Золотая жаба Меровингов

— Что-что? – переспросил Отто Турофф.

— Это же просто, — сказал Жорж Лебен, — и я это уже объяснял мсье Журбену. В нашей лаборатории невозможно генерировать нужные количества водорода, и мы получаем водород по кооперации из Экспериментальной фабрики Экотоплива в Кольмаре. Этот городок, Кольмар, в 40 милях от Страсбурга, вверх по Рейну.

— Знаю, я местный вообще-то, — сказал Турофф, — но я не понял: при чем тут водород?

Ученый-эксперт развел руками, удивляясь недогадливости майора.

— Это же элементарно. Мы перевозим водород на специально разработанном аквабусе-криотанкере. Это 15-метровой кораблик с 80-кубовой цистерной-суперфризером. Для перевозки по шоссе или по железной дороге нам пришлось бы получать очень сложный сертификат огнезащиты, а для водных путей требования закона гораздо мягче. Аквабус-криотанкер принимает 5 тонн водорода. Возможно, вы знаете, что плотность жидкого водорода в десять раз ниже, чем у бензина, поэтому требуется такая большая емкость.

— Доктор Лебен, вы опять куда-то свернули. Я ведь спросил про 150 тонн взрывчатки.

— Так, я про это и рассказываю, офицер! Обычно на аквабусе-криотанкере экипаж два человека: водитель и научный экспедитор. Так спокойнее. И в этот раз экспедитором вызвался доктор Гюискар. Ничего необычного тут нет, он любит бывать в Кольмаре и, кстати, я тоже люблю. Это один из самых очаровательных малых городов в мире.

— Я с вами согласен, доктор Лебен, но давайте ближе к делу.

— Мы почти добрались, — сообщил эксперт, — внимание! Когда сегодня утром Гюискар и Бюффе, это водитель, пришли из Кольмара в Страсбург, то Гюискар высадил Бюффе у восточной окраины, поближе к дому, и сказал, что сам приведет аквабус к служебному причалу. Это тоже обычная практика. Но на этот раз Гюискар не пошел к причалу. Он остановился под мостом Жакуто, у водосброса, и стал угрожать взрывом.

— Извините, доктор Лебен, я что-то упустил. Где 150 тонн взрывчатки?

— Офицер, это же элементарно! Энергия сгорания одного кило водорода равна энергии взрыва 30 кило тротила. Умножим 5 тонн на 30 и получим искомые 150 тонн.

Отто Турофф сделал отрицающий жест ладонью.

— Возможно, доктор Лебен, я не очень разбираюсь в науке, но разницу между взрывом и горением понимаю неплохо. Все дело в мгновенной реакции сгорания, не так ли? Если вспыхнул автомобиль с полста литрами бензина в баке, это не значит, что будет взрыв с эквивалентом 1000 фунтов тротила, как получалось бы просто по тепловыделению!

— Офицер, а вы слышали про топливные бомбы? – спросил ученый-эксперт.

— Конечно, я слышал. И видел. Но такая бомба – не просто бак с топливом. У нее особое устройство: превзрыватель, распыляющий топливо. Только тогда получается мгновенное взрывное сгорание в объеме, или, как говорят спецы «эффект объемного взрыва».

— Приятно иметь дело с понимающим человеком! — преувеличенно-радостно воскликнул Жорж Лебен, и майор Турофф понял: вот тема, которую ученый-эксперт хотел обойти. Соответственно, Турофф не собирался позволять ему этот обходный маневр.

— Итак, доктор Лебен: есть ли превзрыватель на вашем аквабусе-криотанкере?

— С жидким водородом, — ответил эксперт, — процесс в этом плане намного проще, чем с другими веществами. Водород крайне летуч, и взрывается в очень широком диапазоне концентраций смеси с воздухом.

— Но, — твердо сказал Турофф, — даже если процесс проще, превзрыватель, все же, нужен. Поэтому, я снова спрашиваю: есть ли превзрыватель на вашем аквабусе-криотанкере?

Жорж Лебен тяжело вздохнул, помассировал ладонями щеки, и тихо пробурчал:

— Теоретически, такая возможность предусмотрена дизайном.

— Теоретически? – переспросил Турофф.

— Да, теоретически. Ведь у нас даже в мыслях не было активировать это устройство.

— Короче, оно там есть, — припечатал майор, — и вопрос: какого черта оно там есть?

— Мне так не хотелось об этом говорить, — тоскливо признался Лебен, — но, видимо, мне придется. Вы, наверное, уже знаете, что Мартин Гюискар работает не только в нашем университете, но и в компании «Eho-Total». И, он взял там для университета работу из военной тематики. На флоте есть такая проблема: тесты живучести корабля в условиях атомной атаки. А поскольку ядерные взрывы под мораторием, приходится изобретать имитации поражающих факторов. Это была работа по имитации ударной волны. Нам переслали для первого шага те решения, которые в ходу на флоте янки. Но это просто варварство! Они грузят на баржу сто, двести или пятьсот тонн тротила либо амматола, выводят баржу в заданную точку моря в зоне учений, и взрывают.

— Это так по-американски, — съязвил Турофф, — расчет тротилового эквивалента взрыва выполняется путем переписывания упаковочного листа баржи в тактический журнал.

— Примерно так, — доктор Лебен нерешительно улыбнулся, — иногда американцы своей простотой натурально шокируют. У нас иначе. Нам требовалось найти метод, чтобы не тратить гору денег на каждый тест, и не травить море продуктами взрыва. У Мартина Гюискара такой метод уже заранее был в голове. Мы успешно выполнили работу, нас поздравлял замминистра обороны, а один аквабус-криотанкер нам оставили в качестве транспорта для научных целей. Конечно, мы демонтировали цепи превзрывателя…

…Майор Турофф прервал продолжение, резко и звонко хлопнув в ладоши.

— Все ясно. Вы демонтировали цепи, а доктор Гюискар смонтировал их обратно. Это, я полагаю, не доставило ему сложностей, раз он сам автор проекта.

— Боюсь, офицер, что так и есть.

— Да, доктор Лебен. А теперь я хочу, чтобы между нами была достаточная ясность. По юридическим канонам, вы не виноваты в этой ситуации. И, даже если доктор Гюискар нажмет кнопку, отправив на небо Евросовет, Европарламент и все остальное, включая десять или пятнадцать тысяч человек обслуги, вы все равно юридически невиновны, и любой грамотный адвокат докажет это. Но, психологически вам будет нелегко.

— Еще бы, — буркнул эксперт-ученый, — а к чему вы это?

— К тому, доктор Лебен, что мне предстоит вести переговоры с Мартином Гюискаром, который держит палец на кнопке. Одна моя ошибка, и… Значит, мне нельзя ошибаться. Поэтому, я должен знать все возможное о мотивах Гюискара. Он ведь не террорист по психотипу. Только что-то очень серьезное могло толкнуть его на такой поступок. Это невозможно было не заметить, если вы с ним достаточно близко общались по работе.

— А… — нерешительно предложил Лебен, — …Что, если тихо эвакуировать всех людей?

— Не получится! — твердо сказал майор, — В этом долбанном евро-шапито понаставлена прорва web-камер. И еще прорва web-камер вокруг этих кварталов. Гюискар запросто может посмотреть любой участок через Интернет. А если отключить ему связь, то он нажмет кнопку немедленно. Он это обещал, и я ему верю. Не только я. Штаб операции согласился на его условия о двух кольцах оцепления. Сейчас военные спешно выводят жителей из кольца 500 — 1500 метров, и полностью блокируют выход из 500-метрового внутреннего круга. Примерно через час я поеду на переговоры. Мне нужны данные.

Жорж Лебен нервно поиграл лицевыми мышцами и побарабанил пальцами по столу.

— Офицер, скажите, вам известно о трансантарктическом переходе Гюискара?

— Только в общих чертах, — ответил Турофф, — я читал, что это была безумная авантюра: пересечь Антарктиду по печально знаменитому Имперскому маршруту Шеклтона: 3000 километров от моря Лазарева на южном краю Атлантики до вулкана Эребус со стороны Новой Зеландии. Это в одиночку на гаджете вроде моторной тыквы с двумя педалями.

— Да, это была безумная авантюра, — согласился Лебен, — но Гюискар сделал это: прошел маршрут Шеклтона за три месяца: пересек Антарктиду, на сфероллере, оставив вымпел компании «Eho-Total» на Южном полюсе. Такой он человек, понимаете?

— Понимаю. А к чему вы припомнили эту полярную одиссею Гюискара?

— Я пытаюсь помочь вам, офицер. Вы говорите: нужны данные о том, почему Гюискар занялся терроризмом. Я не психолог, но мне кажется, что Гюискар растерялся, что ли.

— Растерялся? – переспросил Турофф.

— Да. Ведь в октябре прошлого года он уезжал из одной Европы, а в феврале этого года вернулся в уже несколько другую Европу. Вы понимаете?

— М-м… Лучше будет, если вы поясните эту мысль, доктор Лебен.

— Извините, офицер, но я не буду пояснять эту мысль.

И тут Турофф почувствовал, что собеседник дошел до какой-то черты, дальше которой боится говорить. Интуиция подсказывала майору, что рядом зарыт клад, и сейчас надо погладить собеседника по шерстке, и тогда, возможно, удастся получить еще какой-то указатель. Пусть косвенный указатель, но это лучше, чем ничего. И майор сказал:

— Как вам будет угодно, доктор Лебен. Я с пониманием отнесусь к вашему этическому решению умолчать о чем-то. И я буду благодарен за любые подсказки.

— Подсказки… — задумчиво буркнул эксперт-ученый, — …Знаете, ведь Мартин Гюискар пережил страшную личную трагедию.

— Я помню, вы говорили, что его жена погибла в авиакатастрофе.

— Да. Карин погибла 4 года назад. Это было ужасно, и все же, Мартин это пережил. Он волевой человек, и убедил себя отпустить Карин на свободу… Туда. Вы понимаете?

— Понимаю. Мне это знакомо.

— Так вот, — продолжил Лебен, — это прошло, и сейчас — о другом. В конце января умерла Фелиси Гюискар. Дочка. Ей было 19 лет. Мартин узнал об этом, лишь когда добрался в Новозеландскую Антарктику, на базу Эребус-прима, 11 февраля. Он позвонил, и…

Тут доктор Лебен замолчал, и развел руками. Турофф выдержал паузу, затем спросил:

— Отчего она умерла?

— Извините, офицер, но я не хотел бы говорить об этом.

— Я уважаю ваше решение. Рассказывайте только то, что считаете приемлемым.

— Это тяжелая тема, офицер. Будь я психолог, сказал бы больше, а так… Я могу только формулировать любительские гипотезы. Вы хотите выслушать такую гипотезу?

— Вне сомнений, доктор Лебен. Я весь внимание.

— Хорошо. Но я повторю: это только гипотеза. Возможно, Гюискар не мог принять все случившееся, как реальность. Едва вернувшись домой, он абстрагировался от жизни, и полностью погрузился в работу по магнитным термотрансмиттерам. Он отбросил все остальное. Иногда он сутками работал в лаборатории. Иногда он успевал побывать на четырех крупных деловых встречах за день. Ему хватило всего месяца, чтобы сделать прототип водородного топливного бака для микролитражных городских такси. Очень престижный научный подряд к программе «экология мегаполисов» альянса «Citroen-Toyota». Кстати, Гюискар сам добыл для Университета этот подряд через контакты доктора Нагуми в главном офисе «Toyota». Сейчас прототипы еще в обкатке, однако, благодаря этой быстрой работе, наша лаборатория приглашена в тему национального масштаба: перспективный авиалайнер «Airbus A-300-HF» на водородном топливе. Я рассказываю это, чтобы вы поняли: казалось, для Гюискара нет ничего, кроме работы.

Турофф внимательно посмотрел на эксперта-ученого.

— Так только казалось, да, доктор Лебен?

— Да, офицер. Так только казалось. Сейчас я уверен, что Гюискар со дня возвращения из Антарктиды, планомерно готовился к тому, что сделал сегодня, а работа была для него средством. Вы понимаете: благодаря своим выдающимся успехам, Гюискар последние полтора месяца получал на любые свои идеи зеленый свет от ректората Университета и дирекции лаборатории, в частности, от меня. Что происходит во второй половине этой лаборатории, я просто не представляю. Гюискар там и король, и бог, и демон, и ангел.

— Хм… Доктор Лебен, а что такое вторая половина лаборатории?

— По инвестиционному контракту, — пояснил эксперт-ученый, — половина лаборатории водородной энергетики используется только для научной тематики «Eho-Total». Мне страшно подумать, что нас ждет, если Гюискар забрал что-то еще и оттуда.

— А что там есть, в этой второй половине?

— Извините, офицер, но это коммерческая тайна. Ответы только по судебному ордеру.

— Плохо дело, — произнес майор, — а почему вы уверены, что Гюискар так планомерно готовился к теракту с момента своего возвращения в Страсбург?

— Потому, что Мартин Гюискар очень рациональный и целеустремленный человек.

— Но, доктор Лебен, не все люди с такими качествами идут в террористы. Где мотив?

— Извините, офицер, но об этом я тоже не хотел бы говорить.

— Хм… Похоже, что у вас есть предположение, но вы предпочитаете молчать?

— Предположение это лишь предположение, — тихо сказал эксперт-ученый, — я же могу ошибаться. Вероятно, если мое предположение проверить, то оно будет ошибочным, а следовательно, лучше даже не озвучивать эти мои беспочвенные фантазии.

— Хм… Как-то странно вы это сформулировали, доктор Лебен.

— Я сформулировал, как мог. Вряд ли я чем-то еще буду вам полезен.

— Ясно, доктор Лебен. В любом случае, вы мне очень помогли. А подскажите, где найти водителя вашего аквабуса-криотанкера? Его фамилия Бюффе, вы говорили.

— Да. Алан Бюффе. После рейса он мог поехать домой, отдохнуть, хотя вероятно, он уже вернулся на работу, и тогда, скорее всего, вы найдете его в транспортном парке. Я вам покажу на плане, как туда пройти.

…

В транспортном парке Турофф, не без труда, выяснил следующее. Алан Бюффе, после прибытия из Кольмара заскочил домой, а затем сразу приехал на работу. У него было срочное задание: перегнать три образца экспериментальных микролитражных такси на экспозицию, куда-то недалеко, в пределах города. Алан сцепил их в авто-поезд (такая возможность предусмотрена дизайном) уехал, и не возвращался. Он и не должен был, поскольку с полудня у него выходные. Узнать больше Турофф не успевал, времени до совещания контактной группы осталось в обрез. И он поехал к месту встречи…

5. Философские беседы на бомбе 1/7 килотонны ТЭ

…Ехать от лаборатории до места встречи было 10 минут, но на полпути майора застал мощный взрыв. Как будто, по какому-то объекту примерно в трех километрах впереди нанесен точечный удар ракетой «Томагавк» с 1000-фунтовой фугасной боеголовкой. В первое мгновение Турофф был занят тем, что уклонялся от столкновений с встречными машинами (некоторых водителей шокировал взрыв, и они «утратили адекватность при управлении транспортным средством», как пишут в таких случаях в протоколах). Это длилось всего несколько секунд, а затем на дороге снова возникла приемлемая картина трафика. Только впереди вырастал и расползался уродливый бурый гриб дыма и пыли. Первой мыслью майора было, что доблестные вооруженные силы Франции врезали по террористу крылатой ракетой. Аквабус-криотанкер разрушен без объемной детонации, миссия завершена, и это неплохо. Лучше, чем если бы криотанкер сработал как бомба. Минутой позже, майор, приглядевшись, определил, что взрыв случился немного правее водного перекрестка. Значит, взорвалось что-то в элитном районе Оранжери… Черт!

…

«Черт!» — повторил Отто Турофф, уже на месте встречи, в департаменте на набережной Таффель, когда спец-комиссар Журбен, пришедший чтобы поучаствовать в собрании контактной группы, объяснил, что произошло. Оказывается не только у доктора Лебена (заведомого непрофессионала в таких делах), но и у старших чиновников комитета по борьбе с терроризмом, возникла идея тихо вывести людей из 500-метрового радиуса. И эвакуация началась с абитуриентов только что учрежденного, но уже заранее элитного Юридического колледжа-пансиона Церковного права. Набор был всего 50 человек при конкурсе пятеро на место. Шли вступительные экзамены. Похоже было, что террорист ожидал этой попытки эвакуации, и заранее оставил сюрприз на авто-парковке. Пока не удалось определить, что конкретно взорвалось, но результаты (как выразился Журбен) «слишком похожи на Нью-Йорк-9/11, так что это даже запретили по TV показывать».

Попытки эвакуации из 500-метровой зоны прекращены, все сидят и трясутся, а 1000-метровая полоса эвакуирована, и там теперь только военно-полицейские патрули. От террориста поступило только одно сообщение: «учитесь считать метры без ошибок, и бросьте попытки что-то эвакуировать из 500-метровой зоны, оставьте все, как есть». В результате, убитые и тяжело раненные остались лежать в руинах колледжа и вокруг. А высокое начальство требовало НЕМЕДЛЕННЫХ действий переговорщика. Буквально немедленных. Поэтому Туроффу пришлось без запланированного обмена мнениями в контактной группе, звонить Мартину Гюискару на сотовый.

14:50. Первый профессиональный телефонный контакт с террористом.

…Гудок…Гудок… Соединение.

— Алло, кто там? – раздался спокойный, чуть насмешливый баритон.

— Я майор Отто Турофф, — сказал переговорщик, — а вы доктор Мартин Гюискар?

— Да, я Мартин Гюискар, по крайней мере, так меня обычно называют.

— Доктор Гюискар, я звоню, чтобы напомнить: ваши требования выполнены.

— Предварительные требования, — поправил террорист, — да, можно сказать, что они на данный момент выполнены. Но, имела место попытка жульничать, а это не добавляет доверия к представляемой вами стороне. Надеюсь, вы это понимаете.

— Доктор Гюискар, что случилось, то случилось. Давайте смотреть в будущее, и искать приемлемое решение. Вы согласны?

— Можно попробовать, — отозвался Гюискар таким тоном, как будто речь шла о заказе порции ростбифа в ресторане с небезупречной репутацией.

— Хотелось бы, — пояснил Турофф, — услышать ваши требования.

— Требования… — эхом повторил за ним террорист. — …Да, сейчас подходящий момент. Интерес у меня научный. Мне требуются реальные или виртуальные ассистенты, чтобы проверить, существует ли мир объективно, независимо от меня и моих знаний о нем.

Вот тут-то, Отто Турофф внутренне похолодел. Судя по прозвучавшей фразе, Мартин Гюискар был шизофреником, причем относился к опасной разновидности шизоидных субъектов, у которых патология сознания усиливает практический интеллект. Субъект такого рода называется «Ганнибал» — в честь доктора Ганнибала Лектера, персонажа из знаменитых криминально-философских романов Томаса Харриса «Молчание ягнят» и «Красный дракон». Для профессионала-переговорщика нет ничего хуже, чем Ганнибал, контролирующий большую группу VIP-заложников.

Ганнибал предельно аккуратен, и осмотрителен.

Ганнибал крайне умен и просчитывает ситуацию на много ходов вперед.

Ганнибал свободен почти от всех моральных и психологических тормозов.

Ганнибал внезапен и непредсказуем, харизматичен и в то же время бесчестен.

Ганнибал дьявольски хитер, проницателен и догадлив…