Странник. Зима Мира

Никки с завистью посмотрела на стройную белую фигурку. Хотела бы я быть такой глупой… или иметь такие нервы, подумала она, огляделась и медленно втянула воздух.

— Тут здорово. Почти так же, как на Рандеву. Никогда не думала, что может быть две такие планеты.

Тревильен не мог с ней не согласиться. Планета действительно была домом для людей.

Шагая по лесу, Тревильен прислушивался к его звукам.

Почти земные звуки, хор тысяч крошечных голосков. Недоставало ему только стрекотания кузнечиков и пения жаворонка. И шелест листвы. Даже шелест листвы был другим.

Илалоа вприпрыжку бежала впереди, громко хохоча от радости, словно дикий зверек, выпущенный на свободу. Лесная нимфа, подумал Тревильен. Не хватает только бога Пана, играющего на флейте.

Они поднялись по склону холма, направляясь по гирокомпасу, настроенному на шлюпку.

— Совсем, как в парке, — нарушила молчание Никки.

Тревильен остановился от неожиданности. Что-то в этом ландшафте беспокоило его. После слов Никки внутри что-то похолодело.

— А кто здесь садовник? — медленно спросил он.

— Что? — Никки с удивлением взглянула на него. — Н-никто. Я просто так сказала.

— В реальной жизни идет вечная борьба за место под солнцем. А эта земля выглядит ухоженной, как сад!

— Что за глупости, Мика? Никто здесь не живет. Даже эти Икс не станут превращать в парк целую планету, на которой никто не живет.

Тревильен посмотрел вперед. Илалоа подбежала к дереву, ветви которого сгибались под тяжестью темных плодов. Прежде чем Шон успел остановить ее, она сорвала один и, со смехом вонзив в зубы, откусила большой кусок.

— Как неосторожно, — пробормотал Тревильен. Никки почувствовала, как напряглись его мышцы.

Шон все еще отчитывал Илалоа, когда они подошли поближе. Та протянула плод ему.

— Очень вкусно, — сказала она. — Солнечный плод.

— Но…

— Попробуй, радость моя, — ее голос стал мягче. — Разве я дала бы тебе то, что вредно?

— Нет. Нет, не дала бы. Ну ладно, — Шон взял плод и тоже попробовал. Его тонкое лицо медленно расплылось в блаженной улыбкой. — Восхитительно! — кивнул он товарищам. — Попробуйте и вы!

— Нет, спасибо, — покачал головой Тревильен. — Лучше не трогать непроверенные образцы. Даже если они не валят с ног сразу, у них может оказаться замедленный эффект.

Группа вышла на открытую поляну. Здесь Тревильен подстрелил маленькое четвероногое животное. Зеленый цвет его шкуры говорил о том, что в ней живут одноклеточные водоросли.

— Эй! — завопил Шон. — Эй, взгляните сюда!

Тревильен бросился вслед за ним, к дереву на краю поляны. Стройное дерево, похожее на тополь, покачивалось под ветром. Вот только у листьев были прожилки потолще и… Они светятся в темноте, догадался Тревильен. Это был один из видов, о котором говорилось в сообщении Службы Изысканий, один из видов, непостижимым образом распространившийся на полудюжине планет. Все части головоломки сложились в одно целое.

— Это дерево-факел! — воскликнул Шон. — Дерево-факел, такое же, как на Рандеву!

— Икс, — прошептала Никки. — Они побывали и на нашей планете.

Ее рука скользнула к оружию.

Наручное радио затрещало тревожной скороговоркой, разбив молчание вдребезги:

— Внимание, всем группам! Внимание! Говорит Когама! Приближаются местные обитатели планеты!

Тревильен поднял взгляд на Илалоа. Он не увидел на ее лице торжества победы. Скорее неожиданную скорбь.

— Да, — кивнула она.

— Это гуманоиды, по всем признакам гуманоиды, — продолжал Когама. — Белая кожа, бело-голубые волосы, самцы без бород, все обнаженные и безоружные, медленно приближаются со стороны леса… Нет! — это был почти вопль. — Не может быть! Внимание, всем группам! Это…

Он неожиданно захрипел, словно задыхаясь, и умолк. Наступило молчание.

Рука Тревильена лежала на рукояти оружия, но он не спешил его вынимать.

— Что с ним сделали, Илалоа? — негромко спросил он. Очень негромко.

— Сонный газ, выпущенный по ветру, — ее голос был тихим, безжизненным. — Никому не причинили вреда. Все просто спят.

— Илалоа, — Шон шагнул вперед, вытягивая оружие из кобуры. — Илалоа…

Перед ними стояли обитатели планеты, местные жители. Они шли за нами следом, а мы и не слышали, подумал Тревильен. Он смерил их взглядом с ног до головы, безупречные фигуры полудюжины мужчин, белых, словно ожившие мраморные статуи. Их серебристые волосы развевались по ветру, падая на широкие плечи, обрамляя резные лица, словно высеченные резцом скульптора лица богов Древней Эллады. Один из них держал в руках вещь, напоминающую большое серое яйцо, над которой кружилось несколько насекомых с металлическим блеском.

— Назад! — дрожащей рукой Шон направил оружие на незнакомцев. Его голос стал похож на стон раненого зверя. — Назад, или я стреляю!

Их губы медленно растянулись в усмешке. Тот, что держал яйцо, заговорил на человеческом бейсике, с акцентом, но уверенно, плавно, словно напевая:

— Я могу приказать обитателям этого гнезда зажалить вас насмерть. Если я уроню гнездо, они тоже зажалят вас насмерть. Положите ваше оружие на землю и слушайте.

Никки вызывающе вскинула голову.

— Сначала мы изрешетим вас.

— Вы не понимаете, — Илалоа встала перед людьми. — Это вы несете с собой страх смерти и стремление к смерти. А у них нет ни того, ни другого. Сложите ваше оружие.

Тревильен вздохнул. Сейчас он чувствовал только огромную усталость.

— Делайте, как она говорит, — вздохнул он. — Если нас убьют, это делу не поможет. Кладите оружие, Шон, Никки. — И бросил свое в траву.

Незнакомец с яйцом смерти кивнул.

— Это хорошо.

Глава 16

Странно, но взгляд Тревильена остановился именно на Илалоа. Достоинство соскользнуло с нее, как брошенный наземь плащ, она шагнула к Шону, протянув руки навстречу.

Номад сдавленно всхлипнул. Он шагнул к Никки, и та прижала его к себе словно мать. Илалоа замерла, глядя на них… затем метнулась в лес и исчезла.

Интуиция у нее еще работает, подумал Тревильен. Сейчас ей здесь не место.

Он вновь повернулся к высокому незнакомцу, с которым только что говорил. Тот аккуратно пристраивал серое гнездо в развилку дерева. Освободив руки, он снова улыбнулся. От улыбки его лицо осветилось теплом.

— Добро пожаловать.

Тревильен сложил руки на груди, без всякого выражения глядя на чужака.

— Забавно. Вы взяли нас в плен…

— И все-таки это правда, — ласково перебил чужак. — Вы гости здесь. Это не эвфемизм. Мы в самом деле рады вас видеть.

— Может быть, вы будете столь же рады видеть, как мы улетим? — сухо спросил Тревильен.

— Не сразу, нет. Прежде всего мы бы хотели дать вам какое-то понятие о нас.

Тут красавчик вежливо наклонил голову.

— Могу ли я представиться? Эта планета зовется Лoa-луани, а мы сами — алори. Это слово не вполне соответствует вашему понятию «люди», но для простоты можете считать так. Я назначаюсь… меня зовут Эспереро.

Тревильен представил свою группу, добавив:

— Мы с корабля номадов «Странник».

— Да. Это мы уже знаем.

— Но Илалоа говорила, что вы не… Так вы телепаты?

— Не в том смысле, как вы думаете. Но мы ожидали «Странник».

— И каковы же ваши намерения?

— Мирные. Мы… те из нас, кто знает искусство, поведут шлюпку назад к кораблю. Экипаж ничего не заподозрит — по радио их не предупредили, и корабль слишком высоко, чтобы следить за поверхностью в телескоп. А пришвартовавшись, мы выпустим усыпляющий газ, который быстро распространится через вентиляцию. Всех номадов на шлюпках перевезут сюда, никому не будет причинен вред. Вы пойдете с нами? Мы отведем вас в ту часть острова, где вам будет удобнее всего. Ваших товарищей тоже привезут туда.

— Да… да, конечно.

Никки криво улыбнулась Тревильену. Она шла чуть позади, обнимая Шона за плечи. Тот двигался как слепой, ничего вокруг не видя. Тревильен шагал рядом с Эспереро, остальные алори шли по бокам. Плыли по бокам — иначе нельзя было назвать плавное, грациозное, беззвучное скольжение над землей, покрытой мозаикой из солнечного света и тени.

— Вы можете спрашивать, о чем захотите, — заметил Эспереро. — Вы здесь, чтобы учиться.

— Как вы устроили так, чтобы мы прилетели? Откуда вы знали?

— Мы колонизировали планету Лориния, или Рандеву, как называете ее вы, еще за пятьдесят лет до прихода номадов. Мы долго наблюдали за ними, изучали. Их язык был уже знаком некоторым из нас, и мы могли следить за ними, даже когда никого из алори не было рядом.

Тревильен вопросительно поднял брови, и чужак пояснил:

— Лес говорил нашему народу. Четыре года назад капитан Йоахим упомянул в разговоре о своих подозрениях, касающихся этого района пространства. Было естественно предполагать, что рано или поздно он начнет исследование, и мы решили внедрить на борт корабля агента. Для этого была избрана и обучена Илалоа. Когда «Странник» снова вернулся в этом году, ей было нетрудно найти того, кто проведет ее на борт. Она использовала нашу эмпатическую способность. Я еще не знаю, что она сделала, чтобы направить ваш курс…

— Я могу сказать вам, — и Тревильен пересказал то, что случилось на Кавкасу. — Теперь понятно, что никакого «мыслителя» за стеной не было. Она превосходная актриса.

— Да. Илалоа дала вам описание такого района, кратчайший путь к которому от планеты вел вас прямо в вихрь.

— Угу. И наверное, ей установили постгипнотический блок, благодаря которому она вела себя, как полагается, даже под гипнозом?

— А вы пробовали даже гипноз? Конечно. Такие блоки защищали ее.

— Только не от шторма, — мрачно возразил Тревильен. — Он чуть не уничтожил нас.

— Если бы это случилось, — ответил Эспереро, — мы бы по крайней мере избавились от потенциального врага.

В его голосе было что-то нечеловеческое. Не циничное безразличие, нет, что-то еще… покорность судьбе? Предназначение? Смирение?

— И все же вы остались живы, — продолжал алорианец. — Мы хотели направить вас к одной из колоний и захватить, как мы и сделали. Ваш курс с равной вероятностью мог лежать к любой из шести колоний в этом районе, и каждая была готова к вашему прибытию. Так получилось, что вы… выбрали именно нас, если можно так сказать.

Тут он хитро улыбнулся. Тревильен не смог удержаться от кривобоковой усмешки.

— Мне полагалось бы догадаться, — с наигранной бодростью ответил он. — Если бы мне в голову пришло проверить Илалоа, я бы понял, в чем дело.

— Вы ведь не номад, правильно?

— Нет. Номады не проверили факты, не подумали о логике событий, а я был слишком занят другим. Если бы я только знал, что лориниан считали просто дикарями… Илалоа говорила почти безупречно. Необычный запас слов, даже для человека. Она знала устаревшие слова вроде «серп», которое она могла найти только в книгах — а на корабле она вообще не читала. И когда мы спорили о наших мировоззрениях, она делала достаточно серьезные замечания. Я полагал, что она принадлежит к достаточно высокой культуре, имеющей какое-то отношение к номадам.

— Вот это было очень точно, — кивнул Эспереро.

— Да, но для номадов лоринианцы оставались примитивным народом. Они… не стоит об этом.

Тревильен вздохнул. Каждый раз, когда реальность, кажется, сложилась в стройную систему, спотыкаешься о новую грань. Здравомыслящий человек никогда не должен слишком полагаться на свои выводы.

— Вам не причинят вреда, — еще раз успокоил его Эспереро.

За спиной оставались холмы, лес, тени под ногами, медленно опускающееся солнце. Кругом била жизнь, жизнь взбиралась по деревьям, ползла по земле, гордо взмывала в небо. Тревильен слышал пение птиц, радостный напев над цветущей землей. Алори тоже прислушивались, наклонив головы. Один из них что-то просвистел в ответ, сначала тоном выше, потом ниже. Птица ответила на свой манер. Казалось, они разговаривают друг с другом.

Они прошли мимо большого млекопитающего, стройной антилопы с голубым мехом, настороженно склонившей голову, увенчанную одним спиральным рогом. Она проводила их спокойным взглядом. Может, алори вообще не охотятся?

За спиной Тревильена послышался голос Никки.

— Мика… мы, номады, должны были сообразить, что лоринианцы не коренные жители Рандеву. У всех остальных позвоночных было по шесть конечностей.

Тревильен снова повернулся к Эспереро:

— А откуда вы происходите?

— Алори. Это планета, недалеко отсюда… по астрономическим меркам. Но она совсем непохожа на вашу Землю. Потому и наша цивилизация развивалась на другой основе, настолько отличной от вашей, что… — Эспереро задумался.

— Что одна должна уничтожить другую, — закончил за него мысль Тревильен.

— Да, именно так. Но это не означает физического уничтожения носителей культуры.