— Куда ты одна? — крикнула ей Надя. — Давай вместе пойдем!

— Сиди. Я с Джеком пойду… К тому же у нас тут места спокойные. — Тоня усмехнулась. — Чужие здесь не ходят!.. Да, и книги свои прибери, а то любой удивится, чего это мы на ночь глядя словарями занялись.

В самом деле, книги с начинкой так и остались лежать на виду — Тоня только переложила их на стоявшую тут же табуретку, чтобы не мешали.

— Константин, случилось что? — сказала она, открыв калитку, придерживая Джека за ошейник. — Половина одиннадцатого!

— Я от Людки шел, — доверчиво пояснил Хромой Костя, — смотрю — у тебя свет на веранде и голоса.

— А если бы я с любовником сидела?

— Я постоял, послушал — голоса женские.

— Тебя врасплох не застать!.. Странно, завтра воскресенье, а ты, можно сказать, среди ночи от любимой женщины ушел… Джек, свои!

Тоня придержала ошейник. Джек уже не лаял, но как-то угрожающе посматривал на Костю. Словно ревновал.

— Любимая женщина — это слишком громко сказано, но ведет себя так, будто она единственная… Прости, никогда не обсуждаю своих женщин, но сейчас еще не отошел, вот в запале и вырвалось… Ладно, не жлобься, Титова, неужели ты сослуживцу и рюмки не нальешь? Что-то сегодня мне не хочется сидеть дома. Как-то я уже настроился на общение. Пусти, а?

— А может, я тебя просто не хочу знакомить с подругой? Вдруг, не дай Бог, влюбится?

— Ты же не влюбилась! — Он нарочито тяжело вздохнул.

— Мне не до того было, мог бы догадаться.

— А я и догадался. Разве я приставал к тебе внаглую?

— Внаглую — нет, — не выдержав, улыбнулась Тоня. — Ладно, заходи.

Она закрыла калитку на засов — чисто машинально, Костя же все равно на ночь не останется — и прикрикнула:

— Поторопись, что ж мне, Джека так и держать, уже рука устала!

— Бегу, бегу! — смеясь крикнул он. — Смотри крепче держи, у меня брюки новые!

Причем пошел к веранде не через дом, а со стороны сада, где легко перемахнул через перила и предстал перед ошеломленной Надеждой, шутовски склонившись в поклоне.

— Константин Бриз! — Он прищелкнул бы каблуками, если б не кроссовки. — Или, как зовут меня в этом благословенном месте, Хромой Костя.

— Так вот вы какой! — одобрительно кивнула Надя.

— Я так и знал! Я верил, что не буду обойден вниманием, как местная достопримечательность. Вы успели узнать обо всех моих м-м… эротических приключениях?

— Ты считаешь, что я только и делала, что с подругой о тебе говорила?

Тоня вошла с небольшим подносом, на котором располагались бутылка виски, рюмка, тарелка с мелко нарезанным салом, пустая тарелка, и споро разложила все это перед Костей. Вернее, закуску пришлось поставить на табуретку.

— Ну может, не только обо мне… Мало ли, твоя подруга проявила бы любопытство к местному донжуану… Кстати, я всегда говорил, Титова, что у тебя слишком маленький столик на веранде.

Тоня удивленно выпрямилась.

— Когда это ты мне говорил?.. А-а, перед Надей рисуешься! Не слушай его, подружка, Костя, как всегда, начал атаку без предупреждения, так что ты и подъемный мост не успеешь поднять.

Костя потер руки и плотоядно взглянул на Надежду.

— Ага, понял, намекаешь, что твоя подруга — неприступная крепость? Но нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!.. Надеюсь, обстоятельства для штурма сложатся благоприятные. Между прочим, погоды нынче стоят даже не теплые — жаркие, а это не есть хорошо. Деревья вовсю цветут. Весна настает недели на две раньше.

— Балабол ты, Костик!.. А если серьезно, то ты прав. Апрель нынче чересчур жаркий.

— Разве это плохо? — удивилась Надя.

— Плохо, — сказал он, — как и все, что чересчур. Снега в верховьях Челбы начнут бурно таять, река разольется…

— Я почему-то думала, что реки разливаются только на равнинах, затапливают населенные пункты, но в горах…

— А в горах они могут спровоцировать сель.

— Где Челба, а где мы, — хмыкнула Тоня. — Не пугай мою подругу, Константин!

— Ладно, не буду пугать, — согласился он. — Виски, смотрю, успенское? Молодец, Шовгенов! Для приезжих поясняю: это некий предприниматель из соседнего района. То есть он возглавляет закрытое акционерное общество со старым названием ликеро-водочный завод. В прежние времена его руководство никаких особенных новинок не внедряло. Гнали себе водку двух сортов, да и все, а потом на директорство пришел молодой талантливый адыг. Понятное дело, не без денег. Организовал у себя на заводе производство всяческих иностранных напитков со своей технологией. Сначала никто в его планы не верил: виски! Подумать только, кавказский американец! Но тот считал, что в стране, где полно пшеницы, не грех как раз пшеничное виски и производить. И ведь дело пошло! Теперь порой и иностранцы не прочь его напитки попробовать. Вроде как для сравнения…

— Кажется, и я не прочь попробовать, — подала голос Надя, при этом Антонина шутливо подняла брови.

— А я-то нашла чем потчевать — ликер, легкое вино. Все исходя из тех знаний о моей подруге, которые я считала единственно верными.

— Разве я тебе не говорила, что с некоторых пор здорово изменилась? — пробормотала Надя, по-мужски опрокидывая в рот рюмку виски.

Но это было еще одно изменение. Условно считая первым то, какой она предстала перед Тоней по приезде.

Если вспоминать их десятилетнюю дружбу и какой Тоня ее помнила, Надежда опять выглядела другой. Словно сняла одну маску и надела другую. Белую сменила на черную.

Вот только что, несколько минут назад, перед ней сидела женщина если и не сломленная, то жестоко ударенная судьбой, с тоскливыми глазами и прячущимся внутри испугом. Теперь же это была развязная подвыпившая особа, недвусмысленно поглядывающая на заинтересованного Костю. Наверное, он тоже заметил произошедшую с ней метаморфозу.

— Антонина уже возила вас на перевал? — спросил у нее Костя, кидая насмешливый взгляд на Тоню: мол, подруга-то у тебя без особых церемоний, не так ли? Почему бы и мне ее не окучить? — А то я тоже мог бы показать… что-нибудь интересное.

— Возила, только я не поняла зачем… — Надя заговорщически улыбнулась. — Можно подумать, я никогда гор не видела! Прямо гид, да и только! Посмотрите налево, посмотрите направо, о чем вы думаете, глядя на эту головокружительную пропасть?..

Тоня не верила собственным ушам: что подруга говорит! А главное — как! Она откровенно смеялась над восторгами той, которая, между прочим, приютила ее. Той, под крышей которой она обитала и до сих пор. Она вела себя так, словно Антонина в момент сделалась ее соперницей и теперь обе сражались за одного и того же мужчину. Тоня могла бы сразу сказать, что никаких видов на Костю не имеет и что ради него не стоит подвергать опасности их многолетнюю дружбу. Этот мужчина не создан для верности, при том, что он, конечно, человек обаятельный и в настоящее время посвятил свою жизнь как раз тому, чтобы разбивать женские сердца.

Теперь оставалось просто сидеть и слушать, как ее подруга пляшет на поверженной Антонине.

— Господи, как приятно общаться с нашим российским мужиком, — продолжала ворковать Надя.

— А что, у вас есть и другой опыт? — усмехнулся Костя.

Надя вроде невзначай потянулась, чтобы он мог увидеть ее тонкую талию — шестьдесят четыре сантиметра, почти идеал, и капризно спросила:

— О, неужели мы все еще на вы? Пьем на брудершафт!

Она первая выпила рюмку и первая потянулась к Костиным губам.

Насколько Тоня успела изучить Хромого Костю, он феминисток не любил. Или не феминисток, а таких вот настырных женщин, которые брали инициативу в свои руки. Или наезжали на него внаглую. Этого никак не могла понять и Людка, его любовница, от которой как раз сегодня он рано ушел, в очередной раз легко отбившись от настойчивой бабы.

Судя по всему, ему нравились женщины мягкие, уступчивые, не требующие многого, но готовые отдать все.

Но, как и всякий женолюб, он не стал отталкивать Надю или как-то по-иному выражать свое к ней отношение и поддерживал ее кокетство привычными шуточками.

Этот отработанный способ общения с женщинами помогал ему между тем думать о чем-то своем, потому Тоня, пившая вовсе не так энергично, как Надя, могла заметить тщательно скрываемое беспокойство, которое мешало Косте расслабиться и отдаться общению с положившей на него глаз женщиной.

Однажды Тоня уловила его внимательный изучающий взгляд, но тут же он стал показательно-равнодушным, так что Тоня подумала, что ошиблась. Константин просто думает о чем-то своем.

По крайней мере в какой-то момент он уже не сыпал, как обычно, анекдотами, а пустил разговор на волю волн, которые поднимала Надежда.

— У меня другой опыт, это ты правильно, Костик, заметил. Я почему-то считала, что лучшие мужчины — американцы. И когда появился в моей жизни американец, побежала за ним, едва он поманил пальцем. Ерунда! И увидела в натуре, что такое, как говорится, мифы и реальность. Вышла замуж за америкоса, представляешь? А он и в жизни, и в постели — круглый нуль. Одним словом, лузер!

— Лузер? Ты бы перевела, а то я по-английски не очень понимаю.

— По-ихнему это неудачник, — подсказала Тоня, так как подруга, налегшая на алкоголь, стала заметно рассеянной.

Вроде ничего особенного не происходило, но почему-то настроение у Тони испортилось. Она, конечно, сказала, что между ней и Костей ничего нет. Но ведь она могла сразу и не признаться. А если бы Тоня его любила, страдала по нему втихомолку? Выходит, в любом случае Надя на это не посмотрела бы? Что же дает ей такое право на вседозволенность?

И это с первого же дня! А если и в самом деле Надежда вознамерилась остаться у Тони надолго? Тогда вся налаженная жизнь с ее мелкими радостями, с ранними пробуждениями, с ходьбой по горам, откуда она приносила нужные для бассейна камешки или оригинальные корни для парка деревянных скульптур, с осознанием себя человеком свободным и верой в то, что жизнь не кончилась, а лишь на время приостановила свой бег, что называется, пошла бы коту под хвост…

Подумать только, всего полчаса назад такие мысли даже не приходили ей в голову, а теперь словно открылся третий глаз и она увидела то, чего не видела прежде… По крайней мере то, на что она раньше не обращала внимания. Например, как Надя смеется, откидывая голову назад, словно демонстрируя свою длинную шею. И то, как она перебивает Тоню, когда та говорит что-нибудь по ходу разговора. Словно они в один момент поменялись местами и уже не Тоня хозяйка здесь, а она, Надежда… Принимает нежданную гостью, которой вынуждена дать прибежище.

— Ой, ну ты как скажешь! Наивная ты, Тато!

Опять употребила это дурацкое имя, хотя Тоня просила его больше не упоминать.

Костя, конечно, сразу же навострил уши.

— Тато? Это что же, кличка такая?

— Это ее муж так называл. Она и вправду была похожа на Тато…

Она! Говорить о присутствующем здесь же человеке в третьем лице по меньшей мере некультурно!

— Ты бы видел тогда нашу скромную художницу! — продолжала вещать Надя. — Дома она ходила в длинном шелковом халате, в домашних туфлях на каблуках и курила сигареты вот с таким янтарным мундштуком!.. Я никогда не думала, что она от Мишки уедет. Художница! Богема! Такая вся из себя изнеженная, и вдруг вижу — носит воду в дом. В ведре! Видел бы ее Мишенька! Теперь он бы ни за что не сказал — Тато. Тося — вот какое имя ей бы подходило.

— Кстати, Титова, — сказал Костя совсем не то, что ждала от него Надя, — а давай я договорюсь с ребятами и мы на следующих выходных проведем тебе в дом воду. А то и в самом деле ты живешь, как будто и не в виду цивилизации. Все-таки в поселке имеется водопровод. Кое-кто из поселковых выкопал выгребную яму и имеет свою канализацию. Да и газ можно было бы провести.

— У меня может не хватить денег, — проговорила удивленная Тоня — чего это вдруг Константин заинтересовался ее удобствами?

Ей до сего времени не приходило в голову обратиться с подобной просьбой к Косте. Наверное, потому, что она живо представляла, какой именно валютой ей придется расплачиваться за его помощь. Но раз он сам предложил…

Можно было бы, кстати, потихоньку оборудовать и ванную, а то она до сих пор пользуется душем, который пристроен к дому. Да-да, прежний хозяин сделал его утепленным. Вода подается в металлическую бочку, стоявшую наверху сооружения типа современной душевой кабины, но сделанной не из пластика, а из крепкого дерева. Нагревается вода в бочке с помощью двух мощных ТЭНов и жрала бы уйму электричества, если бы умелец-хозяин не поставил на входе к нагревателям некий приборчик, который существенно снижает на электросчетчике фактические показатели. Продавая дом, мужчина наказывал Тоне к этому приборчику никогда не допускать проверяющих из энергонадзора.

— Что же ты не предложил это раньше? — вроде даже недовольно спросила Надя. — Скажи, что не додумался, а теперь хочешь показать, какой ты заботливый!..

Теперь получалось, что она хочет вывести Костю из себя и заставить забыть о предложении, которое Тоня тут же сочла очень нужным и своевременным.

В самом деле, ей давно требовалась в хозяйстве мужская рука, и если бы Костя стал ей помогать, она бы решила все свои вопросы…

Но как же быть с Надей? Сделать вид, что она ничего этакого не говорила?

Все равно мозг не желал смиряться с неприятным открытием. Ведь ее дружбе с Надей больше десяти лет!

Однако есть вопросы, которые нельзя решать наскоком. Вот Надя решила, что стоит Косте ее увидеть, и сразу она станет хозяйкой положения, будет диктовать ему условия, а Тоню вообще не брала в расчет. Видимо, считает, что подруга никак ей не соперница?

— Тато! — между тем проговорила Надя. — Вот видишь, ты вспомнила себя, такую томную, изнеженную, на самостоятельные действия неспособную, и тут же нашелся мужчина, желающий подставить тебе свое крепкое плечо. О чем это говорит? Что нам, женщинам, куда выгоднее выглядеть слабыми. Даже слабее, чем есть на самом деле.

Костя понимающе взглянул на Тоню и вдруг ей подмигнул. Вот что странно — Константин, которого окружающие иначе как бабником не воспринимали, вел себя в ее доме куда пристойнее, чем ее лучшая подруга! И как ни крути, явственно показывал, что он на ее стороне.

— Женщина должна быть слабой, — сказал он как припечатал. — Не знаю, как кому, а мне бабы-лошади не нравятся.

Это прозвучало неожиданно. Так что несколько минут после его слов Надя сидела и помалкивала в тряпочку. Соображала, что она не так сделала…

А Тоня по-новому взглянула на Костю. Может, она слишком поспешно записала его в ненадежные мужчины?

Глава пятая

Однако Надя вовсе не была так по-глупому прямолинейна, как вначале казалось. То есть она решила не выказывать себя обиженной, потому Костино замечание сглотнула, не показав виду, что приняла его на свой счет.

Тут же стала говорить о том, что ей в Раздольном понравилось и она подумывает: а не поселиться ли и ей в таком уютном месте?

— А что, организуем здесь землячество беженцев…

— Беженцев? — удивился Костя.

— Ну да, беженцев. Кто от чего — или от кого. К примеру, скажи, Костя, ты почему здесь застрял?

Он пожал плечами:

— Односложно объяснить не получится. Просто я почувствовал, что здесь мне именно уютно. Вот ведь как получается. Дело в том, что накануне мне пришлось оставить любимую работу, которая прежде не давала времени даже как следует оглядеться. А как только меня отправили на пенсию, я в один момент стал никому не нужен. По большому счету не нужен. Понимаете, как будто до этого бежал куда-то вместе со всеми, а потом на очередном повороте меня взяли и вытолкнули на обочину. При этом движение остальных не замедлилось, они продолжали бежать, а я стоял и смотрел им вслед. И вдруг не в своем родном городе, а здесь, в Раздольном, я ощутил себя если не прежним бегуном, то по крайней мере таким же человеком, как и остальные. Я мог теперь не просто смотреть кому-то вслед, а тоже двигаться по дороге, планировать свою жизнь и получать от нее удовольствие и открывать те ее стороны, о которых прежде даже не подозревал…

Тоня была ошарашена. Правда, она не так уж и часто виделась с Костей, но тогда, когда виделась, не слышала от него подобных откровений. Она думала, что он просто балаболка и человек, не слишком задумывающийся о жизни. Сколько же можно учиться, и все без особых результатов! Этак по жизни будешь все время проходить мимо по-настоящему нужных тебе людей, не понимая их и потому не принимая…

— Тошка, а ты, — спросила ее как-то сразу будто пришедшая в себя Надя, — ты тоже ощущала себя бегуном?

— Нет, — как бы удивляясь про себя, покачала головой Тоня, — я ощущала себя скорее борцом, который боролся с противником, вдвое превышавшим меня по весовой категории. Понятное дело, он в конце концов меня и задавил, и я лежала в стороне от татами и могла только вращать глазами, не в силах что-то сказать. А потом собралась с духом и выползла из спортивного зала на свежий воздух.

— Вы оба как поэты, — с уважением заключила Надя, — и, надо сказать, я чувствую себя так, словно вы по сравнению со мной намного чище и мудрее… Кстати, Костя, ты видел ее парк деревянных скульптур?

— Видел. Как и будущий бассейн, — говорил он, между тем уплетая тонко нарезанное сало, которое Тоня, с подачи все той же Маши — у нее она училась хозяйствовать, — покупала на другом конце поселка у бабы Веры. Та хоть и давно приехала из Украины, пожалуй, лет тридцать назад, а сало солила все по тем же украинским технологиям, после чего оно просто таяло во рту. — Между прочим, Титова, ты мне подала идею — я тоже вырою бассейн, но без этих твоих выкрутасов — мозаики-хренаики… Плиткой его выложу, и все дела. А вот о чем ты даже не подумала, так это о том, как ты воду будешь менять. А если не менять, то в скором времени все твои дельфины мхом покроются!

— Каким мхом? Откуда мох в воде-то?

— Ну не мхом, так тиной, или чем там водоемы зарастают… Но если ты будешь кормить меня салом и поить шовгеновским виски, я, пожалуй, и тебе все сделаю в лучшем виде.