Предсмертные стихи самураев

Хорибэ Такэцунэ (1670–1703), один из 47 ронинов.

Нельзя заблудиться, идя

По следу тех, кто ступил

На воинский путь.

Вот почему я не раз

Натягивал лук из катальпы.

Ёсида Канэскэ (1641–1703), один из 47 ронинов. Именно он от имени всех остальных доложил военному коменданту Эдо о свершившемся акте возмездия.

Быстрее всех я спешу

Уйти по горной тропе

Дорогой смерти, которой

Отправились раньше меня

И господин мой, и мать.

Усиода Таканори (1669–1703), один из 47 ронинов.

Тот, кто решил

Не отклоняясь,

Следовать Путем воина,

Без страха должен ступить

На дорогу смерти.

Томиномори Масаёри (1670–1703), один из 47 ронинов.

Отправляясь в путь,

Не могу не вспоминать

Тех, кто прежде нас

Этим же путем пошел.

Думаю о них.

Окано Канэхидэ (1680–1703), один из 47 ронинов.

Этот аромат

От заснеженных полей —

Неужели слива?

Онодэра Хидэкадзу (1643–1703), один из 47 ронинов.

Ничто не удержит

Росу на листьях травы —

Ни листья слов,

Ни трава [24]

Скорописных знаков.

Хаями Мицутака (1659–1702), один из 47 ронинов.

Земля, вода, огонь,

Ветер и небеса [25] —

Извечное обиталище,

Куда возвращаемся мы,

Покидая тело.

Хадзама Мицунобу (1635–1703), один из 47 ронинов.

Целительный сон

На изголовье из трав [26]

Вернет мои грезы

В далекий

Весенний рассвет.

Хадзама Мицуоки (1678–1703), один из 47 ронинов, сын Мицунобу.

Горной тропой ступая

К собственной смерти,

Как долго я ждал

Возможности разорвать

Низку яшмовых рос! [27]

Накамура Ёсатоки , (1659–1703), один из 47 ронинов.

Аромат цветущих слив

Солнышко несет

В мой просторный кабинет…

Мурамацу Хитэнао (1640–1703), один из 47 ронинов.

То, что ты, потеряв,

Так хотел бы вернуть,

Что и жизни не пожалел бы —

От этого, как ни беги,

Не убежать, не сокрыться.

Мурамацу Таканао (1677–1703), один из 47 ронинов, сын Мурамацу Хитэнао.

Не отрекаюсь от рая.

Но если туда идти —

Так всем заодно.

С Буддой Амида вместе —

Нас сорок восемь! [28]

Оотака Тадао (1672–1703), один из 47 ронинов, поэт, принадлежавший к школе Такараи Кикаку.

В смертный свой путь

Выйду из чайного домика,

Где пил аромат сливы.

Такэбаяси Такэсигэ (1672–1703), один из 47 ронинов.

Три десятка лет прошли точно как во сне.

«Бросить тело, долг исполнить» —

это тоже сон.

Упокоились в могиле матушка с отцом.

Справедливость, благодарность —

грезы, пустота [29] .

Маэбара Манэфуса (1664–1703), один из 47 ронинов.

Весны ушедшей

Назад не вернуть,

Проходят годы и месяцы —

Что остается?

Одна седина.

Кандзаки Нориясу (1666–1703), один из 47 ронинов.

Глаз не хватает —

Столько рассыпано звезд

На Млечном Пути.

Каяно Цунэнари (1667–1703), один из 47 ронинов.

Даже если представить,

Что высохли все поля —

В небесном раю

Тысячи злаков

Разве не будут расти?

Ихара Сайкаку (1642–1693), японский писатель, мастер короткой новеллы укиё-дзоси («рассказов о зыбком мире»).

Любуется луной

Над зыбким миром в облаках

Двухлетняя сосна.