Лишнее золото. Наедине с мечтой

— Розыски, которые начались спустя неделю после несчастья, ни к чему не привели?

— Именно так… Нам так и не удалось ничего выяснить.

— И никаких следов нападения на лагерь не было обнаружено? Следы крови или ещё что-нибудь подобное?

— Ничего, — покачала головой О’Рейли. — Я уже сказала, что все люди исчезли. Все, кроме одного охранника.

— Который был обнаружен мёртвым неподалёку от лагеря…

— В двух километрах.

— Он был убит…

— Двумя выстрелами в голову.

— И вот, спустя пять лет после этого, вы обращаетесь ко мне. С какой целью?

— Я хочу, чтобы вы выяснили.

— Что именно?

— Что же там произошло на самом деле и… — она запнулась и сделала паузу, — и наказали виновных, если таковые отыщутся.

— Вы в своём уме? — холодно спросил я.

Нет, я не всегда такой грубый хам, каким выгляжу. Увы, но и среди очаровательных женщин попадаются ужас какие глупенькие и прелесть какие дуры. Миссис О’Рейли не похожа на сумасшедшую, но её желание смахивает на лёгкий бред. Поэтому и реакция должна быть соответствующая. Чтобы сразу расставить точки над «i» и вернуть женщину в суровую реальность.

— Да, — твёрдо ответила она, а потом гордо вскинула голову и посмотрела мне в глаза. Надо сказать у этой дамочки есть характер. И на шизофреничку она совсем не похожа.

— Прошло пять лет…

— Мистер Карим, я понимаю, как глупо выглядят моя просьба, но… — она расстегнула сумочку и достала распечатанный конверт. — Вот, взгляните. Это я получила месяц тому назад.

(2) События описаны в книге «Лишнее Золото. За гранью джихада».

4

17 год по летоисчислению Нового мира.

Кадиз

На стол, рядом с моей чашкой, лёг обычный серый конверт, какими торгуют в любом почтовом отделении Нового мира. Он был аккуратно вскрыт. Не надорван, как это делают большинство местных жителей, а аккуратно разрезан по верхнему краю. Кстати — острым ножом. Внутри оказался кусок плотной бумаги, на которой была написана короткая фраза:

«Ваша дочь была убита.»

— И что? — спросил я и отложил письмо в сторону. — Это спорное утверждение. Тем более что человек, отправивший послание, может оказаться простым мошенником, который решил заработать на хорошо известной истории.

— Каким образом?

— Он ещё не начал присылать новые письма, в которых просит денег, за «достоверную» информацию о её гибели?

— Нет, о деньгах речи не было, но в конверте была вот эта вещь, — сказала Маргарет и достала из сумки маленькую безделушку. Она бережно положила её на стол. — Это медальон, который моя дочь никогда не снимала. Даже на съёмках.

Я взял в руки украшение. Обычный золотой медальон. Круглый, диаметром двадцать миллиметров, не больше. В обрамлении изящного растительного орнамента виднелась буква «C», украшенная короной.

— Вы уверены, что…

— Я совершенно уверена. Этот медальон принадлежал Синтии О’Рейли. Моей дочери…

Маргарет О’Рейли уехала через час. Под конец нашей встречи она отбросила слезливость в сторону и превратилась в строгую, деловую женщину. Такую, какой и должна быть жена мистера О’Рейли. Пардон — вдова. Видимо моя резкость, высказанная в разговоре, всё-таки достигла цели.

Женщина была не глупа и вовремя сменила тон, сделав предложение, от которого трудно отказаться. Можно, но зачем? Тем более что Маргарет пришла не просто так. Бьюсь об заклад, что мадам О’Рейли собрала всю имеющуюся информацию о ювелире Кариме Шайя. Нет, никаких угроз или попыток шантажа, упакованных в обёртку двусмысленных фраз. Упаси бог! Зачем? Она прекрасно осведомлена, что я не люблю сидеть на одном месте. Не в моём это характере. Тем более если есть повод тряхнуть стариной и прогуляться по пыльным дорогам Нового мира. С пользой для дела и кошелька.

Я обернулся и посмотрел на журнальный столик. Там, между двумя пустыми чашками и коньячным бокалом, лежал пухлый конверт. Пять тысяч экю. Аванс и деньги на расходы. Мы договорились, что через две недели я прибуду в Порто-Франко. Там меня ждут бумаги из архива: отчеты о проведённых розыскных мероприятиях, рапорта военных участвовавших в поиске и прочая макулатура. Маргарет даже после смерти своего мужа не потеряла связи в Ордене, если такие документы выдали на руки. Пусть это и копии.

Распутать клубок пятилетней давности? Увольте меня от этого удовольствия! Это даже не смешно. Я не настолько самонадеян. Если повезет, то удастся найти человека, который отправил злосчастное письмо мадам О’Рейли. Ну и по голове ему настучать, чтобы не шутил с такими вещами. На большее, право слово, даже не рассчитываю. Полагаю, что этого будет достаточно, чтобы мадам Маргарет успокоилась.

Вдруг я услышал лёгкий шорох. В проходе, ведущем в жилые комнаты, стоял Рино. Стоял и смотрел на меня, ожидая положенной прогулки. Он потянулся всем телом, выпустил когти и царапнул деревянный пол. Потом зевнул и уселся у входа.

— Ты прав, малыш! — сказал я и надел на рысь кожаный ошейник. — Идём обедать. Заодно и прогуляемся.

Набросил на себя лёгкую ветровку и провёл рукой по поясу, чтобы убедиться, что ещё не заболел склерозом и не забыл пистолет на прикроватной тумбочке. Нет, не заболел и не забыл. Неизменная Beretta 92FS и три запасных магазина. Хороший пистолет, если долго не держать магазины снаряжёнными. Иначе в них ослабевает подающая пружина, и начинаются проблемы. Калашников днём не обязателен. Даже если и начнётся какая-нибудь заварушка, то добраться до своего дома я всегда успею.

Кадиз неплохо охраняют. Это и мобильные группы на джипах, и блокпосты, и пешие разведывательные патрули, бродящие по округе. В общем, военные не расслабляются. Кроме них есть и местная самооборона. Нечто похожее на службу шерифа на землях Техаса. Начальник и полсотни охранников, обеспечивающих порядок в городе. Как правило, их задачи ограничиваются усмирением пьяных драк в барах и борделях.

К югу, в нескольких километрах от города, расположен десяток фермерских хозяйств. Это источник провизии для горожан и вечная головная боль для шерифа. Именно оттуда прибывают парни, изголодавшиеся по шлюхам, выпивке и развлечениям. Под развлечениями они понимают драки. На большее у них мозгов не хватает. Нет, я всё понимаю! Мальчики работают не покладая рук и дорвавшись до цивилизации готовы порвать любого, кто не разделяет их точку зрения на активный отдых. Кстати, год назад, одну такую группу просто расстреляли на улице. Старая история…

Тогда в город прибыло десять парней. Загуляли, затеяли драку. Один из помощников шерифа сделал им замечания. Ему сломали руку и разбили лицо. Всё бы ничего, но кто-то из гуляк ещё и выстрелил, да так метко, что убил сотрудника на месте. Спустя десять минут прибыла команда шерифа и ещё до подхода военных все приезжие были убиты. Их просто расстреляли на выходе, как не подчинившихся правосудию. Никто даже не подумал выяснять кто именно стрелял. Мораль? Приехали в гости — будьте вежливее.

Мы с Рино вышли на улицу, застроенную однотипными двухэтажными домами. Эта улица считается в Кадизе центральной и называется проспект Штельмана. Кстати, старик Йосиф Штельман жив и здоров. Он живёт в одноэтажном доме на берегу реки Рио-Бланко. Один из первых переселенцев и основателей Кадиза. Любит поговорить о старых и добрых временах, прихвастнуть для красного словца и жутко злиться, когда его ловят на нестыковках между рассказами. Несмотря на это — старик героический. Высокий, статный, с роскошной седой бородой. Ему лет шестьдесят пять, но он в прекрасной физической форме. Напоминает героев Джека Лондона, готовых в любой момент собрать вещи и отправиться на край света. Не ради денег или высокой цели. Ради Дороги. Пути. Нечто большего, что нельзя измерить деньгами и наградами. Того, что не даёт жить спокойно, наблюдая, как жизнь проходит мимо. Мы с Йосифом иногда устраиваем посиделки за партией в шахматы, с рюмкой коньяку и сигарами. Делимся воспоминаниями о днях минувших и дружно поругиваем молодёжь, прибывающую в Новый мир, как на курорт.

Проспект Штельмана расположен перпендикулярно реке и разделяет город на две равные части. В нижней части расположен терминал, консервный завод и другие промышленные объекты. В верхней части города — военная база, жилые кварталы и все увеселительные заведения, включая бар «Севилья», куда мы с Рино и направляемся.

— Карим, ты как, в порядке? — послышался хриплый голос и я увидел Барлоу, стоящего на веранде. Старик Уильям держал свой потрёпанный дробовик на сгибе руки и хмуро смотрел на меня. Вытертая до белизны сталь холодно блестела на солнце.

— В полном, — кивнул я. — Что случилось? Напали маленькие зелёные человечки?

— Я видел, что к тебе заходила какая-то дамочка…

— Клиентка.

— Понятно, — прохрипел Билл. — Просто мне не понравился её спутник. Вот я и решил прикрыть твою французскую задницу.

— Спасибо, приятель, но всё хорошо. А что не так с её спутником?

— Здоровенный парень с замашками лорда, — сосед презрительно скривился и сплюнул на землю. — Не люблю таких. Слишком высокомерный. Мальчик сидел как на иголках и постоянно крутил головой, разглядывая окрестности. От него пахло неприятностями.

Я поблагодарил Барлоу и отправился обедать. Вот такой у меня бдительный сосед. Если быть точным, то здесь все такие. Мне повезло с соседями. Мы живём мирно, не лезем друг другу на глаза, но всегда готовы придти на помощь, если возникнет необходимость. Семья Барлоу живёт по левую сторону. По правую — семья прибывшая из Германии. На самом деле они русские из Казахстана, по какой-то причине не пожелавшие жить в Демидовске. Семён Вайль, работает бригадиром в порту, а его жена — Вероника, сидит дома и нянчит трёх прелестных малышей, родившихся в Новом мире. Вместе с ними живёт младший брат Семёна — Александр. Ему лет шестнадцать, не больше. Парень хочет стать оружейником и вечно что-то мастерит в маленькой мастерской, расположенной на заднем дворе. Иногда он подрабатывает у меня, когда мне нужно куда-нибудь уехать.

Одно время я сильно подозревал, что эти ребята не просто так поселились в Кадизе. Со временем подозрения ослабли, но не исчезли. Слишком движения у Семёна… характерные. Эта неистребимая военная косточка, о которой любят пошутить мои русские друзья. Думаю, вы понимаете, что я имею ввиду. Армейскую выправку. Как ни старается Семён Вайль, но иногда он забывается, и тогда, сквозь образ работяги, проглядывают черты старого вояки.

Спустя четыре дня я закончил работу над перстнем Асланбека. Завтра отдам работу заказчику и начну готовиться к поездке. Уже забрал машину из мастерской, куда её отдал два дня назад. Можно было и самому покопаться в её стальных кишках, но времени не хватает. Машина? Обычный Лендровер. Их любят за неприхотливый нрав. Мой пробежал не одну тысячу километров по дорогам Нового мира и ни разу меня не подводил.

Вчера я договорился с Александром Вайлем, что он присмотрит за лавкой и Рино. Завтра начну собирать вещи в дорогу. Как правило я беру с собой два рюкзака, не считая вещей уложенных в машине. Большой, лагерный рюкзак и второй — трёхдневка, рассчитанный на пешие прогулки в условиях дикой природы.

Оружие? Старый калашников АКМН с подствольным гранатомётом, два цинка патронов и триста патронов для пистолета. Гранаты для подствольника, десяток ручных гранат, три ножа и две рации. Канадский топор, лопата и кирка. Естественно, что в машине тоже стоит радиостанция. Без этих игрушек в наших местах не бродят. Канистра с питьевой водой, три канистры с горючим. Кстати, в Лендровере установлен дополнительный бак на двести литров.

Два комплекта полевой формы, запасная обувь, разгрузочный жилет, нижнее белье и прочие дорожные мелочи, вроде приличной аптечки и ящика сухих пайков. Кроме всего прочего, в машине лежит ещё одна сумка, с лагерными пожитками и инструментами. Два спальных мешка, трёхместная палатка, два котелка, сковородка и кофейник. Керосиновая лампа, несколько фонариков и приличный запас батареек. Да, я люблю путешествовать с комфортом. Прошли те времена, когда можно было жрать разную гадость, подстреленную в саванне. Я и сейчас не откажусь от куска свежего мяса, но увольте меня жить на подножном корме.

В Виго отправлюсь по реке. Туда, каждые два дня, ходит грузовой паром. Старая, доживающая свой век посудина. Дороговато, если путешествуешь с машиной, но средства позволяют. Из Виго в Нью-Портсмут лежит удобная и вполне безопасная дорога. Можно даже конвоя не дожидаться. Там тоже пошаливают, но гораздо реже, чем в наших краях. Из Нью-Портсмута до Порто-Франко сяду на хвост конвою и доберусь без особых проблем. Почему еду через Виго? Есть там приятель, который работает в охране грузового терминала. У меня к нему несколько вопросов, на которые хотелось бы получить ответы. Парень он надёжный и зря болтать не станет. Проверенный камрад. Хоть и еврей.

5

17 год по летоисчислению Нового мира.

Виго

Громыхнул трап и джип, сурово рявкнув движком, съехал на топкий, перемешанный с глиной песок. Сочно чавкнула прибрежная грязь. Дальше дорога пошла на подъём. Берег был заставлен грузовыми поддонами, предназначенными для отправки в Кадиз. Рядом с ними белели рифлёные бока рефрижераторных контейнеров. Чуть поодаль стоял автобус с переселенцами. Многие из этих людей устали от ожидания и лениво бродили по берегу, с интересом поглядывая на паром, чьи борта украшали ржавые подтёки. Будь они чуточку внимательнее, то увидели бы не только ржавчину, но и свежие дырки от пуль на стенах рубки. Это так… Мелочи жизни. На рассвете, какой-то неизвестный придурок пальнул с берега, разбив два иллюминатора. Обошлось без жертв. Говорят, что такое часто бывает на подходе к Виго. Кто и зачем стрелял? Не знаю. Наверное руки чесались.

Я проехал между рядами ящиков и повернул направо — к набережной. За два года здесь почти ничего не изменилось. Разве что в костёле появился новый падре и новый альгвасил, взамен погибшего Стива Бальмонта. Неплохой был мужик. Хоть и лентяй, но бандитов не любил и уничтожал их по мере появления.

Спустя десять минут выбрался к набережной. Остановил машину у табачного киоска Сьюзи Лермант и осмотрелся. Ничего не изменилось. Всё также шумел рыбный базар и громкоголосые торговки расхваливали отливающий серебром, товар. Чуть дальше виднелся двухэтажный дом, украшенный вывеской «Cerro Vazquez & son. Gun store». Это что ещё за новости? Если не ошибаюсь, то его маленькому сынишке полтора года. Васкес загодя ввёл парня в бизнес? Однако! Судя по всему, дела у него шли неплохо. Мой бывший дом был присмотрен, а вывеска сияла свежей краской. Я не был здесь с того самого момента, как закончилась злосчастная история с алмазами, найденными одним малолетним «бандитом».

Не успел подъехать к магазину, как увидел Васкеса. Видите этого упитанного мужчину с черными моржовыми усами? Он самый! Судя по всему, старый развратник опять принялся за старое. Всё та же измятая шляпа, на рубашке темнеет пятно от соуса, но лицо довольное, как у кота. Да и возвращается, судя по всему, из харчевни, куда любил заглядывать, чтобы пропустить рюмку и задрать юбку служанке.

— Раздери меня дьявол! Керро!

Он обернулся, несколько секунд смотрел на меня, а потом сбил шляпу на затылок и бросился навстречу.

— Карим!

— Смотрю ты не меняешься! — хмыкнул я, хлопая его по плечам. — Такой же бабник, как и прежде.

— Брось! — он попытался изобразить смущение. — Я стал порядочным семьянином!

— Охотно верю. Только сотри губную помаду со своей шеи. Иначе твоя дорогая женушка заметит и закатит очередной скандал.

Керро ругнулся, отогнул у Лэндровера зеркало и принялся исследовать своё отражение. Убрал следы преступления, а потом повернулся ко мне и превратился в почтенного отца семейства у которого двенадцать дочерей и всего один сын.

— Ты как всегда вовремя, amigo!

— Я всегда вовремя.

— Что-нибудь случилось? — насторожился Васкес.

— Успокойся! Это я так шучу.

— Твои шутки часто бывают пророческими!

— Cerro, — сказал я и потрепал его по плечу. — No te tomes la vida en serio, al fin y al cabo no saldrás vivo de ella! (3)

Мы продолжили разговор в доме. Задержись я на улице, то обязательно встречу старых знакомых. Всё-таки жил в этом городе не один год. В магазине почти ничего не изменилось. Разве что пыли на прилавке стало немного меньше, а товаров немного больше.

Через час я извинился перед старым приятелем и отправился к терминалу. Не прошло и получаса, как нужный мне человек уже сидел напротив и ухмылялся, вспоминая наши приключения. Это крепкий, широкоплечий мужчина, который недавно разменял свой шестой десяток. Черноволосый, украшенный лёгкой сединой. Некогда сломанный нос, широкие скулы и хитрый взгляд тёмно-вишнёвых глаз. Знакомьтесь, господа — Даниэль Либерзон. Для своих — Дэни. Помощник начальника охраны грузового терминала Виго. Он уже потяжелел и набрал несколько лишних килограмм. Видимо для солидности. Мы с ним устроились в кабинете с видом на берег. Светловолосая секретарша приготовила кофе и ушла в приёмную. Я проводил взглядом её аппетитную фигурку, затянутую в орденскую форму и вздохнул.

— Даже не думай! — Либерзон перешёл на русский язык и прицелился в меня пальцем.

— Уже и посмотреть нельзя?!

— Каримушка, золотце ты моё… самоварное. Я знаю ваше «уже и посмотреть». Сначала он смотрит, потом, якобы невзначай, дарит девушке букетик цветов и приглашает на рюмку чаю. В конце концов она оказывается у него в койке и начинает опаздывать на работу!

— Тебе завидно?

— Нет, вы только гляньте на это престарелое чудо! Оно мне надо — сидеть по утрам и без секретарши, и без кофе? Шайя, вспомни, наконец, сколько тебе лет, и не морочь людям голову. О душе пора думать, а не о бабах!

— Наговариваете вы на меня, папаша…

— Я сказал, а вы имеете уши, чтобы слышать. Слышать и делать правильные выводы за мою секретаршу.

Вот и поболтали. Кстати, Либерзон человек прямой, как столб. Поэтому, с ним лучше не лукавить. Если хотите что-нибудь узнать, то лучше спросите прямо, без затей и увёрток. Враньё он чувствует лучше, чем Уильям Барлоу запах хорошего виски. Когда мы обсудили дела минувшие, то наступило время для дел грядущих.

— Дэни, — осторожно начал я, попробовав кофе. На удивление он был крепким. — Что ты можешь сказать про старика О’Рейли?

— А что вы хотите о нём слышать? То, что он умер?

— Я в курсе. Меня больше интересует его семья. Жена и пропавшая дочь.

— Старая история, — хмыкнул Даниэль и покачал головой. — Ты что не знаешь эту старую майсу за пропавшую группу?

— Хорош уже отвечать вопросом на вопрос! Давай ближе к теме.

— Давай. Я бы сказал, что вы, Карим Шайя, имеете странные вопросы.

— Что-то не так?

— Нет, всё в пределах нормы. У тебя вечно шило в одном месте. Что именно интересует?

— Всё, что ты знаешь и помнишь…

Дело в том, что Даниэль Либерзон не всегда работал в Виго. Лет семь назад он служил в Порто-Франко. Работал начальником охраны у одного дельца, который делал бизнес на всём, что связано с грузоперевозками. Так бы наверное и доработал до пенсии, но нарвался на одного чиновника, который сказал какую-то грубость. Я даже не знаю, какую именно. Что-то связанное со Второй мировой войной и евреями. Предки Либерзона жили в Одессе и прелести культурной немецкой нации испытали на своей шкуре. Дэни, ни разу не подумав, двинул чинуше в зубы. В общем, — чиновник был избит до полусмерти. В своём собственном кабинете. Дело конечно замяли, но Либерзону пришлось примерить форму простого охранника и убраться из Порто-Франко.

— Её звали Синтия. Синтия О’Рейли. Девка немного взбалмошная, но не дура, — он пожал плечами и задумчиво посмотрел в окно. — Что ещё… Не скажу, что она была из этой золотой молодёжи, которой полно на базах Ордена, но и тихоней её не назовёшь. При таком папе, детки позволяют чуточку больше, чем положено в их возрасте.