто не мог сдерживать свое стремление к убийству, или с неподвижным Грогсом, у которого… ну, мягко говоря, шокирующие хватательные приспособления.
Вид стоящего перед ним кукольника вызвал у Луи целую лавину запутанных, обрывочных воспоминаний. Научные данные об их торговой империи, контактах с людьми, а потом об их неожиданном исчезновении были перемешаны в его мозгу со вкусом первой папиросы, неумелой работой на пишущей машинке, целыми страницами всемирного языка, которые необходимо было заучить на память, с неуверенностью и разочарованиями молодости. Он слышал о кукольниках на уроках истории, а потом забыл о них на долгие годы. Неправдоподобно, сколько может вместить в себя человеческий мозг!
— Я могу остаться в кабине, если тебе так больше нравится, — проговорил Луи.
— Нет, мы должны встретиться.
Под гладкой кожей кукольника задрожали мышцы. Дверь открылась, и Луи By вышел из кабины.
Кукольник отступил на несколько шагов.
Луи сел в кресло не потому, что он устал и хотел сесть, а только чтобы доставить удовольствие кукольнику.
Если он будет сидеть, это докажет, что у него нет агрессивных намерений. Кресло было такое же, как и везде — самоприспосабливающееся к фигуре, предназначенное исключительно для людей. В воздухе чувствовался какой-то приятный, деликатный запах, нечто среднее между ароматами аптечной лавки и киоска со сладостями и ароматическими приправами.
Кукольник присел на подвернутой задней ноге.
— Ты удивлен, что я доставил тебя сюда. Необходимо более длительное объяснение. Что ты знаешь о моем виде?
— Уж очень много лет прошло с тех пор, как я был школьником. Я знаю, что у вас была торговая империя. Да? То, что мы называем «изученным космосом», составляло только небольшую часть этой империи. Мы знаем, что вы торговали с триноками, а мы столкнулись с ними только двадцать лет тому назад.
— Да, мы имели с ними дело. Главным образом при помощи роботов-посредников, насколько я припоминаю.
— У вас была империя протяженностью в сотни световых лет и существовала она несколько тысячелетий. Почему же вы исчезли, оставив все это? Почему?
— Неужели об этом уже забыли? Мы бежали от взрыва ядра Галактики.
— Ах, да, — Луи смутно припомнил, что цепная реакция Новых была открыта именно кукольниками. — Но почему это случилось теперь? Ядра солнц превратились в Новые десять тысяч лет тому назад, а свет их придет сюда через двадцать тысяч лет, не раньше.
— Люди не должны быть слишком самонадеянными, — возразил кукольник. — Я уверен, что вы способны нанести себе вред. Неужели вы не видите опасности? Вместе со светом появится космическое излучение, которое превратит эту часть Галактики в пустыню!
— Двадцать тысяч лет — это громадное количество времени!
— Уничтожение остается уничтожением и через двадцать тысяч лет. Мой род ушел в направлении Магеллановых облаков. Но часть из нас осталась на случай, если бы возникла какая-нибудь опасность. Сейчас это произошло.
— Да? А какая же опасность?
— Я не могу ответить тебе сейчас на этот вопрос. Но посмотри на это, — ответил кукольник, беря предмет, лежащий на столе.
И Луи, который все время пытался понять, где у кукольника находятся руки, увидел, что вместо рук он использует губы.
«И совсем неплохо использует», — подумал Луи, когда кукольник подал ему этот предмет, который оказался голограммой. Большие, как бы резиновые губы кукольника вытянулись на несколько сантиметров. Они были сухими, как пальцы человека, и окружены небольшими наростами. За сточенными, плоскими зубами растительноядного существа Луи увидел движение гибкого языка.
Он посмотрел на голограмму.
Сначала вообще ничего нельзя было понять, и Луи терпеливо ждал, пока образ не уложился в его мозгу в логическую последовательность. Небольшой, интенсивного белого цвета диск, например, солнце типа СО, К8 или К9. Часть диска была отсечена черным ровным сегментом. Нет, это не могло быть солнцем. Частично скрытая за диском, отчетливо выделяясь на черном фоне, виднелась полоска удивительной голубизны. Полоска эта была совершенно ровной, с острыми крыльями. На вид она была шире белого круга.
— Выглядит как звезда, окруженная обручем, — проговорил Луи. — Что это такое?
— Можешь оставить снимок у себя, если хочешь. Сейчас я уже могу открыть причину, по которой я перенес тебя сюда. Я предлагаю создать исследовательскую группу из четырех членов. Я включаю в это число и тебя, и себя.
— И что же мы станем исследовать?
— Вот этого я пока не могу тебе сказать.
— Не смеши меня. Надо быть ненормальным, чтобы решиться на участие в экспедиции, о целях которой ничего не знаешь.
— Желаю тебе всего самого наилучшего и поздравляю тебя с днем рождения, — проговорил кукольник.
— Благодарю, — ответил несколько удивленный Луи.
— Почему ты ушел со своего праздничного приема?
— Это тебя не касается.
— Касается. Извини меня, Луи By, но все же ответь: почему ты ушел?
— Я просто решил, что двадцать четыре часа — это слишком мало, чтобы хорошо отметить двухсотый день рождения. Поэтому я продлил день, уходя перед полуночью. Ты не можешь этого понять, не будучи человеком.
— Ты переполнен радостью от этого события?
— Ну… не совсем так… Пожалуй, нет…
Даже наверняка нет. Хотя прием удался. Он начался через минуту после полуночи. Луи не хотел терять ни одной минуты этого праздничного дня. Приятели его жили во всех часовых поясах. Кто хотел, мог в уютной миниспальне недолго поспать, к услугам других были возбуждающие средства.
На день рождения прибыли гости, которых Луи не видел уже сто лет, а также и те, кого он видел каждый день. Некоторые из них давно уже стали его смертельными врагами. Были и женщины, которых он не мог припомнить. Он сам удивлялся, сколько раз за жизнь менялись его вкусы.
Только для того, чтобы поздороваться со всеми гостями, ему пришлось потратить несколько часов. Громаднее число имен, которые нужно было запомнить! Слишком много его приятелей стало за прошедшие годы совершенно чужими людьми.
За несколько минут перед полуночью Луи By вошел в трансферную кабину и исчез.
— Мне все это смертельно надоело, — признался он. — «Луи, расскажи нам о своем последнем отлете», «Как ты можешь жить в одиночестве, Луи?», «Как хорошо, что ты пригласил амбассадора триноков, Луи!», «Давно не виделись, Луи!», «Эй, Луи, знаешь, сколько нужно джанксян, чтобы покрасить высотное здание?»
— Ну, сколько?
— Что, сколько?
— Этих джанксян?
— А-а-а. Нужно трех, чтобы красили, и двух, чтобы двигали небоскреб. Слышал этот анекдот еще в детском саду. Все, что было в моей жизни и прошло, все старые анекдоты, все вместив одном громадном доме… Не смог я этого выдержать.
— Ты беспокойный человек, Луи By. Твои Отлеты — ведь они начались с тебя?
Поделиться книгой: