Помоги проекту - поделись книгой:
Я выключил диктофон, положил в карман рюкзака, поднялся.
– Спасибо…
Жданович смотрел на меня.
– Хочешь у меня работать?
– Кем?
– Помощником по связям с общественностью. Я хочу открыть полноценный офис в Москве, и, кроме того, несколько переориентируюсь… Теперь буду заниматься политикой.
– Это можно упомянуть в материале?
– Пока не надо. Что скажешь насчет работы у меня?
Я пожал плечами.
– За финансовую сторону не волнуйся. Сколько тебе платят в газете?
– Семьсот.
– Долларов? Это, конечно, неплохо. Я мог бы дать тебе тысячу. Что скажешь?
– Как-то слишком внезапно…
– Ну и что, что внезапно? Ты знаешь, что большинство решений человек принимает спонтанно и никогда потом не может объяснить рационально, почему он сделал так или вот эдак? Другое дело, что у одних это просто эмоции, а у других – интуиция… В общем, подумай…
– Хорошо. До свидания.
Ждан крепко пожал мне руку, не глядя в глаза. Я вышел из комнаты. Охранник сидел на диване с газетой кроссвордов. Он встал, прошел со мной до двери, отомкнул. Я вышел. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Я спустился по ступенькам, вышел из подъезда. Было серо и мокро. Автобусы у диспетчерской коптили черным дымом.
Часть вторая Книга
I
В ноябре девяносто восьмого Ждан сказал мне:
– Андрюша, надо знаешь что сделать? Написать про меня книгу. Не роман, конечно, а официальную биографию. Причем биографию честную, не какую-то там лабуду, как про Брежнева – «Малая Земля» или как там его хрень называлась, не помню уже. Мне говорили: напиши про себя сам, как Ельцин в свое время – «Исповедь на заданную тему». Якобы книга та помогла ему, подняла популярность… Но я заниматься таким не хочу, потому что любой человек понимает: сам писать я не буду, будет кто-то писать за меня, а фамилия на обложке будет моя. Значит, уже неправда, а я так не хочу…
Мы сидели в его кабинете. За стеной работал телевизор. Шли новости.
– Я, конечно, скажу тебе, с кем пообщаться, дам телефоны кой-какие… А остальных сам найдешь – ты ж журналист, это твоя работа. И я сам не хочу, чтобы так было: я тебе говорю – только с этими вот, и тэ дэ, и тэ пэ. С кем захочешь, с теми и поговоришь. Я как раз в январе собираюсь в отпуск, а ты съездишь в Курск на две недели. Будет как командировка…
Я кивнул.
– Еще раз говорю – хочу, чтоб все было объективно. Чтобы люди сами про меня рассказали. Да, я мог бы с тобой сесть с диктофоном, все наговорить. Но и времени нет на это, и хочу, чтобы другие рассказали – такой вот взгляд со стороны… Это потом уже, когда ты все напишешь, я, может быть, что-то и подправлю, а может и нет, пусть все будет как есть, правильно?
Я не писал журналистских текстов семь месяцев и поэтому с энтузиазмом взялся за работу. Тем более что на обложке должна была стоять моя фамилия.
Поездка состоялась в конце января. Я две недели жил в убитом одноместном номере гостиницы «Центральная». Каждый вечер в фойе тусовались бандиты и проститутки. На меня они внимания не обращали.
Первый день я провел в читальном зале местной библиотеки в поисках статей и интервью. Все, имевшее хоть какую-то ценность, я отксерил, а потом добавил к «живым» интервью. Позже присоединил и фрагменты интервью губернатора, которое вышло в апреле, сразу после его отставки.
С его бывшей женой и сыном я встретился в их двухкомнатной хрущобе со смежными комнатами на окраине города. Пропахшая нафталином квартира оставила затхлое, унылое ощущение. Жена выглядела лет на шестьдесят, хотя была младше Ждана на год, и ей тогда было сорок восемь. Она долго отказывалась от интервью, потом наконец согласилась, но предупредила, что Саша – сын – разговаривать со мной не будет. Он пришел в середине нашего разговора, молча сел в продавленное кресло с ободранными деревянными подлокотниками, слушал. Потом, когда я уходил, он поднялся и сказал, что хочет проводить меня до остановки. Я ничего не спрашивал, он сам заговорил, и я еле успел нажать на кнопку диктофона.
Мать, Анна Семеновна, согласилась встретиться сразу, лепетала в трубку какой-то бред. Я все понял, когда приехал к ней в отдаленный район, почти на самую окраину. Ее «однушка» была завалена всяким хламом: у стен стояли коробки от бананов со старой мужской одеждой и обувью, сломанными игрушками, книгами, старой посудой. Она рассказала, что собирает весь этот мусор по мусорным бакам, а потом им торгует у ближайшего универсама – и кое-что даже покупают. На кухне жутко воняло. Я отказался от чая. В углу стояла батарея просроченных, вздувшихся консервов. Она сказала, что всю жизнь проработала в школе учительницей географии, и только два года назад ее «с почетом проводили на пенсию».
Черных, бывший коллега Ждана, назначил встречу в проектном институте, где он до сих пор работал. Это был невысокий лысеющий дядька в очках, с красным лицом. Отопление было отключено, старый обогреватель с раскаленной спиралью не помогал, мы сидели не снимая курток. Черных вынул из ящика стола бутылку водки и немытые стаканы, предложил мне выпить – я согласился, чтобы согреться. Три других стола в кабинете пустовали. Половина здания института сдавалась частным фирмам, у них проблем с оплатой отопления не возникало. Когда допили, Черных признался, что тоже пытался заниматься коммерцией, в результате чего попал в отделение неврозов. Деталей он не рассказал. Телефоны Хвата, которые дал мне Ждан, не отвечали, и я вышел на него через Ильенко, заместителя главного редактора местной независимой газеты, воюющей с мэром и губернатором. Он же – благодаря своим контактам – свел меня со Стасом и Инной, участниками первых занятий ждановского «Центра саморазвития личности», и даже нашел телефон бывшей подруги Ждана, Марины, которая год назад ушла от него и перебралась в Москву. Офис газеты был вполне приличным, недавно отремонтированным, но финансовая ситуация ухудшалась из-за конфликта с мэрией. «Идея главреда – он же владелец – в том, чтобы зарабатывать на рекламе, привлекать ее за счет интересной, объективной и правдивой информации, – сказал Ильенко. – Но все это хорошо работает в идеальной ситуации, а не в нашей». Позже я узнал, что на него два раза нападали и многократно угрожали за несанкционированные журналистские расследования.
С Хватом мы встретились в стрёмном кафе на строительном рынке, который он контролировал. Выглядел он как стереотипный бандит – в спортивном костюме, с золотой цепью, в бейсболке. Сказал, что все расскажет, «без пизды», но чтобы я назвал его в книге по имени и фамилии и «бизнесменом», а не «лидером криминальной группировки». «Сам пойми, на хера мне это? Кто надо, сам все знает, а зачем мне, чтобы лохи всякие знали, кто я и что я?» Он заказал бутылку армянского коньяка, сказав официантке: «Только смотри, настоящего, а не такого, как ты этим лохам приносишь, ясно?» Мы выпили по рюмке, потом по второй, и только после этого он заговорил.
Дольше всех пришлось повозиться с замгубернатора Кузнецовым. Я позвонил ему в первый же день, он ответил, сказал, что «конечно, пожалуйста, перезвоните завтра», и потом постоянно меня отфутболивал, надеясь, что я отстану. Через несколько дней он вообще стал бросать трубку, когда слышал мой голос. Что сам губернатор общаться не будет, сказал мне Ждан, не вдаваясь в подробности: «У них сейчас не все в норме». Но поведение Кузнецова меня удивило. В конце концов я его подкараулил у здания областного правительства, и ему было некуда деться. Мы поговорили не более получаса в его «мерседесе» с тонированными стеклами. Он сказал, чтобы я «ни в коем случае» не указывал фамилию, предложил формулировку «человек, знакомый с ситуацией в администрации губернатора».
Вернувшись из Курска, я встретился с Мариной. Выглядела она отлично, ни в коем случае не на свои тридцать четыре года. «Да, я танцую стриптиз», – сказала она в ответ на мой вопрос, чем она занимается в Москве, затянулась ментоловой сигаретой. Мы сидели в полупустом кафе у метро «Октябрьская». «Мне нечего скрывать, – продолжала она. – Я, правда, не знаю, какое это имеет отношение к предмету нашего разговора… Но если вы сочтете нужным…»
Потом я в свободное время «снимал» с диктофона интервью, пытаясь составить из их фрагментов более или менее связную биографию. Я решил принципиально ничего не менять, убрать только явную тавтологию. Оставил и фрагменты, прямого отношения к Ждану не имеющие, – например, где интервьюируемые рассказывали что-то о себе. Я также ничего не «цензурировал»: считал, что это должен сделать сам Ждан. Я собирался закончить первую часть – «курско-экстрасенсскую», показать Ждану, а потом взяться за вторую – «московско-политическую». Первая часть была закончена в конце апреля, а скоро всем стало уже не до книги. Но текст сохранился в моем ноутбуке.
II
После войны сами ведаете, как тяжело было… Я перед войной еще педучилище кончила, а работать пойти не успела – все, война… Поехала у дяревню, к маме моей, Антонине Игнатьеуне… Там у нее усю войну – пока немец не погнал на работу у Германию… Я была со своей сестрой, Тоней – а она только замуж вышла и родила перед войной, и ее с маленьким – всех нас загнали у вагоны и повезли. Но мы с полицаем договорились – куда ей, с таким дитем – и у Германию? Вылезли с поезда у Литве и стали работать у пана, батрачками… До сорок четвертого года, пока наши не пришли…
После войны тяжело было, сами ведаете… Я поехала у Могилев, у районо, показала диплом – что дошкольное кончила. И меня тогда у Хотимск – у Могилеве учителей много, а у Хотимске – мало. И я там не только начальные, я потом и историю, и географию, и так и осталась потом географию… А Иван Николаевич к нам пришел военруком… Кадровый офицер, усю войну на фронте, два ранения и контузия… Он у общежитии, я у общежитии… Я у комнате с двумя женщинами, а он – один. Слово за слово – поженились. Я к нему у комнату переехала… Жили, жили… Сярожа родился у пятидесятом году. Только отпраздновали годовщину победы… А в пятьдесят третьем Сталин умер, и у тот же год – Ваня мой. Его война доконала, он добивался инвалидности, но так и не вышло… Осталась я одна, и с Сярожай. Мама моя – далеко, у дяревне, Тоня – тоже там, с ней… Думала – к ним поехать? А тут двоюродная сестра, Катя, пишет мне с Курска. А она старая дева, там и осталась… Пишет, что скучно одной, она тоже там у школе работает, учительница математики… Тоже живет у общежитии, но большая комната, тринадцать метров, места хватит на всех, у тесноте – не в обиде. Я и поехала к ней… Думала, может, мужчину там можно найти – не военного, так штатского, не штатского, так военного… Только что за мужчины там у школе? Так и осталась одна я с Сярожай… А Катя нашла себе старого деда, ей – сорок два, а ему пятьдесят восемь… И сошлась с ним…
Он не особо рассказывал, не любил говорить про это… А что там было рассказывать? Что там за детство было у нас? Не такое голодное, как сразу после войны – ну и ладно. Знаю, что он с матерью жил в общежитии, долго там жил – он уже в институте учился, когда ей дали квартиру. Причем однокомнатную. Никто тогда не смотрел, что мать и взрослый сын, это потом уже стали… Так бы дали двухкомнатную… И что с того? Эта старушенция полоумная и две комнаты заняла бы своим мусором…
– Вы общаетесь с ней?
Нет, конечно… О чем мне с ней разговаривать – с шизофреничкой? Вы, если с ней встречались, сами могли понять, что она – психически больной человек.Я училась младше на год, на их факультете, и у нас были вместе лекции по какому-то предмету – не помню уже точно, по какому… Так получилось, что мы его на втором изучали, а они – на третьем… Да внимание на него обращала, но не чтобы влюбиться… Про это даже речи не шло. Хотя парень он был симпатичный, роста среднего – но всегда в пиджаке, в костюме и с галстуком… Многие в джинсах ходили уже или там в джинсовых куртках… Я приехала из деревни, жила в общежитии, в комнате – пять человек, знала, что в деревню назад не поеду, инженер буду все-таки… Но могли по распределению запереть неизвестно куда – на Дальний Восток, на Камчатку… А может, оно было бы и лучше?
В общем, я его на лицо знала, а потом, после третьего курса, мы летом практику проходили на одном заводе. И он пригласил меня в ресторан. Не на танцы куда-нибудь, а в ресторан хороший, в гостинице «Центральная». Говорить он не особо был мастер… Знаете же, как некоторые распетушиться могут – шуточки, прибауточки… А он скромный такой, сидит, про учебу мне рассказывает, про диплом свой, про практику… Ну и я ему про то же самое… А про что еще говорить? Про общежитие? Про колготки польские? Про босоножки за сорок рублей из ЦУМа – полдня в очереди отстояла, всю стипендию отдала…
В общем, стали встречаться – парень он был серьезный, самостоятельный… На следующий год поженились – в марте как раз, он на пятом был, я – на четвертом. Он выбил комнату в общежитии – молодец, ходил по профкомам, добился… Он учился без троек – не на красный диплом, но хорошо, в основном – пятерки. И распределение дали хорошее – в Стройсвязьпроект. Тогда считалось, что лучше, чем на завод. В нем он двадцать лет и проработал, от звонка до звонка…Саша родился в семьдесят четвертом, в апреле – как раз ему двадцать пять будет в этом году. Тоже скромный, как и отец его был тогда. Я нет-нет, да и спрошу – слушай, Саша, а девушка есть у тебя? Он молчит. И с отцом как-то не заладилось у него… Сергей предлагал его взять к себе работать, а Сашка – ни в какую. Лучше, говорит, буду на рынке радиодеталями торговать, чем к нему пойду. Так и торгует до сих пор, хоть и институт закончил, тот же, кстати, факультет, что и мы с отцом его…
Жили, в общем, как обычная советская семья. Ему сразу, как устроился в институт, дали новую комнату в общежитии – на два метра больше, чем была, в очередь поставили на квартиру. На льготную – как молодого специалиста. В восьмидесятом году, как раз перед Олимпиадой, дали квартиру вот эту – не новую, жили в ней раньше люди… Можно было бы подождать – тогда уже и с улучшенной планировкой появились квартиры, в кирпичных домах… Но решили, что хватит уже в общежитиях, пусть хотя бы будет свой угол…
Я работала лаборанткой в НИИ земледелия – не устроилась инженером, не вышло. Но раз высшее образование, то потом стала замом завлаба, а потом лаборатория закрылась… И теперь вот работаю продавцом в коммерческом магазине. Одно хорошо – рядом с домом, ездить не надо, а то сейчас автобусы плохо стали ходить, по полчаса надо ждать или больше…
Сергей работал инженером, в проектно-конструкторском отделе и выше этой должности не поднялся… Почему? Во-первых, не вступил он в партию, не захотел. Сказал, что специально для карьеры вступать не будет. В общем, вы же сами понимаете, что даже в советское время, чтобы сделать карьеру, нужно было с кем надо уметь обращаться, иметь подход к начальству… А он этого не любил и не умел…Я пришел в институт в семьдесят девятом, тоже сразу после института – и попал в его отдел. В его – в смысле, в тот, где он работал, начальником он не был. Хоть и мог бы, наверно… Люба Хацкевич, которую скоро поставили начальником, она была его младше года на два или три… Но она, как бы сказать, очень правильно все понимала… Мать-одиночка, тридцати еще нет, красивой не назовешь, но привлекательная, не спорю… Залезла в постель к замдиректора – и пожалуйста, стала начальником отдела… Так все и делалось – в то время, по крайней мере… Через постель, через связи, через лизание задницы… Ну, коммунисту тоже было в чем-то лучше, чем беспартийному, как я или Серега, но идеология тогда уже была на заднем плане…
Ну, диссидентом он точно не был… Про политику вообще говорить не любил. Анекдоты про Брежнева? А кто их не рассказывал? Это уже, что называется, к политике отношения не имело. Это был такой народный фольклор… Стукачи были, конечно. Может, та же Хацкевич и стучала, может, кто-то еще… Но это ж мелочь – анекдоты… А так – он скорей про футбол поговорит – как там «Авангард» сыграл, – чем про политику. Даже когда перестройка началась, когда много людей ушло – кто кооперативы создал, кто в них работать устроился… Даже тогда, когда все разговоры были про политику, он в них мало участвовал…У него была однозначно типичная советская биография. Закончил школу, поступил в институт, женился, закончил институт, поступил на работу в проектную контору, получил квартиру… Я бы даже сказал – «суперсоветская» биография. Причем, обрати внимание, он всегда был где-то в середине. В школе – хорошист, но не отличник. В институте – то же самое. В проектном институте карьеры не сделал, как пришел простым инженером, так и ушел – это через двадцать-то лет…
Здесь, учитывая его дальнейшую биографию, однозначно всплывает ряд вопросов. Он что, воплощение посредственности или, наоборот, человек, который давно разобрался, что та система – гнилая, и не захотел в ней участвовать? Что произошло такого, что заставило его в сорок с лишним лет бросить работу, уйти из семьи? Или ничего не произошло, а он всегда был к этому готов, но ждал момента?Жили обычно. Скромно так, как все тогда. Сбережений особо не было. У нас и сберкнижка была за все время одна – Сергею какую-то премию дали, и мы часть ее положили… Но ненадолго – тут как раз дали квартиру, мебель надо было покупать…
Я вообще про Сергея плохого сказать ничего не могу… До того момента, когда он от нас ушел. Сказать, что жили душа в душу, как это говорят – нет, я б такого не сказала. Бывали всякие моменты, конфликты тоже – это же семья. Но он заботился о Саше, обо мне – подарки покупал, когда путевка доставалась – в отпуск ездили втроем.
Чтобы там женщины какие – оснований нету у меня так думать. Да и когда? С работы шел домой, чтобы задерживаться вечером – то редко. Рабочие субботы – да, бывали, как у всех… Мы домоседы были, в общем, в гости – только к Николаевым, дружили семьями, как говорится… Так жалко Женю, так никто и не узнает никогда, что точно с ним случилось… Но это после уже было, когда Сергей…
Я потому и удивлялась – когда все это началось, что экстрасенс там и так далее… Ведь никогда бы не сказала по нему, обычный человек был. Придет с работы – телевизор смотрит или что-нибудь читает. Да, много он читал – журналы в основном. Выписывали мы всегда их много, разных. «Наука и жизнь», «Огонек», «Крокодил»…Мы познакомились в конце девяносто третьего, под Новый год… Была какая-то тусовка в клубе химзавода. Благотворительный вечер или что-то подобное… Мы выступали с какими-то номерами… Хотя театр и не музыкальный, но подготовили что-то специально. И там была очень пестрая публика: люди из администрации губернатора, бизнесмены какие-то, бандюки… Мы после номера вышли в зал, посидели, потом начался фуршет… Ну и он там был – он тогда бизнесом занимался… Я не знаю точно, каким – он про это не рассказывал. Наверно, что-то не получилось… Или, может быть, наоборот – не хотел афишировать, что деньги на свой первый центр заработал бизнесом… Мы обменялись несколькими фразами – и все. А потом, как это бывает, встретились случайно, вечером, в центре города… Я как раз с репетиции шла… Он подошел, напомнил, что познакомились там-то и там-то. Предложил выпить кофе – банально все… Но с ним почему-то это не казалось банальным… Стали встречаться – раз в неделю, потом два и три, а потом, в марте месяце, я к нему переехала жить. Он снимал квартиру в большом сталинском доме, недалеко от центра. Однокомнатная, но большая, и комната – с эркером. Я в таких квартирах до того и не бывала ни разу. А внутри – все очень скромно: остатки профессорской обстановки – полки с книгами, старый диван. Там раньше какой-то профессор жил, а когда умер – племянница стала квартиру сдавать.
И той же весной он открыл свой первый центр и попросил меня помочь – даже зарплату назначил… То есть не то чтобы мне это было так нужно – мы уже жили вместе, и у него деньги были… Он не шиковал, но и не бедствовал, и я в театре что-то получала, хоть и крохи… Но от зарплаты я не отказалась…Мы уже привыкли, что время перемен автоматически выбрасывает на поверхность то, что существует где-то на периферии, а часто – просто отбросы и грязь. Пройдет еще несколько лет, и все это отправится на помойку истории, как отправилось что-то из того, к чему мы привыкли в самом начале десятилетия: игра в наперсток, психотерапевты в кавычках на центральном телевидении, и так далее, и тому подобное.
Однако странности и даже, с позволения сказать, аномалии нашей сегодняшней жизни не перестают удивлять. Недавно соседка рассказала мне, зная, что я работаю в газете, совершенно «фантастическую» информацию о том, что в помещении «Центра саморазвития личности» на Советской улице происходят не что иное как сексуальные оргии с участием лиц разного возраста, от пионеров до пенсионеров. Информация была настолько удивительной, что я, отложив другие редакционные дела, отправилась на Советскую улицу (номер дома умышленно не указываю, чтобы не создавать рекламу крайне сомнительному учреждению), на одну из так называемых «групповых сессий» центра.
Естественно, я не предъявляла журналистского удостоверения, а сделала вид, что являюсь обычной посетительницей, в первый раз зашедшей на огонек. За пять минут до начала «сессии» в комнате обычной малогабаритной квартиры на первом этаже собралось человек двадцать. В прихожей нас поприветствовала девушка модельной внешности (для некоторых служащая своего рода приманкой, хотя должна разочаровать: в начавшемся потом «действе» она участия не принимала), которая потом – очевидно, решив, что квартира не сможет вместить больше «посетителей», заперла изнутри входную дверь на замок. Я едва успела осмотреть посетителей: трех пожилых женщин, давно преодолевших возраст климакса, двое примерно такого же возраста стариков, несколько прыщавых подростков, потиравших руки и хихикавших, две или три толстых женщины без возраста, несколько девушек между двадцатью пятью и тридцатью годами, с невзрачными лицами, но и не совершенно отвратительных, и два или три странных типа лет тридцати – тридцати пяти. Все они украдкой бросали взгляды вокруг, словно выбирая будущих «партнеров» – даже старики и старухи. От некоторых взглядов мне становилось неловко.Через какое-то время из кухни вышел вполне солидного вида мужчина лет сорока пяти, в костюме, но без галстука. Он представился Сергеем Ждановичем, руководителем «Центра саморазвития личности», и понес околесицу про «саморазвитие личности», «раскрепощение» и «внутреннюю свободу». Его слушали, изнемогая от ожидания того, что должно последовать за скучными затасканными словами. Наконец Жданович сказал, что пора перейти к практической части «сессии», что в сексе и проявляется по-настоящему внутренняя свобода человека и что сексуальная свобода – первый шаг на пути к свободе «абсолютной».
После этого все начали быстро сбрасывать с себя одежду, в том числе старики и старухи, обнажая малопривлекательные телеса и столь же малопривлекательное нижнее белье. Я успела поймать на себе несколько еще более откровенных взглядов, чем раньше, и торопливо ретировалась на кухню, куда перед этим – очевидно, чтобы не смущать участников «сессии», – ушел и Жданович. Там я предъявила свое журналистское удостоверение и попросила прокомментировать происходящее.
Господин Жданович оказался столь же красноречивым и словоохотливым, как и пять минут назад, повторив мне практически тот же набор слов про «свободу» и «раскрепощение». Я это уже слышала и поэтому задала конкретный вопрос: а что думают о подобных «сессиях» правоохранительные органы? Он, совершенно не смутившись, заявил, что вся деятельность центра совершается в рамках законодательства РФ, и поэтому никаких проблем с законом быть просто не может. Что ж, остается надеяться, что правоохранительные органы среагируют на эту публикацию и предоставят некий комментарий.
А я между тем аккуратно, чтобы не споткнуться о распластавшиеся на полу тела, пробралась к выходу. Описывать происходящее в комнате я не стану из соображений морально-этического свойства, но обладающий достаточным воображением читатель легко сможет представить себе, что творится в так называемом «Центре саморазвития личности» во время «групповых сессий».
В первой статье о центре – которая вышла в «Вестях» – большей частью вранье. Журналистка опоздала к началу сессии, потом барабанила в окно, чтобы ее впустили, сразу же с апломбом предъявила удостоверение – хоть и пишет потом, что пришла как обычная посетительница. Если бы она пришла к самому началу, то увидела бы, что я у всех проверяю паспорта и всем даю подписывать бумагу о том, что они участвуют в сессии добровольно и обязуются не делать ничего, на что не получат согласия от партнера или партнерши.
Самой ей лет тридцать было, вся такая нервная, дерганая, такое впечатление, что у нее в жизни вообще никогда не было нормального секса, и вот она теперь обижена на весь белый свет, и особенно на тех, у кого с сексом все в порядке. С другой стороны, она создала нам хороший пиар, как сейчас говорят: про нас заговорили. Вообще, секс-сессии – это было далеко не главное направление центра, но он правильно сообразил, что этим проще привлечь внимание, на это люди скорей поведутся и потом – возможно – заинтересуются чем-то еще. Ведь секс-сессии, как и некоторые лекции, были бесплатными. За все остальное нужно было платить – деньги небольшие, но все же. А как же иначе? Он сразу решил, что центр должен быть самоокупаемым, иначе смысла нет. Да он и не мог его финансировать постоянно – какие у него сбережения были, я не знаю, но не бесконечные же…Мне было двадцать два года. Я закончила филфак пединститута, хорошей работы не нашла – пришлось идти в школу учителем… Ну и с парнями у меня, надо сказать, не слишком складывалось. А вернее – не складывалось вообще. Внешность была не особенно привлекательная, чтобы там на улице или в транспорте знакомились, в институте в группе почти все одни девчонки, два парня – и те нарасхват, да и то, не сказала бы, чтобы там были взаимные симпатии. Так, друзья, одногруппники – но не больше. Если б жила в общежитии, все могло бы и по-другому сложиться. Там, девчонки рассказывали, много чего происходило. А так – дома, с родителями – сильно не развернешься, тем более что они строгие у меня, старались во всем контролировать. Чтобы поздно не гуляла, алкоголя не пила – и так далее. Если в гости и зайдешь в общежитие к девчонкам, то чтоб дома вовремя была, а какой тогда смысл вообще заходить? С таким успехом можно и дома сидеть, уроки делать… Вот и сидела.
Еще, должна признаться, что и одевалась я плохо, и косметикой пользоваться не умела вообще… Как и мама – она у меня косметикой практически не пользовалась. Подруг близких тоже не было – которые бы как-то помогли… Закончила институт, устроилась в школу – и ощущение было, что все, жизнь прошла. Это в двадцать два-то года! Сейчас даже смешно про это вспоминать.Да, было дело, хе-хе… Это год, наверно, был девяносто третий или около того. Мы на первом курсе учились. И приятель мой, Леха, мне говорит: хочешь сходить на групповуху? Ты сам понимаешь, в восемнадцать лет кто от этого откажется? Я спрашиваю – а что, где и у кого? Он говорит – это вроде как секта. Только не бойся, там молиться не надо. Приходят, слушают их попа – и потом начинается. Я говорю – ладно, пошли.
Приходим. Обычная квартира в хрущобе, две комнаты. У входа баба стоит молодая, может, лет двадцать пять, в красном платье. Проверяет у всех паспорта – чтобы не меньше восемнадцати, – бумагу какую-то дает подписать… Я уже не помню, что там, но смысл такой, что контора не несет ответственности и тэ дэ, и тэ пэ. А, она еще презервативы раздавала. Леха спросил: а без презерватива можно? Пожалуйста, по обоюдному согласию.И все вышло, как и всегда у меня, чисто случайно: шла мимо, увидела табличку «Центр саморазвития личности». Подумала, что, наверно, восточная философия – а почему бы и нет? Зашла – говорят, да, сегодня бесплатная сессия, для внутреннего раскрепощения, начало через полчаса. Я и решила дождаться начала. Зашла в магазин через дорогу, в кафетерий – выпила чашку кофе, вернулась. Там какие-то бабушки пенсионерки, дедушка такого же возраста, еще какие-то люди невзрачные – должна признаться, что сейчас бы я с ними не стала бы ничего вместе делать. Потом еще несколько пришло людей – лет тридцать, тридцать пять, мужчины, женщины, и все по одному, друг друга видно, что не знают. Я вроде получаюсь младше всех, но я ж еще не знаю, что к чему.
Потом Марина появилась. Лицо знакомое, но сразу не узнала – потом только поняла, что видела ее в театре нашем. Подходит к каждому и спрашивает паспорт, дает бумажку подписать и раздает презервативы. И я только тогда поняла, что это будет…
Мой первый импульс был – бежать куда подальше. Но люди вроде как нормальные, Марина обаятельная… И я тогда подумала – а будь что будет, нечего терять… Конечно, в первый раз тот раскрепощения никакого не было. Какое там раскрепощение? Но лучше так, чем никогда вообще…Групповуха – это была удачная фишка, хороший пиаровский ход. По городу пошли слухи, и народ повалил. Я тогда работал в «Губернских ведомостях», сам не писал про это, но парень, который писал, был мой хороший друг – то есть я в курсе истории с самого начала. Они раскрутились, снимали уже спортзал под свои «сессии», потом вдруг резко их прекратили. Почему? Есть разные версии. Кто-то считает, что менты наехали, но я не думаю. С ними тогда можно было договориться легко, за очень разумные деньги. Тем более, это не притон, не проституция, не наркотики – денег вообще никто не платит, «некоммерческий уровень», так сказать. Однозначно, это было его собственное решение, он понял, что идея свое дело сделала – и надо двигаться дальше. А если дальше на этом заморачиваться, то все может, на фиг, выйти из-под контроля, превратиться в один сплошной бордель. Не думаю, что он этого хотел.
Групповуха прекратилась примерно весной девяносто пятого года, я это хорошо помню. Некоторые, мягко говоря, сожалели, но недолго… Потом, обрати внимание, какое-то время центр существовал ни шатко ни валко. И только когда появились криминальные деньги да и поддержка губернатора – вот тогда пошло-поехало: реклама в областных газетах, афиши, Дома культуры…Детали вам рассказывать не буду. Скажу, что на такие сессии потом ходила регулярно – когда уже по городу ходили слухи, когда в квартире стало тесно, и спортзал снимали. Тогда уже – да, это было настоящее раскрепощение. Барьеров никаких, свобода полная… Такое ощущение… Нет, я не говорю, что это вот – единственный и самый лучший способ достичь свободы… Но мне помогло – и хорошо, я рада.
Конечно, были негативные моменты – старухи, сиськами трясущие, в белье своем пятидесятых годов, залатанном в ста местах. Они ж не к старикам своим вязались, с тех взять нечего, а к тем, кто помоложе… Но в той бумажке, что подписывали, было сказано все четко: все делается только лишь по обоюдному согласию. И точно так же было, когда начали уроды всякие ходить, шпана. Им до свободы и раскрепощения дела не было, им главное – бесплатный секс. Они его и получали, если не наглели сильно. Я еще боялась, что из моего района кто-нибудь припрется и меня узнает…
Наверно, месяца четыре я у них бывала… Почему бросила ходить? Больше не было необходимости. Все эти «групповушные» дела – объективно, это все же аномалия. Секс – дело более интимное, где должны быть только двое. И я уже тогда все, что мне надо, узнала. Научилась – чисто интуитивно – себя показать, кому надо, конечно, – и сама знакомилась, с кем хотела.
А они эту лавочку скоро прикрыли. Говорят, менты наехали или что-то подобное, но я уже даже и не интересовалась. У меня своя жизнь шла полным ходом. Как и сейчас, впрочем.Я, короче, всю жизнь – в нашем районе. Здесь с пацанами в школу ходили, потом кто в хабзу пошел, кто еще куда… Я тогда и не знал – был у нас кто на районе крутой или нет… Были, само собой, мужики – оттянули по две ходки или, там, по три… В одном моем подъезде таких несколько было, но мы их на хую видели. Мы всегда своими пацанами, своей компанией… Когда стали ходить за район, были там основные – пацаны лет по восемнадцать – девятнадцать… Но потом они все куда-то делись – кого в армию забрали, кто на зону сел по хулиганке… Короче, когда школу закончили, когда вся эта началась торговля, ларьки, магазины коммерческие стали открывать, и хуе-мое, и тэ дэ и тэ пэ, к нам никто не подкатил и не сказал – типа, короче, мы основные, а вы – сосунки… А мы и были еще, на хуй, сосунки – кто десять классов закончил, кто в хабзе на третьем курсе… Мы собрались, по типу, и добазарились конкретно, что будем делать и как.
Сначала прошлись по ларькам: кто вы, по типу, такие? От кого работаете, а? Ни от кого? Тогда будете от нас. Не, мы, само собой, не дебилы были, хоть и малые. Мы стволы сразу взяли у Курта – я не знаю, откуда, но у него всегда было их до хуя. И правильно сделали – а то сразу приехали перцы на «мерсе» – типа, кто вы такие? Забили стрелу в лесопарке, за автобазой. У нас и тачки тогда еще не было – брали два мотора. Приходим, короче, а там сидят хуи – с фиксами, с наколками, лет по сорок. И давай нас лечить. Дэн потиху вынул ствол – и понеслась. Короче, завалили всю бригаду – они свои стволы и вынуть не успели. И больше ни хуя подобного не было потом. Другие поняли – на нас не заебнешься. Не, мы и сами конкретно всем сказали: вот это – наш район, мы к вам не лезем, но и вас чтобы здесь не было. Не, вы, само собой, приехать можете. В кабак там, типа, побухать – и вас никто не тронет. Но если ебнете кого, то сразу валим, на хуй, всех.Как познакомились со Жданом? По типу, чисто случайно. Едем с Дэном на тачке по городу, и там, на первом этаже, табличка, типа – центр какой-то там. Я Дэну говорю – давай, посмотрим, типа, что это за поебень. А я, короче, слышал, что-то про это – что групповая ебля, там… Нам, само собой, это по хую было, на нас бабы лезли сами, по пять штук сразу… Ей, бля, «сникерс» купишь или жвачку – она у тебя потом месяц будет отсасывать… А центр – хуе-мое, надо зайти, узнать, что там такое.
Короче, заходим мы с Дэном. Там квартира вся заебанная, две комнаты всего. Я даже и базарить не хотел – говно все это, нечего ловить. Так Дэну и сказал. А он – хуйня все это, надо побазарить, мало что там в хате, может это так, по типу, чтобы думали, что бедные… Вдруг он там миллионы прогоняет через этот центр свой?
Короче, пусто в хате, в одной комнате, в другой, на кухне – стол стоит, по типу, письменный, бумаги, книги. И он сидит. Так посмотрел на нас – не тусанулся. Говорит нам: добрый день. А Дэн так сразу резко – от кого работаешь? – Что значит, от кого работаешь? – А то и значит. Ты чё, по-русски, бля, не понимаешь? А я смотрю – мужик нормальный, не выебывается вообще. Я не люблю, когда выебываются, начинают там… Раз к одному пришли – он верещит: ребята, вы поймите, у меня семья, я отрываю от семьи – и на колени, меня дергает за руки, как долбоеб. А этот смотрит так спокойно.
Я Дэну говорю тогда – ты погоди вообще. И Ждану – кто такой, чем занимаешься? Он говорит мне: центр саморазвития. Я: ты давай по-русски, не еби вола. Он мне спокойно так: приходят люди, я с ними общаюсь, рассказываю им, как надо жить. – А ты откуда знаешь сам? Молчит. И смотрит на меня. Потом: вот сколько тебе лет? Двадцать один. И ты доволен своей жизнью? Вот скажи мне, только честно – ты счастлив в жизни? Причем я жопой чувствую, что говорит конкретно, не подъебывает. А Дэн задергался – чё ты пиздишь с ним, а? Давай пизды дадим – и все, а?
«Я спрашиваю: ты конкретно говоришь или ебешь мозги, наебываешь? – Он опять молчит. Я спрашиваю: ну и как, людей к тебе приходит много? – Как когда. – И что вы делаете? Только разговариваете? – Да. – А что там насчет ебли групповой? – Я это по-другому называю. Акт раскрепощения. Но это – в прошлом, сейчас уже не делаем».Вопрос: Сергей Александрович, расскажите, пожалуйста, о вашем центре и о вашей методике.
Ответ: Первый Центр саморазвития личности в городе открылся уже более полутора лет назад, сейчас мы готовимся открыть еще два отделения. Скорее всего это произойдет в самом начале следующего года. То, чем мы занимаемся, сформулировано в самом названии: речь действительно идет о саморазвитии личности как о некой основе человеческого существования. Основные идеи изложены в книге, вернее, более точно будет сказать, брошюре, которую я недавно закончил и которая должна выйти в следующем году.
Вопрос: Не могли бы вы кратко сформулировать ее основные принципы?
Ответ: Прежде всего, в каждом человеке заложены исключительные способности, о которых он часто даже и не подозревает, и никто, никакое общество, никакое государство, никакое образование не могут помочь ему эти способности у себя обнаружить и использовать их. Это возможно лишь за счет саморазвития, за счет углубления в свою личность на самых разных уровнях – ментальном, физическом, интеллектуальном… Взять хотя бы экстрасенсорные возможности – то, о чем в последние несколько лет очень много говорится. Но то, что говорится, – либо поверхностно, либо крайне ангажированно. Отдельные люди объявили себя целителями, заявив, что у них есть такие способности. А я заявляю другое: экстрасенсорные способности есть практически у всех, но их нужно развивать, с ними нужно работать. И я учу людей, в том числе этому…
Вопрос: То есть вы можете назвать себя экстрасенсом?
Ответ: Могу. В рамках того, что принято понимать под этим словом: восприятие субстанций и явлений на уровнях, не воспринимаемых традиционными органами чувств.
Вопрос: А вы можете рассказать, в чем конкретно выражаются ваши способности? Что вы можете благодаря им?
Ответ: Вполне простые, осязаемые вещи. Например, снять головную боль, определить, какой орган у человека не в порядке или какая деталь в механизме…
Вопрос: Но вы не практикуете?
Ответ: Нет, и не делаю этого из принципиальных соображений. Я уже говорил, что не считаю экстрасенсорные способности чем-то особенным, что есть только у избранных. Моя задача – не пользоваться ими самому, зарабатывая на них, а научить других людей раскрыть такие же способности у себя.
Вопрос: Как работает ваш центр?
Ответ: Мы набираем участников на семинары по саморазвитию личности. Семинары продолжаются месяц, занятия два раза в неделю. По окончании все получают сертификат, но это скорей дань нашей привычке ко всяким бумагам, справкам и так далее. Я не считаю, что сертификат – это что-то важное. Более того, мы на первом же занятии объясняем участникам, что знания, которые они получат за месяц занятий, – это лишь база, набор инструментов для того, чтобы работать над собой, развиваться, улучшать свою жизнь. Было бы наивно и даже глупо считать, что, позанимавшись месяц и получив справку об этом, можно тут же радикально измениться, развить в себе экстрасенсорные способности, о которых раньше не подозревал, и тому подобное. Это – очень длительный процесс. У кого-то он займет месяцы, у кого-то – годы. Но это – движение в правильную сторону, и я в этом абсолютно уверен.
Вопрос: Некоторые вспоминают, что на ранних стадиях работы центра вы практиковали достаточно нетрадиционные методы – в том числе что-то вроде групповых занятий сексом. Это верно?
Ответ: Да, у нас была программа сессий, рассчитанных на физическое раскрепощение, и секс был частью этого. Но все происходило только по полному согласию участников, лица младше восемнадцати лет не допускались. Считаю, что на каком-то этапе это было важно, но потом вокруг наших сессий стал складываться нездоровый резонанс, и возникла ситуация, когда люди сводили всю деятельность центра к таким сессиям, отвлекаясь от более важного, и такого мы допустить не могли, а потому от раскрепощающих сессий отказались.Я прочел объявление в газете, в «Экспресс-рекламе». Там много-много было страниц, и все объявления, объявления… И от частных лиц, и от организаций… Все, что хотите – от «юные девушки желают познакомиться с обеспеченными мужчинами» до продажи нефтепродуктов… Я чисто из любопытства читал ее, покупал специально – стоила недорого, даже для моей пенсии не слишком ощутимая трата…
И вот однажды вижу – «центр саморазвития личности» приглашает участников на семинары. Курс обучения – один месяц, дважды в неделю». Или что-то в таком роде. Ну я и заинтересовался. Супруга моя рано умерла, сын единственный давно в Москве – не жирует, но и не бедствует, иногда и мне что-то подкинет. Короче говоря, необходимости стоять на улице или на рынке, что-то там перепродавать у меня не было. А времени свободного, сами понимаете, у пенсионера хоть отбавляй. Чем еще заняться, кроме телевизора и газет? Вот я и решил записаться, тем более что плата за курс была божеская… Сколько – сейчас уже точно не вспомню, со всеми этими инфляциями и деноминациями…
Занятия были в офисе на Советской. Какой там офис, однако? Обычная квартира. В комнате, которая побольше, – стулья и стол. Собралось нас человек, может, двадцать или двадцать пять. Часть, как обычно бывает, в процессе откололись, а человек пятнадцать, в том числе и я, доучились до конца и получили сертификаты.
Насчет эффективности, что я могу вам сказать? Кому как, конечно, а мне, я считаю, учеба пошла на пользу. Да, я смог раскрыть у себя «экстрасенсорные способности» – не такие, конечно, чтобы объявлять себя целителем и брать с людей деньги, нет… Но снять головную боль себе могу, определить, что болит, какой орган – с врачами из-за этого спорю в поликлиниках. Они утверждают, что все знают. Но рентген подтвердил мою правоту, и не раз!Вопрос: Вы утверждаете, что все выдвинутые против вас обвинения – ложь либо не имеют к вам никакого отношения, а касаются людей из вашего окружения…
Ответ: Да, именно так. В моем окружении были нечистоплотные люди, и то, что я их к себе приблизил, – это, безусловно, моя вина. Могу лишь повторить, что считаю все предъявленные мне обвинения ложью, и уверен, что суд сможет восстановить справедливость…
Вопрос: Возвращаясь к людям из вашего окружения – например, долгое время вашим консультантом был известный в прошлом экстрасенс, а ныне политик Сергей Жданович. Что вы можете сказать о нем?
Ответ: Прежде всего хотел бы заметить, что в самом факте экстрасенсорной диагностики нет ничего предосудительного. Это в советское время подобные вещи не приветствовались на официальном уровне, хотя неофициально к ним прибегали даже высшие руководители… А сейчас тем более… Поэтому нет ничего зазорного в том, что у меня был консультант-экстрасенс… Другое дело, что с некоторых пор я начал сомневаться в его экстрасенсорных способностях…
Вопрос: Как вы познакомились с Сергеем Ждановичем?
Ответ: Я уже точно вам не скажу. Кто-то из помощников сообщил, что есть такой экстрасенс в городе, а тогда это было не то чтобы модой, но вполне объяснимым новым веянием: экстрасенсорная диагностика и так далее. Я распорядился, чтобы мне назначили с ним встречу. Мы встретились, пообщались, и он произвел самое благоприятное впечатление. Так он начал у меня работать.Знакомство с губернатором – это весна девяносто шестого года. Я хорошо помню, потому что как раз шла подготовка к президентским выборам, агитация. А мы ведь – красный пояс, и губернатор – коммунист. Ему, конечно, хотелось обеспечить победу Зюганову. Ради этого он, наверно, и готов был пойти на любые средства. Вряд ли коммунист мог искренне поверить в экстрасенсорные способности.
Жданович к тому времени был в городе не то чтобы известным человеком, но центр работал регулярно, на семинары записывалось все больше людей, открыли еще два отделения. Тираж брошюр пришел из типографии – уже не помню, сколько там тысяч… Мы их только в наших центрах продавали, ни в магазины, ни на книжный рынок не отдавали. То есть кому было интересно, тот знал. Так и до губернатора дошло.
Позвонил какой-то его помощник, назначил встречу. Он пошел. Разговор – это он мне потом рассказал – состоялся довольно доброжелательный. Но он губернатору сразу сказал: политикой, выборами я заниматься не буду. Это, пожалуйста, без меня. Губернатор тогда решил сделать хорошую мину при плохой игре и спросил: а в чем тогда мы можем сотрудничать? Он и предложил тогда экстрасенсорную диагностику подстанций и основных предприятий города. Губернатор сказал: давай попробуем. Для Ждановича это было чем-то совершенно новым, но он решил рискнуть – а почему бы нет? Губернатор тогда ему говорит: а вот ко мне пару лет назад приходил человек, говорил, что может путем магических обрядов избавить область от несчастий на три года. Спрашивает: такое возможно? Он отвечает: может быть, и возможно, но я такого обещать не могу, речь с вами можем вести только об экстрасенсорной диагностике.Короче, я к нему ходил, ходил, потом мы сделали с ним, типа, бизнес. Он даже не просил меня, я сам сказал: у меня есть бабло, хочу его куда-нибудь вложить, чтоб не лежало мертвым грузом – а то ведь спиздят или, бля, пропью. Куда советуешь, короче, ты вложиться? Он посмотрел так четко на меня и говорит: вложись в меня. Я говорю: не, я не понял, я и так тебе плачу за двадцать человек, с меня имеешь ты неплохо… А он: я собираюсь расширяться – открывать, по типу, филиалы в разных городах. Здесь деньги не проблема, мне дадут, если скажу. Здесь выгодно, процентов сорок годовых, а может, больше – ни в каком ты банке не получишь, только в лохотроне, а в лохотрон ты, я надеюсь, не хотел вложиться…
Короче, говорю, пойдет, уговорил. И мы решили – на два года, сорок пять процентов годовых. В баксах, само собой. Как раз два года скоро будет, и он мне выкатит хорошее бабло…В 1996 году администрация губернатора приняла решение о сотрудничестве с господином Ждановичем в том, что касается экстрасенсорной диагностики ряда объектов, расположенных в области. Он получил статус советника губернатора, отдельный кабинет в администрации и некоторые другие привилегии, причитающиеся ему по статусу.
Насколько успешным было сотрудничество? Об этом я не уполномочен говорить. И это вообще не является открытой информацией. Это касается только непосредственно администрации губернатора. Могу только сказать, что сотрудничество продолжалось до конца 1997 года, а потом было прекращено по обоюдному согласию сторон. Был подписан меморандум о том, что стороны все обязательства друг перед другом выполнили и претензий друг к другу не имеют.Когда мы узнали, что губернатор взял на работу Ждановича, реакция была, прямо скажу, неоднозначная. Некоторые решили, что он, извиняюсь за выражение, выжил из ума. Жданович был на то время человеком с неоднозначной репутацией, достаточно одиозным. Ничем себя не проявил в качестве экстрасенса, кроме скандальных сессий с групповым сексом. Да, популярность какую-то он себе на этом сделал – скандальную или нет, мы сейчас не об этом. Но ведь популярность надо чем-то еще подкрепить, не правда ли?
Власть – она всегда притягивает самый разный элемент. Кто только ни приходил в администрацию! От магов и колдунов до каких-то там графоманов – гимны области приносили или какие-то там романы о ее истории… Но Жданович был не такой – вполне себе адекватный человек, больше похож на бизнесмена, чем на экстрасенса, как их привыкли видеть… Он и был, и есть, в сущности, бизнесмен. Не просто же так открывал он новые центры в других городах? Все это оказалось довольно прибыльным делом, я более чем уверен. А на губернатора он, по сравнению со всякими этими юродивыми, произвел очень выгодное впечатление. Губернатор, вы же знаете, – коммунист, из «красных директоров», ему юродивые по духу не близки.
То есть выглядело все очень красиво. Жданович сказал, что может взять на себя экстрасенсорную диагностику оборудования на крупных предприятиях и электростанциях. Хорошо звучит, не правда ли? Только вот где провести границу между подлинной диагностикой и простым шарлатанством? Да, он формально все обязательства выполнял – ездил на предприятия, ходил там, останавливался в задумчивости, потом говорил: да, вот здесь и здесь возможны неисправности. Приходили рабочие, инженеры, начинали смотреть – что-то там находили. Но Жданович это определил или нет – это установить было невозможно. Сами понимаете, износ основных фондов такой, что, где ни ткни, что-то да обнаружится. Крупных аварий за период его деятельности не произошло – и хорошо. А какова его собственная роль, помог ли он – это вам никто не сможет сказать.Однако это не повод игнорировать эту восьмидесятистраничную брошюру, которая, должно быть, претендует на роль некоторой новой правды, эдакого маяка, который укажет заблудшим согражданам путь, в каком направлении двигаться.
Некоторые, прочитав эти строки, преисполнились вполне объяснимым скептицизмом. Теорий, обещавших одним махом решить все проблемы человечества, было уже более чем достаточно – от коммунизма до капитализма. При этом, как мы видим, «воз и ныне там». И стоило ли огород городить, создавая некую новую теорию, обещающую всеобщую благодать?
Но автор, похоже, и не собирался этого делать. Резонно решив, что все идеи уже придуманы и изобретать велосипед в конце двадцатого столетия нет никакого смысла, он обратился к различным источникам, как современным, так и более старым, взяв из них преимущественно всем известные и, не побоюсь этого слова, тривиальные мысли и идеи. Из них уважаемый автор составил довольно сносную философско-теоретическую конструкцию под расплывчатым флагом «саморазвития личности», которая вполне могла бы показаться удачной тем, кто не знаком с первоисточником. Вторичность – это вообще проблема всего нашего времени. Она проявляется как в общественных отношениях, так и в культуре, и в философии, и в полной мере свойственна рецензируемому труду господина Ждановича.
Резюмируя, могу лишь порекомендовать всем обратиться к первоисточникам, а не тратить время на бледную пятую копию давно известных теорий.
Вторая половина девяносто шестого и весь девяносто седьмой – это было такое безумное, сумасшедшее время. Он одновременно работал на губернатора, вел занятия в центрах – а групп становилось все больше и больше, по две каждый вечер, а также готовил открытие центров в других городах. Я в меру сил ему помогала, хотя и у меня была своя работа в театре – после некоторого провала, когда новых пьес практически не ставили, театр активизировался, начали работать над новыми постановками.
У меня стало больше репетиций, спектаклей, а он все чаще находился в разъездах, в других городах… Не то чтобы я перестала быть в курсе всех его дел, но несколько от всего этого отошла. Ясно было, что он движется куда-то, а куда – я не знала.Для тех немногих, кто еще не знает аббревиатуру ЦСЛ, поясним: речь идет о центрах саморазвития личности под руководством Сергея Ждановича. Первый центр открылся в Курске менее трех лет назад, а сейчас его бессменный идеолог и руководитель занялся тем, что сейчас принято называть «региональной экспансией».
Кроме трех центров, успешно функционирующих в нашем городе, уже открыты центры в Калуге и Твери, а в ближайшие месяцы ожидается открытие таких же центров в Ярославле, Туле, Липецке, Орле и ряде других субъектов Федерации.
В чем же секрет популярности центров, идею которых выдвинул наш с вами земляк? Рискну предположить, что в уникальном сочетании наиболее прогрессивных и созвучных духу нашей современной жизни философских идей, прогрессивных экстрасенсорных технологий и, главное, ставки на желание людей что-то изменить в своей жизни, сделать ее более насыщенной, интересной и яркой.
Все, кто желают это сделать, могут обратиться в главный офис ЦСЛ по телефону 22-05-67.Все достаточно обычно произошло, я бы даже сказала, обыденно. Я на фабрике работала, инженером. Фабрика – на грани банкротства, зарплату месяцами не получали. Надо было что-то делать. Идти на рынок торговать? Или, может, «гербалайф» распространять? Ни одно, ни другое не привлекало. И вот я увидела рекламу ЦСЛ в «Ведомостях». Не могу сказать, что меня она сразу чем-то зацепила, но решила посмотреть, что это такое. Пришла, записалась, месяц посещала занятия. Это как раз была осень девяносто седьмого. Некоторые идеи мне понравились, некоторые показались, что ли, не совсем реальными. Способностей экстрасенсорных я у себя не обнаружила. Но все равно не считала, что это – убитое время и деньги.
И вот после самого последнего занятия он попросил остаться несколько человек и сказал, что открывает центры в других городах, и предложил нам за это взяться. Некоторые, понятно, отказались. Квартиры, семьи и так далее. А мне что терять? Не замужем, живу с родителями. Вот и поехала в Ярославль.
Сложно было, конечно. Не в смысле организационном – это мне как-то сразу понравилось. А вот рассказывать людям его теорию, про которую я сама два месяца назад ничего не знала – это как-то было тяжело морально. Нет, я не считала все это шарлатанством, но все это с бухты-барахты, что ли, а надо было тщательней готовиться…
У нас были несколько раз семинары – собирал он руководителей всех своих центров. И там я поняла, что некоторые были откровенно жуликами, устраивали вместо оговоренной программы «приемы экстрасенса», выкачивали деньги из людей в свой карман. До Ждановича это, понятное дело, не доходило, а если и доходило – что он мог сделать?
Потом, когда было решено создать политическую партию и «региональные отделения» автоматически превратились в отделения партии, некоторые бросили, некоторые остались. Жулики в основном бросили – открыли уже свои собственные центры. Я не осталась, потому что я – вне политики. Мне вся эта грязь, мышиная возня неинтересна. Экстрасенсорные способности? Откровенно, я не уверена, что что-то там такое у меня открылось… Нет, я не считаю его жуликом каким-то или шарлатаном, нет… Он просто предложил свое учение, что ли, – не новое, не оригинальное, но более или менее разумное. И мне это тогда показалось близким… Плюс, очень хороший оказался организационный опыт. С нуля регистрировать отделение некоммерческой организации, раскручивать, рекламу давать… Благодаря этому я теперь нашла хорошую работу в коммерческой фирме, начальник общего отдела… Так что ему я полностью благодарна. И желаю ему успеха в любых начинаниях, даже и в политических, хоть я, как я уже сказала, и против этого.Многие жители нашего города наверняка помнят презентации печально известной американской компании «Гербалайф», еще год-два назад проходившие в Центральных Домах культуры и по антуражу больше походившие на концерты поп-звезд, с той только разницей, что представителям компании до поп-звезд было так же далеко, как до звезд на небе.
Если поначалу наивные граждане воспринимали людей со значками «Хочешь похудеть? Спроси меня как» более или менее всерьез, то после «дискотечных» презентаций и весьма сомнительных результатов довольно дорогих «продуктов» компании репутация «Гербалайфа» упала практически ниже плинтуса.
Однако пришедшие в Дом культуры железнодорожника в минувшую пятницу на презентацию так называемого «Центра саморазвития личности» явно испытали нечто вроде «дежавю» – столь же громкой, кричащей и «дискотечной» оказалась так называемая «презентация».
Надо заметить, что «Центры саморазвития личности» функционируют в городе уже не первый год, и до последнего времени особым успехом не пользовались, если не считать краткого периода в самом начале, когда, говорят, они завлекали людей обещаниями бесплатных эротических оргий. Сейчас об этом, понятное дело, не вспоминают: руководитель и главный идеолог ЦСЛ Сергей Жданович стал ныне вполне респектабельным человеком, советником губернатора области. Интересно, кто профинансировал явно недешевую презентацию в ДК железнодорожников, и не пошли ли на нее деньги налогоплательщиков?
Впрочем, вернемся к нашему мероприятию. Благодаря активной (и бесплатной?) рекламе на преданных губернатору телеканалах, радио и в газетах, зал оказался набит под завязку. Люди, пришедшие к объявленному сроку начала в 19–00, могли развлекаться, слушая модного диджея Леонида, расположившегося на сцене со всей своей аппаратурой. Когда люди – а собрались сюда представители разных возрастов, от едва ли не грудных младенцев до почтенных старцев, – изрядно заскучали, на сцене появился конферансье (в прошлом известный как тамада на свадьбах в заштатных ресторанах) и объявил мероприятие открытым. Диджей продолжил играть, лишь слегка сбавив звук. Конферансье пригласил на сцену заместителя губернатора господина Нахабцева, который пробубнил приветственную речь, столь же маловразумительную, сколь и апологетическую по отношению к весьма сомнительным достижениям ЦСЛ. Затем на сцену поднялся сам господин Жданович, в подчеркнуто строгом (и явно недешевом) костюме и, демонстрируя все повадки опытного демагога, минут десять вещал о «саморазвитии личности» и прочих абстрактных концепциях. Из его речи стало понятно, что мероприятие посвящено открытию четвертого по счету центра в нашем городе, а также новой, четырехшаговой программе, которая будет отныне предлагаться в этих центрах доверчивым гражданам, желающим расстаться со своими кровно заработанными деньгами.
На этом официальная часть мероприятия была закончена, диджей снова запустил свою шарманку на полную катушку, а все желающие были приглашены в фойе, где был накрыт на удивление щедрый фуршет. И пока граждане, расталкивая друг друга, неслись за бутербродами и пластиковыми стаканами с соком, ваш корреспондент безуспешно пыталась выяснить у организаторов ответ на один простой вопрос: а кто же все-таки заказал музыку?Все знают, что смутное время всегда делает популярными разнообразных колдунов и экстрасенсов – как бы их ни называли в разные эпохи. И, судя по всему, несмотря на все заверения властей о том, что смутные времена в России закончились и прошлогодние выборы принесли ей долгожданный покой и стабильность, это далеко не так.
В воскресенье в областном центре состоялось мероприятие, сам факт проведения которого вызывает самые разнообразные чувства – от глубокого недоумения до желания покрутить пальцем у виска. Многие из читающих эти строки, должно быть, уже догадались, о чем идет речь, благо этому мероприятию предшествовала обширная рекламная кампания в областных средствах массовой информации.
Итак, Сергей Жданович, личность достаточно известная – ведь с некоторых пор он является «экстрасенсорным консультантом» губернатора – на центральной площади города, при всем честном народе (а собралось как минимум несколько тысяч зевак) ни много ни мало «предотвратил конец света», якобы предсказанный еще несколько столетий тому назад голландским провидцем Нострадамусом.
Ясно, что подобные мероприятия не делаются без согласия высшего руководства области, но всем известно о некоем чрезмерном расположении, которое губернатор питает к господину Ждановичу. Хотелось бы знать, почему средства из областного бюджета расходуются на рекламу и организацию столь сомнительных мероприятий в ситуации, когда множество социальных проблем области остаются нерешенными.
Но вернемся на Красную площадь. Что же произошло там 29 августа, и что за магические ритуалы совершил господин Жданович, пытаясь убедить собравшуюся публику в том, что он действительно спас их от конца света? Ваш корреспондент присутствовал на площади и наблюдал сие действо полностью – а продолжалось оно лишь несколько минут. Господин Жданович в черном костюме и черной рубашке вышел из черного джипа с губернаторскими номерами, взошел на трибуну, воздел руки к небу и произнес: «Здравствуйте, люди! Я пришел к вам, чтобы спасти вас от конца света. Согласно пророчеству Нострадамуса, он должен наступить ровно сегодня».
Слушая это, люди продолжали поедать шашлыки и попивать пиво, а Жданович, продолжая размахивать руками, произнес несколько маловразумительных фраз в своем духе о «движении», «пути» и «саморазвитии личности», а потом прокричал:
«Мир должен продолжаться! Конец не наступит! Это говорю я, экстрасенс Жданович, это говорят сотни моих последователей и тысячи, десятки тысяч людей, которые верят мне и ждут от меня помощи! Конец света не наступит! Жизнь продолжается!»
С этими словами господин Жданович вытер лоб рукавом пиджака и начал спускаться с трибуны к поджидавшему его джипу. Кто-то в толпе жиденько зааплодировал, а господин экстрасенс сел в машину и уехал.
Ваш корреспондент пытался получить комментарий о мероприятии в пресс-службе господина престарелого губернатора, но, судя по всему, он или находится на охоте, или занят решением своих многочисленных проблем со здоровьем (многие из которых вызваны всем известными причинами) и не соблаговолил высказаться на сей счет. А возможно, господина губернатора устраивает ситуация, когда он – косвенно или прямо – одобряет разного рода сомнительные меры и мероприятия, избегая при этом подчеркивать свою роль в них.
А вообще, во всей этой истории удивляет не столько попустительство и даже, практически, покровительство руководства области, сколько пассивное равнодушие, с которым народ воспринимает подобную абракадабру. Остается надеяться, что большинство из присутствующих не приняли всерьез сентенции господина придворного экстрасенса и, вернувшись к своим шашлыкам и пиву, совершенно забыли, о чем он говорил и по какому поводу они вообще собрались на площади.
И еще. Почему-то про предсказанный Нострадамусом конец света вспомнили только в нашей области. А в других городах России и тем более в других странах этому вообще не придали значения. Факт, говорящий о многом…Можно по-разному относиться к экстрасенсам и всему сверхъестественному. Это – та область, в которой не может быть математических доказательств, и часто приходится полагаться на веру.
Поэтому можно понять тех людей, которые скептически восприняли информацию о конце света, который по предсказанию пророка Нострадамуса должен был наступить в прошлое воскресенье. И ясно, что среди тех десяти тысяч собравшихся на центральной площади, чтобы, как говорится, «живьем» увидеть, как экстрасенс Сергей Жданович предотвратит конец света, было немало скептиков и просто зевак.
Но пора бы уже отказаться от навязшего в зубах материализма, который нам втолковывали много лет, и понять, что не все можно потрогать и пощупать, что есть достаточно много вещей нематериальных. Сергей Жданович, утверждающий, что в минувшее воскресенье предотвратил путем магических обрядов предсказанный пророком конец света, честно признается, что не может привести никаких доказательств того, что конец мог действительно наступить. Но он также предлагает всем скептикам предоставить и доказательства обратного. До известной степени спор сторонников и противников экстрасенса является беспредметным, потому что речь, в сущности, идет о вещах нематериальных и неосязаемых.
Однако это ни в коем случае не дискредитирует экстрасенсорные и магические технологии, которые все более и более активно применяются в самых разных сферах. Например, тот же Жданович уже два года занимается экстрасенсорной диагностикой оборудования на крупнейших городских предприятиях и подстанциях, и результат, как говорится, налицо: за последний год количество аварий на электросетях сократилось более чем на десять процентов.
Так что время «чистого материализма» безвозвратно ушло, и те, кто в этом еще сомневаются, очень скоро получат все новые и новые доказательства.Поделиться книгой: