Помоги проекту - поделись книгой:
Турецкие отряды оставались на Афоне до 1830 года. Это было настоящим бедствием – захватчики убивали и пытали монахов, жгли библиотеки, грабили монастыри, храмы, скиты. Более того – они сожгли типографию Великой Лавры. Подобные дикарям, они пускали редчайшие рукописи и свитки на растопку. Кормить турецкие гарнизоны, которые были размещены по всем монастырям, было непосильно. Монастыри пустели. Оккупанты наложили на монахов огромную контрибуцию. Численность монахов на Афоне сократилась до двух с половиной тысяч.
Кроме солдат-грабителей на Афоне расплодились и бесчинствовали разбойники. И морские, и береговые. А.Н. Муравьев описывает случай, происшедший во время его поездки в обитель Иверскую. Сюда, на престольный праздник, двигались из Солуни более ста человек. Разбойники, до того ограбив два судна, английское и французское, напали на паломников. Те, сойдя с корабля, двигались один за другим по горной тропе. Всех поодиночке связывали и грабили. Капитан пиратов собственноручно связал одного диакона, но, видно, в нем еще не до конца была погублена совесть, он, пишет Муравьев, «совестился снять с него золотой крест, и просил, чтобы он сам его благословил. Бедный диакон должен был надеть крест свой на шею разбойнику».
Поместим здесь рассказ, так сказать, и о благоразумном разбойнике. Это знаменитый Спирос Зервас, промышлявший со своей шайкой грабежами и даже убийствами. Он обратился к Богу под влиянием святого равноапостольного Космы Этолийского.
Косма – инок Филофеевской обители. Телом он был на Афоне, а сердце рвалось помогать порабощенной родине. Монах Косма добивается благословения духовных отцов и разрешения Патриарха на проповедь среди греческого населения. Города и села оккупированной Греции услышали пламенные слова святого. За ним ходили по пятам толпы людей. Молва о его всеведении, о его многомощных молитвах летела впереди святого. Например, все знали историю одного пастуха, который принес в дар монастырю большой кусок свежего сыра. Святой Косма крестообразно разрезал сыр. Внутри оказался червяк. Пастух растерялся. «У тебя в стаде чужая овца», – обличил его отец Косма. Так и было. Однажды святой произносил проповедь недалеко от разбойничьего притона. Спирос Зервас и товарищи прятались в пещере, думая, что такое количество людей пришло их схватить. Отсиделись. А к вечеру разбойник вышел и спросил, зачем тут было столько людей. «Разве ты не знаешь отца Косму? Он всюду ходит и говорит о любви, о Христе, о покаянии». И – удивительно – разбойник был потрясен. О любви, о покаянии? А я что творю?Спирос Зервас встал на колени и на коленях пополз к монастырю, где, ему сказали, был в тот день святой. Так, на коленях, он просил у святого прощения. Во всеуслышание, с рыданиями, разбойник каялся в своих грехах. Святой увидел колени, изодранные в кровь, бороду и одежду мокрые от слез и сказал: «Да простит тебя Господь». – «Меня? Простит? За такие преступления?» – «Да», – твердо ответил святой. – «Что мне сделать для спасения души?» Святой Косма показал на гору: «Иди и построй там монастырь». Ныне это монастырь Лекаца. Под слоем штукатурки была обнаружена надпись: «Построен на пожертвования капитана Спироса Зерваса».
Времена возрождения
Вновь вспомним отца Арсения. Именно он духовно окормлял своего ученика инока Иоанникия. Видя в иноке сосуд избранный, старец Арсений соделал его, говорит жизнеописание, «своим сотаинником».
Отец Иоанникий следовал правилу древних: «Бегай людей и спасешься, ибо это корень безгрешия». Он и не помышлял о священстве, но Божия Матерь судила иначе. Русские в первой трети века стали здесь почти бесправны. Их вытесняли из Руссика и из скита Святого пророка Ильи. Но Руссик, в наказание за это, приходил в запустение, и греческий старец, столетний отец Венедикт, и его ученик, игумен Руссика Герасим, осознали: единственное, что спасет монастырь, это – возвращение в него русских. И вот, в 1839 году русские иноки, возглавляемые игуменом Павлом, вернулись в Руссик. Отец Павел в данном случае вверился воле отца Арсения. «Иди, – говорил отец Арсений вдохновенно, – Бог благословит, и я благословляю, ибо давно уже дожидается русских святой великомученик Пантелеимон!»
В навечерие праздника Входа во храм Пресвятой Богородицы русские монахи служили в своей церкви. Братство русское состояло на особых правах: оно подчинялось настоятельству игумена – грека отца Герасима и одновременно находилось под духовным руководством иеросхимонаха Павла. Братство служило на славянском наречии и пользовалось самостоятельностью.
Отец Павел, свершив завещанное от Господа, отошел в вечность в 1840 году. Земная кончина его была благоговейной, он опочил на молитве, тихо склоня голову, как бы уснув. Осиротевшие русские монахи просили отца Арсения об игуменстве, но тот говорил, что Бог не оставит их, но даст такого мужа, который устроит и украсит сию обитель. Но вновь и вновь просили монахи старца Арсения о начальстве над ними. И вновь и вновь отец Арсений говорил о муже достойном. И повелел братии поститься и молиться Богу и Божией Матери. Конечно, молва о подвигах старца Иоанникия не могла удержаться в его келлии, и монахи говорили и о нем, но безо всякой надежды. Единственный, кого мог послушать отец Иоанникий, был старец Арсений.
Прошла неделя молитв и поста. Монахи паки и паки били челом старцу Арсению. Тот послал записку отцу Иоанникию, приглашая его с братией. Когда они, чтя старшинство, явились, старец Арсений облачился, надел на себя епитрахиль и в церкви объявил отцу Иоанникию, что Господь избрал его на духовничество в Руссике. Пал в ноги старцу Арсению отец Иоанникий и со слезами молил избавить его от такой тяжелейшей участи: «Я слаб, я стар, немощен, как я буду управлять многими, когда несколькими едва управляюсь?»
Старец Арсений был непреклонен. День вселения в Руссик отца Иоанникия был ознаменован обильным источением многоцелебного мира от мощей старца Никодима, именно от того, с кем святой Иоанникий пришел на Святую Гору. Это был Божий знак возложения на отца Иоанникия Креста по руководству русским монастырем.
В 1841 году, на первой неделе Великого поста, отец Иоанникий восприял святую схиму и был наречен Иеронимом. Благословенно время его пребывания у руля русского монастыря. О таких говорят: «Молитвы его доходчивы до Престола Небесного». Он как-то сумел привлечь к Афону русские капиталы. Глядя на благие примеры, устремились на Афон русские купцы и промышленники. И не только вкладывали свои деньги в монастырь, его скиты и келлии, но и зачастую принимали подвиг послушничества, а затем монашества.Началось благое дело книгоиздательства на Святой Горе для мирян и желающих спастись. Отдадим поклон памяти святителя Феофана, затворника Вышенского. Он – один из первых благодетелей книгоиздательства афонского. К сожалению, сам святитель Феофан не был на Афоне. Здесь упоминания достойно, что первым русским святителем, приехавшим с поклоном от России на Афон, был преосвященный Александр, бывший епископ Полтавский.
Святогорец и его письма
Появился и свой, афонский, воспеватель иноческого жития на Афоне, монах Сергий Святогорец. Он прожил очень мало, всего тридцать девять лет (1814–1853). Но успел многое. В миру он звался Веснин Семен Авдиевич, учился в вятской семинарии. Был наделен несомненным литературным даром. Тогда Россия зачитывалась сказкой Ершова «Конек-горбунок». Она и в наше время пришла как классика сказки для детей и взрослых. Подражая этой сказке, Семен Веснин сочинил и свою «Вани – вятчане». Описание смешных, веселых, неунывающих недотеп очень полюбилось читателям. И как эти Вани в Москву ездили, как их на ярмарке обокрали, как они вора поймали, как на войну ходили, как ружье заряжали, да как стреляли, да как сами же от выстрела полегли, как толокно в прорубь сыпали, да лаптем мешали, да как их жены не узнали, – все это, написанное народным языком, издавалось и служило добрую службу добрым людям. Ведь все приключения и подвиги Ваней – вятчан заканчивались славословиями Богу.
Рано принял Семен Авдиевич монашеский постриг, и уже в 1843 году принял святую схиму на Афоне. В 1850 году монах Сергий Святогорец был самым, может быть, читаемым автором в России. В Санкт-Петербурге вышли в свет его «Письма к друзьям своим о Святой Горе Афонской». Письма открывали читателям целый материк жизни, известной дотоле не очень большому кругу.
Трогательное и поныне целебное чтение «Писем» Святогорца ведет нас по святым местам, возводит на вершину Афона, говорит о преданиях Горы, о монахах и послушниках, о долгих молитвенных бдениях, подает духовные советы спасения души в мирской жизни:
«…без скорби не приведи Бог жить. Того-ли, другого-ли рода несчастия, а они необходимы для души нашей: иначе горе нам в день вечери небесной. Туда всякий должен явиться в одежде, очищенной слезами, потом и кровавыми трудами собственных подвигов, а главное, в одежде, освященной кровию Христовою. Значит, наше существенное дело – страдать и плакать, плакать неутешно!.. Если мы не плачем, то плачут за нас наши добрые ангелы-хранители, видя, что наше дело плохо и что мы идем не крестным, а пространным путем… Вместо пасхального красного яичка прилагаю при сем пустынный цветок, которого не знаю ни названия, ни рода. Эти цветы у нас долго ведутся».
С восторгом отзывался о «Письмах» Святогорца Николай Васильевич Гоголь. Когда отец Сергий приехал в Петербург, они познакомились. Монах Сергий звал писателя посетить Афон. Писатель согласился с радостью, и только кончина его помешала сбыться намерению.
Печатались и духовные стихи Святогорца, его дневниковые записи про афонские будни, названные «Келейные записки», его «Путеводитель по Афону», он создавал вслед за Никодимом «Афонский патерик». Но все это увидело свет уже после земной кончины автора. Начиная с 1854 года, за десять лет вышло не менее десяти изданий схимонаха Сергия Святогорца. Несомненно, благодаря ему на Святой Горе Афон к двадцатому веку только в Пантелеимоновом монастыре было около ста монахов – выходцев из вятской земли.
Одно заметим. В своей всепоглощающей любви к Афону отец Сергий говорил, что уже одно присутствие монаха на Святой Горе спасает его душу. Нет, конечно. Митрополит Филарет, одобряя публикацию трудов Святогорца, это место не одобрил.
После преселения духовника русских монахов на Афоне старца иеросхимонаха Арсения в небесные обители, на Святой Горе непререкаемым авторитетом стал его преемник старец Иероним. Не только русские, но и греки, и сербы, и болгары, и румыны видели в нем сердечность, искренность, молитвенную помощь. Он помнил предсмертные слова старца Арсения, бывшего тридцать лет общим духовником: «Страха и ужаса не имею, но радость наполняет мое сердце, ибо великую имею надежду на Господа Бога моего Иисуса Христа, что Он не оставит меня Своею милостью. Хотя я добрых дел и не сотворил, но и по своей воле ничего не сотворил, а что творил, то помощью Господа моего, по Его воле святой». То, что старец ничего не свершал по своей воле, а только по воле Божией, и было главным для отца Иеронима.
Великое свершилось: всего десять монахов оставалось в Руссике, когда туда пришел отец Иероним, а к концу его преселения в вечность их было восемьсот.Первый русский настоятель монастыря
Отца Иеронима сменил отец Макарий, выходец из богатой купеческой семьи Сушкиных из города Тулы. Именно на нем остановил свой выбор отец Иероним. Греки ревновали. Грек Герасим, настоятель Пантелеимонова монастыря, был стар, уже давно и хозяйственными, и духовными делами управлял отец Иероним. Для него не было разницы, какой национальности монах, главное – его молитвенность.
Огорчаясь духом ревнования к власти, старец искренне хотел одного, чтобы бразды правления находились в надежных руках. Авторитетом для греков был настоятель Герасим, и именно он, столетний уже, назвал кандидатом в настоятели русского монаха Макария. И еще два обстоятельства послужили сему доброму делу: к этому времени большинство братии в монастыре были русскими, это первое, а второе то, что Константинопольский патриарх и его синод признали отца Макария в сане настоятеля.
Это было событие решающее – утверждение России на Афоне. И событие справедливое. И сама личность отца Макария была настолько значительная, его душевные качества: любовь ко всем, смирение, терпение, его всеобъемлющие знания как духовной, так и экономической жизни вскоре убедили и греков в правильности выбора. Своею кротостью и мудростью, благоразумием отец Макарий убедил всех, что нисколько не выделяет из среды монахов русских, ему важно исполнение монашеских обязанностей.
Святые Иероним и Макарий первыми на Афоне ввели обычай раздачи подаяния и прокормления нищих монахов и просто нищих. Ведь в числе нищих (по-гречески, нищий – сиромаха) были великие избранники Божии, взявшие добровольно на себя Крест нищенства.
Их трудами и в их дни свершилось великое – основание Нового Афона в пределах российских, на месте подвигов и мученической кончины апостола Симона Кананита. Тут устроилась общежительная обитель под именем Ново-Афонского Симоно-Кананитского монастыря по чину и уставу Пантелеимонова монастыря. Здесь возглавил братию благословленный отцом Иеронимом иеромонах Иерон.
В Первопрестольной, на Никольской улице, была устроена часовня в честь святого Пантелеимона. Она была столь велика, что воспринималась как огромный красивый собор. Это было место связующего звена России и Афона. Тут был склад изданий святоотеческой афонской литературы, шли непрестанные молитвы за русских иноков на Афоне. И здесь же издавались знаменитые афонские листки под названием «Душеполезные размышления» и «Душеполезный собеседник».
Возьмем ныне переизданные выпуски за 1889 год. Разделы «Уроки слова благодатного», «Афонская летопись», «О молитве», «Из дневника православного христианина», «Афонский патерик в поучениях» и т. д. – содержали просто написанные, доходчивые поучения, проповеди, советы о благочестивой жизни. Примеры из жития святых отцов, извлечения из святоотеческой литературы, примеры спасения души в мирской жизни, – все это было целительно и необходимо для людей и церковных и особенно для еще только воцерковляющихся. Вот несколько примеров из раздела «Золотые блестки»:
«Если бы кто сидел в темнице, и нашелся бы человек, который бы вывел его оттуда на свет, то вышедший из темницы, во всю свою жизнь был бы благодарен своему благодетелю. Как же нам не помнить благодеяние Спасителя нашего Иисуса Христа, освободившего нас от тьмы сатанинской и открывшего нам дорогу к царствию небесному»?
«Священное Писание и церковная история исполнены примерами, могущими утвердить душу нашу во внимании к собственному спасению, и уверить нас, что ни достоинство, ни звание, ни чин, ни состояние не могут воспрепятствовать нам на пути святости».
«Строгие обличения весьма часто приносят вред вместо ожидаемой пользы. Духовные врачи обличения свои должны растворять мягкими словами, умеряя тем их горькость, и таким образом открывая им благоприятный вход в ум и сердце обличаемого, во исцеление немощей душевных».
Афонские листки, при неимоверной тогда дешевизне – рубль за все годовые выпуски – расходились по всей России.Много сделал для издания афонской литературы для России протоиерей Андрей Ковалевский и поэт и библиограф С.И. Пономарев. Первый был составителем посмертной биографии иеросхимонаха Иеронима, а затем биографии священноархимандрита Макария, а С.И. Пономарев написал стихи «Из афонских воспоминаний». Вот несколько строф из стихотворения, названного: «Старцу Иерониму. В ответ на присланные от него розы».
Эти сердечные стихи можно с полным правом отнести и к священноархимандриту Макарию. Как описать сутки его афонской жизни? День его начинался в глубокую полночь. Спал в подряснике часа полтора до утрени. Исповедь у него продолжалась часа три. Он не допрашивал о грехах по требнику, а так действовал на исповедующегося своим состраданием и желанием помочь исправить греховную жизнь, что люди сами открывали самые затаенные движения своего сердца. Далее старец служил раннюю литургию, служил так истово, что она оканчивалась иногда одновременно с поздней. Шел в келлию, но у нее теснилось множество просителей: келлиоты, отшельники, сиромахи, пустынножители, мирские. И русские, и греки, все, кто хотел увидеть старца. Не удавалось иногда выпить чашки чаю. У кого калива разваливается, у кого денег нет на обратную дорогу, у кого обувь износилась, одежда изорвалась… всех выслушивал старец, никому не отказывал. Давал деньги на дорогу, но, как правило, эти деньги возвращались благодарными паломниками с лихвой. Старец обходил все службы монастыря, шел на кухню, огород, скотный двор, на постройки. А сколько он писал писем жаждущим получить от него спасительный совет! И никогда не пропускал служб, отстаивал все ночи.
Отец Иероним умер в 1885 году, 14 ноября. Его главное завещание вместилось в две строчки, написанные собственноручно: «Не ищи здесь, на земли, ничего, кроме Бога и спасения души».
Через три года пришел черед и отца Макария. 18 июня было празднество в честь новомучеников, пострадавших от турок. Оно совпало с днем чудотворной Боголюбской иконы Божией Матери. Отец Макарий распорядился перенести празднование иконе на следующий день. Боголюбская икона была для него особенной. Ею благословили его родители, когда он уезжал на Афон. Именно в этот день, после литургии, которую он служил с особым умилением, он удалился в алтарь, склонился на подоконник. Силы оставили его.Редкие, печальные удары колокола возвестили Афону о преселения в обители вечные первого русского настоятеля Русского монастыря. 21 июня, после литургии в Покровском, самом вместительном, соборе монастыря, началось прощание с настоятелем. Простой монашеский гроб вынесли из собора. На каждом этаже служились литии. Отпевание возглавил преосвященный Агафангел. Оно было на двух языках и продолжалось очень долго. По окончании отпевания, в сопровождении ста сорока священнослужителей, гроб обнесли с Крестным ходом вокруг Пантелеимонова собора. В ограде монастыря было негде протолкнуться.
На четвертый день огласили Завещание старца. Главное в нем – увещевание братии к любви друг ко другу, забота о порядке в обители. «Еще мое усердное завещание вам, отцы и братия: врата обители да не затворяются никогда для нищих и убогих». Завещание это исполняется монахами и доныне.
«Каких мощных сил, – восклицает автор жизнеописания святых Иеронима и Макария, – были исполнены эти два великих старца! Сколько борьбы, борьбы непосильной, почти сверхъестественной, пришлось им испытать – одному при насаждении, а другому при воспитании и утверждении этого афонского вертограда Христова – Русского Пантелеимонова монастыря. Вообще, все, что мы видим во внешнем и внутреннем благоустройстве монастыря прекрасного, доброго, чистого и святого, – все это плоды ревностных трудов иеросхимонаха Иеронима и священноархимандрита Макария».Русское присутствие и ревность к нему
Трудами этих великих отцов возросло русское присутствие не только на самой Святой Горе, но и в России возвысилось почитание афонских иноков. Самая сильная в мире православная держава Российская приняла Афон в свое сердце. Если доселе афонских старцев помнили и чтили, в основном, по монастырям российским, то с половины девятнадцатого века известность Святой Горы стала повсеместной. Да, она была далеко географически, но входила в каждое православное сердце и согревала его. Великая благодарность за афонскую, спасающую мир, молитву вызывала в благочестивых сердцах заботу о Святой Горе. На Афон шли пожертвования отовсюду. Благодаря им с невиданным размахом, доселе поражающим воображение, были сооружены новые здания существовавших ранее скитов святого Всехвального святого апостола Андрея Первозванного и Святого пророка Божия Илии. Они уже существовали, но русские вдохнули в них новую жизнь. В 1845 году в Ильинском скиту останавливался великий князь Константин Николаевич. С благодарностью упомянем, что монастырь Пантократор помогал Ильинскому скиту в знак уважения к его основателю старцу Паисию Величковскому и к его трудам.
Сейчас, когда состояние скитов оставляет желать лучшего, когда они в ведении греков, трудно представить, что когда-то в Пантелеимоновом монастыре служилось в день … 36 (тридцать шесть!) литургий. Это сколько же служащих и молящихся? В одном Ильинском скиту было когда-то четыреста русских иноков. Греки возревновали и постановили, чтобы число братии в Ильинском скиту не превышало ста двадцати и двадцати послушников. Как говорится, из песни слова не выкинешь. Были и более горькие примеры неблагодарности хозяев к русским.
В вышедшей уже в наше время греческой книге «Святая гора Афон» (изд-во «Рекос», Салоники) черным по белому пишется: «В 19-м веке в результате экспансионистской политики России началась конкуренция по строительству монастырей между русскими, болгарскими, румынскими и сербскими… В 1839 г. русские захватили скит пророка Илии, а в 1849 г. келлию святого Андрея, превратив их в общежительные скиты».
Оставляя выписку без комментариев, не для упрека, а ради исторической правды, вспомним хотя бы некоторые примеры помощи от России Афону.
Помощь эта всегда была: и от царей, и от частных лиц. Так, в 1707 году монах Варлаам получил для Пантелеимонова монастыря лично от императора Петра I крупную сумму. Петр подписал Указ о материальной помощи Афону. Все просители пожертвований переводились в ведение Синода. Анна Иоанновна учредила так называемые Палестинские штаты – фонд, из которого регулярно уходили изрядные суммы восточным патриархам и монастырям, в том числе, в первую очередь, афонским. За пособиями приезжали раз в пять лет. Если же какие-то обстоятельства препятствовали приезду, то пособия выдавались за все время.Московская синодальная контора выплачивала деньги Великой Лавре святого Афанасия, Ватопеду, Хиландару, Зографу, Григориату, Павловскому, Иверскому, Пантелеимоному монастырям, Эсфигмену, Дионисату и Филофею. Никто не был обойденным. И в самой Москве на правительственном содержании было подворье Иверского монастыря и московский греческий Никольский монастырь.
Но бросим камешек и в свой огород. Греков поддерживали, а на своих смотрели искоса. Вот цитата из книги А.А. Дмитриевского «Русские на Афоне»: «Русское правительство, духовное и светское, смотрело на выходцев из России, удалявшихся на Святую Гору ради подвигов благочестия, как на своевольников и дезертиров…». Слава Богу, дело прошлое. Ведь большевики вообще хотели погубить монашеское делание.
Однако вернемся к ходу повествования.Почивший в бозе
Сподвижником, споборцем, как раньше выражались, духоносных отцов Макария и Иеронима был великий русский старец Арсений. В миру, до пострижения, он носил героическую для России фамилию: Минин. С юности подвизался на Афоне и не чаял для себя иной участи, но Господь судил ему прожить большую часть жизни в России. В 1862 году афонские старцы благословили его представлять Афон в России. К тому было много причин: число паломников все увеличивалось, нужно было их духовное окормление еще до их отправления на Святую Гору. Чтобы знали, куда стремятся, чем могут помочь устройству монашеской жизни, к чему надо готовиться. Учить греческий. Как молиться для спасения души. Отец Арсений замечательно справлялся с трудностями, к тому же он владел незаурядным даром писательства. Он и на Афоне, с благословения отцов Макария и Иеронима, занимался составлением сочинений для новоначальных, особенно остерегая от богопротивных учений тогдашних сектантов.
«Сам преподобнейший старец Иероним, – писал позднее отец Арсений, – настолько расположен к моему делу, что принимает участие в составлении моих бесед против иконоборцев своими указаниями и советами…Господь утешил меня в лице сих старцев. Дали мне хорошее помещение, снабдив необходимыми для меня разного рода древними печатными и рукописными книгами, хранящимися в богатой монастырской библиотеке…».
В одной из бесед он рассказывал о случае обращения в Православие трех старообрядческих священников из Симбирска, прибывших на Афон. Они неопустительно посещали все монастырские службы, и, наконец, решились побывать у старцев. Те приняли их с любовью, ибо видели искреннее стремление познать веру православную. «Видя все это, бедные искатели истины от полноты радости вместе сожалели о своих заблуждениях, изливали слезы, осеняли себя православным крестным знамением, с усердием лобызали священные книги и от всей души благодарили Господа, удостоившего их видеть самые ясные содержащиеся в них доказательства истинности Православия…»
Отец Арсений, рассказывая этот случай, говорил, что и сам извлек из него урок любви и терпения, ибо он раньше был горяч и нетерпим к «немощным», как называет он уклонившихся от православной веры, заблудших по незнанию или гордыне. «Нет, – восклицает он, – не так надо поступать с немощными, как я прежде думал. Совесть сказала мне, что надо их исправлять, убеждать, увещевать, а не высылать из обители». Афонские святыни, посланные в Москву с иеромонахом Арсением, прибыли в 1867 году. По прошению старцев на Высочайшее имя, при Богоявленском монастыре, в самом центре столицы, была устроена часовня Святого угодника Божия великомученика Пантелеимона. К иконе «Скоропослушница», написанной на Святой Горе и посланной старцем Иеронимом к открытию часовни, потекли страждущие и жаждущие исцеления, которые обильно подавались Божией Матерью.
Часовня не могла вмещать всех приходящих и приезжавших отовсюду, ибо уже не только «афонолюбивый град Москва», но и вся Россия возрадовалась приходу афонских святынь и афонской молитвы в пределы нашего Отечества.
Опять же по ходатайству старцев Иеронима и Макария Святейший Синод дозволил строить более обширную часовню близ Владимирских ворот. Сохранившиеся фотографии доносят до нас красоту и величественность часовни.
Великим делом старца Арсения было начало афонского монастыря на русской земле. Это время с 1875 по 1879 год. Старец исполнил историческое послушание в качестве уполномоченного по делам Ново-Афонской Кавказской обители. Место для нее старец Арсений искал недолго, ибо северокавказские земли были освящены пребыванием здесь и мученической кончиной апостола от двенадцати Симона Кананита. Старец назначался настоятелем сей дивной, возрождаемой ныне, обители, но из-за начавшейся русско-турецкой войны работы были приостановлены.
Это горькое обстоятельство и непомерные труды (старец много писал, очень много издавал афонской литературы, у него было огромное количество духовных чад, он оставил после себя массу писем, которые отнимали у него часы и без того краткого отдыха) подорвали его здоровье. Осенью 1879 года он споткнулся, поранил ногу и вынужден был слечь. Выздоровела нога, началось воспаление легких. В болезни старец старался чаще исповедоваться и причащаться. 17 ноября того же года над отцом Арсением свершено было молитвенное последование «На исход души», и он мирно отошел ко Господу.
«Господь для того нас и сотворил, – писал он духовной дочери, – дабы мы были неразлучны с Ним в этой и будущей жизни».
«Страсти не исчезают вовсе, редкие даже из святых отцов были от них избавлены, но они от святого Причастия ослабевают».А вот из письма духовному сыну:
«Коротка наша жизнь, как одна минута против вечности. Воспользуемся же ею, будем чаще и чаще размышлять о конце своем, о мытарствах, кои должны будем проходить, и затем об участи своей, какую кто себе готовит.
Непременно должны чаще ходить в храм Божий и дома поболее молиться Богу. Это большая помощь для спасения души. А кто отдаляется от Бога, тот погибает».
В бумагах старца остался листок с планами работ, которые он собирался писать:
«Составить беседы. О послушании отцам духовным. Как враг старается от духовных отцов (и меня, грешного) отвлечь. Зачем мы оставили мир и пришли в монастырь? Здесь строже Господь спросит с нас, нежели с мирских. Помыслы? Кто что читает, что понял? Кто как думает о себе? Не считает ли себя лучше других? Приучаться к Иисусовой и Божией Матери молитве. Кто как стоит в церкви? Что думает? Приходит ли к началу? Не уходит ли в келлию? О слезах, как они необходимы для очищения души. Келейное правило?
Все к Богу, ибо без Него не можем творить ничего».
По сути, это завещание старца Арсения. Как бы каждый из нас, грешных, ответил на вопросы старца, доносящиеся к нам уже из пределов райских.Гора Афон, гора святая
К девятнадцатому веку относится создание замечательной, воцерковляющей, песни о Святой Горе. Ее знала и пела вся православная Россия. И вот, интересно, что никто почти не знал автора стихов, а слова этой песни знали. Это ли не счастье для сочинителя? Теперь мы знаем, что автор стихов – архиепископ Филарет Черниговский. Год публикации стихов – 1876. А кто автор музыки, сие неизвестно. Бог знает.
Широкой известности в России этой песни помогло то, что не оставалось губернии, епархии, откуда бы не уходили мужчины на Святую Гору. Их провожали даже не как на войну, их хоронили заживо. И плакали, и страдали, и радовались одновременно. И это только представить ограду сельской церкви после воскресной службы. Люди не спешат домой, они слушают нищих, калик перехожих, странников, их молитвенные песнопения. Особенно трогательными были песни о Божией Матери, о Егории Храбром, об Алексии – Божием человеке, о Страшном Суде и, конечно, все ждали, когда раздадутся столь волнующие слова:
«Гора Афон, Гора Святая…» То-то было очистительных слез. «Как-то там наш Алешенька?»
Центром присутствия России на Афоне становится монастырь Святого великомученика и целителя Пантелеимона. Он и издревле носил имя русского. К середине девятнадцатого века в монастыре на двести греков было триста русских. Это позволило, напомним, впервые избрать игуменом монастыря русского насельника Макария.
Константинопольский патриархат заговорил о «русской экспансии» и начал проводить «политику сдерживания». Но как сдержать стремление людей, желавших спасения души? К 1912 году русских монахов на Афоне от общего числа была половина. Побывать на Афоне было счастьем для православных, а уж что говорить о мечте почти каждого монаха – уйти на Афон навсегда.
Здесь спасались не только монахи. Знаменитый Константин Леонтьев стремился сюда, «чтобы научиться верить в Бога». Духовника он обрел удивительного, отца Иеронима. Но тот же Иероним остановил порыв Леонтьева постричься в монахи и не благословил философа жить на Афоне. Вернул в мир.
Философ Константин Леонтьев, как позднее и прозаик Борис Зайцев, сами рассказали о своем пребывании на Афоне, но вот был здесь, мало кому известный, удивительнейший человек из русских, из Сибири. И по фамилии Сибиряков. История этого человека весьма поучительна.Сибиряк Сибиряков
В Сибири одним из самых распространенных мужских имен было имя Иннокентий. Конечно, это оттого, что апостол Америки и Сибири святитель Московский Иннокентий оставил добрые следы своей пастырской деятельности. В честь его и называли мальчиков.
Иннокентий Михайлович Сибиряков родился в 1860 году. Отец его, золотопромышленник, построил часовню во имя митрополита Иннокентия. Золотые прииски Бодайбо были открыты лично Михаилом Сибиряковым. То есть Иннокентий – наследник золотопромышленника. И какого? Богатейшего.
В семь лет у мальчика умерла мама. В четырнадцать он – совсем сирота. Но с ним Господь. Любимейшее чтение отрока – Четьи-Минеи святителя Димитрия Ростовского. Иннокентия поражает отношение православных святых к богатству.
Золотое наследство, доставшееся ему, юноша ставит на службу людям. В двадцать лет он – студент Санкт-Петербургского университета. Он много помогает бедным студентам. Он один из создателей женских Бестужевских курсов, Медицинских курсов. Полиция вела за ним самое пристальное наблюдение. Не помогает ли такой богач революционерам? Нет, не помогал. Тратил огромные деньги на закупку и распространение душевнополезных книг для населения. Финансировал строительство детского театра. Отчислял сотни тысяч рублей в Фонд помощи переселенцам. Для сведениия: корова тогда стоила пять рублей, хлеб – полкопейки (грош). Кроме Фонда для переселенцев содержал Фонд помощи престарелым. Ездил по России. В Барнауле построил Народный дом.
Полиция нашла случай придраться. Иннокентий прилюдно разбил бюст Мефистофеля работы Антокольского. Прецедент серьезный. А тут еще и заявили на него. И кто же? Монахиня, которой он пожертвовал для монастыря сто сорок три тысячи рублей, испугалась, решила, что ворованные. Иннокентия Михайловича взяли под стражу, долго обследовали – не сумасшедший ли? Нет, совершенно здоров.
Вместе со святым праведным Иоанном Кронштадским создавал приюты, Дома призрения, Воспитательные дома, богадельни, народные библиотеки. Конечно, постоянно возводил храмы. Устроил Коневский скит, помогал Валааму.
Афон и доходящая с Афона духовная литература были для Сибирякова частью жизни. На Андреевский собор в Кронштадте и на Андреевский скит на Афоне Сибиряков отдал два миллиона рублей.
В конце девятнадцатого века решимость уйти в монахи окончательно окрепла и привела Сибирякова на Афон. Он говорил: «Ни наука, ни искусство, ни деньги не могут сделать человека счастливым. Счастье единственно возможно только в Господе». В малую схиму его постригли с именем Иоанн, а при пострижении в 1899 году в большую схиму ему вернули имя Иннокентий.
Он поселился в крохотном домике около Андреевского скита. Его просили принять священнический сан, он, считая себя недостойным, отказался. Непрестанно молился. В 1901 году, после освящения вновь построенной монашеской больницы во имя святителя Иннокентия, монах Иннокентий (Сибиряков) исповедовался, причастился, соборовался и тихо угас. Через три года его мощи были подняты, они светились, были янтарного цвета и благоухали.
Афонский монах, московский чудотворец
24 августа (6 сентября) 2004 года в Успенском соборе Московского Кремля Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II зачитал «Определение о канонизации в лике местночтимых святых преподобного Аристоклия Афонского, старца Московского». 13 ноября того же года крестным ходом мощи преподобного Аристоклия из Свято-Даниловского монастыря были перенесены на Афонское подворье в Москве.
В миру иеромонах Аристоклий носил имя Алексея Алексеевича Амвросиева. Он из оренбургких мещан. Он, всегда бывший набожным, 1876 году уехал на Афон. Пробывши три года в послушании, принял монашеский постриг, а еще через четыре его рукополагают в сан иеродиакона, а вскоре он – иеромонах.12 февраля 1886 года он принимает схиму без смены имени. Пробывши свыше десяти лет в Афонской школе молитвы и труда, иеросхимонах Аристоклий принимает на себя великое послушание – служить Афону в России. Именно он был строителем афонского подворья в Москве, на Большой Полянке. Трехэтажное здание сохранилось доселе. В нем была домовая церковь в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Здесь же была и скромная келлия старца. Через эту келлию прошло неисчетное количество людей, жаждущих помощи от святого. Не мог светильник светить тайно. Молва о его праведной жизни не могла укрыться в стенах подворья. Иногда в день он принимал по несколько сотен человек.
Он был настоятелем Афонской часовни на Никольской улице, близ Богоявленского собора (не сохранилась), но всегда тосковал о любимом Афоне. И выпросил себе целых четырнадцать лет нового проживания на Святой Горе, где был казначеем и одним из духовников. А уже с 1909 года до кончины в 1918-м он вновь, к радости москвичей, в Москве. Его здесь всегда помнили, всегда молились за него, обращаясь к нему и прося его святых молитв. И прежние духовные чада, и новые текли к нему ежедневно. Евангельская жертвенная любовь, прозорливость, чудеса исцелений по его молитвам даже закоренелых грешников, как магнитом, притягивали к нему.
Он часто выезжал со святынями Афона к больным и страждущим. Приехал и к своей духовной дочери, которая уже не могла вставать, отказали ноги. Помолившись вместе с больной, причастив, помазав маслицем, он попрощался и сказал: «Пойду, пора мне. А ты, как я пойду по двору, то подойди к окошку и мне ручкой помаши, а я помашу тебе». – «Батюшка, да как же я подойду, я встать не могу». Батюшка перекрестил болящую, ласково улыбнулся и повторил: «А ты все равно помаши». Только старец закрыл за собой дверь, как болящая почувствовала в себе силы. И сама встала, и подошла, заливаясь слезами счастья к окну. И батюшка, проходя по двору, повернулся к ней и помахал рукой.
И таких случаев было множество. Особенно много говорили об исцелении старцем слепорожденного мальчика. Но исцеление его не было быстрым. Его мама привезла в который раз в Москву к врачам. Проходила вместе с сыном около часовни Святого Пантелеимона и увидела множество народа, стоящего в очереди к священнику, который свершал елеопомазание. Встали и они в очередь. Старец помазал мальчику крестообразно глаза, помазал и женщину и спросил: «У тебя кто муж?» И сам же ответил: «Сатана». Женщина сказала старцу, что мальчику ничего не помогает, всего его измучили, и назначают новую операцию. Старец дал совет: операцию не делать, а приходить ежедневно в часовню на молебен. А через год вновь приехать к нему. «А уж потом приедешь и с мужем». Трудно было поверить женщине в слова старца, но она послушалась. Исправно ходили они на ежедневные молебны. Через год опять предстали перед старцем. И вновь прошло несколько месяцев ежедневных молитв и елеопомазаний. Перед отъездом батюшка сказал им: «Господь знает, кому что нужно».
И вот эта женщина приехала к старцу с сыном и мужем. Сын уже видел мир своими ясными голубыми глазами, а отца никак не могла подвести к батюшке, он кричал и сопротивлялся. Тогда уже несколько мужчин справились с ним и подтащили ко кресту. Какая-то сила подбросила его, он упал, и так ударился, что был без чувств. И если бы не молитва батюшки, вряд ли бы выжил. Придя в себя, мужчина зарыдал и бросился в ноги к старцу.
Женщина рассказала про то, самое счастливое в ее жизни, утро. Она, как всегда, исполняя слова старца, читала Акафист Божией Матери «Скоропослушнице», а затем перешла к Акафисту святому великомученику Пантелеимону. «И вдруг слышу: “Мама, мама, подойди ко мне. Скорее, скорее!” Бегу к его кроватке, он сидит, мальчик мой, глазки открыты и говорит: “Мама, я тебя вижу, мама, я тебя вижу!”»
Таких исцелений по молитвам преподобного Аристоклия было множество.
Но, конечно, пребывая в Москве, старец постоянно был душой на Афоне. Издание афонских книг, афонских листков, распространение их по всей необъятной России – дело его рук.Поделиться книгой: