Свобода

Щелкает чайник.

– Чай будете?

– Да, было бы неплохо, знаете ли. На улице премерзейшая погода – сыро, холодно…

Открываю коробку, бросаю по пакетику заварки в две чашки с красно-зеленым логотипом ПСЛ – мы недавно их заказали.

– Вы присаживайтесь.

Мужик садится, кладет дипломат на колени, барабанит по нему пальцами.

Я пододвигаю к нему чашку.

– Вы говорили о каком-то предложении. Я вас слушаю…

Мужик перестает барабанить. Поднимает глаза на меня.

– Значится, так… Простите, как вас зовут?

– Андрей. Андрей Волков. Помощник Сергея Алексеевича…

– А по отчеству вас как?

– Зачем отчество – просто Андрей.

– Хорошо, Андрей, мне тоже пора представиться. Елисеев Илья Николаевич, председатель Партии русских патриотов-интернационалистов, сокращенно пэ эр пэ и. До недавнего времени моя должность называлась «генеральный секретарь», но потом мы с коллегами посовещались и решили, что не нужно нам ассоциаций ни с КПСС, ни с ООН – просто и со вкусом, значится…

Он берет чашку, подносит к губам. Отпивает, кашляет, поперхнувшись. Ставит чашку назад.

– Еще горячо, знаете ли… Ну так вот, на чем я остановился?

– Вы говорили про свою партию…

– Ну так вот. Я хотел бы предложить вашей партии заключить коалиционный договор. Как мы себя назовем – не важно. Например, коалиция саморазвития личности и русского патриотизма и интернационализма – меня это полностью бы устроило, никаких вопросов… Значится, я предлагаю вступить в коалицию, а потом выйти непосредственно на международную арену и заключить союз с президентом Белоруссии Александром Григорьевичем Лукашенко, объявить его генералиссимусом и призвать начать военные действия против России, чтобы свергнуть предательский жидовский режим Эльцина и тому подобных…

* * *

– Слышал – очередное политическое убийство? – спрашивает Ждан.

Я сижу на стуле в его кабинете. Он, откинувшись к спинке компьютерного кресла, читает с экрана монитора:

– «Поздним вечером в подъезде своего дома в Петербурге убита Галина Старовойтова, депутат Государственной думы и лидер недавно созданного избирательного объединения «Северная столица». На декабрь были назначены выборы в городское законодательное собрание Санкт-Петербурга. Сопровождавший Старовойтову помощник Руслан Линьков получил тяжелые ранения»… Да уж… Такая вот у нас политическая борьба. Ладно, давай про наши дела. Что с кинотеатром?

– Дата свободна, пытаюсь их прогнуть насчет аренды. Говорю, что кризис, надо ставку снижать как минимум раза в два. Они упираются, говорят – мы и так уже снизили.

– Ладно, повоюй еще, но, в крайнем случае, соглашайся. Что насчет Марушевича?

– Пытался выйти на родителей или еще кого-нибудь – назвался старым приятелем. Все мимо. Родителей он давно сюда перевез – дом им купил в Подмосковье. В Могилеве не бывает, контактов никаких. Разве что официально, через личного помощника…

– Ладно, давай так… Здесь дело не в том, что это твой земляк… Мне он просто кажется симпатичным парнем. Главное – молодой, не погрязший в этом совковом говне… А все его эти «амурные похождения», светская хроника и тэ дэ – что здесь зазорного? Дело молодое…

За спиной Ждана, в окне, с серого низкого неба сыплется снежная крупа.

* * *

Зал кинотеатра набит до отказа. На сиденьях, обитых порезанным дерматином, сидят в основном старики и пролетарии средних лет – задроченные жизнью, с изможденными лицами, тусклыми глазами. Ждан и я выглядываем из-за кулис.

– Неплохо, да? – Я киваю в сторону зала.

– Я стараюсь не обольщаться. Люди хватаются за любую соломинку, за любое движение, партию. Из тех, конечно, кто еще себя не скомпрометировал, кто дает им надежду. Они думали, что их жизнь начала наконец улучшаться, а тут бабах – кризис…

Ждан, в микрофон:

– …Нужно быть честными перед собой и засунуть понты куда подальше. На сегодня мы – слабая, развивающаяся страна. Государство, правительство – кто бы то ни было – не может обеспечить достойного уровня жизни. И не обеспечит никогда, если будет продолжать действовать, как сейчас…

В задних рядах слышны крики. Ждан останавливается. Люди поворачивают головы. Драка. Несколько человек, включая трех парней в коротких куртках-«бомберах». К ним бегут охранники. Сбивают парней с ног, выволакивают из зала.

Ждан продолжает:

– Социальные проблемы – задача номер один. Но их надо решать разумно и жестко. Нужно перестать тянуть кота за хвост и поддерживать убыточные предприятия и тому подобное. Даже если они градообразующие. Людям будет тяжело? Согласен. Но гораздо тяжелее будет через десять лет, если не сделать этого сейчас. Отменим институт прописки – и все, поезжайте в другой регион, ищите работу, начинайте новую жизнь. Квартиры? А не надо за них держаться. Чем более мобильным станет население, тем больше будут снимать квартиры, не будут привязаны к своей каменной конуре…

Вода в двухлитровой банке начинает булькать. Я выдергиваю кипятильник из розетки. Обхватываю банку тряпкой. Наливаю кипяток в чашки с заваркой.

Мы сидим у стола в помещении за экраном: я, Ждан и Оля.

Заходит Гена.

Ждан:

– Что ты узнал про этих засранцев?

– Молчат, не колются. Ясно, что не сами додумались…

– Ладно, отпускай их.

Гена выходит.

Ждан:

– Хотелось бы побольше молодых… Что скажешь, Андрюша? Чем можно привлечь молодежь? Даже не столько чем привлечь, а как на них выйти?

– Можно сделать рок-концерт…

– Делали уже рейв. А где результат? Результата нет. Ну да, молодым прикольно, что с ними потусуется дядька постарше, политик, и что с того? Надо выходить, во-первых, на университеты. В каком бы положении они не находились, это все-таки элита молодежи. Во-вторых, на самые многочисленные молодежные группировки. Кто у нас сейчас есть? Я имею в виду, организованные, не просто там клубы по интересам – потусоваться, музыку послушать…

– Есть футбольные фанаты. Но их уже активно задействуют. «Динамо» – с ЛДПР…

– То есть фанаты каждой команды – с какой-то партией?

– Вряд ли. Слышал только про «Динамо»…

– Вот и узнай про остальных. Также – про скинхедов. Насколько они действительно многочисленны? Тем страшилкам в газетах я не верю – называют нереально огромные цифры… И, главное, надо сразу четко сказать: они нам нужны не как «пушечное мясо», мы не занимаемся уличной политикой, нам не нужна массовка, численность. Все, что нужно, это чтобы они нас послушали…

– А почему мы, кстати, не занимаемся уличной политикой? Выступили тогда на митинге левых – и все…

– Несколько причин… Но это для внутреннего потребления, между нами. Во-первых, поляна уже затоптана. Все выходят на улицу, а больше всего это любят «левые» силы – от которых мы должны, в общем, дистанцироваться. Во-вторых, нужны большие ресурсы – чтобы все это проводить в национальном масштабе. Даже если только в Москве – бесплатно выйдут десятки, в лучшем случае – сотни. А нам нужны тысячи. В-третьих, я во все это просто не верю. Я надеюсь, что мы и так можем объяснить людям, кто мы, чего хотим и так далее…

* * *

Ждан – в прямом эфире на радио:

– …Прописка была нужна как инструмент тотального контроля над каждым человеком. Привязанность к месту – это последствия феодального строя…

Журналистка:

– Извините, я вас перебью… Но ведь существует опасность, что крупные города окажутся переполнены, а какие-то отдаленные деревни вообще перестанут существовать?

– А сейчас они не переполнены? А за взятки не прописывается двадцать человек в одной квартире? Не хватит школ, детских садов? Во-первых, это дело города – позаботиться о людях, постараться спланировать, каким будет прирост населения. Ведь, чем больше населения, тем больше и доходы города. Во-вторых, нужно развивать и другие города, чтобы не было ситуации, когда уровень жизни, например, в Москве несравнимо лучше, чем в других местах…

– Вы вот говорите об атавизмах советских времен. Но взять, допустим, ту же приватизацию. Она ведь, согласитесь, не принесла ожидаемых результатов. Может, поэтому люди и относятся так настороженно ко всяким нововведениям…

– Приватизации толком не было. Она еще должна быть проведена. Полная и окончательная. Не та, к которой мы привыкли. Без всяких ваучеров. Хватит, обожглись однажды. Людям надо понимать, что вместо ваучера, который тут же у тебя купят за три копейки, лучше получить нормальную работающую экономику. Получили ваучеры – и ладно. Кто-то вложил, кто-то не вложил – всё, забыли про это. Пусть приходит собственник со стороны, пусть из-за границы. Главное – чтобы он был эффективным. Чтобы создавал рабочие места, развивал экономику. У государства не должно остаться ничего, кроме оборонной промышленности, образования и медицины. Все железные дороги, все электричество – это должно быть частным…

– Извините, время нашего эфира подходит к концу… Я еще хотела бы спросить ваше мнение о демократах – о тех, кто пришли к власти в начале девяностых. Как вы оцениваете результаты их деятельности?

– Демократы – гремучая смесь людей искренних, недовольных тем, что было при СССР, желающих что-то реальное сделать, и жуликов, негодяев, стремившихся к власти. Первые были по-детски наивны, думали, что либерализация сразу решит все проблемы и мы будем жить хорошо. Смешно и наивно. Люди не понимали, что надо брать политическую власть, устанавливать контроль над всеми сферами – и только потом чего-то можно будет добиться…

– Спасибо. У нас в гостях был председатель Партии саморазвития личности Сергей Жданович.

* * *

Автобус Владивосток – Артем. Морозный солнечный день. За окном – заснеженные поля.

– Тебя не беспокоили вчера в гостинице? – спрашивает Ждан. – «Служба интимных услуг»…

– У меня телефон в номере не работает…

– А-а-а… А мне часов в двенадцать ночи позвонили. Тетка с голосом, как у приемщицы в химчистке. «Имеются очень красивые девочки. И очень недорого, мы ж понимаем – кризис… Счас у людей с деньгами не очень. «Минэт» всего пятьсот рублей»…

Между облезлыми пятиэтажками вырыта яма. Торчат трубы. У труб не спеша возятся несколько мужиков в телогрейках. В окнах домов – старики и старухи в зимних пальто и шапках.

– Кто здесь главный у вас? – спрашивает Ждан. – Кто может сказать, когда закончится ремонт и тепло будет восстановлено?

– К ним подойди. – Мужик машет рукой в сторону. Там у забора курит дядька. – Это бригадир. Только он тебе ничего не скажет. – Улыбается, сверкнув золотым зубом. – А я могу сказать, потому что мое дело маленькое. Все эти замены труб – так, для отвода глаз. Отопления нет, потому что Сафонов украл весь уголь, заготовленный на зиму. Яхту себе купил, говорят, «мерседес» бронированный…

– А кто такой Сафонов? – спрашивает Ждан.

– Как – кто? Вы что, не знаете? Это наш мэр…

* * *

Актовый зал училища. Отопления нет. Народ – в куртках и шубах. Изо ртов идет пар. В задних рядах – девчонки и пацаны из училища. Болтают, хихикают. Им положить на нас, московских хренов: зачем это они приперлись во Владик? Внимательно слушают, как и везде, пенсионеры и народ средних лет.

Мужик тянет руку. Черное пальто, каракулевый воротник. Я киваю. Он поднимается.

– Вот, уважаемый господин Жданович, скажите нам, пожалуйста, есть ли у вас внятная идеология? Потому что вы складно все говорите, но, если так посмотреть…

– Любая идеология себя скомпрометировала. Это – пустые слова, за которыми нет ничего, кроме стремления политиков перетянуть избирателя на свою сторону. Нам это не нужно. Нам нужно саморазвитие личности и, соответственно, всё, что этому помогает. Максимальная свобода в рамках допустимого, свобода предпринимательства, свобода бизнеса и так далее. Пусть человек работает, создает рабочие места и дает заработать другим. А государство пусть забирает у него налоги и пускает их на поддержку тех, кто сам заработать не может…

Еще мужик. Полушубок и шапка-ушанка. Выкрикивает с места:

– Вот вы все про свободу да про свободу. А когда по полгода зарплату не выплачивают, тут уже не до свободы…

Ждан:

– А зачем ждать по полгода?

– Как – зачем… А что делать?

– Действовать. Раз задержали зарплату – идти к начальству, требовать, устраивать пикеты, забастовки… Да что угодно! Любое действие лучше бездействия, и оно скорей что-то даст. Мы в советское время привыкли сидеть на жопе, выполнять на работе какой-то минимум, получать за это подачку от государства… Не платят зарплату – надо увольняться, искать что-то другое…

– А что тут найдешь, когда кругом безработица?

– А вы искали, пытались? Варианты есть всегда…

Мужик снимает шапку. Проводит рукой по прилипшим ко лбу волосам.

– Еще есть вопросы? – спрашиваю я. – Если нет, то желающие вступить в Партию саморазвития личности могут сделать это прямо сейчас. Нужен паспорт и вступительный взнос – он же годовой. Минимум – десять рублей, максимум – не ограничен.

Большая часть людей тянется к выходу. К столу подходят человек двадцать. Выстраиваются в очередь. Я записываю паспортные данные, забираю деньги, вписываю в бланк партбилета имя и фамилию. Они расписываются в ведомости. Среди пенсионеров и унылых пролетариев – две юные девушки.

Снаружи гостиница – обычная пятиэтажка-хрущоба. Сумрачный холл. Ждан и я – за столиком. Бар с разноцветными бутылками и светящейся рекламой импортного пива. А рядом – протертые советские диваны, стены с осыпавшейся штукатуркой, драная ковровая дорожка на полу.

У стойки бара – две проститутки. Потягивают через соломинки разноцветные коктейли. Когда мы вошли и сели, обе повернулись, оглядели нас.

На другой стороне стойки – стриженные налысо парни бандитского вида. Пьют водку.

Официантка приносит нам бутылку водки, два винегрета и нарезанный хлеб.

– Спасибо, – говорит Ждан. – А у вас отопление вообще не отключают?

– Нет, не помню, чтоб такое было.

– А вы здесь давно работаете?

– Полгода.

Официантка уходит.

Ждан разливает водку.

– Ну, за успех поездки!

Чокаемся, выпиваем.

Ждан:

– Знаешь, по-моему, все неплохо сегодня прошло. Вообще, для меня главная публика – не те, кто потом подходят, что-то говорят, поносят или восхищаются. Нет, обычный, средний человек – он скромный. Он, как правило, не подойдет. Он послушает и поедет домой. Но потом, может быть, сделает правильный выбор.

Смотрю по сторонам. Кроме нас, бандитов и проституток, в холле никого.

– Нам на сегодня не важны цифры. Не важно, сколько людей после встречи вступило в партию…

Бандиты смотрят на нас. Один что-то говорит другому. Другой подмигивает проституткам.

Ждан:

– А пойдем, наверно, ко мне в номер. Неуютно здесь как-то…

Стою у окна. На сопке светятся огни телевышки, окна в домах у ее подножья.

– Знаете, а я вот почти год прожил в Москве, а так ни хера и не понял…

– Чего ты не понял?

– Что такое Москва, что такое московская жизнь…

– А минскую жизнь ты понимал?

– Понимал. Сначала было выживание… В условиях дикого капитализма и неспособности властей. Потом – приспосабливание к диктатуре, возврат в «совок». А в Москве…

Ждан берет бутылку водки, наливает в стаканы.

– А я тебе скажу, Андрюша, что в Москве. Нет какой-то там «московской», «столичной» жизни. Все это – туфта, мифология. Мы с тобой приезжаем в Москву, и мы в ней живем такой жизнью, какою хотим. Потому что Москва – город, который нам это позволяет. В нем можно жить как хочешь. Но это понимают немногие. И те, кто понимают – мы им не нужны. Мы им, Андрюша, на хер не нужны. У них свое кино, они в нем вполне себе крутые. А вот остальным, большинству, – им мы имеем что сказать…

* * *

«Прессуха». Собралось человек тридцать журналистов: из газет «второго эшелона» плюс первая кнопка радио. Ни одной телекамеры. Ждан выглядит уставшим: только утром вернулся из «секретной» заграничной поездки. Я не знаю о ней никаких подробностей.

Вступительное слово. Получение регистрации в качестве общественно-политического объединения. Планы участвовать в думских выборах через год. Ждан говорит хорошо, энергично.

Начинаются вопросы.

Мелкий, сморщенный, лысый мужик в первом ряду:

– Михаил Туманов, газета «Вестник Бутырского района»… Уважаемый товарищ Жданович, скажите, пожалуйста, возможна ли на сегодня в России пролетарская революция?

– Нет, невозможна.

– Почему?..

– Потому что мы живем в совершенно других социально-экономических условиях. И если мы будем мыслить категориями начала века, то так и будем топтаться на месте, а не двигаться дальше.

Мужик открывает рот. Показывает гнилые зубы. Я говорю:

– Спасибо. Следующий вопрос.

– Елизавета Погребинская, первая программа радио. Сергей Александрович, а не кажется ли вам, что у вас, как и у большинства, с позволения сказать, вы поймите, я никого не хочу обидеть… маргинальных партий, слишком много слов и слишком мало дела…

– В политике все просто. Партия власти действует, все остальные говорят. Когда кто-то из них приходит к власти, наступает их время действовать…

Дверь конференц-зала открывается. Иван из «Коммерсанта» и Наташа из «Независимой». Вчера я долго по телефону уламывал их прийти. Они, как и положено по статусу изданий, «ничего не обещали».

Второсортные журналисты штурмуют стол с бутербродами. Наташа включает диктофон, бойко задает Ждану вопросы. Иван сидит в первом ряду, перелистывает блокнот.

– А вам не кажется, что все это – да, безусловно, правильно, но несколько, что ли, неново, неоригинально и неконкретно? – спрашивает Наташа.

– Неново, неоригинально? Согласен. А много ли вообще чего-то нового? Человек что, сильно изменился за последние несколько тысяч лет? Существует много такого, что человеку прекрасно известно, но он тем не менее продолжает жить, как и жил. Он или не понимает, или ему недосуг начать жить по каким-то другим понятиям – пусть, как вы говорите, неоригинальным и неновым, но правильным. И это касается не только России. Возьмем, допустим, Америку. Сколько там людей ходят к психоаналитикам? Все, у кого есть деньги. Страна на этом помешалась. А в чем причина? В том, что люди не могут, не хотят или боятся понять себя, понять свои настоящие желания и стремления и надеются, что кто-то им всё разъяснит…

– Я еще спросила о неконкретности…

– А в чем, вы считаете, неконкретность?

– То, что вы говорите, это всё же слова. Да, правильные, да, красивые, но – слова… Что конкретного вы предлагаете людям – того, что можете предложить только вы?

– Я не могу отвечать за других и не знаю, кто что предлагает. А за себя могу сказать, что предлагаю Путь. Именно Путь, с большой буквы. Путь к тому, чтобы жить лучше, быть счастливее. Независимо от всяких внешних обстоятельств. Тот, кто сможет пройти его до конца, тот поймет.

Смотрю на фуршетный стол. Погребинская достает из сумки небольшую кастрюльку. Складывает в нее все, что оставалось на тарелках. Поворачивается. Мы встречаемся глазами.

* * *

Падает мокрый снег. Под ногами – грязная каша. Я подхожу к киоску. Старуха киоскерша вяжет на спицах.

– «Независимую» и «Коммерсант».

Кладу на разложенные газеты монетки. Киоскерша откладывает вязание, вытаскивает газеты.

Отхожу от киоска, разворачиваю «Независимую», начинаю листать. Страницы покрываются мокрыми пятнами. Статья Наташи названа банально – «Экстрасенсорная политика»:

«За годы свободной политической жизни в России кто только не попробовал свои силы на поприще политической борьбы – от спортсменов до бизнесменов. И все же случаи, когда в политику приходит экстрасенс, не так уж часты: большинство представителей этой, условно говоря, профессии предпочитают спокойно зарабатывать деньги, пользуясь относительно устойчивым спросом на их услуги. Но уроженец Курска Сергей Жданович, перебравшийся в Москву всего год назад, от своей экстрасенской деятельности отказался, предпочтя ей деятельность политическую. Существовавшая в нескольких городах центральной России сеть руководимых им Центров саморазвития личности превратилась в региональные штабы Партии саморазвития личности (ПСЛ), а на днях ПСЛ была зарегистрирована в качестве общественно-политического объединения. На пресс-конференции в гостинице «Золотое кольцо» господин Жданович объявил журналистам, что партия собирается участвовать в думских выборах в декабре будущего года.

Николай Изместьев, директор Центра глобальных политических исследований, считает, что перспективы в политике у экстрасенса невелики, но полностью сбрасывать Ждановича со счетов не следует. «Это ведь не какой-то придурковатый тип, размахивающий руками, вроде Чумака, и не качок с неграмотной речью, как Кашпировский. Он вообще никак не подчеркивает свое прошлое экстрасенса, а говорит достаточно разумные и правильные вещи. Может быть, кого-то он и сможет привлечь на свою сторону».

Илья Бокатович, ведущий эксперт Института политологии, социологии и общественных отношений, видит больше шансов для Ждановича: «Люди устали от политики и от политиков. Но от экстрасенсов они устали давным-давно, еще в начале десятилетия. Поэтому, возможно, бывший экстрасенс может привлечь людей, разочарованных политиками – а таких очень много, это крайне значительный электорат. Действующие политики вряд ли смогут его охватить, потому что уже примелькались, надоели избирателю своими разговорами, которые слишком сильно расходятся с делом. То есть резюмирую: почему бы и нет?»

* * *

Подвальный полулегальный клуб. Красные пластиковые столы и стулья. Сидят человек двадцать – лидеры скинхедских и фанатских группировок. Договориться о встрече удалось с большим трудом. Неожиданно помог Иван из «Коммерсанта». У него, как оказалось, контакты повсюду.

Парни потягивают пиво из пластмассовых стаканов.

Ждан говорит:

– …Национализм – это обман. Это манипуляции нечестных политиков, пользующихся тем, что в человеке на подсознательном уровне есть какое-то неприятие всех «инородцев». И это ни хорошо и ни плохо, это есть – и все. Не надо только делать из этого политику, не надо вымучивать идей. Все это уже было, нового ничего здесь нет. Это слишком просто, примитивно. Если тебе не нравится человек, если он тебе неприятен, ты подсознательно ищешь в нем самое неприятное – будь он лысый, толстый или черный, например. А политики эксплуатируют эти идеи, обманывают, говорят, что, например, все приезжие забирают наши рабочие места и так далее. Вместо того чтобы решать конкретные вопросы, бороться с тем, что плохо, человек переключает свою энергию на всяких инородцев. Причем часто на тех, кто никакой не играет роли, а то и на тех, кто просто не может за себя постоять… Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать, ребята. Всего хорошего вам!

Два или три человека хлопают. Остальные хмуро смотрят на Ждана.

Он встает, я тоже. Говорю:

– До свидания.